Божественная комедия артиста Кукурузина

Елена Трещинская
Божественная комедия артиста Кукурузина

Эпизод 7

Не верите в загробную жизнь?

Значит, верим в жизнь только до гроба?

Главное, верить в жизнь.

Кукурузин поёжился.

– Так-так-так… Значит, после смерти будет всё, как по мифологии?.. Река Стикс и Лодочник Харон… Он переправляет умершие души в загробный мир…

– Слушай, давай термины сменим? – предложил юнец. – Ты перечислил такое старьё, а эволюция вечно молода. Пойми, стереотипы мышления и восприятия уже не те, что были несколько тысяч лет назад.

– Предлагай, молодёжь! Тоннель уже сменили на зал, дальше, – играл в игру Кукурузин, – речка остаётся?

– Да, для вашего восприятия Река – это то, что надо. Мощно и романтично. А вот имя Лодочника изменилось – Крайон. Вернее, так его всегда и звали, просто люди-мифотворцы, древние ченеллеры, услышали его по-другому. Надеюсь, ты заметил его с самого начала, в пещере?

– Нет, – ответил Кукурузин, – я увидел только Лодочника в лодке, больше никого.

– Он был там, он встретил человека там, в пещере, он всегда это делает, с каждым из вас, из нас… И провожает на лодку. Ладно, проехали дальше, они уже подплывают к другому берегу. Что-нибудь видишь?

– Вижу хорошую погоду в приятной глазу местности на другом берегу, – азартно говорил Кукурузин, а Дрон усмехнулся:

– Мои-то компьютерные игры поинтереснее ваших будут, да? Ладно, смотри, Крайон и лодка растаяли, человек гуляет на природе…

– Короче, это ты уже Рай показываешь? – ёрзал артист.

– Это я тебе показываю Реабилитационный Центр Пятого измерения… Думаешь, вам после здешней житухи не нужно восстановиться и в себя прийти? Да, тут нет ваших представлений, слава Богу, – койки, врачи… Человек, перешедший в следующее из-МЕР- ение, у-МЕР-ши в прошлом, какое-то время видит сплошной позитив, какой он себе индивидуально представляет. Кто-то видит природу, сад, кто-то морской берег, кто-то свою дачу, даже свою любимую работу! Например, сцену театра, но в очень спокойном, красивом виде, и всё тут ладится, и друзей видит… Это не фантастика, а такая же голограмма, как и этот ваш мир Четвёртого измерения, и он так же помещается в вашем сознании, как и все миры Вселенной.

– Значит, все кто тут помер, высаживаются там из лодки на прекрасный берег.

– Не все, – нажал на слово Дрон. – То есть высаживаются все, а вот природу они там видят, соответственно своим вибрациям… я тебе уже говорил, уровень задаваемых человеком вибраций составляет его личность, и судьбу, в конечном итоге.

– То есть, кое-кто высаживается… в пустыню? Или в слякоть? Или, допустим, у скал, – фантазировал писатель.

– Вариантов много, сколько и личностей.

– Смотри, к нему пёс подбежал! Это его собака?

– Да, наши любимцы встречают нас там, и даже… сказочные животные, которые в детстве полюбились, из книжек и фантазий, смотри, вон там, у рощицы.

Кукурузин чётко увидел возле рощицы с яркой листвой… единорога. Это был конь светлой масти, только крупнее и изящнее, на лбу чётко просматривался тонкий и острый рог. Единорог интеллигентно объедал зелёную веточку дерева.

– Это… кино, – только и смог произнести Кукурузин.

– Это не кино, а воображение, то есть свойство человеческой натуры, ВСЕЙ натуры, человек же не просто био-костюм. У вас ещё толком не приступали к изучению воображения, а это вроде инструмента, творящего не только сказочных существ в других мирах, но и сами эти миры…

– А почему этот человек видит единорога? Или все их там видят? – тупил писатель.

– Повторюсь, каждый видит то, что входило в его представления или мечты.

– Стой, остановись, – тихо взмолился Кукурузин, – я должен это переварить… Так значит, человек попадает в другую реальность? После оставления тела сознанием?

Дрон и не думал убирать экран. Он сказал:

– Вооот! Вы называете сознанием, сами не знаете что! Это «сознание» и есть суть человека, бОльшая часть, и у неё есть возможность иметь другое тело, тела, даже менять облик, потому что здесь, за Рекой, другая физика!

– И продолжение жизни… – задумчиво протянул писатель К.

Дрон присел перед ним на корточки и улыбнулся прямо в глаза:

– Мы сейчас закончим, выдержишь ещё одну картинку? Мне надо точку поставить.

– Давай, – Кукурузин неожиданно почувствовал приток сил.

– Мы пролистаем жизнь в этом «загробном» мире этого условного человека, – закрутил ладонями в воздухе Дрон, – он жил здесь хорошо и творчески и вот… опять пещера.

– Он что, назад собирается??

– Да, «с того света ещё никто не возвращался» – это бред невежества и мракобесия. Мир устроен очень экономично, логично и фантастично. И если у этого человечка в земной жизни остались не денежные «долги», то его сюда притянет опять. Вот почему лучше стараться жить добродетелями, старик…

– Вот это да… хотя, я всё это как-будто знаю!.. – воскликнул артист.

– Потому что ты шастал уже через эту Пещеру Творения раз тысячу туда и тысячу обратно, память в сознании архивирует такие вещи. Но она это делает очень деликатно, чтобы тебе это не мешало в «новой» жизни.

– Это опять Харон! Крайон!.. – указательный палец Кукурузина проткнул цветной воздух гостевой дачной комнатушки.

– Именно, – вещал поэт Рима, – он встречает и провожает здесь всех людей, знает каждого, между прочим…

– Потому что мы по тыще раз тут проходим….

– Именно, писатель. Он обсуждает с человеком его предстоящую новую жизнь, опасности, таланты, любовь, искушения. И задачи. Что надо исправить и как, иначе придётся «ходить» туда-сюда, пока не растворится колтун негармоничной энергии.… Всё, старик, на сегодня хватит.

– И каждый раз у человека будет стираться память, когда из Пещеры Творения он будет вновь входить в земную жизнь, рождаться в роддоме… – словно цитировал свою новую книгу писатель.

Экран исчез, и в комнатке засветило солнышко. Кукурузин сидел с закрытыми глазами.

– Я теперь наведаюсь через пару дней, если ты не против, – сообщил Дрон.

Милина пожелала пойти гулять. Май цвёл цветами и яркими закатами, люди гуляли по обновляющейся Москве: уличные кафе одно уютнее другого, ярко освещённые парки, фонтаны, пруды, музыка… Маля демонстрировала миру новый льняной кардиган с ручной вышивкой, новый шарф цвета прозрачной речной волны и новую стрижку – рыже-золотые локоны выше плеч. Она подмурлыкивая что-то джазовое, потащила любимого за приглянувшийся столик под абажуром-парашютом.

Кукурузин одним глазом любовался своей неподражаемой девушкой, вкушая итальянского винцо. Другим же глазом он продолжал видеть экран Дрона. Река-граница, легендарный Лодочник, другой мир, единорог и Пещера Творения.

Неплохо. Пусть так и будет всё устроено.

Эпизод 8

Не верите, что учёные всё знают?

Правильно делаете.

Артист Кукурузин или писатель К. – взрослый человек тридцати пяти лет, словно пацан перед шагом во взрослую жизнь, волновался перед встречей с юным посланником Небес. Дрон обещался появиться в квартире артиста, чтобы теперь, наконец, показать ему матрицу, вернее, две. Да, они собирались смотреть в волшебный экран дома у Кукурузина, потому что Маля на неделю уехала к маме в Выборг.

Уже два раза вскипел чайник, уже несколько раз артист оглядывал кухню, прихожую и даже ванную, в надежде, что вот тут сейчас появится Дрон. Но юнец решил сегодня просто позвонить в дверь.

– А чего звонишь? Прошёл бы через стенки, – радовался Кукурузин, встречая гостя.

– Ты прошлый раз так вздрогнул, когда я тут у тебя на кухне материализовался, вот, решил по-простому. Где кошки?

– Э-э, наверное, в кладовке, у них там гнездо, – Кукурузин совсем забыл про Пирожку и Песенку.

Он артистично шлепнулся на синий диван и хлопнул рядом с собой ладонью, приглашая гостя сесть.

– А знаешь, что ты мне должен показать? – заказывал писатель К. – Загробную жизнь. Ты не забудь! Что там человеки делают, как живут.

– Я не забыл и не забуду, – заверил Дрон. – Это целая тема.

– Слушай, я тут вспомнил другое твоё обещание… а как мы с Данте повидаемся? Погрузишь меня в гипноз? Кто будет играть роль Алигьери? – шутил артист.

Но Дрон смотрел на город.

– Хорошее окно, – произнёс он, – прозрачная стенка. Но видно только город днём или город ночью.

– Ещё утром, – добавил писатель, – там Восток как раз, солнышко восходит. Каждый раз по-разному… Знаю, ты равнодушен к шумным городам, ты воспевал деревню и радости простой жизни земледельца… Я почитал.

Дрон сел на Малин стул и посмотрел на двух манекенов, придвинутых к стене.

– Это окно, – сказала он, указывая рукой, – и эти куклы – как декорация к сегодняшнему спектаклю. Куклы живут в городе, то есть управляемое человеческое общество… Поверь, так было и две и три тысячи лет назад.

– А ведь ты жил в большом древнем городе Риме, и был там даже вроде мажора! – подцепил Кукурузин задорно.

Дрон усмехнулся и почесал шевелюру:

– Вроде того. Мой отец в той моей жизни был достаточно богат, но не был аристократом. Я учился в хороших школах, мне нравились стоики…

– Я читал про тебя! – веселился Кукурузин. – Ты с императором Октавианом Августом запросто общался.

Артисту показалось, что поэта передёрнуло.

– Ладно, давай за дело, – сказал Дрон.

Кукурузин по-детски зажмурил глаза, а когда открыл… В его с Малей комнате уже светился огромный экран! Он показывал земной шар, словно затканный волшебной золотой сеткой, сияющей, искрящейся, и это не были параллели и меридианы на привычных глазу картах планеты. Ячейки сетки представляли собой «соты», шестигранники. Дрон тоже сиял.

– Божественно, – только и сказал он. Но потом продолжил: – Вот, старик, это «хорошая» матрица, природная. Она вроде кровеносной системы, по этим «сосудам» течёт энергия жизни, буквально. Эта энергия сложносоставная, в ней много всего, и эти потоки не хаотичны, там всё строго с порядком. Кстати, ты в курсе, что слово «космос», придуманное греками, означает «порядок»?

 

– Греками? Древними? – как во сне бормотнул Кукурузин.

– Ну не современными же, – срезонировал Дрон, – их даже сравнить нельзя… как галерею искусств с сувенирным рынком! Ладно, смотри. Эта матрица лет несколько тысяч подряд была на вид как бы не такая яркая, потому что такой период переживало человечество: типа мысли, устремления, ограничения, невежество…

– Так матрица отражает суммированное сознание человечества? – спросил писатель.

– Да, если упростить ответ. Но энергия в матрицу поступает и снизу, от людей, и сверху, от кураторов… Что смотришь? В первую очередь от организации, курирующей Развивающиеся Сообщества. Кук, не смотри совой.

– Можешь повторить?

– Всё ты слышал. В нашей Галактике есть Федерация Свободных Миров. В ней есть отделы изучения и помощи развивающимся мирам.

– Так Земля что, вроде стран третьего мира?? – шок горел в глазах артиста синим пламенем.

– Нет, – хмыкнул Дрон, – скорее, наоборот. На Земле проходит уникальный Эксперимент. Такого, что здесь происходит, в этой Вселенной ещё не было.

Только давай постепенно, а? Короче, мы видим, как работает «хорошая» матрица, нормальная система, можешь сравнить с микросхемой компа, только эта несоизмеримо сложнее. Хотя, с неё-то вы и слизали своё изобретение!

Кукурузин нервно чесал нос:

– Да, я слышал, что человек не может придумать ничего, всё придумано уже, то есть, идеи плавают в информационном поле, типа, в ноосфере, только по мере развития люди достают оттуда…. Так это…

– Это и есть Информационное поле планеты, чувак, – сказал Дрон, указывая на экран. – Только это не статичная база данных, а сложная система и энергообеспечения, и энергоинформации, и ещё тут много всего. Это есть у каждой обитаемой планеты, ну, они все обитаемы.

– Блин, – Кукурузин ладонью словно стёр с лица маску, – это здорово!.. А как это с людьми контачит?

Дрон засмеялся, как-будто смотрел комедию.

– На сегодня уясни главное: всё это и вся Вселенная и человек, и все существа имеют магнитную природу, ну? Понял?

– А, то есть, это не плоская сетка, а …поле?

– Молодец! – воскликнул посланник небес, откидываясь на мягкую спинку дивана. – Это поле, человек это поле, кошка, дерево, планета, Вселенная вся! Вот почему всё Едино, то есть связано. Связаны – все – существа – друг – с – другом!

– И поэтому, когда мы воюем, говорят, мы воюем с собой?! Господи…

– Матрица контачит, как ты говоришь, с магнитной частью человеческой ДНК, то есть остальными одиннадцатью волокнами, что вы считаете мусором, – выпалил Дрон, раздвинув ладони, и экран показал магнитные поля человека, планеты и Вселенной. Они были идентичны…

Кукурузин не чуял под собой дивана. Дрон погасил экран, и двое парней увидели в коридоре двух кошек, которых привлекли звуки. Пирожка и Песенка сидели во тьме коридора, высвечивая людей четырьмя фонариками глаз.

– Давай сейчас чайку, – распорядился Дрон, – а то ты похож на зонтик после тайфуна.

На кухне под абажуром стояли чашки с чаем, порезанный сыр на блюдечке, фруктовая пастила и финики. Кукурузин разогрел сырники, которые Маля заботливо приготовила заранее и оставила в холодильнике.

– Сегодня у меня в голове всё как-то прояснилось, знаешь, – говорил Кукурузин. – Вообще… это какая-то судьба, что ты появился. Ты-то это понимаешь.

Дрон смотрел, как две кошки неспешно угощались из своих чашек.

– Ты будь готов, – сказал он и повесил некую паузу, – это только начало.

– Всегда готов! Ты что? – Кукурузин сиял. – Не зря же ты меня выбрал? Мало ли писателей? Чем-то я тебе более других приглянулся? А? Чем?

– Странноватостью, – улыбался котом Дрон.

– Неееет, ты мне лучше вот что скажи, как я понял, эта система как бы стенографирует все мысли человечества?

– И чувства.

– А зачем? Там же столько барахла!

– Это всё ценный опыт. В том числе и количество барахла. Вся эта энергоинформация, включая не-барахло, собирается, систематизируется и архивируется для дальнейшего изучения и применения целыми институтами… «загробного» мира.

Последняя пара слов была произнесена с «фырком». Кукурузин закивал:

– Институтами… Ну да, не мы же тут всё выдумываем, а…. приносим оттуда! – он внезапно подпрыгнул на табуретке. – Ух, ты! Здорово! Что не ешь ничего? Сырнички классные. Ещё вареники есть, хочешь?

– Я ем энергию, – Дрон изобразил хвастуна, – с вашими продуктами ни в один портал не пролезешь…

Кукурузин взял на руки пыльного цвета Песенку и спросил:

– А «плохая» матрица? Покажи.

– Покажу, – сказал Дрон, и внезапно стена кухни стала прозрачной. Кукурузин увидел двух Малиных манекенов, стоящих в соседней комнате, но на головах у них было надето нечто похожее на… клетки для птиц!

– Это что же такое? Тоже поля? – соображал артист.

– Именно, – ответил Дрон, – эти поля транслируют … вы бы назвали их учёными, но это не люди, это другие существа, которые управляют этими системами из параллельного измерения. Назовём их … Управителями. Они программируют с помощью вот таких полевых структур-клеток ваше «тайное мировое правительство»…

– Так это что, всё правда что ли? – недоумевал писатель К. – Весь интернет, кому не лень… Ну, допустим, я пока это допущу, чтобы понять всю картину, и что ты вообще мне собрался втирать… Старик, я всё проанализирую, а пока я буду играть в твою игру, согласен? А вот скажи, почему это стало известно сейчас, а не сто лет назад, допустим?

– Ну, допустим, сто лет назад это было известно, хоть и немногим, а сейчас, просто их программа дала сбой, вот и всё. Образовалась утечка информации. Ты же видишь потоки энергии, вот она и «потекла». Скоро будет потоп, уже почти есть. Много домыслов и глупости, конечно, но суть усмотреть можно. Дыма без огня не бывает, особенно, когда дыма много.

Кошки пошли в комнату не через стенку, ставшую «прозрачной», а через дверь, как обычно.

– Ну хорошо, значит, такая вот хреновина надета на башке у каждого чувака из тайной элиты мира.

– И почти у всех людей.

Кукурузин чуть не подавился сырником. Дрон продолжал:

– Это устройство позволяет транслировать в сознание людей «нужные» мысли, в основном, тормозящие развитие. Люди… это парадокс. Люди – это уникальные существа, божественные, я бы сказал, а порабощены гораздо менее уникальными существами. Почти все ваши ограничения диктуются оттуда, всё, что ограничивает вашу божественную природу. И, кстати, то, что вы не верите в этих Управителей и их методы – это результат работы одной из их программ. Им так надо, им так удобнее вами манипулировать!..

Лицо Дрона было словно освещено. Кукурузин поёжился. Стенка кухни опять появилась.

– Ладно, в целом я понял, поэт, – произнес он устало, – но я ещё буду осмысливать…

– Что там тебе осмысливать, – грубовато заявил поэт-проводник, – тебе надо фантастику написать и всё. Как там, кстати, дела? Пишется?

– Пишется, да… Скажи, и у меня голова вот так вот в ящик упакована?

Дрон увидел в глазах Кукурузина такую смешную тоску, что почти засмеялся:

– Ну, – ответил он шутливо, – немножко просматриваются линии, по вопросу заниженной самооценки…

– Надеюсь, это ошмётки, – парировал будущий известный писатель К.

Эпизод 9

Не верите в собственную запрограммированность?

А в привычку себе вредить?

Кукурузина пригласили на роль карманника советских времён. Роль, конечно, опять не очень заметная, но как сыграть. Вон, знаменитые актёры прошлого, многие так и остались гениями эпизода. Съёмки должны будут проходить в приморском городе, то есть, будет море, пляж, и хоть кусочек лета, похожего на нормальный отпуск.

Дрон, разумеется, тоже будет там. Если уж с «того» света добрался, то до моря – легко. У Кукурузина намечалось аж четыре съёмочных дня. Далее подъедет Милина, и они радостно прокутят гонорар вместе. Вполне возможно, денег хватит ещё дней на пять, если только Маля не захочет каждый день кушать только фрукты и пить дорогое вино. Она совсем не пьяница, она хуже – эстет. Не количество, а качество. Цена вопроса другая.

Главную роль в будущем фильме будет исполнять один из самых крутых артистов страны Игорь Паскет. У Кукурузина даже будет с ним одна общая сцена. Для роли Кукурузина обрили наголо, это было единственным минусом. Но такова профессия актёра! Зато в номере гостиницы его поселили не с самым плохим человеком, – им оказался помощник оператора Витя Богомазов, его старинный приятель.

Дрон нарисовался в первый же день, Кукурузин увидел его на лавочке перед отелем.

– Слушай, друг, – сказал поэт-информатор сразу, – я тебя сильно не буду отвлекать, ты работай, всего-то четыре дня, а потом… Короче, у меня тоже сейчас дела. Если надо, просто подумай, и я явлюсь, ок?

И он пошёл в сторону моря, а к Кукурузину подбежала помреж и сказала:

– Завтра на грим в пять утра. У вас будут зубы накладные и щетина. Первая сцена сразу с Паскетом. Текст наизусть.

Три дня съёмок прошли в рабочем режиме, исключая то, что сосед по комнате Витя Богомазов нажирался каждый вечер после съёмок. Он именно нажирался. Утром извинялся, говорил, что в личной жизни временные проблемы. Зато артист Кукурузин имел возможность три вечера подряд встукивать в ноутбук новые главы своей книжки. Маля приедет, возможности сочинять не будет, скорее всего.

Дрон появился сразу после расчёта с бухгалтером.

– Чего раньше не приходил? Витёк засыпал с одиннадцати вечера.

Дрон посмотрел с грустноватой улыбкой:

– Не хотел тебе мешать. Да и пьяный Витёк в комнате – минус для волшебного экрана, вибрации ниже среднего. Ты-то как, сочинял?

– Да нормально, – ответил Кукурузин, вспомнив, как пьяный Богомазов каждую ночь вставал в туалет, толкал тумбочку с лампой, путал включатели света, даже разок заснул в туалете и начал там храпеть, как в микрофон.

До приезда Мали оставалось целых пять часов и друзья отправились на пляж. Дрон, правда, не пожелал загорать на многолюдье, и повёл писателя далеко от всех. Тут вместо ракушечного песочка лежали сплошь огромные скользкие камни, но народу, правда, почти никого.

Сначала они купались и загорали, как все на морском побережье. Потом, основательно поджарившись, сели в тени небольшой скалы.

– Знаешь, перед глазами так и стоит та красивая картинка – земной шар в золотой сеточке, – начал первым Кукурузин.

Дрон вытянул ноги, и они оказались на солнце.

– Такая энерго-сеть везде. Вся Вселенная ею пронизана, каждая её частица. Я бы сказал так: это нервная и кровеносная системы вместе. По Вселенной называется УКС – Универсальная Космическая Сеть, такой космический интернет. Матрицы планет – её часть. Только… «плохая» матрица как могла блокировала эти каналы связи своими вирусными программами. Теперь она теряет силу, и связи восстанавливаются.

– И что будет дальше?

– О, старик, дальше будет о-го-го! Всё сразу так вот на пляже не расскажешь… Давай порциями, как обычно.

– Что, как мороженного переесть?

– Кстати, именно. Перебор с информацией может вызвать временное ослабление иммунитета, ОРЗ, например. А ты думал, почему у вас школьники такие хилые пошли? Годами их наталкивают диким фаршем из информации, в том числе и ложной, они и выдают кучу хронических заболеваний. Так что…

– И всё-таки, что будет? Конец или начало?

– Конец одного этапа эволюции и начало другого. Вот ваш мир – это длина, ширина и высота, и время. То есть, пространство и время? Параметры уже меняются, и если людям в общей массе это не очень заметно, так это потому, что ваши органы восприятия нуждаются в совершенствовании. Этот процесс тоже идёт потихоньку.

– А время… как меняется?

– Слушай, это слишком большая тема, тебе в этой книжке не понадобится, и я попробую её обойти.

– Ну скажи! Хоть пару слов, – Кукурузин ссыпал целую горсть маленьких камешков на колено Дрона.

– Твоё рвение похвально, – голосом профессора ответил поэт древней Италии, и набросал тему штрихами: – Вот у вас есть прошлое, настоящее и будущее, а с «того» света это видится как всё сразу, как одна реальность, понимаешь? Вы двигаете фокус своего внимания только в будущее, но это изменится. В этот период активно руководят процессом перемены времени специалисты из Галактической Службы Времени, и происходит вот что: в вашем мире процессы времени замедляются, для того, чтобы повысить ваши вибрации, одухотворённее вас сделать, короче. А по-простому – добрее, спокойнее, благороднее… Показатели Шкалы Шумана уже в разы подросли! Мешают в этом процессе те, кто нагнетает социальные проблемы, крутит военные гайки. Через УКС идут энергии обновления в вашу ПКР – Планетарную Космическую Решётку сознания – ты её видел, с сотами. А силы противодействия маленько упорствуют, своё награбленное не желают отпускать и строят планы вас вообще подключить к некоей искусственной общей энергобазе.

 

– Чего?

– Я думал, ты спишь.

– Я слушал! Давай дальше. Пока я не задымился. А как это замедление времени подействует на рост духовности? Для тупых лириков расскажи.

Дрон хихикнул и перебросил часть камешков Кукурузину на спину.

– Ладно, последний абзац, только не жалуйся. Духовность – это повышенные вибрации твоего поля, это усёк? Их надо повысить для проживания в новой возникающей реальности, в том числе и в новых параметрах нового мира – новом пространстве и времени с новыми свойствами, ясно? Как их повысить, вибрации? Надо замедлить время.

– Вот опять! – Кукурузин бросил камушек далеко в море. – Как можно время замедлить? Это уж совсем фантастика какая-то.

Дрон опять захихикал.

– Лет триста назад люди сказочку сказывали детям про яблочко на тарелочке, которое по тарелочке катится и всё показывает. Теперь телек даже у бедноты стоит, это не фантастика? И заметь, телек – не самое большое техническое чудо.

– Ну, намекни хотя бы, как? – заныл взрослый дядя Кук.

– А что такое время, по-твоему? – вопросом откликнулся юный Дрон.

– Ой, зачем спрашиваешь? – фыркнул Кукурузин.

– Это такой же вид энергии, как и всё во Вселенной, – нарочно занудным тоном заговорил Дрон. – Двигается оно по спирали, а каждый человек имеет свою индивидуальную спираль времени. Замедлить время можно, немного наклонив ось Земли. За последние сто тысяч лет угол наклона уменьшался три раза, соответственно, шло уплотнение материи, ослабление связей с УКС, ускорение темпа времени, усиление гравитации, изменение магнитного поля Земли и людей, понижение вибраций существ, то есть понижение их духовности, и ещё много чего. После миллениума, как вы говорите, началось постепенное увеличения угла наклона планеты, соответственно, все перечисленные процессы идут в обратную сторону…

– Гравитация уменьшится? Время замедлится? Мы легче весом станем? И добрее? Всё, у меня дым пошёл…

– Постепенно, брат, очень медленно, всё образуется, не спеши. И помни, я тебе рассказываю очень коротко об очень сложных процессах.

– Скажи, а двести тысяч лет назад… ось качалась в другую сторону? Это что, всё время так?

– Периодически, ведь Земля – живая, – Дрон сидел с закрытыми глазами и наслаждался шумом моря. – Знаешь, тогда, давно… я помню море Неаполя… Я же много лет жил у моря.

– Слушай, поэт, а ты наизусть своих стихов не помнишь тогдашних? Стихи, написанные до нашей эры…

И тут Дрон, некогда посещавший этот мир поэтом Вергилием, стал читать напевно:

«…Ветер подует едва, и тут же пучина морская

пухнуть, волнуясь, начнёт; по высоким горам раздаётся

треск сухой, и ему берега зашумевшие вторят

гулом широким своим, и рощ учащается шорох.

Море тогда не щадит крутобоких судов, а в это время

быстрые мчатся нырки, из просторов спасаясь открытых,

к берегу с криком спешат, меж тем как морские лысухи

рады на суше играть, и, родные покинув болота,

выше самих облаков летит голенастая цапля…»

Море и рай с Малей продолжился по плану: пять дней. Но перед самым вылетом в Москву позвонила мама. Она так давилась слезами, икала и выла, что Кукурузин не сразу понял: пропал Антон, его нигде не было третий день.

Кукрузин тут же вспомнил про Дрона и вдруг увидел его, тот садился с бумажным стаканчиком за столик кафе. Маля осталась возле чемодана, а Кукурузин рванул к кафе. Как всегда, слова Дрона были неожиданностью:

– Вы можете его НЕ искать?

– Что?? А… где он? Ты знаешь?

– Я знаю, но пока… давай в Москве скажу, сейчас уже пора, а в самолёте мне не очень хочется разговаривать.

Рейтинг@Mail.ru