Снежная Королева живёт под Питером

Елена Трещинская
Снежная Королева живёт под Питером

– Здравствуй навек!

Жанна без костра

Cказка по документам.

…Наши спящие души множат тьму. Как пробиться Свету в жизнь человеческую? Послать на землю "светильники" – светлые души. Многие из них узнали преследование, изгнание или страшную смерть, ибо мешали сну. Потом этих людей превращали в легенду, чтобы они становились вымыслом и никого не беспокоили. А чтобы история их жизни не стала примером для других, она делалась небывалой сказкой, чтобы никого не очаровала глубина правды… До неузнаваемости переписать документы, спрятать, а лучше сжечь, чтобы никогда люди не нашли эту дверь и не устроили сквозняк в уютном, старом доме. Он может сдуть паутину и колыбельный запах привычной жизни!

…Однажды люди затеяли очередную войну, которая затянулась на сто лет. Тьма мерзостей убийства и пороков расплодилась непомерно, грозя человеческому роду вырождением и гибелью. Тогда Свет послал на землю Чудо, смявшее легионы тьмы, – словно огненный меч рассёк бурый туман! И сразу же в открывшееся пространство Свет хлынул долгожданной эпохой Возрождения: явился прекрасный цветок Ренессанса. Вздохнула душа человечества, и засияли радугой сотни гениев всех искусств! В ответ им, как роса на солнце, засверкали благодарностью миллионы человеческих сердец, наполняясь блаженством утолённой жажды, светом животворящим.

Писатель Смородин поехал в Париж повидать бывшую жену Нину и сына Диму. Нина побыла в Москве балериной, женой Смородина, а потом вышла замуж за француза и укатила с Димкой в Париж. По приезду Смородин сразу же попросил Нину свозить его в Домреми, – деревушку, где провела детство Жанна д`Арк. Нина выразительно посмотрела на Смородина, но повезла.

В стекло машины бил тЁмно-серый ливень. Они ехали в сторону Нанси, а Домреми ещё предстояло искать. На глупые вопросы Димки, мотавшемуся маятником на заднем сиденье, Нина отвечала коротко и с раздражением. Она хорошо знала Смородина – невыносимый чудак. Поэтому она от него и сбежала. Но он и тут достал её с очередной бредовой идеей. Бензина не жалко: просто её тошнит от участия в достижении неясной цели. Она глянула на Смородина. Сидит, впился глазами в еле видимые сквозь потоки воды окрестности. Изготовился. Димка бьётся о стекло, как тюлень в цирке. Смородин ёрзает. С утра надел свитер наизнанку. Нина попробовала завязать разговор, чтобы дать волю желчи. Через пять минут они, как всегда, разругались.

– Хватит! – Нина лихо влетела на стоянку мотеля. – Я хочу естЬ.

Сын поскакал в кафе, Нина пошла за ним, гордо раскрыв зонтик. Смородин остался в машине. Когда Димка принёс папе кофе и круассаны, в машине никого не было.

Через три часа поисков, Смородин был найден в Домреми. Он сидел под старым треснувшим дубом с вороной на голове. При приближении полицейского ворона улетела, а Смородин очень удивился, что его искали. Он уверял Нину, что оставлял в машине записку.

Всю неделю он торчал в Домреми, почти не зная языка, остановившись у некоего Матье, торговца сувенирами. Он правильно принял Смородина за чокнутого туриста-паломника. Матье увидел, как Смородин бродит по Домреми без сумки и без машины с открытым ртом, – такие сюда постоянно приезжают. Матье пригласил гостя к себе, показал комнату, где можно остановиться и угостил кофе. Тут же к Смородину на колени взобралась маленькая девочка с альбомом и карандашом. Смородин посмотрел на альбом, как на ароматное жаркое.

Несколько дней Матье и его дочка дивились на нарисованных рыцарей, дам, их пажей, гербы, лошадей и крепости: когда-то Смородин учился в Строгановке. Конечно, писатель ежедневно заглядывал в чудом сохранившийся дом Жанны и церковку, где некогда она молилась. Когда через неделю за постояльцем заехала сердитая молодая женщина с мальчиком, Матье подарил ему на прощанье бутылку вина и маленькую фигурку Жанны в латах. Крошечная девочка, стоя на пороге дома, громко чмокала пачку рисунков.

Вернувшись в Москву, Смородин стал собирать материалы для книги о Жанне, атакуя библиотеки и знакомых. Когда к нему пришла старая приятельница по Строгановке – бутафор Каля, чтобы, как всегда, взять вещи Смородина в стирку, она увидела, что тот разговаривает с живой вороной, сидящей на пыльной вазе на шкафу. Каля рассмеялась бы, но Смородин был серьёзен до жути. Она молча ушла, забрав его шмотки. Дома, перед тем как класть вещи Смородина в стиралку, она всегда проверяла карманы. Не раз там оказывались нужные квитанции или линяющий фантик. На этот раз в кармане брюк была записка: "Нина, не сердись. Я в Домреми. Доеду на попутке."

Ворона сама себя подарила Смородину. Это случилось, когда поиски литературы о Жанне привели писателя к одному кукольнику. Высокий бородатый сказочник-куклодел жил в старой квартире о двух комнатах, в одной из которых размещалась мастерская. В углу стоял маленький театрик с занавесом и рампой для освещения сцены. У окна – столик и плетёное кресло, штопанное проволокой, кое-где подзолоченное, с тёртой плюшевой подушкой. Стеллажи под завязку забиты книгами, кусками пород, портретами, старинными игрушками, лампами.

Когда бородач открыл шкаф с куклами, в него сразу же впились десятки глазок и было ясно, что он для них – Мастер. Вроде отца-творца. Смородину его рекомендовала одна актриса: "У этого есть всё". Писатель и кукольщик как-то сразу сошлись. Мастер показал Смородину небольшую деревянную марионетку в средневековой куртке, вышитой лилиями, узких штанах-шоссах и пурпурном плаще.

– Это Жанна, – сказал мастер и марионетка подняла руку с топором.

– Жанна д`Арк! – воскликнул Смородин, а марионетка не замедлила ударить его топором по пальцу.

– Запомни, писатель, – произнес бородач твердо, – никогда при жизни никто не называл её д`Арк. Эта фамилия появилась "у неё" через сто лет после смерти.

Мастер оказался обладателем папки с копиями документов, скопированных им из книг, опровергавших сусальную легенду о Жанне, как о "простой пастушке". Cмородин протянул было руку к заветной папке, но наткнулся на крепкую фигу резчика по дереву. Тот усадил Смородина в кресло и поставил на стол деревянный поднос с молоком. Тогда же и села к писателю на плечо настоящая живая ворона, слетев с карниза окна.

– Cвои, – заверил ворону хозяин и водрузил на столик вазочку с букетом белых гвоздик. – Сказка жизни о принцессе-воине – не трагедия, а драма. Зажжём свечи.

Огни свечей не понравились вороне, и она, к радости Смородина, улетела на кухню. Свечи днём, шерстяные носки 49 размера, выданные гостю, запах гвоздик, создавали сладостную атмосферу парения духа, которую, конечно, не выдержала крылатая чёрная тварь.

– В одном маленьком величественном королевстве вот уже почти сто лет шла война с другим маленьким и гордым королевством, – Мастер перекинул свой синий взор на заснеженную крышу соседнего дома. – За эти годы маленькая Франция стала похожа на деревце с обломанными ветками, а короля её, Карла VI, как раз в эти времена прозвали Безумным. И не без медицинских оснований!

Ворона на кухне проснулась, старчески моргая, каркнула и прислушалась, уставившись внутрь себя.

– Война давно уже шла сама собой, а Безумный проводил время в оргиях или колотил королеву. Королева Изабо была аппетитной брюнеткой с чувственными дугами чёрных бровей, томным взором и бархатной родинкой на шее. Много говорили об этой женщине при жизни и после, но вся суть её натуры умещалась в два слова: раба страсти. Король и королева поженились в ранней юности. Через три дня бурной супружеской жизни король увлёкся войной. Целый день королева изнывала и мучилась в одиночестве, а потом завела себе двор любовников и двух основных, то и дело сменявших друг друга. Первый был весёлым герцогом Орлеанским, младшим братом Безумного короля, а другой – поэт Бурдон, шталмейстер того же Карла.

Королева родила двенадцать детей: шесть мальчиков и шесть девочек. Пять или шесть первых детей королевы родились, скорее всего, от припадочного короля. Половина из них сразу умерли. На этом интимная жизнь супругов закончилась, и об этом знала вся Франция, потому что это Франция. Изабо отселилась в свой собственный дворец Барбетт подальше от идиота, который избивал её до полусмерти. Где она стала жить открыто и нагло с поэтом и герцогом вперемешку, заодно, как говорили, привечая сотни других мотыльков-кавалеров, слетавшихся на одну-две ночи ко "двору любви" королевы-рабыни. И остальных детишек она плодила, не задумываясь о том, что все эти принцы и принцессы, выскакивавшие из-под её юбки каждый год, потом могут стать королями и мучиться по поводу своей законнорожденности, а заодно продолжать из-за этого разорительную войну.

На деревянной сцене театрика прыгала, ахая и хохоча, богато разодетая кукла Изабо. Из-под её широкой юбки выпрыгивали другие куклы, галдели птенцами и клевали друг друга деревянными головами.

По секрету можно сказать, что последних трёх детей Изабо зачала от весёлого герцога. Дочка Екатерина потом станет женой короля враждебной Англии, а сынок Карл – королем Франции после Безумного. Этот самый Карл VII и заволнуется, когда Англия задумается вслух над ухом папы Римского, что, мол, законный ли у вас король, Франция? Кажется, нет! Извольте уступить нам свой трон с помощью войны. Официально, конечно, считалось, что если Изабо и Безумный не развелись, то все дети королевы – от короля, но ситуация неприятная: весь подлый народ Англии и Франции подозревает правду. Тут и придумал Карл и его сторонники спектакль с марионеткой, роль которой исполнило двенадцатое дитя Изабо.

Во время последней беременности королева задумывалась над судьбой будущего ребёнка, потому что Безумный не раз уже грозил жене передушить её детишек, рождённых от любовников. Герцог Орлеанский, отец будущего двенадцатого ребёнка, успокоил королеву, придумав план:

1) Изабо будет рожать только в своём замке Барбетт, вопреки традиции рожать в замке короля в присутствии целого списка официальных лиц; 2) при родах её будут окружать преданные люди; 3) после родов королю доложат о "смерти" младенца и быстро организуют "похороны"; 4) на самом деле, новорожденный будет благополучно воспитываться в официальной семье герцога, как и маленький Жан Дюнуа, сын герцога от очередной любовницы.

 

И всё будет хорошо. Дай Бог здоровья этому малышу, плоду их любви! Герцог интересовался астрологией и уже навёл справки: звёзды предрекали младенцу великое полководческое будущее. Он пока ничего не сказал королеве, только улыбался, мурлыкая ей в белую шею, – Мне кажется, что будет мальчик… – Я назову его Филиппом…

Изабо закатывала глаза от блаженства, – а если дочь…

– Жанной, – любовник закрывал ей рот поцелуем.

Смородин подлил ещё молока:

– Значит, ребёнок будет незаконнорожденным.

– Да, бастардом, как их называли в старину. Но милый мой, все незаконные дети вельмож, а тем более королей, очень ценились в те времена, их не бросали на произвол судьбы. Они всегда были под рукой и могли пригодиться в политике и интригах. Таких имён в истории достаточно. Они считались дворянами, всегда были признаны официально, только на гербе им полагалось иметь чёрную полоску, знак незаконнорожденности, – Мастер обмакнул в молоко край печенья. – Граф Клевский, например, имел 63 таких ребенка, а епископ Камбре из Бургундии во время своих служб дирижировал хором из 36 ангелочков, – все они были его внебрачными детьми! В Португалии бастард стал даже королем Энрико II…

В этот момент из кухни со страшным шумом прилетела ворона и, каркая, забилась в полку между книгами и стоящим наискосок портретом Баха. Классик смотрел на это с сердитым ужасом.

– Изабо заорала так, что герцог в соседней комнате чуть не упал со стула. Следом подал голос ребёнок и отец вбежал в комнату королевы.

– Принцесса, – возгласила знатная дама, принимая из рук акушера розового младенца и передавая его дальше для омовения и пеленания. "Девочка?.. Врут астрологи", – мелькнуло у герцога в голове. Врач осмотрел малышку.

– Позвольте мне шепнуть два слова королеве? – дрожащим голосом спросил он гранд-даму.

Та жестом отослала всех из комнаты, а герцога отвела к камину. Через минуту по приказу Изабо мать осталась наедине с врачом. Осторожно развернув пелёнки, – младенчик тут же задрал ножки, – Изабо наклонилась, а врач поднёс свечу ближе…

– Это случается иногда, ваше величество, очень редко… – произнес он еле слышно, избегая смотреть на королеву.

– А как же…

– Никак… э… просто у нее нет… выхода, – тишина звенела в ушах.

Когда пришел капеллан для совершения малого крещения, королева произнесла:

– Мы нарекаем дитя Жанной-Филиппой, – и побледнела.

В те времена абортов не делал никто: за убиение дитя во чреве полагалась смертная казнь, поэтому у дверей любой церкви имелась "cкамья для подкидышей". Тот год был холодным, и люди часто находили замерзших младенцев. Такого несчастного и доставил тайный человек на "холостяцкую квартирку" Изабо аккурат к вечеру следующего дня. Принцессу с кормилицей спрятали в глубине дворца, а мёртвого подкидыша обрядили и подняли официальный звон. На следующий день то безвестное дитя под именем принца Филиппа было со всеми почестями захоронено в королевской усыпальнице Сен-Дени. Такие дела творились тут не впервые.

– А почему объявили о мальчике, а не о девочке?

– Чтобы получше всё запутать, для надежности. Затем дворец Барбетт наглухо закрыли "на дни траура", чтобы королева смогла спокойно отдохнуть после родов. Изабо сидела, раскинувшись в роскошном платье, возле кроватки и размышляла: "Нет выхода, нет входа, – развратница усмехнулась углом рта, – это мне наказание за то, что мой "вход" принял cлишком много посетителей?" Но у колыбели побеждала нежная мать: "Это не мне наказание, а ей – она никогда не узнает наслаждения плоти… К лучшему. Не будет мучиться с потомством." Она брала на руки тёплое тельце, маленькое, но очень крепкое.

Через несколько дней, как и обещал, наведался герцог. Он поставил возле кроватки дочери большой букет гвоздик. Говорят, впервые этот цветок привёз из Туниса во Францию ещё Людовик Святой, его стали разводить и достигли в этом совершенства. В жарко натопленной гостиной любовники обильно ужинали при свечах, потом герцог распаковал из парчи сладкое тело любовницы и ел его, как мороженое, а Изабо томно хохотала. Часом позже, наемный убийца зарезал весёлого герцога на тёмной парижской улице. Как потом говорили, убийцу нанял другой герцог, которому наш наставил рога на прошлой неделе.

В маленькой комнатке дворца Барбетт царил мир, покой и чистота: в белой рубахе спала кормилица, пламя белой свечи озаряло белоснежные вышивки на белье в кроватке спящей принцессы и нежные оборки лепестков гвоздик. Совершенно белых. И белый Ангел с неземным взором хранил сон младенца. Он знал, что перед этой девочкой он может никогда не прятаться в свет солнца…

Девочка провела первый и последний месяц в своей жизни с родной матерью. Изабо, лохматая и распухшая от слёз по убиенному любовнику, заперлась в своей спальне. Пришло время явиться к ней верному человеку от Гийома д'Арк, гувернёра её восьмого сына. Этот Гийом был также советником её Безумного супруга. Он сообщил, что всё готово (носилки, экскорт всадников) и девочку скоро смогут забрать. Старинное рыцарское семейство д'Арков из Домреми тайно примет к себе дитя прямо в канун Богоявления. Он ушёл, а Изабо заплакала. Сейчас она была простой бабой: мужика убили, дитя забирают.

– Как – "рыцарское семейство"? Вот вам справка из исторической энциклопедии, – Смородин кошкой кинулся к стеллажу, рванул оттуда книжку, ворона закудахтала и упала на пол. Читаю: "…родилась в крестьянской семье", это любой школьник знает!

– Ты еще загляни в Малую Советскую. Там на букву "э" нет Экзюпери, зато есть "эрекция", – невозмутимый бородач помог вороне перебраться на подоконник. – Сядь, сутулый. Землепашец с аристократической приставкой "д'" к своей фамилии… Ты ещё скажи, что крестьянку пустили к королю Карлу, и она его уговорила дать ей войском семь тысяч человек.

– Но он ей его дал!

– Конечно, потому что он знал, что она его родная сестра.

Тут ворона зарычала на Смородина как лев, и из её глаз брызнули бенгальские оранжевые искры.

– Чего это с ней? – испугался Смородин.

– В этой птице, возможно, живёт душа королевы Изабо, – зловеще и театрально кукольщик хохотал над Смородиным и вороной, которые словно в первый раз разглядели друг друга. Cмородин утих, с лёгким ужасом вспоминая, что в Домреми, когда он прислонился к древнему дубу, выдохнув имя Жанны, откуда-то сразу взялась ворона и села ему на голову. И в Шереметьево за ним к автобусу ворона бежала…

На сцену перед рядком оплывших мерцающих свечек вышла кукла в облаке газового одеяния, покрывшим всю сцену. Она воздела ручки и произнесла: "Чудесный этот мир! Среди потоков грязи человеческой, душных паров злобы , алчности, страха, ненависти, похоти, жестокости, зверств, предательства и неверия, плотно охвативших Землю, носится свежий волшебный ветер Истины для бессмертных душ и не уснувших сердец, ветер чистоты, ветер Любви Живого к живым. Он подхватывает и сохраняет всё истинно ценное, ничего не пропустив за миллионы лет жизни человечества, ни одного вздоха настоящей любви, ни единой светлой улыбки, ни одного мужественного взгляда, ни одного мига счастья, ни одного мудрого слова. Он являет эти сокровища звёздам, и они подпевают его голосу… Чудом этого ветра из глубин прошлых веков долетел и голос мага Мерлина, возвестившего за много веков до рождения Жанны, что с лотарингских земель подымется Дева, которая спасёт мир. Произнесённое, а не записанное, слово достигало слышащих, проникая в память людей."

Cемейство "пахарей" д'Арк ещё до XV века имело свой герб. Жак д'Арк , потомок старинного рыцарского рода, разорённого столетней войной, владел небольшими ленами и жил за счёт доходов с них, был дуайеном (cтаростой) Домреми, где командовал лучниками местного ополчения, управлял домремийской сеньорией, взяв её в аренду, взимал феодальные подати, а также владел небольшой усадьбой рядом с Домреми, в Грё. Его жена Изабелла де Вутон, потомственная аристократка, по брачным связям своих родственников соединялась с потомками древнего королевского рода Капетингов. Таковы были приёмные родители Жанны. У них были свои дети: Жакмен, Жан, Катрин и Пьер, в последствии рыцари и владельцы замков. Другие родственники семейства служили при дворе советниками, камергерами, гувернёрами, сенешалями, бальи и королевскими землемерами. Таковы были д'Арки.

Итак, морозным днём 6 января 1407 года в Домреми прибыл кортеж с младенцем. Через много лет жители деревни подтвердят двум следователям, присланным по велению суда над Жанной, что все 34 хозяйства Домреми знали, что семья д'Арк приняла на воспитание дочь Изабо и герцога Орлеанского. Франция! И потом крестьяне не дураки, чтобы думать, что жена д'Арка ходила-ходила без живота и в одночасье разродилась.

А в 1936 году, в нашем веке, один офицер купил замок в Гюйени и стал наводить порядок в старом архиве. Там им было найдено командировочное удостоверение 1407 года, в котором некое лицо вызывалось во дворец Барбетт для того, чтобы доставить "ценного" младенца в сопровождении 14 солдат в Домреми. Офицер проверил подлинность документа в Париже, но ему его не вернули.

Жанна растёт крепкой девочкой, но ей не удобно в платье бегать за приемными братьями и скакать верхом. А купания в речке! Жанна привыкла купаться в обществе братьев, хоть и в рубашке, вместе прыгать в прохладу Мец! Позже, в походах, Жанна оголялась по пояс, умываясь ледяной водой. Взгляды солдат её мало тревожили. Грудь её оставалась вечно юной, как у Артемиды.

Её приемные братья относились к ней с почтением и никому в Домреми и дальше, в течение всей жизни, включая документы суда, никому в голову не приходило называть ее д'Арк. Все звали её Жанна Девственница Франции, как она сама себя называла. Вполне королевское прозвище.

Король Карл заволновался о своем законном праве на престол, когда Жанне было тринадцать лет, и она уже услышала Голос, предрекший её дальнейшие действия. Нашлись люди, которые с уважением отнеслись к ребёнку королевских кровей и позаботились в соответствии с этим о её воспитании: вдали от деревни, в полях, Жанна по своему желанию обучалась владеть копьём, мечом, а также игре в кольца и кентен – игры знати с оружием. При дворе им обучали принцев крови и детей аристократов – это было только их привилегией. В первый же день встречи с королем Жанна продемонстрировала себя блистательным игроком, и летописи сохранили эти факты для нас. Кто именно придумал дальнейший спектакль, осталось тайной. Но задолго до него, Жанна действительно стала слышать в своих молитвах о мире Голос … того Ангела? Или души своей… Голос настойчиво призывал идти на войну и гнать англичан. Видимо, она не скрывала своих настроений, потому что к девочке всё чаще стали наведываться люди-шептуны, которые хвалили её доблесть в упражнениях с оружием и настойчиво прочили ей полководческое будущее. Да, Жанна узнала -от соседей, от приёмной матери, от доброхотов? – что она незаконнорожденная дочь убиенного Орлеанского герцога, брата короля! И, осознание себя, только укрепило её решимость выбить проклятых англичан из отцовского Орлеана! Но для начала надо было посадить на престол законного короля: её брата Карла, подсказывали шептуны. Коронация Карла – долгожданная для народа Франции, наконец!

Приемному отцу Жанны в Домреми принадлежал "Дубовый лесок" – толпа очень старых дубов, остаток священного леса друидов. Один из дубов назывался "деревом дам": деревенские верили, что вокруг него водят хороводы феи, украшали старика веночками и подносили ему пироги. Жанна часто сидела под ним, думала и разговаривала со старцем. Она слышала сердцем, что дуб отвечает ей. Как-то здесь ей явился Ангел, высокий и ослепительный. Жанна выдержала его сияние, восприняв этот свет всем сердцем как лучи Любви. Ангел и раньше являлся ей при молитве, но он стоял за спиной.

Она говорила людям:

– Я освобожу Францию.

На сцене лежит маленькая деревянная Жанна. Под бой барабана к ней подходит рыцарь, за нитку поднимает её и она встает на ноги. С другой стороны, под звук трубы, приближается ангел и ладонями поднимает её голову. Теперь Жанна смотрит прямо.

– А теперь, любитель пастушек с топором, сядь удобнее. Дата явления Жанны с отрядом для первой встречи с королем Карлом в замке Шинон – 1429 год, февраль. Дата первой победы Жанны в Орлеане – тот же 1429 год, май! По официальной версии получается, что всего несколько месяцев было у фантастической "селянки", чтобы в совершенстве овладеть разными видами боевого оружия, уже не говоря о том, чтобы научиться говорить с королями, сражаться в тяжелых доспехах, да так, чтобы вызвать абсолютное доверие очень сильно рискующего короля, – Мастер погладил ворону, и она икнула.

 

– Да, бред, – Смородин откинулся в кресло со скрипом.

– А вот и состав её отряда для этого исторического визита к королю, без имен, только звания: королевский гонец с оруженосцем, два офицера-рыцаря из соседней крепости Вокулёр, оруженосец герцога Барского, шотландский стрелок и другие. Что такое сказала "крестьянка", чтобы высокородные рыцари сопровождали её из Домреми к королю? И в таком количествё? "Я – ясновидящая, очень хорошо всё вижу, так постучимся же к королю, пусть он даст мне шанс освободить страну в качестве полководца"? Зачем в отряде сопровождения шотландский стрелок? Такой специалист считался в те времена лучшим телохранителем. Этот набор людей – супер-охрана драгоценного лица, Жанны. Да и гонца за ней прислать мог король.

– Хватит, я понял, ложь безобразна. Давай правду.

– Вперёд, как наверняка говаривала Жанна. Итак, король через своего гонца сам вызвал Жанну в Шинон, дабы дать третий звонок и начать спектакль. Но пусть король Карл не представляется тебе хладнокровным шахматистом. Это был неуверенный в себе, набожный и сердечный человек. Эти качества скрывали его глубокий ум, о котором говорят многие современники… А сюжет спектакля ему могли предложить. Например, сюзерен и сосед д'Арков, герцог Барский, свояк короля. Он не раз за последние годы видел и слышал о незаконной дочери Изабо: чисто мальчишка, зверь, рыцариха, хотя на вид вполне девица, но удар её меток и силён, как у воина, манеры простые, но величественные, она умна и немногословна. Герцог и сам был достаточно умён, чтобы заметить способности Жанны к предвидению. Ведь она не раз предупреждала людей о грядущих событиях в их личной судьбе. Тот, кто не слушал её, убеждался в правоте её предсказаний. Герцог написал письмо своему свояку-королю о чудесном бастарде, он же дал своего оруженосца сопровождать Жанну, а двух рыцарей из Вокулёра снарядил губернатор города Робер де Бодрикур, друг Жанны. Кстати, его жена Аларда являлась кузиной будущего супруга Девственницы…

– Что?! – проснулся Смородин, – Супруга?!

– Не трагедия, а удивительная драма, – произнес Мастер задумчиво, – Люди любят иллюзии, а это безвкусные игрушки. Наберемся терпения, не забегай вперёд.

Робер де Бодрикур – "добрый Робер", как звала его Жанна, – будет одним из первых, кто признает её после финала спектакля, после костра. Не смотри на меня так, писатель. Костёр в те времена полагался только ведьмам из низкого сословия. Принцесс крови, то есть королевских детей, даже бастардов, ни одного не сожгли, не казнили официально до Анны Болейн.

– Как же так? – Смородин недоумевал. – А что же было?

– Нет ни одной лживой сказки, и пишут их исключительно для намёков, чтобы люди искали в них правду и кое-что, наконец, начинали понимать в жизни. А если обкладываться иллюзиями как ватой, можно свою жизнь прожить вслепую. Но правда рано или поздно явится, это известно, так зачем её скрывать? И в жизни было так: совершенно естественно, что перед разговором с королём о праве вести боевые действия, Жанне хотелось показать себя в турнире. И таковой, по свидетельству документов, состоялся в Нанси в январе того же 1429 года. Потешное было бы зрелище: крестьянка без герба, с копьём, которое стоит столько же, сколько домик в Домреми, в доспехах напрокат против рыцаря! Только невежество и инфантильная иллюзия уверена, что достаточно одной физической силы в средневековом обществе с конкретными законами и сословными железными правилами! К турниру допускались только рыцари, да и на копьё надо было иметь право. Правда в том, что при лотарингском дворе в Нанси знали, что Жанна – незаконнорожденная принцесса королевской крови, и она воспользовалась этой феодальной привилегией, чтобы участвовать в состязании. После турнира герцог Лотарингский подарил Жанне чёрного скакуна, а она по-светски пожурила его за сожительство с любовницей (из летописи Нанси). Cмелая селянка!

Режиссерский цех шептунов поработал на славу. Вся Лотарингия и окрестные графства услышали весть: Дева-спаситель явилась. Такова была весть для народа. А для знати другая: очередной бастард вышел на политическую арену. Эту новость для жителей осаждённого Орлеана прислал в письме их собственный губернатор Жан Дюнуа, знаменитый Бастард Орлеанский, незаконный сын убиенного весёлого герцога, кровного отца Жанны…

– То есть, её сводный брат?!

– … от одной из своих официальных любовниц. Впоследствии он станет боевым другом и соратником Девственницы.

– Вот это да! А как же король Карл – родной брат?..

– В замке Шинон Жанну встретил сначала кузен короля граф Вандомский, прямой потомок Людовика Святого, завезшего во Францию гвоздики из Туниса. Далее, по показаниям процесса оправдания Жанны, она направилась к королю и приветствовала его по всем правилам придворного этикета. Но поразительно не это! Когда она вошла, король просто стоял в одной из групп придворных, беседуя с кем-то. Жанна безошибочно определила короля, – сообщают свидетели события. Cпектакль начался.

После беседы наедине с "пастушкой" в оконном проёме король предоставил ей: апартаменты – один из трёх замков крепости Шинон (крестьянка могла быть устроена скромнее), фрейлину, пажа, оруженосца, капеллана (как для принца крови!), дворецкого, трех секретарей, конюшню из двенадцати боевых лошадей, боевой стяг (привилегия знати) и право разворачивать его (отдельная привилегия маршалов), "золотые шпоры"(только для рыцарей), доспехи (ценой 1200 старых франков) и пышный гардероб из мужских и женских платьев цветов Орлеанской династии. Кстати, эти элегантные платья оплатил другой её сводный брат – законный сын убиенного весёлого герцога, проживавший в плену в Лондоне. Cемья признала её. Да, я забыл – цивильный лист, то есть постоянное финансирование из королевской казны и … кошелька тёщи Карла, старой королевы Иоланды.

Здесь мы простимся с пастушкой навсегда, смеясь над собственным невежеством, ибо, зная те времена, легко понять, сколько непреодолимых преград существовало между рядом стоящими сословиями, а уж королей и крестьянок объединяло только небо над головой, смерть тела и надежда на счастье.

– Да уж, достаточно, – смиренно изрёк Смородин.

На сцене театрика кукла Людовик Святой, вся в паутине, как из склепа восставшая, преподносит Жанне букетик гвоздик. Жанна почтительно кланяется, и они вдвоём исполняют французский народный танец.

Какая подходящая личность для того, чтобы поднять боевой дух армии! Неистовая молодая дама королевских кровей, словно валькирия из древних сказаний, бесстрашная, гордая, воспитанная по высшему разряду, умная, осмотрительная, благородная и… загадочная: уж очень смахивает на мужчину! Так думали солдаты, которые видели в ней средоточие сверхъестественных сил. Бешенная или святая. С такой сам чёрт не страшен! А когда её, яростную, с мелькающим в толпах врага мечом и знаменем, воочию увидят в бою англичане – уцелевшие разнесут весть – на стороне французов воюет что-то невиданное… Конечно, её прикрывали опытные бойцы, и отводили вглубь после первой атаки, но свою роль она выполняла блестяще…

После победы под Орлеаном солдаты боготворили её и как благословение свыше пытались поймать её взгляд. Делу помогала и железная дисциплина, установленная Жанной в лагере: никто не смел напиться накануне боя, чтобы самолично не убедиться в силе её кулака или дубинки. И войсковых шлюх Дева нещадно колотила мечом плашмя по спинам, гоняясь за ними по лагерю на коне. Матерые вояки из командного состава, знатные рыцари стали её верными боевыми товарищами, доверявшими ей так же безоговорочно, как и она – им. Ей удалось создать залог победы – воинское братство. Никому было невдомёк, что Ангел не отходил от Жанны ни на шаг, и она это чувствовала. Его поддержка и присутствие питали её уверенность. И всё-таки некоторыми людьми не раз было замечено свечение за головой Девы. И на допросе судей в Руане её спрашивали об этом. Она, конечно же, отвечала правду.

Рейтинг@Mail.ru