Танцы с духами. Часть вторая

Екатерина Бердичева
Танцы с духами. Часть вторая

– Вот же балда! – Ласково сказал доктор. – Я же не в палатке на вершине горы!

Однако душе стало также хорошо, как и телу, одетому в теплые вещи.

"Все равно, – продолжил он размышлять, усевшись на подоконник и глядя на расцветающее залпами салюта небо, – я больше не хочу, чтобы мне было также больно, как в детстве. Пожалуй, чтобы снова не замкнуться на одном человеке, нужно больше общаться с другими. И кто мне недавно говорил про женщин? Вернусь в город и заведу себе любовницу. Безо всяких обязательств. За плату. А Рика уговорю переехать в общежитие. Думаю, Герден поймет, что парню сначала надо выучиться и перестать бояться внезапного одиночества, а потом вникать в государственные дела. Пусть поживет с тем самым другом. Раз он старше, то присмотрит за мальчиком и не даст ему попасть в неприятности. А на выходные мы сможем встречаться и иногда прилетать к Гердену во дворец. Если Король не вдохновится кем-то другим…"

И еще Рочен поймал себя на мысли, что думает о встрече с Лайсином без того волнения, которое непременно бы возникло еще несколько месяцев назад.

Открыв форточку, чтобы проветрить комнату от дыма, Рочен услышал гул маневрового двигателя садящейся неподалеку машины. Отодвинув занавеску, он выглянул в окно. Рядом с его монстром парковался маленький серый аэромобиль. "Наверно, вернулись соседи". – Подумал он и совсем было решил лечь спать, как вдруг кто-то постучал в медную пластину, прикрепленную к двери дома.

"Праздник продолжается, и тут никого нет". – Хотелось крикнуть в форточку, но снизу послышался женский голос.

– Господин Рочен! Это Ханна! Откройте, пожалуйста, я знаю, что Вы здесь! Это важно!

Сердце доктора мгновенно сковала холодная стужа, а по рукам пробежали мурашки. Надевая брюки и рубашку, он уже твердо знал, куда сейчас пойдет сквозь ночную тьму. Теплые носки полетели на постель, а щиколотки стянули шнурки меховых ботинок. Схватив лежавшие на стуле сигареты и зажигалку, он быстро сбежал вниз и надел куртку с капюшоном. После чего распахнул дверь.

– Здравствуй, Ханна. Ты хочешь отвести меня к наместнику?

– Доброй ночи, господин Рочен. Да… Узнав о том, что Вы здесь, он захотел с Вами увидеться.

– Мне взять свой докторский чемоданчик?

– Нет. Врач находится рядом с ним круглосуточно. Извините за дурную весть, но ему уже ничем не поможешь. Сами знаете, болезни, вызванные "радугой", неизлечимы.

– Он в городском доме?

– Да, это недалеко, но я Вас подвезу. Не хочу, чтобы нас кто-то увидел и доложил Королю.

Рочен повернулся и запер дверь дома.

– Я готов. Поехали.

С закрытыми глазами Лайсин лежал в просторной комнате лицом к окну. Языками жаркого пламени горели в камине сосновые поленья, а на столе истекали воском толстые свечи. Было душно и пахло летом.

– Он все время мерзнет. – Шепотом сказала Ханна, проводившая гостя в покои наместника. Тот кивнул головой и так же тихо поинтересовался:

– Может, мне прийти завтра? Не хочется его будить…

И тут Лайсин повернул голову, вглядываясь в мечущиеся по стене темные тени и две фигуры, топчущиеся у двери. Сердце Рочена снова заныло: любимый друг его счастливого детства выглядел изможденным. Нос заострился, а глаза потемнели и стали еще больше. И только прекрасные белые волосы пушистой волной раскинулись по высокой подушке.

– Ханна? Это ты? Кто с тобой, я не вижу!

Женщина шагнула вперед, но доктор взял ее за руку и остановил, приложив палец к губам. А потом сам подошел к кровати.

– Привет, Лисенок.

– Рочен? – Голова Лайсина приподнялась, и он попытался повернуться на бок, чтобы сесть. Но снова упал на подушку. По виску мутной каплей поползла капля пота.

– Проклятая слабость… – Буркнул он. – Рочи… Ты все-таки пришел. Садись ко мне на постель. Знаешь… – сухие горячие пальцы коснулись ладони Рочена. – Я уже не надеялся встретиться с тобой в этой жизни! Кажется, я умираю. Проклятая "радуга"!

– Лис… Сегодня я видел, как идет снег. С утра он был мелким, а ночью вдруг стал пушистым. Громкие звуки сделались мягкими, а голые ветки украсились белой шубой. Помнишь, как мы с тобой встречали в замке первый снег?

– Да-а… – Улыбнулся Лайсин. – Мы втыкали в мерзлую землю ветки и протаптывали вокруг них дорожку.

– Точно. Еще мы вешали на них разноцветные ленты. Это называлось "приманить зиму". На следующий день после нашего обряда она обязательно накрывала долину белым покрывалом. Ты тогда мнил себя великим магом. Снег падал и падал… А потом дворник из сугробов делал для нас горку.

– Высокую. И поливал ее водой.

– А мы с тобой устраивали соревнование, кто уедет дальше. Я, как истукан, сидел на дощечке, а ты отталкивался от бортиков ладонями, когда я не видел. И все время выигрывал.

Лайсин хрипло рассмеялся.

– Ты был таким доверчивым и глупым! Тебя легко было обмануть. Но все равно, ты был замечательным другом. Как живешь, Рочи? После того, как ты уехал, я совсем ничего о тебе не слышал.

– Обыкновенно живу. Ты сказал бы, что скучно. Почти каждый день работаю в госпитале. Занятость такая, что кроме него, никуда не хожу. Еще я стал старым брюзгой, которого не устраивают слишком короткие юбки медсестер, а больше того – ажурные чулки. Когда девушки нагибаются, видны их резинки. Только мужчинам, лежащим в кардиологии, нельзя волноваться.

Лайсин улыбнулся.

– Бедные девушки! Как всегда, ты печешься о чьих-то интересах, не обращая внимания на здоровое желание привлечь мужчину. Ты всегда такой. Зануда, живущий по правилам и теряющийся, если правила нарушены. Скажи, у тебя хоть кто-то был?

– Можно сказать, что и так. – Уклончиво ответил Рочен. – Но зануду тяжело выдержать даже в том случае, если он – известный доктор. Поэтому она ушла. Но это неважно. Тебя подсадить повыше?

– Нет… будет болеть спина. Знаешь, в последнее время у меня всегда что-то болит. – Пожаловался Лайсин. – Не думал, увлекаясь травкой, что все кончится так… быстро и печально.

– Зачем ты это делал?

– Наверно… Ты, спокойный и правильный, этого не поймешь.

– Хочешь сказать, что я в твоих глазах выглядел тупым?

– В тебе не было искры… Огня, за которым хочется идти. Пойми, может то, что я сейчас скажу, тебя ранит, но ты всегда был педантичным старшим братиком, пытающимся удержать маленького проказника, бегущего к луже. Ты никогда не понимал, что прыжок в воду и летящие в стороны брызги – незабываемое счастье. Хотя за него нужно было расплачиваться мокрыми ногами и текущим носом. Помнишь горного духа, к которому я хотел убежать, а ты мне не дал?

– Да. – Тихо сказал Рочен.

– Возможно, в их мире я прожил бы долгую и интересную жизнь. Хотя и эта временами приносила удовольствие.

– И все-таки, скажи мне откровенно, почему ты уехал в столицу? Ты говорил, что только из-за отца. Но теперь я в этом сомневаюсь, поскольку ты остался служить принцу после его гибели.

– Тогда сложилось множество факторов. У отца, действительно, был контракт, согласно которому я должен был развлекать принца. Но мне самому хотелось изменить рутину нашей неторопливой жизни. Хотелось чего-то яркого и необычного. Поверь, Герден – не такое чудовище, каким ты его себе тогда представлял. Даже в те, юношеские годы он много знал, учил меня обращению с магией… А в том, что случилось между нами, виноват я сам. Я пообещал ему не тратить силы на развлечения. Но… однажды не удержался. Общество милых дам, эйфория от тлеющей у губ травки… Принц взбесился. Знаешь, я изо всех сил старался разделить его одиночество и успокоить страхи. Иногда он был дружелюбным и милым. А иногда мне казалось, что сквозь меня он пытается разглядеть кого-то другого… Рочен, ты спросил про "радугу". В юности я стремился взлететь как можно выше. Но к тридцати годам понял, что все еще стою на земле. А мечты так и остались мечтами. Конечно, я продолжил помогать моему принцу во всех делах. И даже пытался избавиться от зависимости…

Лайсин повернул голову к темному окну.

– Ты говоришь, что там идет снег. А я вижу только пустоту. Ты, я и окно. Кажется, мы должны воспринимать мир одинаково. Но для тебя он наполнен свершениями. Ты считаешь их нужными и важными. Но мои, поначалу великие, дела всегда заканчивались краем пропасти. Раньше я успевал вовремя остановиться и повернуть назад, чтобы опять начать сначала. А теперь мне в глаза глядит бездна. Черная тьма. Рочен!

– Я слушаю.

– Как хорошо, что ты не ноешь и не хлопочешь вокруг, как наседка. Меня так это раздражало! Меня бесила твоя привязчивость и вечное желание услужить. И в то же время… друга лучше тебя у меня никогда не было. Спасибо за все… Рочен!

– Что?

– Иди. Я устал. И тело снова горит…

– Я могу помочь? – Рочен встал и посмотрел на Ханну. Та покачала головой.

– Я позову врача. Он снимет жар и боль. Вы идите… Если он захочет, я снова за Вами приеду.

Друг детских лет встал и посмотрел на лежащего с закрытыми глазами Лайсина.

– Отдыхай.

Смахнув непрошенную слезу, Рочен вышел из комнаты. А потом, надев оставленную внизу куртку, из дома. Снег уже закончился, и улица, подсвеченная фонариками, выглядела такой же яркой, как и днем. Разве что небо было темным. Вдохнув морозный воздух, доктор надел на голову капюшон и, оставляя цепочку следов, медленно пошел к дому. Где-то до сих пор слышались песни и музыка. Горожане продолжали праздновать свадьбу приезжего аристократа и самой красивой девушки долины. Рочен поежился: возможно, именно сейчас, в страстных любовных объятиях, зарождается новая жизнь, и мечется, пытаясь меркнущим сознанием удержать осязаемый мир, та, чей путь на исходе.

Подойдя к дому, он увидел освещенные окна гостиной и темную мужскую фигуру, прислонившуюся спиной к двери. "Страдающий Линкин кавалер?" – Промелькнуло в его голове. Но мужчина, увидев высокого доктора, выпрямился и шагнул с крыльца навстречу.

– Герден? – Изумленно воскликнул Рочен. – Но ты должен быть…

 

– Как и ты. То есть, дома. Но здесь такой бодрящий воздух, что мне захотелось проветриться. – Король подошел к доктору, блеснув темными глазами из глубины капюшона. – К тому же, местные жители, словно никогда не венчались сами, гуляют до сих пор. Ты тоже гулял, несмотря на то, что хотел лечь? Или ты ходишь во сне?

Рочен упрямо сжал губы. Пусть Герден – монарх, но не имеет никакого права запрещать ему видеться с другом, который скоро уйдет за грань.

– Я должен перед тобой отчитаться, в чьей постели мне приспичило полежать?

Голубые глаза доктора словно покрылись прозрачным льдом.

Но Герден посмотрел в сторону и зябко передернул плечами.

– Не люблю холод. – Признался он, натягивая капюшон до кончика носа. – И не люблю северянок. Несмотря на красоту и стать, в постели они скучны, а в жизни слишком медленно соображают. Как сказал бы господин Верус-старший, такие лошадки хороши для длинных дистанций, но в спринтерских гонках приходят последними. А еще им нужен лидер, за которым нужно нестись вперед, чтобы в конце гонки нагнать его и, последним усилием, обойти.

– И к чему эта речь? Что, по-твоему, я опять не понял?

– Все ты понял. Но так боишься сказать самому себе правду, что на твою невозмутимую рожу противно смотреть. Какой длинный день! Кажется, еще немного, и над горами заиграет малиновыми красками новый рассвет. Только утренний мороз самый злой, и у меня в тонких ботинках замерзли ноги. Рочен… может, все-таки додумаешься пригласить своего Короля домой на чашку горячего молока?

– Простите, Ваше Величество, но дом моих предков слишком мал, чтобы принимать в нем венценосную особу. Сами понимаете, моя семья небогата и не имела возможности выстроить достойные Вашего внимания хоромы. Быть может, отвезти Вас во дворец?

– Рочен, тебе не говорили, что ты – та еще язва? Значит так… моя монаршая особа желает почтить вниманием семейство Рейво. И если ты не хочешь, чтобы твои родители упали в обморок от счастья, пусти меня в дом по-тихому. Я посижу в твоей комнате, а ты погреешь мне молока.

– Как Вам будет угодно. – Рочен обошел Короля и поднялся на крыльцо. Открыв дверь своим ключом, он приложил палец к губам и пропустил Гердена в маленький холл.

Тот быстро нырнул в тепло и замер в темноте, скинув с головы капюшон.

– Экономите свет? – Шепотом спросил он Рочена, на ощупь повесившего на вешалку свою куртку.

– Экономлю нервы своих предков. – Также тихо ответил доктор. – Не раздевайся и иди за мной. Осторожно, лестница узкая и без перил.

Когда они поднялись в комнату, Герден снова набросил капюшон.

– Как же тут можно жить? Рочен, ты – пещерный человек и холод тебе нипочем?

– Прости. – Доктор подошел к окну и закрыл распахнутую форточку. – Забыл закрыть.

– Так торопился на свидание, что не испугался выморозить дом?

– Набрось на плечи одеяло. – Рочен схватил толстое шерстяное покрывало и накрыл им Короля поверх шубы. – Сними ботинки, я дам тебе носки. Правда, я их уже надевал… но других нет.

Герден засмеялся и, скинув ботинок, протянул Рочену ногу. Тот присел на колено и коснулся ладонью ступни.

– Ты решил заболеть? – С изумлением спросил он и быстро надел носок. – Разве можно гулять по морозу в тонкой летней обуви? Давай вторую ногу…

– Сейчас я похож на героиню одной детской сказки с большим взрослым смыслом. – Сказал Король. – В ней принц, имеющий проблемы с распознаванием женских лиц, пытался найти свою возлюбленную по размеру туфельки. Рочен, моя нога потерялась в твоем огромном носке.

– Значит, Вы – не моя избранница. – Невозмутимо сказал доктор и встал на ноги. – Пойду, растоплю внизу камин и согрею… Вам сделать пунш или молоко?

Постепенно в комнате стало тепло, а потом – жарко. Герден сначала снял одеяло, а потом – шубу,       Постепенно в комнате стало тепло, а потом – жарко. Герден сначала снял одеяло, а потом – шубу, оставшись в одной рубахе. Той самой голубой, в которой был на венчании. Подложив под локоть подушку, он вытянулся на кровати и, прихлебывая пунш, смотрел на Рочена, устроившегося в оконном проеме.

– Тебе никто не говорил, что ты – большой ребенок, до сих пор верящий в сказки о добре и зле?

Рочен хмыкнул и, подняв над головой руку, приоткрыл форточку. Достав сигарету, он поднес к ней зажигалку. Выпустив в холодный воздух струйку белого дыма, пожал плечами.

– Нечто подобное сказал Рик. Знаешь, Герден, иногда мне кажется, он чем-то похож на тебя: порывистый, нетерпеливый, с перепадами настроения. И очень умный.

– Жалеешь, что этот парень – не твой сын?

– Нет. Наверное, нет. У каждого – свой путь.

– Твоим путем было служение Лайсину? Ты все-таки ходил к нему домой.

– Да, Герден, ходил. У изголовья его кровати уже стоит смерть. Жаль, что когда все можно было исправить, я не знал о его увлечении наркотиком… Но ты, близкий друг, который был рядом, почему не разглядел поселившееся в душе Лайсина разочарование?

– Ты упрекаешь меня тем, что я спас ему жизнь, отправив из дворца в Тамт?

– Я упрекаю себя. Однажды мне надоело делить его сознание со своим. И я его оставил, навещая лишь изредка. Наверно, это был приступ детского эгоизма или обиды. Ведь переехав в другое место, он даже не вспомнил обо мне.

– Значит, я был прав, предполагая в сознании Лайсина некую двойственность. Чаще всего он был сдержанным и внимательным ко всем мелочам. Но иногда словно срывался с цепи, делая глупости. Рочен… ты – идиот, решивший перекроить путь не принадлежащей тебе души? Да кто ты такой? Разве ты – Бог, чтобы знать, как будет лучше? Думаешь, твой образ мыслей идеален? И вот теперь, после стольких лет забвения, ты снова к нему лезешь, трогательно напоминая о детстве.

– Я знаю, что во всем виноват. Если бы я тогда его отпустил…

– То работал бы поваром в замке старого Итона. – Вдруг рассмеялся Герден. – Если бы через его глаза я не видел тебя, мы бы с ним расстались после… нескольких месяцев общения. Для меня он был слишком слаб и нестабилен. Но как же хотелось выманить того, кто жил в его сознании! Мне казалось, найди я тогда этого человека, сразу бы предложил ему свою дружбу. Как же мне в то время не хватало надежного и заботливого плеча! Наезжая временами в замок, я встречал хмурого долговязого подростка… Но так и не узнал в нем тебя. Хотя… было что-то такое, неуловимое. Помнишь, как я пытался тебя догнать и заблудился в трех соснах?

Герден хрипло рассмеялся и вдруг закашлял.

– Кажется, я все-таки заболел. – Виноватым тоном сказал он, глядя на Рочена.

– Потому что за таким дураком, как я, не стоит бегать. – Доктор открыл свой дежурный чемоданчик. Найдя нужное лекарство, он отломил кончик ампулы и набрал его шприцом. – Просто попроси остановиться. Ваше Величество… Вы дозволите незнакомому доктору некоторую вольность в отношении Вашего тела?

– Я доверяю тебе свою жизнь. – Сказал Герден, падая носом в подушку после укола.

Накрыв заснувшего Короля толстым одеялом, Рочен спустился в гостиную и бросил еще поленьев, чтобы до утра в его маленькой комнатке под крышей было тепло.

Вытащив из кладовки дежурный матрас, он отнес его наверх и положил рядом с кроватью. Устроившись на нем поудобней, Рочен положил на кровать руку и нашел ладонь Гердена.

– Королю болеть нельзя. – Сказал он, соединяя свои пальцы с королевскими в замок. Почувствовав, как от него к Гердену тонкой струйкой пошла донорская энергия, он закрыл глаза и тоже провалился в сон.

Следующим днем, мать, услышав доносящийся из гостиной звук забытого на столе коммуникатора, отправилась с ним в комнату сына. Ее Рочен снова спал на матрасе, вплотную придвинутом к кровати, с которой поднялась лохматая черноволосая голова одного из свидетелей. Синие заспанные глаза пристально посмотрели на госпожу Агнету.

– Отдыхай, маленький… – Тихо сказала мудрая женщина. – Все хорошо. Ты – дома.

Герден кивнул головой и снова зарылся в одеяло. Когда женщина вышла, он хотел повернуться на спину. Но одна рука его совершенно не слушалась. Поискав ее под одеялом другой рукой, он понял, что держится за пальцы Рочена, из которых тихо и почти незаметно к нему текла энергия.

– Ну, балбес! – Восхищенно сказал Король, двумя руками сжав чужую ладонь в кулак, тем самым, замыкая источник сил на хозяина.

Глава двадцать первая. Конец и начало

Однако, через час коммуникатор запищал снова. Его хозяин, протянув руку на звук, взял аппарат.

– Слушаю. – Ответил он, не раскрывая глаз.

– Это Ханна. – Негромко произнесла женщина. – Господину Лайсину стало хуже, и наш доктор сказал…

Кажется, она всхлипнула.

– Понял. Сейчас приду. – Сказал Рочен и, потерев лицо руками, встал с матраса. Несмотря на срочность, ему надо было умыться и переодеться. Кажется, вчера он так и не дошел до ванной…

Схватив полотенце, он сунул ноги в тапки и накинул на обнаженное тело халат.

– А у тебя хорошая фигура. – Раздался совсем не сонный голос Гердена. – Куда собрался?

– Проснулся? Звонила Ханна. Лайсину стало хуже. Я пытался пробиться в его сознание, но боль забивает все мысли. Есть у меня одна идея и одно средство… Не думал брать, но почему-то взял. Надо его попробовать.

– Ты собрался идти по улице в халатике и тапочках?

Несмотря на серьезность ситуации, Рочен хмыкнул.

– Нет, я в ванную. Хочу постоять под душем и почистить зубы.

– Я с тобой. У тебя есть лишняя зубная щетка? Ты потрешь мне спинку?

– Щетка у меня есть, а у тебя совести нет. – Рочен бросил Гердену второй халат на кровать, а в лицо – полотенце.

– Кто сказал, что Королям она полагается? – Удивился лохматый монарх. – Кстати, у тебя можно разжиться какими-нибудь детскими зимними ботинками?

– Детскими?!

– Твоими. Во взрослом размерчике я утону.

Госпожа Агнета встретила сына и его гостя внизу:      Госпожа Агнета встретила сына и его гостя внизу:

– Вот хорошо, что вы, мальчики, уже встали! Я нагрела воду, можете помыться. И завтрак тоже готов.

– Мам, спасибо, но есть некогда. Мне еще… – Рочен хотел сказать "Короля", но, смешавшись, просто качнул головой в сторону улыбающегося Гердена. – Мне его в гостиницу везти. А потом надо зайти к Лайсину. Иди, – он открыл перед Королем дверь ванной и виновато посмотрел на мать. – Снова приходится тревожить тебя своими делами…

– Не страшно. Этот мальчик – твой друг? Мне кажется, он дорожит вашей дружбой. Ты познакомился с ним в столице?

– Можно сказать, что так. Мам… у него нет зимней обуви. Может быть, остались какие-нибудь мои старые ботинки? Чтобы дойти до магазина?

– Если твой друг настаивает, я поищу.

Когда Рочен зашел в ванную, Герден уже вытирал со смуглого сухощавого тела капли.

– Что встал? – Сверкнул он синими глазами. – Забыл, как выглядит мое тело?

– Надо же… – Рука Рочена потянулась к его спине. – Тут были такие страшные раны… Я думал, все-таки останутся рубцы. Как на твоей брови.

– Руку убери. – Улыбнулся Герден. – А то я подумаю о чем-нибудь приятном. Но ведь мы торопимся?

Рочен покраснел и скрылся в душе, слушая обидный смех Величества.

Уже через полчаса, надев теплые меховые курт      Уже через полчаса, надев теплые меховые куртки и меховые ботинки, мужчины сели в машину Рочена и скоро оказались у особняка Лайсина. У двери их с нетерпением ждала Ханна. По ее щекам текли слезы.

– Рочен, миленький… – Забыв про вежливость, она бросилась навстречу доктору. – Кажется, он умирает! Никого не узнает, стонет… Помоги ему! Я знаю, что ты можешь! У тебя – волшебные руки!

– Ханна. – Раздался из-под капюшона голос неузнанного ей монарха, одетого в чужую куртку. – Перестань рыдать. Оперативнику неприлично показывать слабость.

– Ваше Величество… – Женщина тут же склонила голову.

– У тебя есть время на расшаркивания? – Поинтересовался Герден и первым зашел в дверь, не дожидаясь дамы.

Бросив одежду внизу,       Бросив одежду внизу, доктор и Король взбежали на второй этаж.

– Извини, Герден, но я войду первым.

– Без проблем. – Король взялся за дверную ручку и, опустив ее вниз, распахнул перед Роченом дверь.

В спальне было      В спальне было жарче вчерашнего, но Лайсин лежал под двумя одеялами. Его лицо с закрытыми глазами было бледным, а корни волос – мокрыми.

– Герд, запри дверь и убери с окна портьеры. Здесь должно быть светло. – Приказал Рочен Королю. Тот беспрекословно подчинился.

А доктор, тем временем, снял с больного одеяла и ночную рубашку.

Открыв свой чемоданчик, он достал реактивы и иглу для забора крови. Перетянув руку, он вставил в вену иглу и быстро наполнил четыре пробирки. Потом положил тампон и зажал локоть.      Открыв свой чемоданчик, он достал реактивы и иглу для забора крови. Перетянув руку, он вставил в вену иглу и быстро наполнил четыре пробирки. Потом положил тампон и зажал локоть.

 

– Подержи ему руку и накрой пока одеялом.

– У тебя есть какие-то идеи? – Поинтересовался Герден.

– Угу. Сейчас проверю кровь…

Смешав ее с разными реактивами, он поставил пробирки в подставки и повернулся к Гердену.

– Вчера я обратил внимание на отсутствие классической картины отравления организма "радугой". И у меня появилось подозрение, что токсином, убивающим нашего друга, могли быть грибные споры Тамта. Ханна рассказывала, что он купался в реке каждый день. Что если их количество превысило определенный порог? – Он взял одну из пробирок и капнул кровью на стеклышко прибора. Потом открыл свой коммуникатор, тут же получивший данные анализатора. – Клиническая картина поражения печени. Воспалительный процесс… Кроме того, пострадали почки и кишечник. Нам нужно еще полчаса, чтобы точно все знать. А пока я сделаю ему укол.

Сделав инъекцию, доктор встал и открыл дверь, рядом с которой, на корточках у стены, сидела и лила слезы Ханна.

– Хватит валять дурака. – Строго сказал Рочен. – Слезами горю не поможешь. Готовить умеешь?

– Да. – Шмыгнула носом женщина.

– Сделай нам с Его Величеством пару омлетов с колбасой и гренками. Справишься?

– Да. Как он?

– Ханна… Его Величество, чтобы помочь наместнику, не завтракал. Понимаешь? Быстро ушла на кухню. А, еще кофе. Покрепче и с сахаром.

– Суров! – Хмыкнул Герден, когда Рочен закрыл дверь. – Уважаю! Вижу не размазню, а уверенного в себе мужа.

– Угу… – Задумчиво сказал доктор. – Еще нам понадобится ванная, наполненная горячей водой. Сделаешь?

– Через сколько?

– Я скажу. Сначала мы должны увидеть результаты теста. Когда я вернулся из Тамта в столицу, то задумался о лекарстве, способном выводить из организма грибные токсины. Тогда, на всякий случай, я взял с собой их образец. В свободное время, обычно оно случалось под вечер, ходил в нашу лабораторию. Могу сказать, что перепробовал множество всякой химии, но нужный компонент отыскал в природе. Причем, в больничном парке. Там растет такая древняя ива… а на ней – наросты. Тоже что-то вроде древесных грибов. Ради интереса я срезал такой нарост, выварил и выпарил концентрат. Что ты думаешь? Он нейтрализовал действие наших злостных спор. Все в природе взаимосвязано. Раз есть яд, значит, где-то растет противоядие. Надо только его найти. Ну вот… Смотри, Герден! Действительно, "радуга" тут не при чем.

– Но он вводил в вену раствор ее порошка!

– Значит, споры нейтрализовали нашу травку. Интересно будет потом с этим разобраться.

Рочен придвинул к постели штатив капельницы, а потом достал какой-то порошок.

– Ну что, Величество, проведем эксперимент по оживлению пациента?

– Ты уверен в том, что это – споры?

– Угу. – Он вытащил одну из пробирок. Вместо крови в ней была дурно пахнущая зеленоватая жидкость. – Открой форточку.

Снова пережав вену, доктор ввел в нее катетер. А потом взялся за изготовление раствора на основе разработанного им противоядия.

– С нами Боги! – Сказал он и соединил катетер с трубочкой капельницы. – А теперь иди и займись ванной. Скажи Ханне, чтобы приготовила теплую простыню и полотенца. Неужели она до сих пор не справилась с омлетами?

Когда Герден вышел, Рочен быстро подложил под Лайсина полотенце и сделал еще два укола: обезболивающий и снотворный.

На самом деле, после возвращения из Тамта господин Рейво озаботился возможным количеством пострадавших. С помощью лаборантов госпиталя и биохимиков университета он создал лекарство, справляющееся с отравлением организма. Конечно, в промышленную разработку оно не пошло, поскольку споры не являлись ежегодной инфекцией и прибыли компаниям, производившим медикаменты, принести не могли. Но бригада медиков, опробовавшая новый антитоксин, нашла его эффективным. И в зависимости от степени поражения, люди выздоравливали в срок от трех дней до месяца.

И тут Лайсин, на которого подействовало лекарство, начал потеть. По комнате поплыл гнилостный запах.

– Ничего… – Рочен отошел к окну и достал сигарету. – Ты – сильный мальчик. И почему я не посмотрел тебя раньше, списав все на "радугу"? По возвращении в столицу озабочу лаборантов. Пусть узнают, в каком количестве споры подавляют наркотическую отраву. Быть может, последствия передозировки травой тоже перестанут быть проблемой?

Когда капельница закончилась, Рочен поднял на руки совсем легкого друга и быстро понес его в ванную. Горячая вода окрасилась в розовый цвет.

– Кровь. – Пояснил Рочен Гердену. – Это не страшно. Главное, чтобы выдержал истощенный организм. Сейчас мы его помоем и поставим глюкозу… Ханна! Иди отсюда и положи на кровать господина впитывающие простыни. Он будет много потеть. И, если не умеешь готовить, закажи еду в ресторане.

Только к вечеру Рочен смог отойти от Лайсина и оставить его под присмотром наемного доктора и сиделки.

– Помещение должно проветриваться и быть теплым. Но не жарким. Простыни менять каждый час. Продолжайте делать капельницы против обезвоживания и под утро – глюкозу. Дальше – я сам.

Рочен собрал свой чемоданчик.

– Ваше Величество! Пойдемте. Я отвезу Вас в резиденцию.

Когда они сели в машину, Герден отрицательно покачал головой.

– Едем к тебе. До завтрашнего дня хочется побыть просто человеком. Надеюсь, ты не расстроишь маму, пригласившую меня на ужин?

– Но спать будешь в другой комнате. И купи себе новые ботинки!

– Неужели это старье тебе дорого, как память о беззаботном детстве?

– Сир, беспокоюсь о Вашем престиже. Вдруг Вас узнают на улице и назовут босяком?

Перешучиваясь и болтая о пустяках, доктор и Король сбежали по лестнице вниз, оделись и вышли на улицу. Ханна, положив ладонь на стекло, смотрела им вслед и благодарила всех Богов и духов за то, что именно теперь случилась свадьба, на которую приехал Рочен. Даже сейчас она видела, что Лайсин дышит гораздо легче, а боль, мучившая его в последнее время, отступила.

– Боги! Спасибо вам за доктора! Пожалуйста, пусть Лайсин станет здоровым! Я попрошу Его Величество, чтобы он оставил меня рядом с ним. Неважно кем: секретарем, сиделкой… Боги… Как же я его люблю!

Ужин в доме Рейво был невероятно вкусным. Атмосфера – спокойной и уютной. Отец немного поговорил с сыном и его другом о Дениэле, причем, мужчины наперебой хвалили превосходный и неконфликтный характер третьего зятя, а потом начал расспрашивать о столице. Ответы сразу стали уклончивей и суше. Когда госпожа Агнета принесла брусничный пирог, Герден похвалил ее кулинарный талант и поблагодарил за ненавязчивую заботу о незваном госте. А потом, подперев голову рукой, сказал:

– Мадам… Наверно, среди Ваших предков были духи-хранители? Вы – настоящая фея домашнего очага. Теперь, мадам, я понимаю, на кого похож Ваш сын. Раньше меня удивляло его вечное желание помогать сирым и убогим.

– К Вам это определение не относится. – Улыбнулась женщина. – Скорее, Вы похожи на матерого кота, выросшего из дикого котенка.

– Прекрасно сказано. – Фыркнул Рочен. – Ему подходит.

– Я тоже согласен. – Рассмеялся Герден. – Что поделать, если таков мир: если не ты, то тебя.

– Полагаю, Вы служили вместе с господином Дениэлем? – Любознательный отец подлил гостю жасминовый настой с ноткой мяты. – Попробуйте один из лучших вкусов моей коллекции. Ручаюсь, сегодня Вам приснятся легкие и волшебные сны.

– Благодарю. – Гость приподнял чашку и вдохнул запах. – Аромат весны. – Он поднес чашку к губам и отпил глоток. Покатав на языке, проглотил и улыбнулся. – Господин Рейво, мне кажется, дело не только в ней. Пожалуй, этот напиток сравним с самой любовью.

– Именно! – Воскликнул польщенный старик. – Вы разбираетесь в тонкостях ощущений! Может, сыграем в покер?

– Отец! – Мать укоризненно и, в то же время, мягко, посмотрела на господина Рейво. – Мальчики устали и хотят отдохнуть. Ведь им скоро в дорогу.

– Я думал, вы погостите хотя бы пару недель… – Разочарованно сказал отец, видевший единственного сына редкими наездами.

– Работа… – Развел руками Герден. – Однако, мадам, Вы правы. Завтра рано вставать.

– Я постелила вам обоим в комнате Лиз. Там тепло и две кровати. Думаю, вы захотите посекретничать перед сном.

– Мадам! – Герден вскочил и поцеловал руку смеющейся женщины. – Вы угадали мое заветное желание, поскольку днем разговаривать с Вашим сыном почти невозможно. Он вечно чем-то занят.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26 
Рейтинг@Mail.ru