Портрет мужчины в красном

Портрет мужчины в красном
ОтложитьЧитал
000
Скачать
Язык:
Русский
Переведено с:
Английский
Опубликовано здесь:
2020-08-19
Файл подготовлен:
2020-11-01 16:33:34
Поделиться:

Лауреат Букеровской премии Джулиан Барнс – один из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автор таких международных бестселлеров, как «Одна история», «Шум времени», «Предчувствие конца», «Артур и Джордж», «История мира в 10½ главах», «Попугай Флобера» и многих других. Возможно, основной его талант – умение легко и естественно играть стилями и направлениями. Тонкая стилизация и едкая ирония, утонченный лиризм и доходящий чуть ли не до цинизма сарказм, агрессивная жесткость и веселое озорство – Барнсу подвластно все это и многое другое.

«К какому жанру следует отнести „Портрет мужчины в красном“ – историческому, биографическому или философскому?» – спрашивала газета Independent; и сама же отвечала: «Ко всем трем одновременно! Перед нами идеальный путеводитель по удивительной эпохе». Итак, познакомьтесь с Самюэлем Поцци – модным парижским доктором конца XIX века, отцом современной гинекологии и легендарным бабником; словом, тем самым «мужчиной в красном», изображенным на знаменитом портрете кисти Сарджента «Доктор Поцци у себя дома». Через призму путешествия доктора, снабженного рекомендательным письмом от Сарджента Генри Джеймсу, на Туманный Альбион Барнс рассматривает Belle Époque (Прекрасную эпоху) во всем ее многообразии, и читатель не может не провести тревожных параллелей с днем сегодняшним. Причем едет доктор не один: компанию ему составляют рафинированные аристократы князь де Полиньяк и граф Робер де Монтескью – прототип барона де Шарлюса из эпопеи Пруста «В поисках утраченного времени».

Впервые на русском!

Полная версия

Отрывок
Лучшие рецензии на LiveLib
100из 100majj-s

Сентиментальность – это когда неубедительно; когда убедительно – это искусство, грусть и жизнь.Ален ФурньеОн разный на самом деле. Совсем мой Барнс – это «Глядя на солнце», «Предчувствие конца» и «Одна история», всякая в свое времпя зацепила чем-то, да так и сидит алмазной иголкой в сердце. Девочка, которая говорила с квартировавшим у них во время войны пилотом, после выросла в ничем не примечательную молодую женщину, вышла замуж за полисмена, прожила двадцать несчастливых лет в браке и, забеременев, вдруг ушла от мужа, родила, официанила в забегаловках, ребенок все детство в ресторанных подсобках, а потом муж умер и она неожиданно для себя унаследовала его домик с небольшим капитальцем, и смогла не работать, а в старости решила путешествовать и объездить семь чудес света.Или вот парень с девушкой, он ее любил, она его нет, он познакомил ее с друзьями, она выбрала самого яркого из них и женила на себе, потом тот покончил самоубийством, а наш герой тихо прожил свою жизнь, женился, был счастлив, родил дочь, развелся по обоюдному согласию, оставшись в приятельских отношениях с бывшей женой, а в глубине существа все не мог понять, почему, за что первая любовь так с ним поступила. А потом неожиданно получил наследство, какую-то совсем небольшую сумму от… матери той своей любви. А то, что дальше, прекрасное и ужасное в своей обыденности, скручивает тебя так, что вздохнуть не можешь.Или вот еще, ему было девятнадцать, когда они познакомились, ей сорок восемь, она была замужем и мать двух взрослых дочерей. Кто мог знать, что это окажется любовью на всю жизнь? Кто, что она уйдет от мужа и они станут жить вместе? Кто, что она начнет прибухивать и алкоголь разрушит то, что оказалось не под силу разорвать целому миру – их взаимную привязанность? Но любовь, жалкая, больная, истерзанная, обращенная в созависимость, любовь не умрет до конца.А «История мира в 10,1/2» главах меня не то, чтобы вовсе не тронула, скорее испытываю к ней сдержанную приязнь. А по «Шуму времени» дочь писала диплом и я, чтобы понять, что чувствует она, прочла эту книгу в оригинале. И это был даже не первый Барнс, читаный по-английски, хотя переводят его замечательно. То есть, я хочу сказать, что знаю – Барнс разный. Все же продолжая ожидать от очередной книги, что это будет как «Глядя на солнце».Ну, не в этот раз. «Портрет мужчины в красном» не роман. То есть, сквозная история в нем есть, потому что в биографической прозе ее не может не быть. Родился, учился, женился, добился. Но даже этой сквозной биографии Барнсу удастся каким-то образом избегнуть. Вы, читатель, ничего не узнаете о детстве героя в семье протестантского священника, о его службе военврачом в период франко-прусской войны, почти ничего о детях, которых было трое, и сын Жан сделал дипломатическую карьеру. А в книге словно бы одна дочь Кэтрин с ее любовью-ненавистью к отцу.Или вот Оскар Уайльд, который почти никакого отношения к гинекологу Поцци не имел, кроме разве того, что был человеком знаменитым, а этот доктор водил знакомство со многими знаменитостями , в том числе с аристократом геем Робером де Монтескье, с которого эпатажный писатель в значительной мере лепил свой образ «распылителя красоты». А Марсель Пруст, практически без изменений, с поразительным портретным сходством ввел бароном Шарлюзом в свое «Утраченное время».А гениальная Сара Бернар как раз имела, пережив в юности кратковременный роман с Поцци, которого называла «доктором Богом», она на всю жизнь сохранила в ним нежную дружбу и осталась его благодарной пациенткой. Кстати же, ногу ампутировало ей именно он, и произвел операцию в лучшем виде (ну, насколько это определение применимо к подобным обстоятельствам).И несколько описанных в книге случаев террористических атак с использованием огнестрельного оружия, которым публичные люди подвергались со стороны неуравновешенных особ – такая примета времени, тоже, к сожалению, имели. И гинекологические операции, которых этот доктор произвел без счета, «Друг женщин» – надпись на его памятнике. А также его труды по клинической гинекологии, во многом способствовавшие тому, что миома матки, перестав звучать приговором, стала рядовой операцией.Так о чем все-таки книга? О времени, в котором было много хорошего, хотя и скверного хватало, и которое двигалось по пути прогресса, невзирая. Где было бы сейчас человечество, не случись идиота террориста с пистолетом и мировой бойни, которая за его выстрелами последовала? И возможно о том, что «есть в мире что-то, что не терпит стен»

80из 100ListiFideliti

Текст отзыва – личное впечатление, написано в виде отчёта в игре. Без спойлеров. Писательское ремесло требует среди прочего вплетать легкий, п

усть даже ложный слушок в сверкающую достоверность событий,

и зачастую оказывается так: чем меньше у тебя фактов, тем

легче превратить их в стоящий рассказ.Плюсы: техническая сторона и подача материала.Мысли: долго я откладывала это чтение, уделяя внимание другим книгам. И, пожалуй, зря. Это произведение мягко берёт вас за лапку и уводит за собой, рассказывая о том, что случилось в прошлом, не скупясь на красочные образы и слова.Техника. Произведение переведено хорошим русским языком, стиль единый и подходящий для такого рода работы. Описания местами перегружены подробностями, но не критично. Графический материал уместен и служит неплохим подспорьем: преимущественно ч/б фото, однако репродукция картины с обложки дана в цвете. Очень жаль, что у книги нет аудио-варианта, он был бы очень кстати.Содержание.Содержание. Итак, эта книга оказалась любопытным путешествием в прошлое.Не могу сказать, что личность Самюэля Поцци или «Прекрасная эпоха» являлись интересующими меня темами. Вовсе нет, я и книгу-то добавила в желаемые к прочтению исключительно по чужой рекомендации, мол, хорошее чтение. И, как коть, незаинтересованный в тематике, я осталась довольна проделанным путешествием в компании автора, поскольку ему удалось заинтересовать меня. Полагаю, что в книге рассказываются довольно общеизвестные моменты «Прекрасной эпохи», но поскольку я далека от истории, судить о справедливости излагаемых автором фактов я не возьмусь.Мне понравился принцип подачи материала – Барнс не пишет в духе «Было вот так и я точно знаю, мамой клянусь». Напротив, он охотно ставит под вопрос справедливость то одних моментов из жизни Поцци и его окружения, то других. И, на мой взгляд, любая историческая литература должна подаваться именно в таком ключе. Ведь если мы не можем говорить с точностью о судьбах своих современниках, то о какой правде может идти речь в отношении предыдущих десятилетий и уж тем более столетий?Полагаю, что читателей, жаждущих выяснить больше исключительно о личности Поцци, будет ждать разочарование в виде «воды». В частности, этот аспект произведения представлен сторонними размышлениями автора о эпохе, нравах и людях. Но конкретно в моём опыте эти разбавления не вызвали у меня раздражения, напротив, это был тот случай, когда расширение темы оказалось к месту. Так что, пожалуй, к самой книге у меня нет особых претензий, хотя чего-то мне всё же не хватило. Но, имхо, четыре – достойная оценка для хорошей книги :)свернутьИтог: я осталась довольна прочитанным произведением и, пожалуй, задумалась о посещении музея или картинной галереи. Мне понравился основной толчок автора к созданию этой книги, а потому невольно захотелось позалипать на какие-нибудь картины, представляя себе, что может крыться за ними. Тем не менее, бегать с советами я бы не стала – произведение всё-таки довольно специфично :)

100из 100Desert_Rose

Когда где-то в англоязычном интернете я увидела ещё только анонс этого романа, то уже точно знала, что буду его читать. Своё отношение к творчеству Барнса я пока не прояснила для себя окончательно, но в данном случае роли это не играло. Потому что его новый роман о belle époque. Надо сказать, я не питаю никаких романтических иллюзий по поводу этого периода европейской, в частности французской, истории: он начался с локального поражения, а закончился катастрофой. Да и внутри него общество вовсю штормило и бурлило, вспомнить хотя бы печально знаменитое дело Дрейфуса.тогда Прекрасная эпоха была – и ощущалась – периодом нервозных, почти истеричных общенациональных волнений, эрой политической нестабильности, кризисов и скандалов.На страницах романа мысли Барнса подвижны и даже несколько хаотичны. Ценитель эпохи, он скользит по ней, собирая сложный коллаж, чередуя документальные фрагменты с собственными размышлениями об искусстве и времени, о прошлом и настоящем. Он рассказывает биографию Самюэля-Жана Поцци, того самого «мужчины в красном» с портрета Джона Сингера Сарджента. Известный французский хирург и гинеколог, переводчик Дарвина, доктор Поцци вращался в светских кругах и был лечащим врачом известных людей своей эпохи. Его мачеха и невестка – англичанки, его предки родом из Италии, сам он всю жизнь проработал в парижской клинике, перенял принципы антисептики у шотландца Джозефа Листера, вовсю обменивался опытом с американскими коллегами и восхищался «трезвой эклектикой» оснащения больниц Буэнос-Айреса.Доктор Поцци, кажется, был связан со всем французским светом, или, как минимум, знал вращающихся там людей через пару-тройку рукопожатий. Младший брат Марселя Пруста, Робер, работал у него ассистентом. У его дочери Катрин был роман с Полем Валери. Сам доктор дружил с Сарой Бернар и графом де Монтескью, прототипом барона де Шарлю у Пруста и дез Эссента у Гюисманса. Книга последнего, «Наоборот», упоминается в «Дориане Грее» и фигурировала на процессе против Оскара Уайльда…Как и любые межличностные взаимодействия, отношения в belle époque оборачивались и произведениями искусства, и научными прорывами, и семейными узами, и дружескими и любовными связями, и скандалами, сплетнями, даже неприкрытой враждой. Франция, Великобритания. Великобритания, Франция. Курсирующие туда-сюда люди и товары, разное отношение к дуэлям, браку, любви, суду. Европейские границы как будто стираются, хотя национальные и политические противоречия, конечно, никуда не исчезают, а накал страстей силён. Как одновременно прекрасен и опасен мир, пребывающий в столь тесном симбиозе.

Оставить отзыв

Рейтинг@Mail.ru