Улиткин Дол

Елена Трещинская
Улиткин Дол

Глава 19. У пропасти желаний

Яков вернулся домой. А вернее, к бабушке на квартиру. Его перевели пока на домашнее обучение, и Клавдия Михайловна, как педагог-профессор хлопотала, чтобы обеспечить внука всем необходимым для занятий – тетради, учебники, пишущие предметы, а с дипломатской квартиры приехали телефон и ноутбук.

Огромной радостью оказалась другая новость: в третьей комнате будет жить Барсук-отец!

– А что такого? – говорила счастливо бабушка. – Чтобы тебя прогуливать в кресле, нужна физическая сила.

Яша отметил, что Барсук ей очень нравится.

– Ах, как жаль, что мы не были знакомы! – сетовала Клавдия Михайловна, по-королевски потчуя Барсука.

Яша узнал, что Барсук сам представился ей перед отъездом Марины и Саввы в Швейцарию, чтобы она знала: отец Якова рядом. Но по просьбе Барсука бабушка пока не открывала тайну Яше, только тайно улыбалась. Наконец, и маме Марине пришлось впервые всё рассказать матери об отце Яши, как это всё получилось, и как она переживает теперь, когда он нашёл их. Бабушка же в ответ сказала, что Марина может быть спокойна за сына – его будут охранять не телохранители, а родные люди. Вот только почему Барсук просил не сообщать Якову сразу, что он – его отец? Марину это устраивало.

– Правда, чего ты молчал? – спросил Яша отца.

– Да я собирался каждый день, но почему-то… не знаю, – ответил Барсук смущённо.

В день переезда из больницы к вечеру явилась мама Марина и заявила, что забирает Якова в Швейцарию, она все дни хлопотала, всё готово, всё она обеспечила. Бабушка застыла. Барсук напрягся, но молчал. Всем было понятно, что лечение там и лечение здесь – почувствуйте разницу, как говорил Сол. Перед глазами предстала секундная картинка, как Савва бежит по берегу Женевского озера.

– Я не поеду, – сказал Яша.

– Мам, что он говорит? – спросила Марина Клавдию Михайловну.

Далее последовала мамина речь, каждое слово которой можно было бы знать заранее, во время которой бабушка сидела, задумчиво прикрыв рот ладонью, а Барсук не сводил с Марины глаз. Словно она была пантерой, а он дрессировщиком, и оба они находились в одной клетке.

– Я не поеду.

Выручила бабушка. Она предложила пока оставить всё как есть, а если они тут не будут справляться, то… Марину удалось убедить, но она ещё долго сотрясала спокойный воздух бабушкиной квартиры и за общим чаем ни к чему не притронулась.

Лапка нашлась у Людки. Оказывается, её сестра, Львина Наумовна, мать Готика, культурно попросила Лапку выехать из её квартиры, заявив, что жить втроём с ребёнком будет «не гигиенично». Барсук был изгнан раньше. Лапка смиренно кивнула, собрала игрушки и отправилась в ресторан «ЧБ кот», искать Людку. Робот-Виктория, дочка Людки, без лишних слов позвонила отцу и передала Лапку.

Людка обрадовался, сгрёб Лапку и устроил её у себя. Лапка всё объявила благодатью и на время укатила в Париж к Леде Бара, погостить у певицы. Вернувшись через пару недель, опять возрадовалась, потому что сестра Львина разрешила Лапке иногда брать Готика на прогулки.

К Яше Готик заявился не один. С ним, кроме, разумеется, Лапки, пришёл детина в засаленном бандане, в кожаной куртке с клёпками. По гиганту, как по планете, ползала белая крыса. Готик представил его как своего друга Диму-байкера, обладателя древней супер-машины с люлькой, который согласился прокатить Яшу по Москве.

– Честно сказать? – спросил Готик Яшу, пока Дима отлучился в туалет. – Эти байки – просто пукалки, по сравнению с техникой нашей Галактики. Допотопные вонючки-громыхалки. Я бы на месте Димки гордился не байком, а дружбой с крысой.

Яша онемел от счастья, когда байкер-богатырь без лишних уговоров загрузил его в люльку, а Готик, против правил, уселся на пол люльки у Яши между ног. Лапка же – никто и не сомневался – поехала с ними, оседлав байк позади Димы, по которому продолжала патрулировать белая крыса.

Вся честная компания неслась по Садовому кольцу. Лапка рассказывала:

– Вот тут! – орала она, указывая на большой торговый центр, – пару тыщ лет назад стояла моя избушка, – я же была Бабой Ягой!..

– В Москве?! – тоже перекрикивал рёв байка Готик.

– Какая тебе Москва тыщу лет назад? Так, три теремочка у реки… Вокруг леса дремучие, травы пахучие, ручьи, грибы, звери-птицы, русалки – благодать!

– А твоя избушка была – на курьих ножках? – вопил Готик радостно.

– Да, на столбиках, конечно, – перекрикивала ветер Лапка, – сама возводила… А ты ведуном был, соседом по лесу, ясно? В гости на угощенье приходил.

– Я?! – визжал от восторга Готик. – Ведуном? А как я к тебе в домик залазил?

– По лестнице, балда, – хохотала Лапка, и Яша хохотал. И вспоминал про лестницу Иакова. «Мама думает, что я скатился ниже некуда, а я что думаю?»

Мысли прервал рывок и удар колеса об бордюр – Дима с крысой затормозили водички попить. А Готик мысли не прервал, он сказал Яше, повернув к нему свою голову между яшиных ног:

– А знаешь, зачем лестницы? Чтобы ходить вверх и вниз. А знаешь, зачем вниз ходить? Чтобы потом вверх.

Солнце золотило голову отрока, и в нос пахнуло запахом коры великанов Крупнолесья…

Вернувшись домой, вся компания путешественников попала к бабушке на обеденный пир. Яша представил Клавдии Михайловне Лапку, то есть Леопарду Наумовну, они понравились друг другу, словно баронесса королеве родственными привычками к хорошим манерам. Готик осторожничал с супом, байкер налёг на пирожки, а крыса с разрешения бабушки очень воспитанно ела хлебушек, сидя с прямой спиной на скатерти возле своей планеты-хозяина. Яша давился от смеха и радости среди друзей.

Следующий визит нанёс Людвиг Иванович. Яша остолбенел, когда увидел высокого Людвига в старинной белой шинели с бронзовыми пуговицами. Он галантно поцеловал руку Клавдии Михайловне, пожал руку Барсуку и подарил Яше коробочку с набором Рун из зеленоватого нефрита.

Серый заходил часто. Они вместе дорисовывали карту Дола, пока деревянная корова Афродита стояла на столике рядом с котом Матрасиком. Потом опять являлась Лапка с Готиком. Лапка подарила Яше красивые блокноты и сказала:

– До меня донеслись голоса из других измерений, и они сказали, чтобы я тебе дарила блокноты, чтобы ты писал и сочинял. У тебя, говорят, должны хорошо получаться разные слова. А я вот, – заметил? Счастлива необыкновенно!

– А что случилось, Лапка? – поинтересовался Яша.

– Голоса и мне кое-что сказали. У меня опять будет домик на курьих ножках!

Какой домик и где – она не знала и не желала знать, но веселилась и морочила голову бабушке за чаем. Готик принёс Яше в подарок свой рисунок.

– Вот, Пятикрылая Роза. А это кто? – спросил он, заметив на столике фигурку полосатого кота.

– Это Матрасик, полосатый, – Яша погладил подарок Серого.

– Где-то я его видел, – не моргнул глазом Готик. – А знаешь, почему ты ногу сломал? Так бывает, когда ты никак не хочешь чего-то сделать или понять по-новому, или ты упёрся и тебя не сдвинуть или тебе надо поторопиться, а ты не торопишься.

– И что тогда? – Яша слушал очень внимательно, будто говорил с одним из учителей Дола.

– И вот если не хочешь по-плохому, будет по очень плохому. Роза Пятикрылая, видишь, синяя. Не исправляй. А скажи, чем отличается розовый цвет от оранжевого?

Яша попытался честно, но отличия не нашёл.

– Ладно, тебе пока троечку, – тоном учителя заключил Готик.

Яша обнаружил себя перед Аметистовой дверью. Камень на ней светился, и Яша толкнул её. Она отворила ему свои глубины. Там была тишина. Яша пошёл по тропке, потому что была тяга.

Тропинка поворачивала, огибая огромные валуны выше роста человека, привела к лесу на скалах. Местность была незнакомая, тишина особенная, а время суток похожее на раннее утро в тумане. Вдруг Яше показалось, что он опять видит девушку: впереди, среди деревьев, навстречу ему двигалась фигурка в … светлой майке и джинсах, как у Махи.

«Всё, глюки. Ясно одно – Маха в моей голове. А ведь я о ней вообще ничего не знаю», – подумал Яша. Он приближался к фигуре девушки, а она уходила вглубь леса. Наконец, тропка кончилась, и Яша вышел к краю скалы и леса – под ногами был обрыв, а на краю этой пропасти сидела Маха, собственной персоной, с двумя коричневыми косами и кошачьими глазами цвета густой чайной заварки.

– Привет, – сказала она спокойно.

– Привет, – неуверенно ответил Яша и сел рядом, свесив ноги в пропасть. «Если она в моей голове, могу ли я ей сказать…» – подумал Яша, но Маха сказала:

– Я специально пришла сюда… пообщаться с тобой. На Доске я сейчас в Бельгии и надолго.

– Твои родители тоже пока не разрешают тебе жить самостоятельно? – Яше показалось, что его онемевший язык ляпнул что-то, и вообще не слушается.

– Мои родители – просто чудо, – искренне улыбалась Маха, – они мне не родные. Я из детдома.

От неожиданности Яша развернулся и обратился в слух. Маха тихонечко болтала ногой. Внизу пропасти был туман, а под туманом, видимо, озеро. Другой берег пропасти совершенно скрывал туман.

– Они меня взяли недавно, пять лет назад. Понравились мне… Смешно, представляешь, они пришли в детдом и спросили у директора, какая девочка самая активная.

– Ты была активная? – Яша улыбался, переполнившись обожанием.

– Я … наверное. Просто я организовывала разные игры, каких ни дети, ни взрослые даже во сне представить не могли. Дети все были вовлечены, а воспитатели довольны – я их работу выполняла. А мне просто было интересно.

– А какие игры?

– Например, мы делили всю территорию детской площадки на графства, я раздавала земли, как король, своим вассалам, и у каждого была своя земля с полями, лесами и замком обязательно. Никто обделён не был. Потом мы приезжали в гости на лошадях или воевали против соседей. Составляли договора на бумагах, торговали с купцами, путешествовали, искали новые виды растений и насекомых, дрались на дуэлях…

 

– А откуда дети про такую жизнь узнали?

– Я рассказывала, читала и рассказывала им. Когда дожди или морозы, мы искали в библиотеке что-нибудь, что есть про доспехи, правила турниров – целые поиски по книгам организовала, срисовывали, что можно. А если мало информации – просила директора книжки достать. Он хороший мужик был, нам повезло. Только пьяница.

Где-то впереди в тумане крикнула птица.

– Тише, похоже на голос моего Проводника. Сентябрь! – неожиданно крикнула она вдаль. Эхо ответило. – Ты не видел моего попугая? Такой красавчик, синий, яркий, – всю жизнь о таком мечтала, а вот тут встретила.

– У тебя интересные фантазии, это я про игры… – Яша, как щенок, захлёбывался радостью, но слова все растерял, как и половину сознания.

– Ещё мы играли в пиратов, конечно, в цирковые представления…

– А родители… новые как тебя увидели?

– О, так смешно! Мне однажды сказали: иди сюда, Мария, теперь тебя будут звать Рысью, поняла? Оказалось, фамилия родителей – Рысь!

Маха засмеялась так, что Яков понял, что страшно, просто ужасно хочет поцеловать её, хотя бы коснуться губ. Но Маха не заметила покрасневшего яшиного лица и продолжила:

– Директор сказал, что Бог выбрал мне подходящую компанию – они историки, археологи оба. Я их увидела и как будто давно знаю. Мама на меня немного похожа, а папа такой невысокого роста, как мама, и похож на клоуна из цирка, такие глаза весёлые, как попрыгунчики. Я их сразу обняла без лишних слов, мама заплакала, и мы ушли. Ты чего?

Яша смотрел на Маху однозначно плотоядно, как он сам подумал в этот миг, он быстро повернул голову в сторону тумана.

– Прости, я представил это себе… Это так… для меня такая история – как киносценарий, понимаешь? – последнее слово он сказал, глядя ей в глаза, а в животе и в груди у него в это время что-то взорвалось и он сказал:

– Я тебя люблю, знаешь?

В следующий миг он почуял, что сейчас свалится с обрыва – голова закружилась. Но Маха, пристально смотревшая на него, вдруг зажгла в глазах свой чай до прозрачности и улыбнулась очень по-женски, по-взрослому. И почему-то стало легко!

– Только не упади, – сказала Маха и поцеловала Яшу в губы. Мир замер. Маха взяла яшину руку, и он ответил на пожатие.

– Мне кажется очень сильно, – почти прохрипел он в волнении, – что мы с тобой виделись раньше… в прошлых жизнях…

– Это так! – внезапно прозвучал из тумана перед ними знакомый голос. Они повернули головы и увидели висящего над пропастью светящегося и улыбающегося Гебо! Вокруг его головы нарезала круги бабочка Ульсина.

– Летим, смотрим, – сидят на обрыве, целуются… нашли-таки друг друга.

Ребята переглянулись.

– В прошлой жизни, как вы выражаетесь, вы были….э-э… вроде Ромео и Джульетты, только жили в Индии, в древности. Ну и расстались, трагически, а вот теперь – любо-дорого посмотреть! Кстати, вы в курсе, студенты, как это место называется? Пропасть Желаний. И сейчас я вам некстати прочту лекцию.

И он засмеялся. Откуда-то из тумана вспорхнула стая ярко жёлтых птичек, словно сто канареек вырвались из магазина.

– Вы ждёте, что я скажу вроде: «желания бывают вредные и полезные», да? Слушайте, всё просто: желания вырабатывает ваше эго – инструмент Доски. Если оно, эго – хорошо вами воспитано, то можно за свои желания не переживать: это даст вам возможность испытаний, опыта. Но!

Тут Гебо подлетел к ним ближе.

– Тьма может найти щель, пролезть и превратить любой хороший обучающий процесс в свою пищу. Выбирайте! В прошлый раз вы предоставили тьме проход, ребята.

Яше показалось, что где-то вдали за спиной в лесу он слышит лай Тузика. Но мысли были здесь и вращались колёсиками. Маха спросила:

– А что мы сделали?

– Это уж сами вспоминайте подробнее, – но подскажу, – прекрасные глаза ангела сияли добротой. – Вы поторопились и… погибли страшной смертью. Оттуда ваш страх. И вот сейчас, кстати, опять сидите над пропастью. Пока!

Ангел Гебо растворился. Ульсина на прощание чихнула, как показалось парочке над пропастью. Маха и Яша не двигались, молчали, а туман сгустился, и стало прохладнее. Наконец, Маха спросила:

– Я читала в Жёлтом Учебнике бормотания Грека, что у человека есть два тела желаний – одним управляет эго, а другим Высшее Я…

– Так Гебо сказал сейчас, что мы… в прошлый раз… пользовались тем, что эго правит, и в нашу жизнь проникла тьма, – продолжил мысль Яша, а Маха вдруг неожиданно покатилась со смеху.

– Ты так смешно выражаешь мысли! Мне нравится!

Тут над их головами прозвучала их общая мысль: жизнь прекрасна и очень разнообразна палитра радостей. Но жизнь радостная не получается, когда присутствует жадность чувств, – это иллюзия наслаждения. Это было похоже на справку из Библиотеки.

Яша почувствовал, что покраснел и тут он вспомнил: она ведь не знает, что он катается по Доске в инвалидном кресле!.. Словно погасла радуга. Но мудрая Маха сказала:

– Я чувствую, что… после целой жизни ошибок и ужасной боли, перед нами сейчас не пропасть. А?

Яша глубоко вздохнул и ясно понял, что у него с этой девушкой очень много совпадений в ощущениях, и то, что она сказала, напоминает… новый старт в бесконечность. Радость нового свойства охватила его, он вскочил, не выпуская руку Махи, и потянул её от обрыва:

– Если бабочка чихнула, надо быть серьёзнее. Пошли! Есть тяга!

– Куда? – Маха включилась в ритм, заструившийся вокруг них.

– Туда. Бежим! – И Яша с Махой побежали по тропинке вглубь леса.

Впереди им слышались голоса их Проводников, Тузика и Сентября, деревья попадались всё крупнее, а трава под ногами мягче и гуще. Наконец, они выскочили на полянку, с которой открылся дивный вид на какую-то зелёную долину между горными скалами, сплошь покрытыми лесом. Где-то рядом они услышали шум водопада. Неожиданно из кустов на тропку вылез Туз, а над ним вспорхнул ярко синий попугай.

Прокашлявшись, Сентябрь заключил путешествие:

– Извини, тут ты сам должен кое-что додумать.

Тузик согласно кивнул.

Яша очнулся утром в кровати. Ему показалось, что разбудил его настойчивый солнечный зайчик.

– Зачем же ты такой сон прервал, а? – зевнул с досадой Яша.

Но тут до него дошло. По методике Школы Дола надо было намеренно создавать мечты, строить планы, строить свою жизнь с помощью намерений! Значит, он, Яша, не выразил намерение… А как понять своё сокровенное?

В следующий ночной поход в Школу Яша, не раздумывая, влетел на порог Дома Красной Герани, вбежал в Библиотеку и сразу обнаружил себя в голубом колодце с огоньками. Он протянул сложенные лодочкой ладони и сказал:

– Счастье.

В тот же миг в ладони его загорелся золотистый щекотливый огонёк. Он повлёк Яшу по одной из лесенок вверх, остановившись на какой-то площадке. Теперь над ладонями вместо огонька парила книга, которая раскрылась сама собой и Яша прочёл:

«Счастье – это временные миги на Доске, организованные эго, по запросам желаний человека. Если есть недовольство, ощущение нехватки чего-либо – это как чёрная дыра, и состояние «счастья» туда утекает. Это не постоянное чувство. Радость же – это постоянная полнота, ощущение совершенства и гармонии. Это чувство божественно, им владеют с рождения все дети, любая маргаритка, лебедь, сойка или лев. Итак, это состояние – божественная чистая радость бытия в гармонии – и есть вечно искомый Грааль, дело каждого, самостоятельная работа каждого рыцаря Парсифаля. Никто другой давать вам это не обязан. И только небольшой частью её являются высокие любовные отношения на Доске.»

Книжка захлопнулась, и Яша сорвался с места. Он бежал, не разбирая пути, через голубое и зелёное, по травам, сквозь туман и вспархивающие стаи птиц, пока не очутился вновь у Пропасти Желаний. Он упал на колени, потому что какое-то неведомое тяжёлое чувство давило его, придавливало книзу. Оно было знакомым, давно забытым и манило какой-то опасной сладостью. И он ясно почувствовал, что ему надо немедленно и навсегда избавиться от этого тяжкого груза!

Впереди колыхалась прохладой безмолвная Пропасть. Он стал вспоминать молитву, хотя бы одну молитву во славу Любви!.. Но в голову приходили, как прибой, религиозные молитвы, и все они уничижали понятие Любви, а любовь мужчин и женщин вовсе поносили и клеймили!..

Но тут, словно вспышкой, охватился Яша последними словами молитвы Иакова: «… Да пребудет на Земле Любовь во веки веков!»

«Конечно так! Не надо опять делить любовь на темы и части, она – Божественна, Дар Божий, а потому не может существовать частями!.. Для одного человека, или по одному поводу или желанию, да, да, точно… она – цельна. Всё остальное – иллюзия. Да пребудет Любовь во веки веков…»

Так, стоя у Пропасти на коленях, Яша, просыпаясь в Москве, ещё видел себя на траве Дола.

В коридоре слышались какие-то звуки, дверь открылась, и обычный день вошёл в комнату. Приехала мама Марина, опять без Саввы, уселась около Яши в кресло и начала препираться с Барсуком. Яша, пребывая ещё в другом мире, включался в разговор родителей фрагментами. Он услышал:

– И чем вы отличаетесь от других? – мама Марина пылала гневом и спесью.

– Ничем, просто жизнь видим иначе, – с лёгкой усмешкой отвечал Барсук. – Вы видите, только как растут цены, а мы видим, как растут ценности. И цветы. Да и ещё мы соблюдаем Законы Жизни.

– А у неё есть законы? – кивнула Марина с вызовом.

– Конечно, есть. Это такие повторения в информации опыта. Усвоил – двигаешься дальше. Если нет – будешь жевать это, пока не включишь сознание и не заметишь закономерность. Всё очень здорово устроено!

– А сознание вроде лампочки – с включателем? – Маринино раздражение нарастало.

– Сознание – это личное дело каждого. Надо – включай. А нет – спи, твоё право.

– Так мы – типа спящие?

– Что тут у вас опять происходит? – подал голос Яша.

– Помнишь, Яш, я тебе сто раз говорила, что у него в голове – полный набор для психушки? – мама смотрела на сына невидящими глазами-гайками.

Яша посмотрел на Барсука, а тот встал и засобирался:

– Мне же на работу. Гулять тебя в семь часов спустит байкер, а я в восемь заберу. Пока, старичок, – две ладони хлопнули друг в друга, и дверь за Барсуком прикрылась.

Мама Марина сменила гайки на глаза и поискала в яшином взгляде сочувствие. Но Яша смотрел в туман над Пропастью Желаний.

«Браки на Доске – вроде тренажёра или сотрудничества… А в чём сотрудничество? Помогать друг другу учиться любви без условий. Мои ставили друг другу условия: мама, чтобы папа стал другим немедленно и навсегда, а папа… выбрал Дол.»

Яша поехал гулять и задержался, ожидая Барсука во дворе. Он вспомнил, что говорил ему Тузик о растениях – это марлы и с помощью них можно передавать информацию. В углу двора росло дерево под почти горизонтальным уклоном к земле. Яша подкатил ближе к стволу, и вдруг заметил, что на стволе в углублении сидит компания крошечных коричневых грибков! Это среди снега! Яша изо всех сил подтянулся к грибам и коснулся их губами, думая о Махе… грибочки оказались свеженькими, твёрдыми, живыми, скользкими, только холодноватыми. Он долго сидел, не двигаясь и не думая ни о чём, слушал, как падали снежинки. И вдруг ему очень захотелось подвигать ногой. И большой палец ноги чуть шевельнулся. Есть надежда!?

– Эй, Иаков! – Барсук с кульками бежал к нему по снегу, – через пару часов кончится зима!

Они вдвоём ужинали под абажуром над столом, – Клавдия Михайловна была с приятельницей в театре.

–Скажи, а почему ты работаешь электриком? – спросил Яша.

– Заметь, я – свободный электрик, – отвечал Барсук. – По вызову и по секрету.

– Не темни.

– Когда мы с твоей мамой учились в МГИМО, у меня был друг. Мы с ним вместе пробовали разные духовные практики. Потом я попал в Дол, и практики для меня ушли на другие планы, а мой приятель стал делать свой бизнес, и мы потерялись.

– А мама…

– Она меня уже успела прогнать, защитить диплом и исчезнуть, чтобы в тайне тебя родить… Я не об этом, – сказал Барсук, сморщив лоб и размешивая пюре в тарелке в тридцатый раз. – Прошло время, и я дружка своего встретил. Тот уже хороший бизнес имеет: делает разные электронные и электрические работы на частных территориях, куда фирму с улицы не пустишь. Всё равно, что козла в огород.

– Не понял, уточни, какие территории?

– У очень состоятельных людей на виллах, в квартирах надо иногда лампочки повесить и прочие дела с электричеством проделать. Для этого есть надёжная фирма моего дружка, у которого под началом работают проверенные люди.

– Это ты проверенный? – Яша ел, но посмеивался.

– Я. Потому что для моего друга я так и остался абсолютным чеканутым даосом, который не намерен грешить, потому что карма попортится. И которому до фени, где он проводит электричество: у коллекционера спичечных коробков, или у известной коллекционерши бриллиантов. И он прав. Я – вдали от суеты мира, – Барсук скорчил такую гримасу, что Яша взорвался хохотом.

 

Яшина голова лежала на цветастой подушке. «Парсифаль… рыцарь Грааля… Один из двенадцати рыцарей Круглого стола Короля Артура… Пятый век, если не ошибаюсь. Все они пошли искать Грааль, а нашёл он один, почему он? Он же в лесу с матерью рос, почти как деревенский… А Грааль это то самое состояние сознания? Когда сам себя обнаруживаешь, как Божьего Сына? Часть Целого…»

Веки смыкались .Часы пробили полночь. Пришёл март. Яша пошевелил потихоньку оживающей ногой, намереваясь попасть во сне в Дол: «На Тукре покататься».

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26 
Рейтинг@Mail.ru