Монстры из хорошей семьи

Дарья Донцова
Монстры из хорошей семьи

И что теперь делать? Весь НИИ в курсе ее романтических, фактически семейных отношений с Долговым. Сегодня Рената Корсакова, уехавшая на автобусе, явно видела Веру и Кирилла, вместе идущих к метро. Ну, сбежит она сейчас… Утром обнаружат тело, милиционеры тут же отыщут Веру и начнут допрос. И что она им ответит? «Мы ходили по магазинам, а потом расстались»? Можно, конечно, так соврать, но ведь следователь начнет копать дальше: где ночевала? Дома? А старухи заявят: «Вера тут несколько месяцев не показывалась. Загуляла, шалава, с мужиком живет». И моментом сообщат адрес дачи, который Верочка из чистой глупости оставила на всякий случай вздорным бабкам. Ясное дело, менты прикатят на фазенду. Значит, надо врать иное: мол, спала на даче. Но тогда возникнут новые вопросы: почему Кирилл не пришел домой? Отчего Вера не подняла шума, обнаружив отсутствие любимого? Кому принадлежит пилка?

В общем, дело ясное – поймают Верочку. Родители Кирилла – люди со связями, да они жизнь положат на то, чтобы любовницу-убийцу четвертовали на площади… Рассказать про головную боль и странные обмороки? Но от этой правды станет лишь хуже. Придется вспомнить о нападении с ножом на Кирилла и о царапине на его животе, о гибели ни в чем не повинного Барсика. Даже если Веру признают душевнобольной, ее не отпустят на свободу. Запихнут в психиатрическую лечебницу, и до конца дней просидит она в палате, в смирительной рубашке. Так что же делать? Что?

У Веры затряслись руки. А может, и правда, просто тихо уйти сейчас? Почему она решила, что тело обнаружат сразу? Утром, в семь часов, самолет улетит в Италию, все будут думать, что Кирилл спокойно отправился в Рим. На работе никто не начнет беспокоиться, родители тоже не зашумят, сын при Вере сообщил маме по телефону:

– Ура! Завтра в путь! Заехать к вам некогда! Вот вернусь и сразу примчусь.

Следовательно, Кирилла не хватятся. Осталась маленькая проблема: вести себя так, словно ничего не произошло. Близких подруг в библиотеке у Веры нет, никто не полезет с дурацкими расспросами типа: что тебе пишет Кирилл? Целых полгода у Веры есть для того, чтобы уволиться с работы и замести все следы. Девушку не арестуют, не посадят, не засунут в психушку. И еще: Верочка непременно обратится к врачу, она выяснит причину своих головных болей и больше никогда не прикоснется к таблеткам… Жизнь наладится! Вот только надо сейчас сделать над собой усилие, встать и бежать! А еще хорошо бы вытащить пилку… Да, надо непременно унести с собой орудие убийства. Вере стало еще страшней. Почти проваливаясь в обморок, девушка вытянула правую руку, зажмурилась и вдруг услышала шорох, потом резкий хлопок. Глаза Верочки распахнулись – вокруг Кирилла плясали языки невесть откуда взявшегося пламени.

Сначала огонь разгорался медленно, но потом вспыхнул ярко-ярко. Девушка опрометью бросилась прочь, в голове пойманной птицей колотилась мысль: сейчас ночь, пожар заметят не сразу, потушат спустя час, а то и два, тело сгорит. Впрочем, если обнаружат обугленные останки, то посчитают, что в домике ночевал пьяный бомж. Неужели Вера спасена?

Глава 7

Добравшись до описания горящего дома, Вера затряслась в ознобе. Она оказалась не в состоянии вспомнить, что это за дом, где точно он находится. Он явно предназначался под снос – какой-то полуразрушенный. Вот единственное, что она смогла сказать. Выскочила тогда из него и помчалась, не разбирая дороги. В себя немного пришла уже вдалеке от того места.

– Потом начался кошмар, – прошептала она.

– Какой? – настороженно спросила я.

Девушка вздрогнула:

– Утром я опоздала на работу, наврала Нелли Ильиничне, что ходила к врачу. Сплошной стресс.

– А она что-то заподозрила?

– Нет!

– Почему тогда ты занервничала?

Вера понурила голову…

В обед зазвонил ее мобильный. Номер не определился, выскочили одни восьмерки, как случается, когда из автомата звонят. Странный голос, не понять, то ли мужской, то ли женский, сказал: «Тайное становится явным».

Вера похолодела.

– Вы кто? – в полнейшем ужасе воскликнула она.

В ответ полетели гудки. Понятно, какие мысли заметались в голове девушки.

Около восьми вечера голос прорезался снова.

– Огонь не скрывает следы, – сказал он.

– Что? Что? Что? – принялась бестолково выкрикивать Вера. – Не бросайте трубку!

– Долгов не пересекал границу и не садился в самолет, – продолжал таинственный некто, – это легко проверить.

– Что вам надо? – взмолилась Вера. – Денег? Сколько?

В трубке раздался треск, и вновь полетели короткие гудки.

Несколько дней этот самый некто издевался над Верой, звоня ей и произнося жуткие фразы: «На пилке остались отпечатки пальцев – железо не горит»; «Личность человека можно установить по зубам»; «Родители Кирилла поднимут шум уже скоро, забеспокоятся, отчего сыночек им не звонит»; «Не вздумай уволиться, за тобой следят»…

За три дня некто довел Веру (мысленно она стала называть звонившего просто – оно) почти до сумасшествия. У девушки тряслись руки, дергалось веко, пропали аппетит и сон.

– Почему ты не завела себе новую SIM-карту? – удивилась я.

Оно запретило. Оно за мной постоянно смотрело, – забубнила Вера. – Могло, например, звякнуть и сказать: «Идешь по улице? Зачем зеленую куртку надела? Такой цвет убийцам не к лицу». Оно сразу приказало: «Сменишь номер, мигом новый раздобуду, и еще хуже станет».

– Бред, – пожала я плечами. – Это твое оно денег не просило?

– Нет, – хмуро ответила Вера. – Потом оно мне велело: «Придешь домой, за трубу глянь».

– Какую?

– У нас на лестничной клетке, – пояснила девушка, – в углу, у окна, здоровенная трубища тянется.

– Ты с дачи съехала?

– Ясное дело, – фыркнула Вера. – К старухам вернулась. Кстати, они почему-то присмирели, воспитывать меня перестали. Ах, да это неинтересно… В общем, я туда, куда оно велело, нос сунула… мама дорогая!

– Что?

– Пакет там с костюмом оказался. С тем самым, который мы с Кириллом покупали. Внутри еще фотка имелась: мы в кафе сидим, в «Ателло», а упаковка с одеждой на полу. На снимке в углу дата и время.

– Да уж! – выдохнула я.

– Угу, – кивнула Вера. – Получается, все оно про меня знает: где живу, куда хожу, во что одеваюсь. Вот жуть-то где! Поверь, я не убивала ни кота, ни Кирилла. Вернее, не планировала ничего подобного, не собиралась никого лишать жизни. Да такого просто не могло быть! И я не сумасшедшая! Просто ужас! Как в кино!

– А почему ты сегодня оказалась под диваном в примерочной кабинке «Зубастого арбуза»?

Вера прикрыла глаза.

Оно позвонило и спросило: «Тебя еще не поймали? Странно. Хотя, наверное, просто не нашли основную улику».

– А ты как отреагировала?

Верочка скрючилась на стуле.

– Заплакала, стала умолять, мол, оставьте меня в покое. А затем сообразила и закричала: «Ну и какая улика?» И тут оно сказало: «Ты убила Кирилла, решила себя в порядок привести, вошла в бутик, схватила вешалку, вроде на примерку платье, в кабинке причесалась, кровь с рук платком оттерла и швырнула его под диван. Хочешь остаться в живых, иди, добывай сопливничек. И вообще, лучше тебе повеситься самой, а то в камере пожизненного заключения очень плохо!»

– И ты поверила в подобный бред?

Вера закивала.

– Ну нельзя же превращаться в идиотку, – вздохнула я, – ночью магазины закрыты.

– А вот и нет, «Зубастый арбуз» круглосуточный.

– Ладно, – кивнула я, – пусть так. Но почему продавцы разрешили ночью войти в пафосный бутик женщине с явными следами безумия на лице и с кровью на руках, а? Ты помнишь свой визит в магазин?

– Нет, – простонала Вера, – очнулась в домике на полу.

– Так какого черта ты туда вернулась, если побежала в бутик приводить себя в порядок?

– Понятия не имею.

– Ладно, есть еще вопросы. У них что, нет уборщицы? Платок спокойно лежал и ждал тебя? И еще. Вот ситуация с котом. Ты его схватила и убила пилкой, так?

– Выходит, да.

– Животное легко с жизнью не расстанется, думаю, несчастный Барсик сопротивлялся изо всех сил.

– Верно, все ноги мне расцарапал, колготки изодрал, – мрачно подтвердила Вера.

– Значит, твои ноги выглядели ужасно? – уточнила я.

– Ага, все в ссадинах были.

– Или в царапинах?

– Да какая разница! – отмахнулась собеседница.

– И все же попробуй вспомнить.

Вера прикусила нижнюю губу.

– Мне Кирилл все ранки зеленкой залил, – в конце концов сказала она, – и мазью какой-то замазал, противной. Вид был ужасный, потом пришлось в брюках ходить, но зажило быстро. Нет, ничего про внешний вид ран не скажу, а так – поболело и перестало.

– У тебя кошка когда-нибудь имелась? – поинтересовалась я.

– Нет, – помотала головой Вера. – Почему спрашиваешь?

– Сейчас объясню, только ответь еще на ряд вопросов. Руки у тебя после борьбы с котом не пострадали?

– Нет.

– Голова после смерти Кирилла болела хоть раз?

– Нет.

– Где ты лекарства от мигрени брала?

– В буфете, в ящичке.

– Не в аптеке?

– Ну… сначала, конечно, там, а затем уж дома.

– Значит, обезболивающие средства некоторое время лежали в буфете?

– Не бегать же всякий раз за таблеткой в аптеку, – вздохнула Вера, – да и не продают у нас анальгин порционно.

– Ясненько. Еще моментик. Ты очнулась в каком-то домике, у двери?

– Да.

– Кирилл лежал в углу?

– Да.

– Лицо в крови, из шеи торчит пилка?

– Да, да!

– Потом вспыхнул пожар?

– Да, да… Я… я… не помню!

– Ты зажигала спички?

– Нет.

– Точно?

– Да.

– Может, курила?

– Нет, нет.

– Так откуда огонь?

– Я… я… фонарик… У меня брелок на ключах, – напомнила Вера, – зажгла его, хотела подойти поближе к Кириллу, и тут – фррр! Разом!

 

– Огонь не мог загореться от крохотного фонарика!

– Я читала про такое, – занервничала Вера, – искра проскочила, и дом на воздух взлетает! И оно так сказало!

– Это в случае, если в помещении есть газ. В домике пахло метаном?

– Чем? – растерялась Вера.

– Газом.

– Им – нет.

– Значит, имелся иной запах? Попробуй его определить!

Девушка занервничала:

– Чем-то знакомым, едким воняло.

– Думаю, бензином, – вздохнула я.

– Ой! Точно! Откуда знаешь?

Я откинулась на спинку стула.

– Вера, следи за моими рассуждениями. Голова у тебя раньше не болела, боли начались недавно, возникали спонтанно, а после приема лекарства тебя валило с ног в беспамятстве. Это одна сторона проблемы. Теперь вторая. Кота так просто не придушить, не заколоть, он расцарапает в кровь руки человека, который задумал убить его. В первую очередь пострадают именно руки, а вот ноги вряд ли. Кошачьи царапины, как правило, очень болезненные, с виду они не выглядят опасными, но зарастают долго, потому что глубокие. А у тебя на ногах имелись простые ссадины, зажившие, как ты сама сказала, быстро. Теперь три… Где был пакет с костюмом, когда ты очнулась в домике?

– Э… стоял около моей сумки!

– И что с ним случилось дальше?

Вера потерла ладонью лоб.

– Не помню!

– Попытайся. Давай восстановим ситуацию. Вспыхнул огонь, и ты…

– Схватив свою сумочку, бросилась вон.

– Следовательно, пакет остался в доме?

– Выходит, так.

– Но спустя несколько дней он появился за трубой на лестничной клетке?

– Ага.

– Чистый?

– Да.

– Не обгорелый?

– Не-а.

– И как подобное возможно?

– Не знаю, – прошептала Вера. – Оно почистило.

– Не неси чушь! – рявкнула я. – Есть лишь одно объяснение всему произошедшему. Некто начал подливать или подсыпать тебе лекарство, после приема которого с тобой случался обморок. Ты не убивала кота. Небось упала на тропинке, а личности, задумавшей преступление, понадобилось по пока непонятной нам причине переместить тебя в другое место. Тебя взяли под мышки и поволокли, колготки порвались, ноги поранились о корни деревьев и мелкие камешки. Кстати, убить маникюрной пилкой человека можно, но сложно. Кирилл сильнее тебя, навряд ли он спокойно подставит голову разъяренной фурии, норовящей ткнуть в шею железкой. Он легко мог скрутить тебя. Вспомни, ведь справился же в тот раз, когда ты якобы нанесла ему рану ножом.

– Да, – прошептала Вера.

– И уж очень предусмотрительно в домике оказался разлит бензин, – покачала я головой. – Прочитай моя редакторша Олеся Константиновна подобную сцену в книге Арины Виоловой, тут же бы заявила: «Ну и чушь! Напишите что-нибудь более правдоподобное». И уж ни в какие ворота не лезет рассказ про платок…

– Но вот он! – закричала Вера. – Гляди!

– Я не сомневаюсь в его наличии, смущает твое явление в «Зубастый арбуз» ночью, окровавленной. Нет, дорогая, тебя пугали нарочно, никого ты не убивала. Ни Барсика, ни Кирилла, если он, конечно, погиб.

– Ты о чем? – прошептала Вера.

Я отодвинула пустую чашку.

– Вера, попытайся оценить ситуацию спокойно и объективно. Ваш роман с Кириллом развивался стремительно, да? Насколько я поняла, Долгов пришел в институт и сразу в тебя влюбился?

Вера закивала.

– Ты у него дома бывала? – гнула я свое. – Видела родителей, говорила с ними по телефону?

– Не-а, – замотала головой Вера.

– Неужели ни разу не звякнула Кириллу по домашнему номеру?

– Только на мобильный.

– И до встречи с Долговым головных болей у тебя не было? А потом они появились, и ты стала терять сознание? А Кирилл тебя пугал рассказами об убитом коте и нападении на себя?

Опушкова заморгала.

– Ничего не понимаю, – выдавила она из себя наконец.

– Скажи, Вера, ты богата?

– Нет, конечно, – засмеялась девушка.

– Может, наследство в перспективе?

– От кого?

– Ну… тебе виднее.

Верочка улыбнулась:

– Живу в коммуналке, правда, в большой комнате, но ее все равно нельзя считать за шикарные хоромы, денег не имею, брюликов тоже. Отец и мать умерли, есть, правда, сводная сестра и Лена, она меня удочерила. Только денег нет и у нее, живет от зарплаты до аванса.

В моей сумке ожил мобильный, я вытащила аппарат и прижала к уху.

– Вилка, – защебетала Томочка, – ты где? Все готовы, стоим, можно сказать, на старте!

Я слегка удивилась: мы куда-то собрались? В полном составе? Но спрашивать подробности у подруги поостереглась, и так надо мной дома потешаются: то забуду про день рождения Семена, то не поздравлю Кристину с именинами.

– Скоро приедешь? – поинтересовалась Томочка.

– Извини, задержалась в издательстве, у Федора, – бойко соврала я, – сейчас принесусь!

– Где задержалась? – удивленно переспросила Томуська.

– У начальника отдела пиара и рекламы, – пояснила я, – тут небольшое совещание.

– Да? – с легким сомнением отозвалась подруга. – Ну, ладно.

Я запихнула трубку в карман и сказала Вере:

– Езжай домой и жди моего звонка.

– Мне страшно, – прошептала девушка. – Что делать?

– Запри комнату изнутри, никого не впускай в квартиру и не отвечай по телефону, если увидишь на определителе незнакомый номер. Вот тебе моя визитка, говори свои координаты.

– Записывайте… – дрожащим голоском сказала Вера. – Значит, я не убийца?

– Думаю, нет.

– Все подстроено?

– Полагаю, да.

– Кем?

– Хороший вопрос, но ответа на него пока нет. Вера, у меня кое-какие дела сегодня, а завтра начну заниматься твоей проблемой. Не волнуйся, я и не такие узлы распутывала. Спокойно сиди в квартире, не шляйся по улицам. Давай довезу до метро.

– Спасибо, спасибо, – закивала Вера. – Я послушная, я поняла: никуда и ни с кем не хожу, буду ждать твоего звонка. Знаешь, а ведь я уже самоубийство обдумала, решила: наемся снотворного и засну, не мучаясь. Вешаться страшно, из окна прыгать еще хуже, лучше таблетки…

– Вот ведь дурь! – улыбнулась я. – В общем, так. Отправляйся домой, ложись на диван, посмотри телик, а потом спокойно подумай: что у тебя есть ценного? Из-за чего кому-то понадобилось тебя со свету сживать? Может, кому на работе мешаешь?

Вера потрясла головой:

– Ничего у меня нет. Самое дорогое: хрустальная ваза в серебре, она старинная, от бабушки осталась. В библиотеке со всеми в хороших отношениях, кроме Регины, но она не из книгохранилища, а в отделе переводов работает. В общем, нет у меня врагов. Впрочем, и подруг мало.

– Иногда человеку кажется, что коллеги его обожают, – вздохнула я, идя к гардеробу, – а потом выясняется: благополучие лишь внешнее, на самом деле народ злобой исходит.

– Нет, – уперлась Вера, – если кто и задумал меня извести, то уж точно не библиотекарши, большинство из них мою маму помнят, а бабушка и вовсе институтская легенда.

– Не поняла, твои родственницы тоже работали в НИИ? – продолжала я расспрашивать девушку на пути к машине.

– Разве не сказала? – распахнула глаза Верочка. – Элла Дементьевна, ну та, что во время войны фонд спрятала, моя бабушка, а мамуля, Ирина Николаевна, всю жизнь в библиотеке проработала. У нас династия, нами гордятся, на всех совещаниях директор не забывает сказать пару слов о бабуле и мамочке, в пример их ставит молодым сотрудникам. Нет, на службе у меня врагов нет. Разве вот только Рената, той от ревности мозги заклинило, очень ей хотелось Кирилла на себе женить. Но Корсакова откровенная, она в лицо гадость скажет или там толкнет ненароком, а подковерные игры не в ее характере. И вообще, я же никому ничего плохого не сделала! Зачем меня пугать, а? И потом, если не я, то кто убил Кирилла? Кто?

За разговорами мы подъехали к станции метро, я притормозила и сказала девушке:

– Жди моего звонка. Если завтра в девять утра позвоню, не рано будет?

– Телефон около кровати поставлю, разбудишь – ничего страшного, – возразила Верочка. – Спасибо тебе. Знаешь, так плохо было в последнее время, словно на сердце плита бетонная лежала. Пыталась взбодриться, а толку нет, так и давит тяжесть. Правда, о самоубийстве подумывать начала.

– Немедленно выброси глупости из головы! – твердо приказала я.

– Считай, что уже забыла, – улыбнулась девушка, – мысли на место встали. Теперь уверена: никого я не убивала. Да просто не способна я на подобные поступки! Нет уж, так просто не сдамся, найду того, кто придумал это безобразие. Надеюсь, с тобой вместе мы во всем разберемся.

– Только без меня ничего не предпринимай. Это может быть опасно.

Вера кивнула:

– Йес! Жду звонка завтра в девять. Так, сейчас куплю себе в булочной пирожных и съем штук пять, не меньше. Господи, как хорошо, словно с души и правда тяжесть свалилась! Я никого не убивала, я не сумасшедшая, все подстроено! Даже аппетит появился, прямо зверский.

– Ну и хорошо, – улыбнулась и я. – Ты какие пирожные любишь?

– Бисквитные, со взбитыми сливками и фруктами! – с горящими глазами воскликнула Вера. – А еще «наполеон», эклеры, «картошку»! Все! Любые!

Помахав мне рукой, Верочка двинулась ко входу в метро, а я тихо покатила в сторону дома. В голове начали тесниться иные, не имеющие отношения к только что состоявшемуся разговору мысли. Что там у нас происходит? Вроде ни у кого дня рождения нет. Не потеряла ли я ярлычки, срезанные с одежды в «Зубастом арбузе»? Их надо сегодня же нашить на кофты, джинсы и, явившись в издательство, продемонстрировать Федору знак Боринелли. Впрочем, нет, фамилия кутюрье Фаринелли. Или так звали какого-то певца? Каретелли! Снова не так. Оранелли? Ну и ерунда лезет в голову… Лучше подумаю о сюжете новой книги!

Увы, господь не наделил писательницу Арину Виолову богатым воображением, мне слабо придумать правдоподобную криминальную историю. Но коли сама становлюсь участницей событий, потом, докопавшись до правды, я очень быстро пишу роман. У меня отличный слог, обширный запас слов и явный талант рассказчика. Вот только фантазия подводит. Жаль, не все способны понять мои проблемы. Если Олег просекает: жена, словно молодой пойнтер, идет по следу, он начинает злиться и всякий раз пытается притормозить мою активность. Решено, сейчас я никому и словечком не обмолвлюсь о знакомстве с Верочкой. Конечно, мне не повезло, в тот момент, когда господь раздавал желающим мешки с талантом воображения, Виола Тараканова оказалась в иной очереди и теперь не способна складно сочинить историю. Но знаете, за чем я в той, другой очереди стояла? За удачей! И получила ее полные карманы – мне везет на приключения, они подстерегают меня повсюду!

Глава 8

Я на своем новом джипе мирно ехала вдоль тротуара, но внезапно на полосе возник гаишник и повелительно замахал жезлом. Очень удивленная, я остановилась, попыталась опустить стекло, но опять не нашла ручку и распахнула дверь.

– Что случилось? – осведомилась я у парня в форме.

– Ваши права, – не пошел на контакт сержант.

Я показала пластиковую карточку.

– Документы на машину, – забубнил инспектор, – техосмотр… ага… ага…

– Да в чем дело? По какой причине остановили?

– Пили? Сколько?

– Я? Вообще не употребляю алкоголь. А уж за руль сесть, если бы выпила хоть каплю, даже и в голову не пришло бы!

– Угу, – протянул патрульный. – Ширялись? Или нюхали?

– Вы подозреваете меня в употреблении наркотиков? – изумилась я. – Ну не глупость ли… Я добропорядочная гражданка!

– Виолетта Леонидовна, откройте багажник! – приказал сержант, несусветно перековеркав мое имя, на что я не стала обращать внимания. Зачем сердить представителя властных структур, заставляя выговаривать мое и правда трудное имя-отчество?

– Не умею, – честно ответила я.

– Это как? – разинул рот парень.

– Мне только утром подарили машину, – принялась я растолковывать суть дела. – Ехать могу, а где в ней что открывается, пока не знаю. Даже стекло не получается опустить, ручку никак не найду.

На лице сержанта появилось выражение откровенной зависти.

– Мне бы так повезло! – хмыкнул он. – Теперь понятно. А то я смотрю – такой джип, и крадется у тротуара. Дураку понятно: либо водила пьян, либо обкурился. Вы в левый ряд перебирайтесь, ваше место там.

– Не умею гонять, другие шоферы гудеть начнут, я занервничаю.

Сержант засмеялся:

– Не, молча поедут. Когда вы на такой тачке, вас любой пропустит. Чуть что, фарами моргните, живо дорогу уступят.

Так вот в чем дело! Только сейчас я поняла, по какой причине мне сегодня на дороге попадались лишь крайне воспитанные люди. Не в их воспитанности, оказывается, секрет, а в моем новом транспортном средстве!

– А где тут управление фарами, знаете? – поинтересовалась я.

– Вот, на руле, – пояснил гаишник. – А багажник вон та кнопка открывает. Чтобы окошечки опустить, черную пимпочку потяните. А чего вы так странно сидите – на самом краю кресла? Неудобно же!

 

– Длины рук и ног не хватает, – грустно призналась я, – рост у меня подкачал. До руля и педалей едва дотягиваюсь.

Сержант начал вдруг кашлять. Потом, справившись с внезапным приступом коклюша, сказал:

– Так отрегулировать можно! Вот рычажочки, давайте покажу…

Спустя десять минут мы с парнем расстались почти друзьями. Сержант быстро сунул в карман выданную мной на радостях сторублевую бумажку, а я, удобно устроившись в мягком кресле, собралась выехать на дорогу. Как назло, по шоссе мчался плотный поток. Но гаишник поднял руку и сделал быстрое движение пальцами, после чего, правильно истолковав его жест, я несколько раз нажала на нужный рычажок. Джип послушно заморгал фарами, лента автомобилей мгновенно притормозила, и я, ощущая себя королевой дороги, вписалась в поток. Однако как просто! До сих пор я на своих ржавых «Жигулях» была этакой автомобильной Золушкой, сейчас же стихийно превратилась в хозяйку трассы. Мало того, что мне уступают дорогу, так еще молчат, не гудят и не обзывают мартышкой за рулем!

Гордая до невозможности, я вкатилась в родной двор, припарковалась на самом удобном месте и поспешила домой.

Дверь открыл Олег.

– Ты дома? – удивилась я.

– А ты где носишься? – вопросом на вопрос ответил муж.

– В издательстве сидела, – лихо соврала я. – Федор просто замучил, концепцию рекламной кампании составлял, голова кругом пошла…

Поток моей бодрой лжи прервал странный звук – такой, словно стадо слонов тащит тяжело груженные санки. Потом послышался чей-то очень знакомый голос: «Уроните – урою!» – и дверь, ведущая в гостиную, распахнулась.

Я замерла с открытым ртом. Двое работяг в синих комбинезонах выдвигали в коридор здоровенный короб, сзади виднелся… Федор.

– Привет, лапа! – помахал он мне и накинулся на грузчиков: – Ну, уроды косорукие, давай на раз-два!

– Это ты с ним весь день просидела на совещании? – с ехидством профессионального следователя осведомился Куприн.

– Э… о… а… – глупо заулыбалась я.

Как назло, ничего достойного для ответа на ум не приходило. Говорила уже вам, что не обладаю талантом фантазерши, могу лишь солгать по мелочи.

– Ты видел ее джип? – крикнул Федор.

Глаза Куприна загорелись.

– Нет.

Я, страшно обрадованная тем, что супруг забыл о моей маленькой невинной лжи, протянула ему ключи.

– Спускайся, машина на парковке.

Олег убежал, я накинулась на Федора:

– Зачем пришел?

Федор ухмыльнулся:

– Лапа, если врешь мужу, то сначала убедись, что рядом нет никого, способного разоблачить твое алиби. Ай-яй-яй, нехорошо! Кстати, анекдот в тему. Муж поймал жену с любовником, выбросил парня в окно и идет к супруге, повторяя: «Ну и что с тобой сделать? Повесить? Задушить? Утопить?» – «А ты меня рогами заколи», – фыркнула нахалка. Ну как? Смешно?

– Я не изменяю мужу!

– Все, все, не спорю. Мы с тобой весь день просидели на совещании, просто Федька сумел раздвоиться, одна его часть маялась в переговорной, другая орудовала в квартире у писательницы Виоловой.

– Немедленно прекрати паясничать и объясни происходящее! – гаркнула я.

Федор потер руки.

– Вот видишь, лапа, умеешь, если захочешь, звездить. А то утром в кабинете плакалась: «Не получается нос задирать». А что, уже суперски выходит, молодец. Еще чуток потренируешься на мне, затем элементарно с журналюгами справишься. Объясняю: вы переезжаете!

– Куда?

Пиарщик погладил себя по голове.

– Феденька хороший, заботливый, умный… Феденька узнал, что великой Арине Виоловой негде жить во время ремонта, Феденька подсуетился, Феденька не хочет позора, Феденька не желает видеть в газетах фотку нашего подзвездка, выползающего из покосившегося сарая с ночным горшком в писательских пальчиках… Феденька нашел дом! Пока Арина с Феденькой парилась на совещании, астральное тело Феденьки прилетело в квартирку и все организовало: собиральщиков тряпок, завязывальщиков коробок, перетаскивальщиков хабара, водителей, распаковщиков барахла… Усё тип-топ! Осталось лишь подхватить Аришеньку и показать ей дорожку.

Я заглянула в открытую дверь, увидела абсолютно пустую гостиную и ахнула:

– Хочешь сказать, что за то недолгое время, которое я провела… э… покупая модные вещички, ты сумел найти нам жилье и организовать переезд?

– Угу, – кивнул Федор, – именно это я и хочу сказать. Мало того, что ваши дрова, то бишь столы, стулья и прочая, прочая, прочая, уже катят на склад… Я, лапа, волшебная палочка, исполнитель желаний!

– Невероятно.

– Элементарно, – пожал плечами пиарщик. – То, что идиот в единичном количестве и за год не соберет, сорок кретинов в течение часа по коробкам растолкают. Поехали!

– Куда?

– Так в домик же! – захихикал Федор и заговорил вдруг с акцентом: – Тут близэнько, на Ленинхрадском шоссе, чуток впэред. Мамо, шэвэлитэся!

Спустя примерно два часа мы все, притихнув, словно нашалившие дети, заходили в просторный дом в сопровождении маленького черноволосого дядечки.

– Разрешите представиться, – суетливо завел, встретив нас, мужчина: – Управляющий поселком «Рассвет» Эдуард Сергеевич. Лучше просто Эдик. Мы счастливы приветствовать у себя семью нашей замечательной, потрясающей, обожаемой писательницы Арины Виоловой и искренно надеемся, что она отразит в своих произведениях…

– По делу говори! – оборвал Эдика Федор. – Про дом поконкретней!

Эдик закатил глаза:

– Новые технологии! Вам ничего не надо делать!

– В смысле? – удивился Олег.

Эдик ринулся в коридор.

– Смотрите – темно?

– Да, – кивнул Куприн.

Управляющий хлопнул в ладоши, мигом вспыхнул свет.

– Супер! – заорала Кристина. – А телик тут есть?

– Обижаешь, девочка, – надулся Эдик. – Плазменные панели повсюду, даже в туалетах, СД-плееры, массажные кровати, программируемые кухонные приборы… Вперед, начнем знакомство!

Не прошло и получаса, как меня стало интенсивно подташнивать. Только на кухне нашлось немыслимое количество бытовой техники: пароварка, кофемашина, плита, духовка, СВЧ-печка, электромясорубка, хлеборезка, автоматическая открывалка для банок, сокодавка, бутербродница, фритюрница, тостер, ростер, яйцеварка… Дальше – больше. В чулане стояли три стиральных агрегата, один сушильный и доска для глажения с утюгом, больше похожим на истребитель. Во всяком случае, пульт его управления выглядел так же, как приборная доска последнего «МиГа», – повсюду лампочки, стрелочки и непонятные надписи. Окончательно добили меня комнатные двери. Они не имели ручек, следовало сказать: «Войти», – и створка медленно открывалась, а спустя пару секунд тихо закрывалась. Дом явно был живым организмом.

Остаток вечера я провела в отведенной лично мне комнате. Эдуард даже не сомневался, что мы с Олегом ляжем спать в разных спальнях. Кстати, муж несказанно обрадовался, узнав, что временно лишается общей кровати.

– Наконец-то высплюсь! – потер ладони Куп-рин. – Никто не станет стягивать с меня одеяло и храпеть над ухом!

У меня от негодования перехватило горло.

– Я сплю, как птичка! – пропищала я.

– Ага… – захихикал Семен. – Каждое утро вздрагиваю, когда мимо вашей спальни иду, такие рулады из нее доносятся!

– Это Олег! – возмутилась я. – Он располнел и поэтому издает во сне жуткие звуки!

– А еще она любит есть в кровати, и потом вся простыня бывает в крошках, – пожаловался Куп-рин.

Я обиделась и ушла в свою спальню. Села на кровать, потом, решив чуть-чуть отдохнуть в тишине, легла… и неожиданно заснула.

Наконец-то пришло лето! Как приятно лежать на надувном плоту посередине водной глади, волны легко покачивают тело… Неожиданно матрас задергался слишком сильно, я в испуге вцепилась в него руками и поняла: мне приснился сон, на самом деле нахожусь дома, в комнате темнота. Интересно, который час?

Правая рука привычно потянулась в сторону, но вместо будильника, всегда стоящего на тумбочке, пальцы наткнулись на стену. Я изумилась: мы разве передвинули кровать?

Глаза привыкли к темноте и различили совершенно незнакомую мебель, тяжелые гардины, ковер. Еще через секунду я все-таки вспомнила про переезд, успокоилась, потянулась и ощутила легкое покачивание. Это был не сон – матрас на самом деле потряхивало!

Некоторое время я пыталась заснуть, но потерпела поражение. Есть люди, которым нравится дремать в купе скорого поезда или на океанском лайнере, их успокаивают мерные движения, а меня от них начинает мутить. Хм, а почему сейчас кровать дрожит, словно вымокшая под дождем мышь? Что там управляющий Эдик рассказывал про массажный матрас? Если можно включить режим «убаюкивания», то его явно легко и выключить…

Я присела, увидела вмонтированную в изголовье коробочку с разноцветными кнопками и наугад ткнула в красную. Логика рассуждений была проста: все зеленые, как правило, включающие, ну а «пожарные» – выключающие.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru