Улиткин Дол

Елена Трещинская
Улиткин Дол

– Ладно, хорошо, я тогда Толика тебе вызову на полный день… и буду спокойна.

Яша развернулся.

– Зачем нам Толик? Целый день отравляться его харей? – растерялся Яша, – Мам, не позорь меня, я же…

– У всех у вас в классе есть телохранители, ничего позорного, – отрезала Марина, вставая с намерением закончить разговор. – Репетитор придёт через пару дней.

Яша развалился на своём диванчике в мрачном настроении. Репетитор, телохранитель… Мама Марина выдвинула тяжёлую артиллерию. «Значит, теперь Барсук не сможет ко мне подойти? Слава Богу, в Долину амбал не пролезет.»

В эту ночь Яша не попал в Улиткин Дол, хотя и очень хотел. Вместо этого ему приснился странный сон, очень «реальный», как и его путешествие в Дол.

Яше привиделась Венеция, та самая, на воде. Словно бы идёт он по одной из улочек, рядом плещется вода, а стены домов – облупленные, разноцветные, и звуки – открывающееся окно, чьи-то голоса, плеск воды, – как в комнате. Вдруг он видит, как по воде к нему идёт мужчина средних лет с небольшой каштановой бородой, очень длинными вьющимися волосами и в длинной библейской одежде цвета абрикоса. Похож на персонажей с картин Микеланджело… Мужчина протягивает Яше руку, приглашая ступить на воду, и Яша подчиняется, словно это происходит каждый день. Они переходят канал по воде на другую сторону улицы, входят в какую-то дверь, и незнакомец, поднявшись по лестнице, приводит Яшу в красиво обставленные апартаменты, с тяжёлыми шторами на окнах, позолоченной мебелью, расписным кабинетным роялем, стеклянными ширмами, с вырезанными на стекле пейзажами. Повсюду на столах и столиках, комодах стоят в вазах пышные букеты.

«Обитель какой-то королевы, или… богатого мецената», – думает Яша, а незнакомец показывает ему ещё одну комнату, скорее всего, кабинет, – здесь удобный стол и стул, шкафы с множеством старинных книг, настоящих, тяжёлых, в переплётах из красивых тканей или кожи. Особенно Яше понравилась одна, лежавшая на столе отдельно от других: она была небольшой, в синей обложке с какими-то звёздными хороводами. Яша дивится, а незнакомец мысленно говорит ему, что он может тут оставаться и жить, после чего незнакомец выходит из апартаментов и Яша слышит: его запирают на ключ.

Яша не чувствует испуга, просто ему всё странно и… приятно. Он обходит всё ещё раз и видит, что двери открыты. Он выходит опять на улицу и просыпается.

В его комнату уже пробралось утро, а в голову – первая мысль. «Надо поискать в Интернете книжку про осознанные сновидения». Стоп, а не эта ли книжка с хороводом звёздочек лежала на столе в венецианских апартаментах?

Ну, бывает, сразу после сна всякое покажется.

Глава 4. Дом Красной Герани

Собираясь утром в школу, Яша засмеялся, вспомнив, что в том первом костерке, когда он встретил Тузика, горели школьные учебники.

В престижной школе дела его шли всё хуже и хуже. Яша давно чувствовал, что они ухудшаются безнадёжно, но самое интересное, ему не хотелось «стараться», как говорила Марьяна. Ему вообще хотелось бы уйти отсюда, куда глаза глядят, или хотя бы в простую школу, как сказал Барсук. Хотя, там, наверное, будут свои проблемы.

А какие проблемы в этой, в престижной? Спокойными словами не выразишь, душу тошнит. Мама Марина придёт в ужас, узнав про множество троек, наверное, в первый раз изменит своему спокойствию, – интересно было бы посмотреть. Но… Ей предстоит рожать, а тут старший сын резко снижает планку…

Эх, как же тяжело соответствовать чьим-то представлениям о себе! Прицепились, навалились и требуют, давят! А кому-нибудь интересно, чего Яша сам хочет? Или он чья-то собственность? Скажут, что ему не время хотеть выбирать путь самостоятельно. Интересно, что скажет Барсук по поводу свободы выбора?

Барсук словно бы услышал этот призыв о помощи и неожиданно встретил Яшу после занятий. Он сидел прямо около будки охранника на корточках. Яша обрадовался, горло перехватило. Но самое удивительное было рядом: Толик-амбал стоял поодаль и говорил по мобильнику, не глядя на Яшу.

– Не волнуйся, он так и будет занят, пока мы не поболтаем, – весело сказал Барсук, подмигивая. Они присели на лавочку. Барсук сказал про школу:

– Да, школа сия, культурная ровно настолько, насколько полагает окружающее заторможенное общество. До настоящей культуры здесь далече. На яблочко.

– А почему, скажи? – спросил Яша, подпрыгивая от удовольствия услышать отповедь школе, и впился в яблоко.

– Программа истерически усложняется, а общая грамотность падает, это нормально? А нормально сначала про секс рассказать, когда человек ещё про любовь не слышал?

Яшина юная шея быстро покраснела, но он спросил:

– Ты о чём?

– Я о препарировании русского языка в первом классе, – веско хрустнул яблоком Барсук. – Начинают с разборов звуков и букв по мелким косточкам, по чертежам и сухим схемам, а читать и радоваться чтению малыши ещё не успели толком научиться.

– Ошибаешься, – вставил Яша. – Теперь первоклассник обязан приходить в первый класс уже научившись читать и писать.

– Вот и я про безумие, – согласился Барсук. – И потом: даже по данным Доски тут перебор предметов. В Европе изучают около восьми предметов, а вас травят двадцатью. После такой нагрузки не хочется уже быть самим собою, да и вряд ли получится.

– Согласен, а почему?

– Так тебя за одиннадцать лет уже обработают, обточат так, что ты уже не самородок, а один из миллионов таких же одинаковых кирпичиков.

– Ну да, а зачем?

– А ты представь общество из самородков. Все законы придётся переделывать. А власть денег как же? Я имею в виду не сами деньги, а тех, кто тут с помощью них устроил все порядки.

– Ух ты, так мы что, все под контролем? – весело спросил Яша, словно бы продолжалась любимая игра.

– А то! На всю планету растянута некая матрица. Всё чётко определено, кто, что, сколько и о чём должен говорить и думать. Какие бы свободы ни объявляли. Не только в нашей стране – везде.

– Типа тайное правительство?

– Эти тоже под контролем.

– Кто же это такой могущественный? – спросил Яша.

– Не кто, а что. Матрица. Скоро узнаешь поподробнее… Любопытный!

– А её кто на планету натянул? Ну кто, скажи?!

Барсук потянулся так, что хрустнули суставы.

– Вот тебе хороший завет, друг: никогда ни в чём не ищи виноватых. А что если такая матрица – творение всех людей?

– Это мне не сообразить… пока, – Яша увидел, как амбал Толик вперил взгляд в асфальт и, вроде, думает. – Ну, подожди… а гении?

– А вот эти как раз остались самими собою, самородками, – Барсук доел своё яблоко, пошёл выбрасывать огрызок и опять стал поднимать пивные банки около урны.

Тут они увидели, как амбал Толик сонно чистит нос, забыв про обязанности. Яша расхохотался.

– Слушай, Барсук, а в Улиткин Дол можно попасть, когда я захочу? Или…

– А так оно и происходит, – заверил тот, не сводя прищуренного глаза с Толика. – Практикуйся. Да, деньги за мой ужин – у тебя в правом кармане.

– А…

– И не зевай. Повнимательнее.

Дома его встретила Марьяна Базальтовна и начала взволнованно задавать какие-то вопросы, провожая ими Яшу до его комнаты. У самой двери Яша обернулся и спросил:

– А вы не знаете, почему меня дома обычно мама не встречает?

Марьяна онемела, а Яша скрылся у себя в комнате.

– Сосиска собачья, – услышал Яша пароль своего сердца на сегодня, и радость взвилась в нём, как праздничный флаг.

– Туз, привет, а что, тут опять утро? – спросил Яша старого

друга, оглядывая Улиткин Дол, залитый солнцем, с той самой полянки, где они встретили парня с ёжиком волос на голове и его собаку.

– Утро? Не только утро, но и тот же самый момент, с которого ты отлучался, – деловито сказал Тузик, направляясь вниз по тропе.

– А… те где? Пацан с белой собакой?

– Они пошли вперёд. За мной!.. – рванул Тузик со склона, а Яша за ним.

– Слушай, Туз, извини, – спросил он, когда они остановились отдышаться, – а почему мой Проводник здесь, в Пятом мире, именно ты?

Тузик смешно покосился на Яшу.

– А ты кого хотел встретить? Крылатого серафима? Не обделался бы? – тихо спросил пёска, и Яша покатился со смеху. – Вот так, дружок, гигиены ради, я и выхожу первым. И потом, для такого тонкого дела, как встреча тут, нужен кто-то очень хорошо знакомый, чтобы сходу довериться. У каждого здесь свои Проводники, заметил?

И Тузик кивнул в сторону двух фигурок – мальчика и белой собаки, бежавших по склону далеко впереди.

– Бежим, Туз! – Яша сорвался с места.

Когда они добежали до реки, то Яша увидел, что Арка – это галерея-мостик, вырезанная из камня. Своды над головой напоминали красиво переплетённые каменные ветви деревьев с листьями и цветами. Тузик присел на травку, отдуваясь.

– Ну вот, это Арка Сознания. Она тут с самого начала, древняя, короче… Я провожу тебя до твоего Дома, а потом побегу по своим делам. А дальше…

– Моего дома?..

– Э-э, забыл, заболтался. Тут, в общем, 24 Дома по числу Рун в руническом алфавите древних, этих… и названия у Домов такие же, в каждом Доме живут 12 учеников… Что ещё? А, да, в Доме всем заправляет куратор, учитель, и зовут их всех, учителей, так же как и Руну каждого, конкретного Домика, не спутаешь. В одном из них находится твоя комната. Вот.

– Стоп, Туз. Что такое Руны, я читал, но забыл.

Тузик остановился и присел.

– Руны – это такие буковки-значки, алфавит древний, северных народов и славян тоже. Они вместо букв служили, писали их на камнях, домах, вышивали там на платьях, рисовали на щитах… Да ты видел их сто раз в разных книжках!

– Вспомнил! Каждый значок что-то обозначает. Но Туз, я … не помню названий Рун, – растерянно пробормотал Яша.

– Никто сначала тут ничего не знает, не беспокойся, заботливо сказал Тузик, – постепенно всё запомнишь. Главное, расслабься: за этой Аркой тебя ожидает новая жизнь, которая тебе и во сне не приснится. Пойдём!

 

И когда они вошли под своды Арки, сразу же усилился звук шагов и даже дыхания. Яша услышал удары собственного сердца. Когда он миновал Арку, он осознал, что там, под Аркой, макушка головы его открывалась, продувалась и чем-то приятным наполнялась, словно раскрытый бутон цветка – солнцем. А теперь Яша стоял, как бы проснувшись.

– Что, балдеешь? – хихикнул Тузик.

– Потрясающе.

– Приятно на следующей ступени сознания? Это только начало, браток. Ну, теперь вверх по Спирали давай, по дорожке!

Дорога от Арки вверх на Гору сделала поворот за кустами, повела через поляну с полукругом огромных дубов, потом свернула несколько раз то влево, то вправо, перевела через мостик над небольшим водопадом, и наконец, по ступенькам узкой каменной лестницы вывела к красивой ограде из кованного железа. Завитки ограды напоминали кельтские узлы, она была невысокой и окружала сад, раскинувший цветущие ветви кустов и деревьев.

– Вот так, мы почти на вершину влезли… Слушай дальше, – Тузик присел отдышаться на травку перед калиткой. – Твоего куратора зовут Сол, это имя одной из Рун, и… ты меня слышишь?

– Туз, я боюсь э-э, проснуться, – сказал Яша, глядя в сторону открытой калитки, хотя страха никакого не было.

– Да ты не спишь, по большому счёту! – протявкал Тузик,– ой, забыл сказать про оленька… Тут в каждом доме есть домашнее животное, в твоём – оленёк Сиро. Не бойся, он маленького роста, но взрослый. Давай! – и Тузик скрылся.

« Интересно, куда мой Тузик торопится? – подумал Яша, – На совет директоров Проводников?» И прошёл в калитку. Тут же он увидел Сиро: это был словно бы карликовый олень, – в холке ниже колена, как среднего роста собака, – с аккуратными рожками и умными фиолетовыми глазами-сливками. Сиро стоял на вымощенной камнем тропинке и молчал. Он так и не заговорил, как Тузик, по-человечески, а просто развернулся и поцокал к Дому, приглашающе обернувшись на ходу. Яше даже показалось, что маленький олень улыбнулся.

Дом… Это был тот самый, из давнего сна! Он и вправду оказался подобием английских загородных вилл, полузамком из серого кирпича, высокой крышей, покрытой глиняной черепицей и целым караулом кирпичных труб. Слева от входа располагалось крыло с прямоугольной башней, взлетавшей над крышей, справа же, чуть поодаль, стояло необыкновенное дерево – ствол его был зелёным и что-то напоминал. Догадавшись, Яша удивлённо поднял голову: это был ствол цветка, гигантской герани, ростом с трёхсотлетний дуб, к тому же, герань цвела – на самом верху слегка покачивался на ветру огромный зонтик соцветия с красными цветками, каждый размером, наверное, с поднос.

«Реально вижу дом из сна детства и сейчас в него войду. А что?»

На обширном каменном крыльце дома стоял человек. На нём было что-то вроде длинного платья тёмно красного цвета, подпоясанного широким поясом с зелёными и красными драгоценными камнями. Лицо было длинным, с длинным носом, расширенным книзу, чёткими дугами бровей, тёмные волосы до плеч, – взгляд приветливый и глубоко проникающий.

– Здравствуй, Яков. Я – Сол. Проходи, добро пожаловать, – сказал он с улыбкой и, положив Яше на плечо ладонь, повлёк его в Дом. Рыжий оленёк, что сначала стоял и смотрел на них обоих снизу вверх, теперь поцокал за ними внутрь дома.

Яше в нос сразу же бросился нежный аромат, – это благоухали два букета красных гвоздик, поставленных справа и слева возле лестниц, покрытых ковровыми дорожками. А прямо, куда Сол увлекал обомлевшего Яшу, находился зал, широкий вход в который украшал подобранный полукругами тяжёлый занавес, расшитый солнцами, с бахромой и кистями.

– Проходи, мой мальчик, это гостиная, – сказал Сол, указывая Яше на зелёное бархатное кресло возле огромного камина, и сам присел в другое.

– Спасибо, – онемело проговорил Яша, оглядывая небольшую залу.

Здесь были картины в тяжёлых рамах, на плитах пола – толстый ковёр, а невысокий квадратный столик на пухлых ногах представлял собою шахматную доску, выложенную чёрными агатами и белыми опалами. Всё было роскошно и просто, каждый предмет – явно мастерской работы – на своём месте и к месту. Оленёк Сиро прошёл между ними, прилёг на коврик у камина, изящно подогнув хрупкие ножки, и уставился на Яшу. Было очевидно, что он понимает разговор.

Вдруг Яша заметил каменный барельеф над камином – он изображал знак молнии. «Господи, как у Поттера на лбу», – удивился он и заметил весёлые искры в глазах Сола.

– Обратил внимание? Это знак Руны Сол, Руны этого Дома.

– Я хочу спросить…

Сол улыбнулся. Яша вспомнил, где он видел персонажей, похожих на этого человека в длинном платье – средневековый король с картинки.

– Если бы ты знал, как радуемся мы тут вашим вопросам, – сказал он, будто Яшин товарищ и ровесник. – Ведь это значит, что ты не спишь, в сознании. Иначе Арка бы тебя задержала. Спрашивай.

– А тут есть и другие … ученики? – это был не тот вопрос, который он хотел задать.

– Сознание – удивительная вещь, это инструмент, с помощью которого можно стать волшебником, и даже необходимо, – отвечал Сол на незаданный вопрос. – Когда ты засыпаешь, то переключаешь сознание. Большинство попадает в некий Пункт П., где происходит тестирование. И тогда одни идут переживать свои сны, а другие – сюда. Пункт так и называется – Пограничный. На вид это обычная пещера, ты там был с Проводником, – продолжал Сол, поглаживая Сиро между рожками. – Ты прошёл сюда… несколько лет назад.

– Несколько лет назад… в Дол?

– Ну да, на поляны перед Аркой. Играл со своим пёсиком, потом вы гуляли по дорожкам и даже в Крупнолесье…

– А почему … я не помню? – Яше стало досадно, но лицо Сола посерьёзнело.

– Видишь ли, если бы ты запоминал сны тогда, когда тебе было десять-двенадцать лет, то не смог бы продолжать обычную жизнь там, на Доске.

– Доска… А зачем там жить? Там неисправимая скукотища, – Яша не знал, как выразить Солу всё, что он знает и чувствует, не переходя на резкости.

Сол выдержал минуту молчания. В это время что-то происходило в воздухе. Яша посмотрел прямо в глаза средневековому королю.

– Скукотища там исправимая, – чётко сказал Сол. – Четвёртый мир или Доска – это тоже состояние сознания. В незапамятные времена было предложено провести там Великий Эксперимент.

– Эксперимент – звучит не очень, – признался Яша.

– Хорошо! – засмеялся бывший король французов. – Внедрена программа – так лучше? Задача программы – погрузиться в хаос и… успешно выйти из него.

– Насчёт «выйти» – не просчитались? – прямая линия яшиных бровей насмешила Сола.

– Сейчас пришло время Эксперимент завершить: привести всё на Доске в равновесие, сбалансировать, наладить естественные Законы нормальной жизни, кое-что изменить … в своём сознании.

– В своём?! А у остальных… – Яша чуть не сказал «придурков».

– У остальных «придурков» тоже всё наладится, автоматически, по цепной реакции, но только после вас. Простой закон физики. У вас почему-то не догадываются, что эти законы распространяются и на мысли, и на чувства людей. Соответственно, на поведение, поступки.

– Ясно, – произнёс Яша, – кто-то должен быть первым, как ледокол?

Сол немного подался к Яше, сближая их носы – свой кабачок и Яшину картофелину.

– Именно. Пойдём.

Яша последовал за Солом в скрытый драпировкой дверной проём. Он заметил, что на тяжёлой ткани тёмно голубого цвета, закрывавшей проход, было выткано целое стадо оленьков среди деревьев.

– Да, к сожалению, оленьки были полностью истреблены в Европе в средние века, – читая мысли Яши не хуже Тузика, сказал Сол. – Но, к счастью, существует Пятый мир, – сюда переселяются все живые существа, которых истребляет Доска.

Сол говорил, и они поднимались по каменной винтовой лестнице, пока не оказались в коридоре, где как в гостинице по обеим сторонам располагались двери.

– Двенадцать дверей, для каждого из вас – своя комната.

– Ага, – рассеянно откликнулся Яков и заметил на двери изображение грифона.

Собственно, это была та же самая картинка, которая висела у бабушки Клавдии Михайловны в рамочке над диваном! Только тут грифон выступал барельефом, вырезанный из дерева и окружённый квадратом из медных клёпок с ажурным рисунком.

– Входи, это твоя комната, ты же видишь, – сказал Сол, указав взглядом на грифона, и Яша вошёл.

Комната была небольшой и уютной, с ковром на полу, старинным письменным столом, резным стулом с мягким сиденьем, в углу стояла этажерка с какими-то фигурками, на каменном подоконнике – ваза с красными гвоздиками. А на стене в раме от потолка до пола висело зеркало, как сначала показалось Яше.

– Нет, это не зеркало, – сказал Сол и Яша признался себе, что

перестал удивляться, что тут читают мысли. – Это экран и он будет показывать тебе то, что может понадобиться, и что будет тебе интересно.

Тут Яша заметил в углу узкую дверь. Она была плотно закрыта.

– Эту дверь ты обязательно откроешь, но в своё время, – пояснил Сол.

– А что там? – любопытство победило все другие чувства, отпихнув их, вытолкав и разбросав во все стороны. Сол улыбнулся, и Яша почувствовал, что этот незнакомый человек уже стал ему очень близок и дорог, – проснувшись в Москве, он будет скучать по нему.

– Там тоже – твой внутренний мир, который ты создаёшь ежечасно своими мыслями и делами. Берегись, там много неожиданного, но … это у всех так, – прибавил Сол лукаво. – Там – территория, которая очень хорошо знает, что тебе нужно. А дверь эта называется Аметистовой Дверью. Она есть в каждой комнате.

Дверь Яшиного мира совсем не была сделана из аметиста, она была простой деревянной, как и другие двери, даже не фиолетового цвета, как аметист, даже немного пыльной, как показалось ему. Только в центре её, на уровне глаз был вставлен большой прозрачный камень с огранкой. Он был неясного тёмноватого цвета и тоже покрыт пылью. «Видимо, я давно не в себе, раз тут пыль», – подумал Яша.

– А что это за вещи? Чьи они? – спросил Яша о предметах на этажерке.

– Это твои вещи, – сказал Сол, внимательно глядя внутрь Яши. – Когда-то в разные эпохи, когда ты являлся жить на Доску, они принадлежали тебе. Теперь… они будут помогать тебе вспоминать себя. Некоторые были потеряны тобой в прошлых жизнях, но, как видишь, ничто не исчезает бесследно. Ты потом рассмотришь их. Пойдём.

Глава 5. Новые друзья и карусели

«Я – являлся? – обдумывал последние слова Яша. – То есть, про реинкарнации – правда? И терял чего-то…»

Сол куда-то отлучился, а Яша спустился вниз. В Каминной комнате находилось несколько ребят, и Яша тут же заметил того парня с ёжиком серых волос на голове. Тот подошёл к Яше сразу, и с несколько скрываемым напряжением протянул ему ладонь:

– Сергей, Серый, короче, – сказал он, одёргивая майку с оранжевыми буквами. – Тут не все из Москвы, – и он повернулся к остальным ребятам, которые подошли к ним.

– Эльвира, – игриво представилась красивая девушка, откинув назад тёмные длинные ухоженные волосы. Она смело рассматривала Яшу, подняв брови.

Яша подумал, что сходу дал бы ей роль Шемаханской царицы, если бы снимал кино.

– Михаил, – крепко пожал ему руку по-деревенски невысокий, широкоплечий парень с оттопыренными ушами. – Я из Сибири, из села Короткого.

– Он – гений, – сказал худенький паренёк в очках, – просто он скромный.

– Понятно, он – Михайло Ломоносов, ясное дело, – засмеялась ещё одна девушка. Волосы её были, так же как и у Яши, стянуты в хвост, только цвет у них был почти белый. Она обратила к «гению» смелый взгляд своих светлых глаз. – Меня зовут Женя. Между прочим, Миша младше меня на четыре года, ему только пятнадцать, да?

– Зато он одиннадцатый класс заканчивает… на Доске, – рассказывал опять очкарик, заправляя за уши крупные вьющиеся пряди волос. Секунду молчания он смутился, потому что все смотрели на него, и он представился:

– А я… меня… Пётр… Я родился в Феодосии, у самого синего моря.

– Петя у нас – итальянец, да? – театрально приобняла Эля шемаханскими руками ещё больше смутившегося паренька. Но Петя осторожно высвободился, неторопливо снял очки и держал их обеими руками.

– То есть, мои дед и бабка были итальянцами, по фамилии Сантини. Поселились в Крыму давно, после войны ещё…

В это время в комнату из сада вошли ещё трое.

– Вот ещё народ, – сказал Серый. – Мы тут знакомимся, идите сюда, девушки!

Подошли две девушки, держась за руки, и за ними – стриженый «под горшок» паренёк в свитерке ручной вязки.

– А тут не только девушки, – сказала Эля игриво и обратилась к новому парнишке, чем совершенно вогнала его в краску, – как тебя зовут?

– Меня зовут Глеб, – ответил тот как на уроке.

 

– А мы тут по всей форме… Кто, откуда и куда, – сказал Серый усмехнувшись.

– Мне семнадцать лет, – начал вроде доклада свою речь парень, – я живу в Карелии с мамой, папой и двумя сёстрами. Мы живём на хуторе одни, у нас есть корова, четыре козы…

Тут все засмеялись, а светлоглазая Женя обняла Глеба за узкие плечи.

– Молодец, из наших, – сказала она. – Я из рыбацкой семьи, с Сахалина, мы вечно чешуёй обсыпаны – и ничего!

– А мы обе – из Астрахани, – сказали почти хором две девушки, что подошли вместе с Глебом. Они были совсем разные. Одна, та, что представилась Джамилёй, была черноволосая и полноватая, «с формами взрослой тёти», как про себя отметил Яша. Другая девушка была маленькой, с запуганными глазами и большим ртом, который почти всё время был растянут в улыбке:

– Оля, – сказала она и пригладила маленькой ладошкой свои волосы, словно лаком зализанные в жидкий хвостик.

– А давайте пересчитаемся, – предложила Женя, – нас же тут должно быть тринадцать.

– Двенадцать, – поправил её «Ломоносов» Михаил. – Сейчас троих не хватает.

– Так они в саду, – махнула рукой пышногрудая Джамиля, – там парень и две девушки ещё.

– Всего шесть девушек и шесть парней, – словно закончил отчёт гениальный Миша с большими ушами.

– Пошли в сад, поглядим на остальных? – предложил Серый Яше.

– А вдруг придёт Сол? – оглянулся на двери за занавеской Яша.

– Позовут, тут же олень крутой всё контролирует. Кстати, как он тебе? Ну, Сол?

В саду на траве сидела троица и что-то рассматривала на земле.

– Привет, ребята! – крикнул им Серый. – А что тут у вас?

В траве медленно ползало какое-то странное насекомое, довольно крупное, с ладонь, голубовато-зелёное, похожее на ожившую перчатку с мохнатой шеей и мохнатыми ножками.

– Фу, не по мне это зрелище, – сказал парень, поднимаясь с земли и отряхиваясь. – О, господа, пришли посмотреть на предка зимних шапок? Насекомое исчезло с Земли миллион лет тому назад, как сказали прелестные девушки.

Парни обменялись рукопожатием.

– Антон, прописан и живу в Питере.

Его волосы были почти совсем сбриты, а черты лица очень красивые, они напоминали лицо статуи Давида, работы Микеланджело. Он подал руку одной из девушек.

– Меня зовут Маха, – сказала поднявшаяся с травы девочка. У неё были две косы за спиной и большие, немного кошачьи глаза.

– А что это за имя у тебя? – поинтересовался Серый. Яша тоже хотел задать такой вопрос, но почувствовал, что почему-то не может.

– Имя Маша, но только я – Маха, так меня родители с детства зовут, – сказала девушка твёрдо. Потом она кивнула на подругу, – та передвинулась по траве за насекомым уже на метр, – а её зовут Раса.

В гостиной горел огонь в камине. Двенадцать ребят вместе с Солом сидели вокруг шахматного стола.

– Ну, с прибытием вас всех в Пятый мир, друзья, в полном, так сказать, сознании – сказал Сол, улыбаясь, и оглядев ребят, поставил перед собой ладони.

Тут же в середине стола из ниоткуда появился розоватый светящийся шарик. Он парил в десяти сантиметрах над поверхностью плоскости, подрумянив розовым цветом все белые квадратики шахматной поверхности столика, а в чёрных, агатовых, он зажёг свои маленькие отражения. Ребята ахнули.

– Как это? – забыв про застенчивость, произнёс потрясённый Глеб из далёкого карельского хуторка.

– Законы четырёхмерной физики действуют только в четырёхмерном пространстве. В других измерениях действует дальнейшая физика, – рассказывал Сол. – Итак, в нашей Вселенной под названием Альфа и Омега, пока есть 13 измерений, которые взаимопроникают друг в друга. Четвёртое измерение более… плотное, чем Пятое. На Доске, как вызнаете, в Четвёртом измерении, сознание человека как бы приторможено, но это не навсегда…

– Так задача в том, чтобы начать просыпаться… в трудных условиях? Среди хаоса? – спросила Женя.

– Да и так было заповедано с древних времён, – подхватил куратор, – но ведь и семя прорастает в полной тьме, под землёй, и росток стремится увидеть солнце. Пока что на Доске …

– … у народа работает пять-семь процентов, – авторитетно заявил бритый Антон. В следующую секунду он смутился, что прервал учителя и добавил, – Мне тут одна девушка сказала…

Все засмеялись, а Сол продолжил:

– Да, но это пока. Ведь на Доске, или в вашей обычной земной жизни, сейчас происходит переход сознания человечества из Четвёртого измерения, чтобы затем перейти в Пятое. Что ещё… да, знак моей руны Совелу означает Целостность и её номер последний, двадцать четвёртый.

Тут Сол посмотрел на Петю Сантини, и все повернулись тоже, – Петя держал поднятой ладошку, но под общим вниманием ладошку убрал. Учитель улыбнулся одобрительно, кивнул и Петя спросил:

– Скажите, а это правда, что в одной из жизней вы были Людовиком Святым?

Девочки из Астрахани ойкнули. Сол коротко засмеялся сначала, но ответил серьёзным тоном:

– Все ваши преподаватели здесь – были и есть люди, прожившие и проживающие на Доске человеческие жизни. Среди них есть и известные вам в прошлом исторические лица. Если вы попросите, они, возможно, откроют вам свои былые маски.

– Нам Проводники обещали, что тут тайн не будет! – воскликнул Антон.

– У меня более важный вопрос, можно? Сколько времени мы проведём здесь? – спросила Джамиля деловито. Она не заметила, что с этого момента стала объектом постоянных, внимательных взглядов украдкой: застенчивый Глеб осторожно любовался ею, как любовался дома на природу своего края.

– Вы можете провести здесь вечность, если пожелаете, на Доске пройдут минуты, – ответил на вопрос Сол, и все радостно вздохнули, потому что этот вопрос волновал всех.

– Учитель, скажите, а записывать мы что-нибудь будем? – обмирая от смущения, ярко покраснев, спросила соседка Джамили Олечка. «Отличница», – отметил про себя Яша.

– Нет, дети, – при этих словах многие сели прямо, а Яша оторопел. «Дети. Вон даже у Михайлы золотые усы пробиваются, и, кажется, даже борода, а я бы дорого дал, чтобы поцеловать эту Маху не по-детски».

Сол продолжал:

– В Доле, от вас требуется только внимание. Да, ты права, дорогая, я забыл про учебники: у каждого они в комнате есть. Их всего шесть. Это вам хорошо бы почитывать. – Яше показалось, что куратор мельком надавил на него взглядом. Сол встал. – А теперь, прошу за мной.

Сол, а за ним остальные во главе с Сиро, вышли из Каминной комнаты и поднялись по одной из двух лестниц, покрытых коврами, на галерею и в конце концов, оказались на балконе большого круглого зала. Пол внизу осветился, – это опять была шахматная Доска. Сол остановился.

– Посмотрите вниз, – сказал он ребячливо, – Доска у нас теперь как на ладони! Мой предмет – Доскознание. Смотрите!

Тут Сол неожиданно резко взмахнул руками, и на шахматном полу внизу в нескольких местах сразу стали закручиваться маленькие серые вихри. Они постепенно росли и вскоре превратились во вращающиеся, сияющие разноцветными огоньками карусели, точь-в- точь из городского парка.

– Как красиво! – воскликнула Женя.

– Именно, – серьёзно произнёс Сол. – Потому что это ловушки.

В этот момент стало хорошо видно, как внутри веселого вихря каруселей в обратную сторону вертится тёмная воронка, уходящая вглубь.

– Вы видите, что эти милые разноцветные Карусели скрывают вихрь-воронку, которая выкачивает из своих жертв энергию. Карусели заманивают вас, предлагая различные блага или развлечения, а вот избавиться от их власти над вами, потом бывает очень трудно. Они делают всё, чтобы прикинуться, что они не ловушки.

– А что это у нас там, эти Карусели? – деловито спросил Михайло из Крутого села.

– Ты прав, сейчас мы видим энергетические воронки, но они встроены в общественные институты, в разные проекты, в идеологии. Они обязательно присутствуют в различных системах: образовании, политике, торговле, медицине, даже в искусстве, в религии, СМИ, шоу-бизнесе и прочих, более мелких.

– Да, с шоу-бизнесом не поборешься, – сказал Антон и грянул общий хохот.

– А их кто-то создал? – спросила Джамиля, на что Михайло-Ломоносов усмехнулся со знанием дела:

– Планета находится под господством кучки Элиты, не слыхала, что ли? Весь мир знает, – сказал он, обводя всех загадочным взглядом.

Все дружно повернули головы с вопросом к учителю. Сол, улыбался глазами.

– Про элиту – дезинформация этой самой «элиты». Так нескромно кто-то желает себя именовать. Так или иначе, все люди создатели, участники, игроки и …

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26 
Рейтинг@Mail.ru