Зимние костры

Джоанна Линдсей
Зимние костры

Жаль, что он так быстро приехал, не дав ей времени оценить ситуацию, в которой она оказалась. Непонятно, бояться ли его или нет… Смотреть на викинга было приятно, Бренна не могла этого отрицать. Она даже пожелала на мгновение, чтобы обстоятельства сложились по-другому и она приехала в его дом как невеста, а не как рабыня. Но это дело рук Ансельма, и это повод ненавидеть его еще сильнее!

– Что ты имел в виду, когда сказал, что тебе придется мной заняться? – спросила Бренна.

– Все, чем я владею, должно приносить пользу. Мои рабы отрабатывают свою пищу, или я попросту от них избавляюсь.

Это было сказано таким безразличным голосом, и сами слова прозвучали так бездушно, что у Бренны по спине пробежал холодок.

– Ты посмел бы меня продать?

– Посмел? Послушать тебя, так у меня нет на это права!

– Его у тебя нет! – отрезала девушка, уязвленная его черствостью. – Я уже сказала, что ничьей вещью не буду.

– Да поможет мне Один! – взмолился Гаррик в исступлении, затем устремил на девушку грозный взгляд. – Ты покоришься, женщина, или я добьюсь послушания силой.

Бренна хотела было спросить, какими средствами, но тут же подумала, что лучше ей этого не знать. Уступать она не собиралась, но раз уж он пока ничего от нее не требует… А дальше будет видно.

– Вот и хорошо, Гаррик Хаардрад! – сухо подытожила она.

Он посмотрел на девушку с сомнением, пытаясь понять, действительно ли угрозы так подействовали на нее, что она признала себя его собственностью. Если бы не крайняя усталость, он живо сбил бы с нее спесь… Эта рабыня просто-таки напрашивается, чтобы ее хорошенько проучили! Это было бы даже приятно… Гаррик удивился своим мыслям. Давно он не встречал женщин, которые нравились бы ему с первого взгляда. Знать бы еще, что интригует его больше – ее красота или горделивая непокорность… Если бы не эта усталость! Но это неважно. Он может подождать. Никуда она от него не денется.

– Ложись спать, женщина, – устало проговорил он. – Что с тобой делать, решим завтра.

Бренна озадаченно посмотрела в сторону балконной двери.

– Но ведь уже утро!

– Нет, сейчас середина ночи, и я засыпаю на ходу.

– Викинг, я не слепая, – колко заметила Бренна. – На улице светит солнце.

Гаррику было не до препирательств. Он лег и накрылся горностаевым покрывалом.

– Мы далеко на севере, женщина! Летом у нас не бывает ночи в том виде, к которому ты привыкла, а зимой нет дня.

Только теперь Бренна вспомнила рассказы Виндхема о том, что летом в Норвегии солнце не заходит, а зимой оно поднимается над горизонтом лишь на несколько часов, и через какое-то время его вовсе не видно. Тогда ей казалось, что он привирает, чтобы сделать урок интереснее.

Она посмотрела на Гаррика. Его глаза были закрыты.

– Где мне теперь ложиться?

Он ответил, не размыкая век:

– Я еще ни с кем не делил кровать, но сегодня, так и быть, сделаю исключение.

– Надо же, какое великодушие! – отвечала девушка. – С тобой я спать не буду.

– Как хочешь. Спорим, на полу тебе тоже не понравится…

Бренне хотелось разразиться проклятиями, однако она сдержалась. Но прежде чем она успела дойти до двери, ее остановил властный оклик:

– Я не позволял тебе выходить из комнаты, госпожа Бренна!

Девушка резко обернулась, и глаза ее угрожающе сверкнули.

– Позволял? Мне? Я разрешения не спрашивала.

Мужчина привстал на локте.

– С этого момента будешь!

– Надо же быть таким тупицей! – огрызнулась она. – Ты хоть что-то понял из того, что я сказала? Я никому не позволю собой распоряжаться, я…

– Все, хватит болтать! – распорядился Гаррик. – Вот уж Локи повеселился, устраивая так, чтобы ты досталась мне! Ты глубоко заблуждаешься, думая, что я очень хочу делить с тобой постель, но другого выхода я не вижу, особенно если хочу сегодня заснуть!

Бренна пропустила оскорбление мимо ушей.

– В этом доме нет других комнат?

– Есть, но они все заняты. В доме полно мужчин, госпожа Бренна, они приплыли вместе со мной. Конечно, любой из них обрадуется, если ты наткнешься на него в темноте, но только уверен, что меня быстро разбудят твои вопли.

– Твой человек будет вопить, а не я, викинг! – последовал ответ.

Но Гаррик только вздохнул:

– Ты себя переоцениваешь, женщина. А теперь угомонись и ложись спать!

Проглотив новые возражения, Бренна медленно приблизилась к кровати. Приходилось признать, что на постели спать куда удобнее, чем на полу… Она забралась на кровать и легла у стены, отодвинувшись от викинга на добрых пару футов. Укрываться не стала, и горностаевое покрывало пролегло между ними, подобно стене.

Через минуту она услышала его глубокое, ровное дыхание. Сама же Бренна еще долго не могла уснуть.

Глава 10

Пробуждение было неприятным. В комнату быстрым шагом вошла Ярмилла.

– Просыпайся! Просыпайся, девушка, пока он не вернулся и не застал тебя в кровати!

Бренна подняла голову и увидела, что Гаррика уже не было рядом. Она смерила презрительным взглядом суровую домоправительницу, которая замерла возле кровати. Интересно, что она будет делать, если пленница на нее набросится? Наверное, со слезами побежит жаловаться своему господину… Пока белокурый викинг оставался для Бренны загадкой, и ей еще предстояло решить, стоит его опасаться или нет.

– Поторопись, девушка! Вот, надень это! – Ярмилла протянула Бренне платье из грубой шерсти. – Гаррик не желает больше видеть тебя в своей комнате. Видно, ты совсем ему не понравилась. Что и не удивительно, у тебя такой злой взгляд!

Бренна сердито зыркнула на нее, но ответом не удостоила. Она решила и впредь притворяться, что не знает норвежского. Если викинги будут разговаривать при ней, думая, что она ничегошеньки не понимает, можно узнать много полезного. Конечно, это будет нелегко. Вот, например, сейчас у нее язык так и чешется высказать этой тюремщице все, что она, Бренна, о ней думает. Ничего, она как-нибудь потерпит.

Ярмилла между тем направилась к двери и жестом позвала Бренну за собой. Когда они проходили мимо лестницы, снизу донесся шум веселой пирушки. В маленькой комнате, находившейся на том же этаже, что и господская спальня, Ярмилла зажгла несколько ламп с китовым жиром, и Бренна сразу догадалась, что они в швейной мастерской и что работы здешним мастерицам хватает.

У них дома тоже была похожая комната, но девушка там почти не бывала. Поэтому теперь она с интересом разглядывала веретена с пряслицами[6] из мыльного камня, ковроткацкий станок, деревянные дощечки для плетения тесьмы, гребни с длинными зубьями, ножницы. В углу высокой стопкой были сложены выделанные звериные шкуры, на полках расставлены красящие растворы. Это была женская мастерская, и Бренна чувствовала, что она тут не к месту.

– Гаррик уехал за отцом, но перед отъездом приказал, чтобы ты сидела в этой комнате и не вздумала выходить, – проговорила Ярмилла, пытаясь знаками объяснить девушке, чего она от нее хочет. – У меня много дел внизу, мы готовим пир, поэтому целый день надзирать за тобой я не смогу. Вот… – она подошла к ткацкому станку, стоявшему в углу комнаты, на котором была натянута незаконченная дорожка грубого плетения, и указала на него пальцем. – Без дела тебе сидеть не придется.

– Да я раньше сдохну, чем до него дотронусь! – ответила Бренна на своем наречии, в то время как нежные губы ее изогнулись в улыбке.

– Ну и славно! – Ярмилла натянуто улыбнулась в ответ. – Гаррик боится, что ты еще задашь мне хлопот, но я думаю, мы обойдемся без этого. Будешь хорошо работать, и все устроится. – Перед тем, как выйти, она добавила строго: – Ты остаешься тут! В этой комнате!

Потом притворила за собой дверь и ушла.

Бренна угрожающе покосилась на ткацкий станок, потом с презрением хмыкнула:

– Эта старая ведьма думает, что может заставить меня выполнять женскую работу! Черта с два! Пусть только попробует, и хлопот у нее будет более чем достаточно.

Какое-то время Бренна праздно слонялась по комнате. Девушка нашла несколько широких кожаных полосок и скрутила себе из них что-то вроде жесткого пояска. Потом заплела волосы в длинную, ниже пояса, косу и перевязала ее еще одним обрывком тонкой кожаной ленты.

Звуки, доносящиеся с нижнего этажа, напомнили ей о доме и о тех днях, когда отец принимал гостей. Воспоминания всколыхнули в Бренне тоску. До сих пор она только гневалась и злилась на себя, подавляя все остальные чувства. Похороны отца, потом эта жуткая кровавая резня, которую викинги устроили в его доме… Все это снова пронеслось у Бренны перед глазами, подстегивая ее праведное возмущение.

– Отец, как же глупо ты дал себя обмануть! – прошептала она. – Своим сватовством ты привел их к нам. Хотел нас всех спасти, а вместо этого погубил!

Но больше плакать Бренна не собиралась. Она похоронит свою печаль глубоко в душе, но жалеть себя не станет, сейчас надо думать о другом…

Для себя она твердо решила, что здесь не останется. Нужно найти любой способ покинуть этот богом забытый край и вернуться домой. Правда, какое-то время ей придется потерпеть и узнать местные порядки, чтобы побег удался. Еще она надеялась отомстить. Это был бы идеальный вариант, если бы получилось и то, и другое.

Мысли Бренны невольно вернулись к викингу. Как быть с Гарриком Хаардрадом? Он не участвовал в обмане, от которого пострадала семья сэра Энгуса и подвластное ему селение, однако сейчас представлял для нее наибольшую угрозу. Викинг вообразил, что может распоряжаться ею по своему усмотрению, что он ее хозяин. Но уж этого Бренна не допустит, и Гаррику еще предстоит это узнать.

 

Рослый, сильный мужчина, он смотрел на нее без вожделения. Бренна, хоть слегка и удивилась про себя, сочла это настоящим подарком небес. С его слов Бренна поняла, что она, подобно другим рабыням, обязана отрабатывать свой хлеб. Если б только придумать, что она способна делать без отвращения, то можно было бы запросто остаться ненадолго в этом доме и выиграть время, которое ей сейчас так нужно. Чем же ей заняться?

Бренна тихонько открыла дверь. Скорее всего, если она выйдет из швейной мастерской, Ярмилла на нее рассердится. Но ведь всегда можно притвориться, что она не поняла ее распоряжений…

Гул голосов на первом этаже стал еще громче. Бренна подумала, уж не вернулся ли Гаррик. Если да, то и Ансельм сейчас с ним. Ансельм, человек, которого она с огромным удовольствием прикончила бы за то, как жестоко он обошелся с ними со всеми… Бедный Фергус, и Виндхем, и Данстен! Они до последнего думали, что не придется хвататься за мечи. И Элейн, ласковая любящая Элейн, заменившая Бренне мать. Все они погибли… Пусть и не от руки Ансельма, который остался стоять в холле и только наблюдал за кровавой резней. Вина все равно лежит на нем! Вдобавок ко всему, это Ансельм перерубил надвое ее верный меч, и Бренна впервые в жизни осталась беспомощной перед лицом врага. Ансельм должен умереть. Она что-нибудь обязательно придумает!

Бренна вышла в просторный коридор и притворила за собой дверь, чтобы никто не узнал, что она покинула мастерскую. На противоположном конце коридора она увидела еще одну распахнутую дверь, из которой лился дневной свет, и направилась туда. Девушка ненадолго задержалась на ступеньках, ведущих вниз, к хозяйственным постройкам. Людей во дворе не было. Вдалеке, словно бы сотканная из миллионов мельчайших бриллиантов, поблескивала синяя гладь океана. Налево от дома был фьорд, а за ним, на противоположном берегу, раскинулись луга. Справа, на пологом склоне, были поля и леса. Кое-где, подобно точкам на полотне пейзажа, виднелись другие дома́.

Первой мыслью Бренны было спуститься на берег фьорда и проверить, нет ли там корабля. Ей, конечно же, понадобится корабль, когда она соберется бежать, но получится ли у нее управляться с ним в одиночку? Может, лучше попробовать спрятаться на судне, когда викинги снова поплывут грабить ее родные берега? Но это произойдет только весной. Сможет ли она так долго ждать?

Бренна спустилась по лестнице и стремительными шагами приблизилась к небольшому сараю, находившемуся прямо за каменным домом. Оттуда доносилось конское ржание. Девушка вошла в раскрытую дверь. Это и правда оказалась конюшня, вмещавшая четырех прекрасных лошадей.

У Бренны дух захватило от восторга. Внимание ее сразу привлек великолепный вороной жеребец. Она направилась было к нему, но тут же охнула, только теперь заметив старика, чистившего скребницей лошадиный бок.

Старик с кряхтением, придерживая рукой спину, разогнулся. У него были светлые рыжеватые волосы и окладистая длинная борода, густо посеребренная сединой, а карие глаза смотрели внимательно, но беззлобно.

– Кто же ты такая будешь, девушка? – спросил он на родном наречии Бренны.

– Я – Бренна, Бренна Кармахэм. Вы здешний конюх? – спросила она, потихоньку протягивая к коню руку, чтобы он ее понюхал.

– Да, уже лет сорок хожу за лошадьми, – отвечал старик.

– И никто вам не помогает?

Он передернул плечами.

– Никто, с тех пор как хозяин почти всех рабов увез продавать на восток. Меня он оставил, потому что все равно за меня уже не дадут хорошей цены.

– Ты сейчас говоришь о Гаррике, викинге? – спросила девушка. – Его ты называешь хозяином?

– О нем. Он – хороший парень. Я еще его деду служил, – сказал старик с гордостью.

– Но как ты можешь так спокойно говорить о человеке, который поработил тебя? – изумилась Бренна.

– Мне грех жаловаться, моя красавица. Гаррик, конечно, молод и любым путем старается разбогатеть, но для нас, рабов, он хороший хозяин.

Бренна решила, что эту тему лучше не продолжать.

– Это все лошади или еще есть?

– Еще есть. Полдюжины увели на луга пастись. А еще три позаимствовали друзья Гаррика, которые вместе с ним приплыли. Они вернутся со своими семьями, ведь сегодня у нас в доме праздник. Те кони, – он указал на животных в стойлах, – принадлежат Ансельму Хаардраду. Он с семьей недавно приехал, – старик обтер вороному бока и добавил: – Такого красавца, как этот, я в жизни не видел!

– Твоя правда, – с готовностью согласилась Бренна.

Она с восхищением и даже завистью смотрела на жеребца, пока старый конюх заботливо вытирал его лоснящуюся спину. Судя по всему, он был только-только из-под седла.

– Хозяин привез его из путешествия. Отыскал в Хедебю, говорит. Много монет отсчитал за него, это уж точно!

Бренна кивала, но лошадь ее мысли больше не занимала. Значит, Гаррик уже дома, и Ансельм тоже… И с ними, конечно, старший братец Хью – эта грубая скотина, которая посмела при всех поднять на нее руку!

Все еще хмурясь, Бренна подошла к выходу из конюшни и с тревогой посмотрела на господский каменный дом. Есть ли у нее еще время? Хватился ли ее Гаррик, или он даже думать о ней забыл, отдав распоряжение отправить ее в швейную мастерскую? Хотя почему он вообще должен о ней думать? Он же ясно дал понять, что она его не интересует и что он видит в ней лишь источник неприятностей. Вот и Ярмилла утром сказала, что она, Бренна, совсем ему не понравилась… Ну и пусть, так даже лучше! Надо держаться от него подальше и не привлекать к себе внимания.

Бренна вернулась к старому конюху, который все еще с нежностью обхаживал вороного.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Эрин Мак-Кей.

– Скажи, Эрин, а девушку по имени Дженни ты знаешь? – спросила она с доброжелательной улыбкой.

– Как же не знать? Дженни – славная девочка.

– Где мне ее найти? Она ухаживала за мной, пока я… пока я не могла выходить из дома, и боюсь, я ее обидела. Теперь хочу попросить прощения.

– Не могла выходить из дома? – старик посмотрел на нее с большим любопытством. – Так это о тебе все говорят… Ты – та самая новая…

– Да! – оборвала его Бренна, не желая слышать ненавистное слово «рабыня».

– Тебя, наконец, выпустили?

Девушка кивнула.

– Пришлось выпустить. Скажи, где я могу найти Дженни?

– В большом доме. Хлопочет по хозяйству весь день, да и ночью ей спать не придется, поскольку гостям на пиру нужна обслуга.

Бренна вздохнула:

– Долго они будут пировать?

Эрин в ответ только усмехнулся:

– Как знать? Бывает, это продолжается несколько дней подряд.

– Что?!

Старик засмеялся:

– А как же! Им есть что отметить. Хозяин вернулся богачом, и все семейство теперь в сборе. Конечно, это повод для праздника.

Лицо Бренны исказилось от отвращения. А ей что же, все это время не высовывать носа из мастерской? Почему это Гаррик так усердно ото всех ее прячет?

– Эрин, а можно я буду тебе помогать? – неожиданно попросила она.

– Нет. Это мужская работа.

Спорить Бренна не захотела, спросила только:

– Если Гаррик разрешит, мне можно будет приходить и работать вместе с тобой?

Старик в удивлении вскинул брови.

– А ты, девочка, разбираешься в лошадях?

– Конечно! – Бренна ему подмигнула. – Спорим, что не хуже тебя?

Немного помолчав, она задумчиво продолжила:

– Дома, в отцовском поместье, я выезжала верхом каждый день… Сначала скакала по полям, затем через ручьи, каменные изгороди и оказывалась в лесу. Какой же свободной я себя чувствовала… тогда! – девушка умолкла, и лицо ее на мгновение приняло горестное выражение. Потом она словно бы стряхнула с себя печаль и снова посмотрела на Эрина. – Если мы будем работать на конюшне вместе, ты позволишь мне ездить верхом?

– Конечно, девочка! С превеликим удовольствием. Но сначала надо заручиться согласием хозяина. Иначе никак.

– Так я пойду и с ним поговорю!

– Лучше подожди, пока не кончится пир. Хозяин, скорее всего, уже не очень трезвый, так что после не вспомнит ни о чем ты просила, ни что он тебе ответил.

Как ни хотелось Бренне поскорее с этим покончить, здравый смысл подсказывал, что Эрин прав.

– Хорошо, я подожду.

– И вот еще что, девочка. Держись подальше от большого зала, пока все гости не разъедутся. Если тебя кто-то увидит, будет беда.

Глаза Бренны зажглись любопытством. Сначала Гаррик приказывает, чтобы она носа не высовывала из той жалкой каморки, теперь вот и старый конюх ему вторит – сиди и никому на глаза не попадайся!

– Что во мне такого страшного, что людям на меня лучше не смотреть?

– Бренна, дочка, ты же наверняка знаешь, что хорошенькая. А викинги – народ сластолюбивый, и такую красотку, как ты, нипочем не пропустят! Хозяин Гаррик разрешает гостям развлекаться со своими рабынями, у него даже позволения не спрашивают. Всем и так известны его щедрость и гостеприимство.

– Быть этого не может! – охнула Бренна.

– Еще как может, моя девочка. Один раз, когда все напились до беспамятства, бедную девчонку повалили на пол перед всеми прямо посреди зала!

Бренна широко распахнула глаза, на этот раз от отвращения.

– Гаррик такое позволил?

– Такие развлечения ему не по вкусу, да только к этому времени он уже спал за столом, надо думать, хмель его свалил.

– И эту девушку, вот так…

– Да. Так что будь осторожна. Не хочу, чтобы такое случилось с тобой.

– Можешь не бояться, Эрин. Я этого не допущу!

Но старик, глядя ей вслед, только с сомнением покачал головой.

Глава 11

Гаррик восседал во главе длинного стола. Отец сидел по его левую руку, лицом к залу, мать – по правую. Брат Хью тоже присутствовал на пиршестве вместе со своей упитанной супругой. Собрались тут и ближайшие друзья Гаррика, с которыми он плавал на восток. Ближе к противоположному краю стола устроился Ферфакс, их с Хью единокровный брат.

Гаррик окинул внимательным взглядом сначала одного брата, потом другого. С Хью они были схожи ростом и могучей статью, с младшим же братом их объединяли только глаза – такие же, как у Ульрика, их общего деда. Ферфакс был менее чем на год младше Гаррика, но на добрую голову ниже, наверное, рост он унаследовал по линии матери, Ярмиллы.

Между Гарриком и Хью с детства существовало соперничество, и временами оно выходило за пределы разумного. Тем не менее, их братские чувства были сильны. С Ферфаксом у Гаррика были другие отношения. Гаррик считал сводного брата хорошим другом и поддерживал его, так же как и своего лучшего друга Перрина.

Хью же с Ферфаксом друг друга терпеть не могли, и напряжение между ними возникало сразу же, стоило только им оказаться в одной комнате. Хью злился, что Ансельм любит своего незаконного сына, а Ферфакс отвечал ему такой же враждебностью, как, впрочем, и любой, кто оказался бы на его месте.

Гаррику, в отличие от Ферфакса, удалось завоевать расположение деда, и тот оставил ему в наследство свой дом и прилежащие земли. У Ферфакса же не было ничего, кроме крошечного дома матери и рыбацкой лодки. Оставалось только удивляться, что он, будучи младшим из сыновей Ансельма, не ожесточился от такой несправедливости. Жизнь у Ферфакса была нелегкая – ему ежедневно приходилось трудиться ради пропитания. Однако Гаррик знал, что простая рыбацкая жизнь ему нравится и ничего другого его брат-бастард для себя не желает.

Скальд только что допел забавную песенку о подвигах Локи, сопровождая ее многочисленными остроумными дополнениями, и теперь слушатели громким ревом выражали свое одобрение. Даже Ансельм смеялся до слез.

Когда крики поутихли, Элоиза наклонилась к сыну и шутливо, шепотом, проговорила:

– Знаешь, Гаррик, твои рассказы о славянском племени, в котором тебе довелось пожить, почти такие же забавные, как эта песня! Может, ты тоже чуточку приукрасил правду?

– Побойся бога, женщина! – громко возмутился Ансельм, услышав это. – Мой сын никогда не привирает ради красного словца, как это обычно делаю я!

И сам засмеялся собственной шутке.

– Твоя правда. С тобой никогда не знаешь, где кончается быль и начинается небылица, – отвечала Элоиза, а потом добавила задумчиво: – Взять хотя бы ту историю с кельтской девушкой. Интересно, сколько в ней правды…

Ансельм навис над столом, сердито глядя на жену.

– Все было, как я сказал, госпожа! Эту историю приукрашивать не пришлось.

В Гаррике проснулось любопытство. До этого он довольно долго рассказывал о своих приключениях. Похоже, пришло время, наконец, узнать, откуда взялась эта упрямая девчонка, которую он вчера обнаружил в своей постели.

– Как она, Гаррик? – спросила Элоиза. – Я видела ее вчера, и девушка все еще злилась. Слова от нее не могла добиться!

 

– Что ж, теперь она трещит без умолку, хоть лучше было бы наоборот!

Ансельм усмехнулся.

– Так она уже показала свой характер?

Гаррик повернулся к отцу.

– Характер? Скорее уж свое упрямство. Так она принадлежит мне?

– Да, она твоя.

Гаррик хмыкнул.

– Она ни за что не признает себя рабыней.

– Я на это и не рассчитывал, – едва заметно ухмыльнулся Ансельм, и сын ответил ему сердитым взглядом.

Он рассказал Гаррику, как Бренна оказалась в плену. Эту историю Ансельм рассказывал часто и с удовольствием. Никого она особенно не интересовала, но Гаррик выслушал отца очень внимательно.

– И зачем было отдавать ее мне? – спросил он, наконец, в очередной раз зачерпывая кружкой медовуху из бочонка, стоящего тут же, на столе.

– Девчонка меня, конечно же, ненавидит и винит во всем, что с ней приключилось дурного. Я видел, как она управляется с мечом, поэтому в моем доме мне таких не надо. Еще не хватало все время ее опасаться. Да и твоей матери в ее годы своенравные рабыни, которых нужно все время осаживать, не нужны. Хью хотел было взять ее себе, но передумал, стоило девчонке показать зубы. Зная, что я намеревался подарить ее тебе, он выбрал себе вместо Бренны ее сводную сестру. Думаю, ты, Гаррик, сумеешь усмирить ее, стоит тебе только захотеть!

Гаррик поморщился.

– Если она такая, как ты говоришь, зачем мне даже пытаться? Хлопот от нее будет больше, чем пользы. Такую лучше продать.

Теперь нахмурился Ансельм:

– Так она тебе не понравилась? Странно, любому другому на твоем месте…

– Ты знаешь, что я думаю о женщинах, – жестко ответил Гаррик. – И она ничем не лучше остальных. Как рабыня, которую можно продать, она не представляет особой ценности. Но оставить ее ради собственного удовольствия? – он медленно покачал головой, хотя на самом деле девушка показалась ему очень даже привлекательной. – Нет, мне она не нужна.

Бренна только-только вернулась в крошечную мастерскую, как дверь открылась, и вошла молодая женщина с едой на подносе. Ее потускневшие светло-рыжие волосы разметались по плечам, а голубые глаза смотрели устало.

– Дженни!

– Значит, ты решила все-таки со мной заговорить? – спросила та с легким удивлением. – Я уж думала, никогда этого не дождусь!

– Прости меня, – виновато промолвила Бренна. – Это гадко, что я срывала на тебе злость. Знаю, что тебе и без того приходится тяжело.

Дженни в изнеможении пожала плечами.

– Не нужно было Ярмилле держать тебя все время связанной. Понятно, почему ты злилась. И похоже, мне придется за тобой присматривать, хоть тебя и развязали.

Чувство вины у Бренны только усилилось, поскольку миниатюрная Дженни выглядела совершенно изможденной.

– Я сама за собой присмотрю, но только мне приказано никуда отсюда не выходить.

– Я знаю, – Дженни попыталась улыбнуться. – Появись такая хорошенькая девушка, как ты, внизу, в зале, то-то был бы переполох! Наверное, умираешь с голоду? Ярмилла о тебе забыла, и я тоже. Минуту назад вспомнила, и вот, смотри, что я тебе принесла! – с этими словами она подала Бренне поднос. – Этого тебе должно хватить до вечера, пока я не принесу еще.

– Может, задержишься, и мы немного поговорим? Хочу поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала.

– Не надо благодарности! Мне приказали о тебе заботиться, но я бы и так это делала, потому что мы с тобой родом из одной страны.

– Тогда побудь со мной хоть немножко!

– Не могу, Бренна. Можно я буду называть тебя Бренной? – собеседница кивнула, и Дженни продолжала: – Мы, прислуга, уже с ног сбились. Так много работы… А мне еще пришлось полутра пробыть в гостевой комнате, – девушка поморщилась. – Мужчинам ведь все равно, день это или ночь, если им приспичило женщину…

Бренна проводила ее взглядом. Неужели Линнет, Корделия и остальные вынуждены терпеть такое обращение? И ей придется тоже?

– Никогда и ни за что! – проговорила она вслух, прежде чем усесться на пол с подносом еды. Только теперь Бренна поняла, как проголодалась. – Пусть только попробуют!

Набив мясом рот, она мысленно поблагодарила Дженни за то, что, в отличие от остальных, та о ней вспомнила. На тарелке было две мясистые фазаньи ножки, половинка лепешки, щедро намазанная сливочным маслом, и маленькая мисочка с луком, тушеным в сливках. Еда была очень вкусной, лучше и пожелать нельзя, если б только не пришлось ее запивать… молоком. Бренне не принесли другого напитка. Дженни думает, что она маленькая? Бренна с удовольствием выпила бы сейчас эля, ну, или, в крайнем случае, вина, но никак не молока!

Не успела девушка доесть, как дверь снова отворилась, и перед ней предстал Гаррик Хаардред. Мужчина небрежно прислонился к дверному косяку. Он был одет в нарядную облегающую тунику и штаны из мягкого синего полотна, отделанные соболиным мехом. Подтянутый крепкий живот стягивал широкий золотой пояс с большой пряжкой, украшенной синими самоцветами. На широкой груди висел огромных размеров серебряный медальон.

Взгляд Бренны помимо ее воли скользнул по его обнаженным рукам. Сколько, наверное, силы в этих мускулах, которые так рельефно выступают под загорелой кожей! Она представила, как эти могучие руки ее обнимают, и только при одной мысли об этом сердце предательски быстро застучало у нее в груди. Тут ей сразу вспомнилась Корделия с рассказами о том, какие муки ей приходится терпеть в объятиях супруга, и наваждение рассеялось.

Когда их взгляды встретились, Бренна покраснела, заметив, с такой насмешкой смотрел на нее викинг. Разумеется, он увидел, как она его рассматривает, и, что еще хуже, догадался, о чем она при этом думает.

– Что тебе нужно, викинг? – резко поинтересовалась Бренна, пытаясь скрыть свое замешательство.

– Пришел проверить, не стала ли ты послушней.

– Не стала и не стану никогда! – яростно заявила девушка, стараясь вспомнить все гадости, какие она только о нем слышала. – Впредь можешь не спрашивать.

Ее тон был донельзя язвительный, но Гаррик только улыбнулся, показав белые ровные зубы, и на щеках у него появились ямочки.

– Приятно видеть, что ты послушалась Ярмиллу и не сидела без дела. Это ты выткала? – он кивнул в сторону ткацкого стана.

Бренна тоже посмотрела на станок. В иной ситуации она бы только посмеялась, но сейчас Гаррик говорил совершенно серьезно.

– Нет, к этой штуке я и прикасаться бы не стала!

Улыбка исчезла с его лица.

– Почему?

– Это женская работа, – Бренна передернула плечами и снова взялась за еду.

– Хочешь сказать, что ты не женщина?

Она посмотрела на него снисходительно, как на дурачка.

– Ну, конечно же, женщина! Просто я никогда не занималась женским рукоделием.

– Полагаешь, это ниже твоего достоинства? – спросил он с сарказмом в голосе.

– Угадал, – не моргнув, ответила Бренна.

Гаррик хмыкнул и покачал головой.

– Я слышал, что тебя прочили мне в невесты. Что же, ты собиралась замуж, не зная, как вести дом и выполнять другие обязанности жены?

– Я умею вести дом, викинг! – отрезала Бренна, гневно сверкая глазами. – Тетя научила меня всему, что нужно знать о женском рукоделии, но на деле мне ее наставления применять не довелось. Что касается нашей свадьбы… Это правда, как и то, что мне была ненавистна сама эта мысль. Но я согласилась, раз отец дал свое слово. В отличие от некоторых, мы исполняем обещание, если уж его дали!

Гаррик прекрасно понял намек.

– Я понятия не имел о планах отца. Неужели ты винишь меня?

– Нет. Я знаю, кого винить! – проговорила девушка с ненавистью. – Однажды он за все заплатит.

Услышав угрозу, Гаррик усмехнулся. Выходит, отец прав, говоря, что девчонка его ненавидит. Глядя на нее, он уже готов был поверить и всему остальному, что Ансельм о ней рассказывал… Он окинул девушку взглядом. Нет, не могло это хрупкое создание ранить викинга! Быть такого не может! Эти тонкие руки, округлые плечи созданы для наслаждения, а не для того, чтобы махать мечом… В очередной раз он ощутил волну желания, но это его только разозлило. Эта девушка опасна, но не своими угрозами, а своей красотой. Гаррик не доверял женщинам и снисходил до них, только когда нужда становилась совершенно нестерпимой. Обычно же он женщин сторонился и не видел причины, почему эта должна оказаться не такой, как остальные.

– Если ты знаешь, что моей вины нет в том, что ты тут оказалась, то почему на меня злишься?

– Ты – недоумок, викинг, иначе не стал бы спрашивать! Сначала меня привозят в незнакомую страну, а потом появляешься ты и заявляешь, что я твоя рабыня. Никто не смеет мне приказывать! Никто!

– Ты снова за свое? – Гаррик вздохнул, скрещивая руки на груди. – Я пока не готов доказать тебе, госпожа, что ты заблуждаешься, но время придет, и ты узнаешь наверняка, кто здесь хозяин.

6Грузик для ручного веретена.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru