Зимние костры

Джоанна Линдсей
Зимние костры

Глава 8

Бренну усадили в маленькую лодку, по виду напоминавшую каноэ, и повезли вглубь материка. Ее сопровождающий, викинг по имени Огден, получил от супруги Ансельма исчерпывающие указания. Поездка не заняла много времени. Скоро берега, обрамляющие фьорд, снова набрали высоту, и над водой повис густой сумрак. Наконец она увидела возведенный на крутом утесе каменный дом Ульрика Хаардрада, который казался естественным продолжением серой скалы.

Огден поручению не обрадовался. Чем ближе они подплывали к деревянной пристани, тем быстрее он работал веслом. Он с огромным удовольствием (и на минуту чуть не поддался соблазну!) перерезал бы девчонке горло и сбросил ее в бездонные воды фьорда. Это именно она ранила его брата, тем самым покрыв того несмываемым позором. Но поступи он так, Огдену пришлось бы отвечать перед Ансельмом, не говоря уже о Гаррике, которому теперь принадлежала эта рабыня. Да и мало чести в том, чтобы убить женщину, особенно когда она беспомощна и со связанными руками. Сейчас эта девушка мало напоминала ту черную лисицу, мастерски парировавшую удары его брата. И все же Огден ненавидел ее – женщину, которая была одета по-мужски, вела себя, как мужчина, и даже сейчас смотрела на него глазами тигрицы, пламенными и злыми.

Причал расположился не на уровне дома, а чуть ниже, в том месте, где заканчивался обрывистый склон. Огден грубо вытолкнул Бренну из лодки и потащил наверх по крутой и узкой тропе. На тропе в свое время рабы высекли каменные ступени, и они вели к месту, выбранному Ульриком для своего жилища. Наверху, у края тропы, лежал огромный камень: при необходимости его можно было сдвинуть, загородив путь тем, кто поднимается снизу, от фьорда. Огден заметил про себя, что дом Ульрика в военное время мог бы стать идеальной крепостью.

С традиционными для Норвегии деревянными жилищами его роднила лишь одна деталь – отсутствие окон. Если не считать этого, Огден скорее сравнил бы его с огромными каменными замками, которые видел на шотландском побережье. В доме были дымоходы, так что дыму было куда уходить, и второй этаж был отведен под жилые комнаты. Входная дверь не смотрела ни в сторону моря, ни на раскинувшиеся за домом поля. Она находилась с торца – там, где росло несколько старых покореженных деревьев. Кладовая, хлева и конюшня располагались за домом, причем все эти постройки были деревянные.

Перед смертью Ульрик подарил дом и несколько акров плодородной земли Гаррику в присутствии своего сына Ансельма, чтобы впоследствии не было разногласий. Ансельм на него не претендовал, считая, что в жилище с каменными стенами зимой слишком холодно. Это была единственная часть родового имущества, пусть и малая, которая, таким образом, досталась Гаррику. По традициям викингов, все, чем владел Ансельм, должно было перейти к его первенцу, Хью.

Гаррик не был земледельцем, как Огден и другие свободные норвежцы, которые владели участками плодородной земли, и не был рыбаком, как большинство местных жителей. Он был охотником и мастерски управлялся с луком и копьем, ездил на промысел в густые леса, раскинувшиеся на границах его земель. Он часто удалялся от побережья на большие расстояния, где легче было подстрелить рысь или лося, а зимой охотно плавал на север по теплым прибрежным водам и доходил до самого мыса Нордкап, где охотился на белых медведей. Доказательством его охотничьих умений стали кипы пушнины, собранной на протяжении двух зим, которую он и повез продавать на Восток.

Не будучи земледельцем, Гаррик позволял своим рабам выращивать злаки и овощи: лук и зеленый горошек для своего стола, рожь на хлеб и ячмень на медовуху, без которой не обходилось вечернее застолье.

Огден прожил в этом доме неделю зимой, еще до того, как хозяин уплыл торговать. Гаррик был таким же гостеприимным, как и его отец. Стол ломился от еды и напитков, и, помимо прочего, Гаррик дал ему молодую рабыню, чтобы она согревала постель, что в столь холодном жилище было вовсе не лишним.

Словом, Огдену Гаррик был симпатичен, а потому он искренне недоумевал, зачем ему такой подарок. Эта девчонка – настоящая заноза, дьяволица, которая однажды ночью возьмет и перережет своему господину горло, пока тот спит! Хотя все это заботы Гаррика, а на данный момент его домоправительницы…

Входная дверь была оставлена открытой, чтобы впустить в дом дыхание лета. Дни становились все холоднее – верный знак того, что полярный день (в этих краях его называют «полуночным солнцем») скоро закончится, уступив место долгой полярной ночи, когда северяне месяцами не видят солнца.

– Эй, госпожа Ярмилла! – крикнул Огден, входя в просторный зал и таща за собой Бренну, словно корову на привязи.

– Огден? – донесся удивленный возглас из закутка в дальней части зала.

Угол, где прислуга обычно занималась готовкой еды, еще по распоряжению Ульрика отгородили от остального помещения импровизированной стеной, поскольку в старости ему стал досаждать запах готовящейся пищи. Многие последовали его примеру, но долго не выдержали, потому что тепло от очага оказалось гораздо важнее, нежели отсутствие дыма.

Ярмилла стояла в проходе. На ней было льняное синее платье. Соломенного цвета волосы были убраны под золотую ленту в тугой узел на затылке.

– Не знала, что Ансельм вернулся.

– Мы приплыли сегодня, – ответил Огден. – Приготовления к пиру идут полным ходом.

– Вот как? – вскинула темно-рыжие брови Ярмилла.

В молодости она была чудо как хороша, но сейчас, когда ей исполнилось пятьдесят, от былой красоты ничего не осталось. Это было странно, ведь жизнь ее не была такой уж трудной.

– Хочется думать, что рейд был удачный.

Огден хмыкнул и отпустил, наконец, Бренну.

– Не хуже, чем всегда. Добычи хватило на всех, и еще семерых пленниц взяли. Только один из наших попал в Вальхаллу, хвала его удаче! Моего брата ранили, но не смертельно, – Огден не стал уточнять, кто и при каких обстоятельствах. – Надеюсь, Ансельм даст ему кого-то из пленниц, а еще одну получит вдова погибшего.

– А это кто? – Ярмилла кивнула в сторону Бренны, которая гордо стояла с рассыпавшимися по плечам спутанными волосами, черными, как вороново крыло.

– Эту отдали тебе?

Огден помотал головой.

– Не мне, а Гаррику. Это ее готовили ему в невесты.

Историю со сватовством здесь знал и стар и млад.

– Так это леди Бренна? Надо же… Ансельм сдержал слово, – в ответ на испытующий взгляд викинга она пояснила: – Я была у них в доме вскоре после того, как этот легковерный валлиец уехал. Кажется, Ансельм сказал так: «Гаррику предложили невесту. Он ее получит, хотя свадьбы и не будет».

Огден усмехнулся. Он знал, как сильно Ансельм ненавидит кельтов. Вот уж с кем он точно никогда не породнится…

– Получить жену без свадьбы и без принесения супружеских обетов – это мне нравится! Но сомневаюсь, что Гаррик со мной согласится.

– Это почему же? Она миловидная, а если снять с нее эти ужасные узкие штаны и переодеть во что-нибудь более подобающее, и вовсе будет красавицей.

– Может, вы и правы, госпожа. Только за красотой ненависть не спрячешь.

Ярмилла подошла к девушке и повернула ее лицо к свету, проникавшему через двери, желая получше рассмотреть. Но Бренна отдернула подбородок, даже не соизволив посмотреть ей в глаза.

Ярмилла неодобрительно нахмурилась.

– Из непокорных?

– Да, госпожа, – с горечью признал Огден. – Может попытаться сбежать при первой же возможности. А еще она умеет обращаться с оружием, ее этому учили. Поэтому будьте настороже!

– Что мне теперь с ней делать?

Огден пожал плечами.

– Я только исполняю приказ госпожи Элоизы. Девчонку я к вам доставил, и теперь она – ваша забота, раз Гаррик оставил дом и хозяйство на вас.

– Только этого мне и не хватало! – в раздражении вырвалось у Ярмиллы. – Уезжая, Гаррик забрал почти всех рабов на продажу, а мне оставил несколько человек, чтобы было кому работать в этом айсберге, а не доме! Сдалась мне эта девчонка, которую к тому же нельзя оставить без присмотра!

– Госпожа Элоиза просила передать, что девушку пока лучше оставить в покое. Пусть Гаррик вернется и сам ищет к ней подход. Через неделю она приедет посмотреть, угомонилась леди Бренна или нет.

– Элоиза приедет сюда? Ушам не верю! – Ярмилла рассмеялась. – Она по-настоящему о ней беспокоится, иначе ни за что бы не приехала, пока Гаррика нет дома.

Огден знал, что женщины недолюбливают друг друга. Обе они родили Ансельму сыновей.

– Я свое дело сделал. А вы, госпожа, поедете на пир? Это приглашение Ансельма.

Светло-голубые глаза Ярмиллы заблестели от удовольствия.

– Поеду!

Она подошла к дверному проему, за которым располагались кухня и лестница.

– Дженни, поди сюда!

Вскоре прибежала миниатюрная молодая женщина, одетая в грубое шерстяное платье.

– Звали, хозяйка?

– Дженни, поручаю эту девушку тебе. Искупай ее, накорми и уложи в хозяйской спальне. Завтра я решу, где она будет спать.

– Слушаюсь, хозяйка! – отвечала та, с любопытством поглядывая на Бренну.

– А пока, Огден, если ты отведешь девушку в спальню Гаррика и присмотришь за ней до тех пор, когда я пришлю раба тебя сменить, я буду тебе за это признательна.

Для Бренны неделя пролетела незаметно, как одно мгновение, хотя дни и казались ей нестерпимо длинными. Девушка утратила чувство времени. Комната, в которой ее держали, была просторная и холодная, без окон, зато с двумя постоянно запертыми дверями. В своем ожесточении она дошла до того, что по приказу Ярмиллы слуги вынуждены были привязать ее к огромной кровати на второй же день. Женщина рассудила, что для них найдутся другие дела, нежели стеречь новую рабыню.

Бренну развязывали только для того, чтобы она могла поесть, умыться и облегчиться, но при этом всегда присутствовала Дженни, а за дверью в коридоре стоял кто-нибудь из рабов. Первые пару дней Бренна отказывалась от еды и в припадке гнева попросту сбрасывала поднос на пол. Она наконец-то заговорила, и от ее ругательств и проклятий бедная Дженни бледнела и выскакивала из комнаты, оставляя молодому рабу заботу привязать пленницу снова. Та отбивалась и проклинала уже его, но без особого успеха, ведь руки у нее были по-прежнему связаны.

 

На третий день Бренна совсем ослабла и, пусть неохотно, но снова начала есть. Общаться она ни с кем не желала и даже не смотрела на Дженни, когда та приходила. Пищу ей приносили дважды в день, рано утром и вечером. Утром Дженни приходила перед работой, а вечером после того, как выполняла все обязанности по хозяйству. Много часов Бренне приходилось проводить в одиночестве и неподвижности. Ей было так плохо, что хотелось плакать. От постоянного голода ярость ее со временем притупилась.

Сначала она чувствовала себя виноватой из-за того, что доставляет столько хлопот бедной Дженни, которая вынуждена была за ней ухаживать, а потом стала на нее же злиться. Бренна знала, что молодой женщине приходится трудиться целый день, а с тех пор, как в доме появилась пленница, работы только прибавилось. По утрам Дженни приветливо с ней здоровалась, но к концу дня, падая от усталости, бывала так же молчалива, как сама Бренна. Бренне не в чем было ее винить, даже если у той вырывалось резкое слово. Ни разу не заговорив с молодой женщиной, она сочувствовала ей, хотя для Бренны это чувство было непривычно новым.

Дженни говорила на том же языке, что и Бренна, и по необходимости понемногу постигала норвежский. Разговаривала она, правда, пока не очень хорошо, но приказы господ уже понимала, так что обходилось без затрещин. Бренна решила про себя, что Дженни тоже увезли насильно, но как давно, догадаться было невозможно, а спрашивать не хотелось. Она злилась на девушку, даже зная, что та всего лишь исполняет приказ Ярмиллы – держать пленницу связанной. В том, что ее ожидает участь Дженни, Бренна не сомневалась. Однако она никогда не привыкнет к рабскому существованию, это Бренна тоже прекрасно знала. Ничего, придет время, и эту дилемму она разрешит… Только бы ее поскорее развязали!

Мысли девушки обратились к Гаррику Хаардраду – некогда ее жениху, а теперь господину. Она много думала о нем и раньше. Бренна знала, что он молод и видел только двадцать пять зим… И, на ее несчастье, никогда не был женат – ведь будь это не так, Фергус не предложил бы его отцу взять ее, Бренну, в невестки. Теперь же, со слов его старшего брата Хью, она знала, что Гаррик почему-то презирает женщин. Кто знает, может, это настоящий подарок небес… Бренне хотелось в это верить. Быть может, он оставит ее в покое или, наоборот, обойдется с ней жестоко. В душе она молилась, чтобы верным оказалось первое предположение, чтобы он на нее даже не глянул. Но если выйдет по-другому, что тогда? Руки у нее постоянно связаны, так что она окажется полностью в его власти. Он может ее, беззащитную, избивать и даже убить. Черт бы побрал Ярмиллу с ее предосторожностями!

По прошествии недели, как и было обещано, явилась госпожа Элоиза. Бренна узнала голоса ее и домоправительницы, когда женщины еще были в коридоре. Элоиза замерла на пороге, увидев девушку привязанной к кровати, в то время как Ярмилла преспокойно вошла в комнату.

– Теперь ты видишь своими глазами, – проговорила Ярмилла со снисходительными нотками в голосе. – От нее одни неприятности, как я и говорила.

Элоиза приблизилась, ее холодный взгляд был обращен к девушке.

– Так ты обращаешься с собственностью моего сына? Держишь ее связанной, как зверя? – сердито вопросила она.

– По словам Огдена, она вполне способна сбежать, – пояснила Ярмилла. – Я сделала все, чтобы до приезда Гаррика она никуда не делась.

– Сбежать? – Элоиза недовольно покачала головой. – И куда бы она отправилась? Идти ей некуда. Когда ждать Гаррика, тоже неизвестно. Может, его не будет еще много месяцев. Ты все это время собираешься держать ее в таком состоянии?

– Я…

– Посмотри на нее! – резко проговорила Элоиза. – Она бледная и только за эту неделю сильно похудела. Где твой здравый смысл, женщина? Для моего сына она представляет немалую ценность. Он сможет взять за нее хорошую цену или оставит для своих утех, но то, как ты с ней обращалась, пока его не было дома, ему точно не понравится.

В ее словах была доля правды, и Ярмилла даже слегка побледнела. Гаррику не понравится, если девушка зачахнет взаперти. Она тут же разозлилась на Бренну за то, что из-за нее вынуждена объясняться с Элоизой, но постаралась скрыть это за натянутой улыбкой, обращенной к этой последней.

– Твоя правда. С сегодняшнего дня я сама буду за ней присматривать. Она наверняка понравится Гаррику. Может, даже заставит его забыть Морну. Ты так не думаешь?

– В этом, давняя моя подруга, я не уверена, – сдержано ответила Элоиза, прежде чем обратиться к Бренне: – Дитя мое, тебя развяжут, но не пытайся убежать. Ты меня поняла? – мягко спросила она. – В этой стране тебе некуда идти.

Бренна не захотела ответить на добрые слова, поскольку у нее не осталось и крошечной надежды на понимание, после того как женщины минуту назад говорили о ней, словно она вещь. Девушка отвернулась.

Элоиза присела на кровать.

– Бренна, твое упорное молчание тебе не поможет. Я надеялась, что за это время ты хоть чуть-чуть привыкла к своему новому дому. Ансельм думает, что Гаррику ты понравишься. Немного усилий с твоей стороны, и все у тебя будет хорошо.

Бренна так и не повернула головы, но Элоиза не сдавалась.

– Если ты чего-то опасаешься, скажи мне! Может, я тебя успокою, Бренна? – После недолгих колебаний она продолжала: – Услужить моему сыну нетрудно. Он хозяин не требовательный и не жестокий. Может, ты даже полюбишь его и найдешь здесь свое счастье.

Бренна резко повернула голову. Глаза ее сверкали, как отполированная сталь.

– Никогда! – прошипела она, изумив обеих женщин ожесточением, сквозившим в ее голосе, и тем фактом, что у нее, оказывается, все-таки есть язык. – Бояться нужно вам! Вы еще пожалеете о том дне, когда попытались превратить меня в рабыню! Прольется кровь, и она будет не моя, а вашего драгоценного Гаррика!

– Что она сказала? – спросила Ярмилла.

Элоиза только покачала головой и вздохнула.

– Она все еще не в себе от горя, но это скоро пройдет. Скоро она поймет, что нет иного выхода, как покориться, хотя бы чуть-чуть.

– Но пока что мне с ней делать? – спросила домоправительница.

Элоиза посмотрела на Бренну задумчиво, а та, в ответ, с явным вызовом.

– Ты обещаешь вести себя хорошо, если я освобожу тебя от веревок и оставлю в этой комнате?

– Ничего я не буду обещать! – запальчиво ответила Бренна и снова отвернулась.

– Ну почему ты не хочешь вести себя разумно?

Не дождавшись ответа, Элоиза сдалась и вышла из комнаты, а домоправительница осталась с девушкой.

– Что ж, Бренна Кармахэм… Госпожа Элоиза удалилась, а я не вижу необходимости пока тебя развязывать. Тем более уже вечереет, – голос Ярмиллы был лишен всякого выражения, она говорила сама с собой, даже не подозревая, что пленница прекрасно понимает каждое ее слово. – Завтра дам тебе побольше еды, чтобы немного мяса наросло на костях, и прикажу вывести на улицу, чтобы проветрить, как старый коврик!

Смеясь собственной шутке, женщина вышла в коридор.

Бренна убила бы ее, если бы не эти проклятые веревки и если б у нее в руке оказался меч. Лицемерная, подлая мерзавка! Ну ничего, вечером Бренну развяжут, а завтра она придумает, как убежать. Они глупцы, если ей поверили!

Глава 9

Рассекая воды фьорда, словно гигантский дракон с рядами весел вместо крыльев, драккар приближался к родной пристани. Когда они шли мимо дома Ансельма, команда хотела было приветствовать правителя радостными криками, но Гаррик их остановил. Невзирая на то, что похожее на большой солнечный диск «полуночное солнце» парило над горизонтом, была глубокая ночь, и их сородичи наверняка крепко спали. Завтра время найдется для всего – и для пирушек, и для дружеских встреч. Сейчас же Гаррику не терпелось оказаться дома и проспать остаток ночи на собственной кровати.

Было решено, что на ночлег все останутся у Гаррика, а с рассветом разойдутся по домам, соберут своих домочадцев и вернутся в каменный дом на большое празднество. Усталость тяжким бременем давила на плечи: судно попало в шторм, который закончился всего пару часов назад.

Два викинга остались на корабле охранять товар (не разгружать же его ночью), а остальные поднялись вслед за Гарриком по скалистой тропе, прихватив только самое необходимое. В доме было темно и тихо: до наступления холодов огонь в очаге и каминах на ночь не оставляли. Света, который проникал с улицы сквозь распахнутую входную дверь, хватило, чтобы мужчины смогли пройти в большой зал, не натыкаясь на расставленные там многочисленные столы и лавки.

Подняться по темной лестнице для Гаррика не составило труда. В юности он часто гостил у деда, а потому прекрасно ориентировался в доме. На втором этаже было четыре комнаты: по одну сторону лестницы – просторная хозяйская спальня, по другую – крошечная швейная мастерская, дальше по коридору – гостевая комната с двумя большими кроватями и комната, отданная в распоряжение домоправительницы. В самом конце коридора располагалась дверь, к которой со стороны заднего двора вели каменные ступени. Ее сделали главным образом для того, чтобы летом в здание проникал свежий воздух, но Гаррик слишком редко бывал дома, чтобы оценить это удобство.

Сейчас он открыл эту дверь, чтобы в коридоре стало светлее, и спустился в зал за теми своими друзьями, включая Перрина, которые предпочли спать в гостевой. Остальные уже устраивались в зале на скамьях – им больше по вкусу была жесткая постель.

В конце концов Гаррик оказался в своей спальне. Из путешествия он привез тахту, по заверениям торговца, восточную, и два троноподобных стула, купленных в Хедебю специально для этой комнаты. Пока мебели в спальне было мало, там стояли огромная кровать, один-единственный стул с высокой спинкой и большой сундук. Вместо ковров пол согревала потертая медвежья шкура, на стенах тоже не было никаких гобеленов или занавесей. Что ж, это ненадолго, до тех пор, пока судно не разгрузят. Гаррик приобрел бесчисленное множество вещей для дома, желая создать в холодных каменных покоях хотя бы какое-то подобие уюта.

Из коридора в комнату проникало совсем мало света. Гаррик прошел через всю комнату к большой двери, за которой прятался крошечный каменный балкончик. Перед ним открылся великолепный вид. Вдалеке, под покровом ночных теней, поблескивали воды фьорда, а дальше, на запад, раскинулся синий океан. Горы на востоке казались темно-пурпурными с серым отблеском. Но что по-настоящему поражало воображение, так это солнечный диск цвета пламени, замерший низко над линией горизонта.

Гаррик долго не мог оторвать взгляд от солнечного диска, но потом усталость снова напомнила о себе. Он оставил дверь на балкон открытой, отчего комната сразу наполнилась светом, запер входную дверь и только после этого повернулся к кровати. Там, на белом горностаевом покрывале, сшитом матерью из шкурок, которые он, Гаррик, добыл, лежала женщина. Маленькая, тонкая, она свернулась клубком и на фоне огромной кровати казалась особенно хрупкой.

Гаррик замер как вкопанный. Черные волосы незнакомки разметались по покрывалу, закрывая лицо. Фигуры тоже не было видно, ее скрывала ночная рубашка на несколько размеров больше нужного. Навскидку определить возраст этого спящего создания не представлялось возможным.

Сейчас ему было не до загадок. Он разозлился, потому что хотел лечь спать с комфортом, а оказалось, что его постель занята. Гаррик повернулся и вышел из спальни, направившись прямиком в комнату Ярмиллы. Войдя без стука, он начал грубо трясти женщину, пока та не проснулась.

– Госпожа! Просыпайся!

Ярмилла открыла глаза и хмуро уставилась на высокого мужчину, нависшего над ее маленькой кроватью. Лицо его оказалось в тени, однако она сразу узнала того, кто ее разбудил.

– Гаррик! Ты вернулся!

– Как видишь, – сухо ответил хозяин дома, и в его голосе Ярмилла безошибочно услышала гнев. – Я оставил на тебя дом, женщина, но это не повод вести себя так, будто ты тут хозяйка!

– Я… Что ты такое говоришь? – с возмущением спросила Ярмилла, подтягивая вышитое одеяло к самому подбородку. – Я ни в чем перед тобой не провинилась!

Гаррик сдвинул брови.

– По какому праву ты пустила гостью ночевать в мою спальню, когда гостевая была свободна?

– Гостью? – Ярмилла не сразу поняла, что он имеет в виду, а сообразив, тихо засмеялась. – Нет, Гаррик, это не гостья.

Гаррик чувствовал, что вот-вот взорвется.

– Объяснись, Ярмилла, и побыстрее! Кто эта женщина?

– Она – твоя. Госпожа Элоиза поручила вышколить ее, как следует, поэтому я не поселила ее вместе с другими женщинами. Я предполагала, что тебе понадобится гостевая комната и ты не будешь возражать, если девушка побудет в твоей спальне.

 

В ярости мужчина сжал кулаки.

– Во-первых, ты ошибаешься, мне такое соседство ни к чему! – резко заявил он, нимало не беспокоясь, слышат ли его гости. – А во-вторых, что это значит: «Она – твоя»?

Ярмилла прежде не видела Гаррика таким сердитым. Ах, если б только она вовремя вспомнила о его недавно появившейся неприязни к женщинам, то обязательно нашла бы для девчонки другое место!

– Твой отец плавал к Британским островам прошлым летом и вернулся с семью пленницами. Эта девушка из их числа. Ансельм отдал ее тебе. Она – дочка лорда и думала, что будет твоей невестой.

– Моей невестой? – зло переспросил мужчина.

– Так думали она и ее семья, Гаррик! – поспешила пояснить Ярмилла. – Ансельм дал валлийцам слово, которое не собирался держать, чтобы легче было их завоевать. Но это длинная история, и пусть лучше твой отец сам все расскажет, ему будет приятно.

– А что не так с девушкой? Почему Хью ее не захотел? – спросил Гаррик, зная, что старший брат забирает себе женщин помоложе и покрасивее с тех самых пор, как Ансельм уступил ему это право.

– Эта девчонка – то еще отродье! Наверное, ты чем-то провинился перед отцом, раз он сделал тебе такой подарок. Она умеет сражаться, так мне сказали, и жаждет крови.

«И, конечно, она – страшилище, каких мало, поэтому Хью ее не взял. Но почему отец решил отдать ее мне?»

Гаррик вздохнул. Он слишком устал, и мысли путались у него в голове.

– Она спит, так что пока пускай остается в моей спальне. Но утром забирай ее куда хочешь, мне на это наплевать!

– Гаррик, она попытается убежать. Я не могу оставить ее на женской половине, пока другие рабыни управляются по хозяйству. Она ускользнет тайком, так что никто и не заметит!

– Великий Тор! Я сказал, делай с ней что хочешь, женщина! Но в моей комнате ей не место.

Разговор был окончен, и Гаррик вернулся в спальню.

Прохладный ветерок сдул волосы со щеки Бренны, и девушка проснулась. Она сонно моргнула, удивляясь яркому свету в комнате, и тихонько охнула. Как, уже утро? А кажется, всего пару часов прошло с тех пор, как с нее сняли путы и строго приказали не выходить из комнаты. Наверняка с той стороны дверь кто-то стережет, но сейчас это неважно. Она еще не готова бежать. Все тело у девушки болело от продолжительного бездействия, и она сама понимала, что для бездумных, пусть и отважных, поступков сейчас не время. Нужно набраться сил, а уж потом она посмотрит, какие есть варианты для побега. Было бы глупостью убегать, ничего не зная о краях, в которых оказался.

Бренна встала, закрыла обе двери, отчего в комнате снова стало темно, и вернулась на кровать. Она уже почти провалилась в сон, когда где-то в доме заговорили на повышенных тонах. Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вошел очень высокий молодой мужчина.

Бренна замерла в тревоге, ее тело напряглось, готовое встретить опасность. Она не шевелилась, осторожно разглядывая викинга сквозь полуопущенные ресницы и размышляя о том, успеет ли в случае необходимости дотянуться до его меча.

Мужчина, даже не глядя в ее сторону, направился к стоящему у стены стулу и стал резкими, злыми движениями снимать с себя одежду. На сидение упали сначала меч, затем короткий кинжал и, наконец, туника. Потом мужчина поставил на стул ногу, развязал на уровне колена завязку на штанах и снял сапог из мягкой кожи.

Бренна с жадным любопытством рассматривала незнакомца. Таких красивых мужчин она еще никогда не видела. У него были длинные и волнистые волосы золотого цвета, спадавшие на ошеломительно широкие плечи, длинный прямой нос и четко очерченный чисто выбритый подбородок. Оголенные сильные руки, широкая грудь и спина бугрились мускулами, которые словно танцевали, перекатываясь под кожей при малейшем движении. Светлые волосы были и на груди, спускаясь дорожкой к подтянутому, плоскому животу. Бедра и ноги тоже были крепкие и мускулистые. Словом, все тело его дышало мощью и выносливостью. Оно было совершенным, если не считать нескольких малозаметных шрамов под грудью, и само по себе являлось опасным оружием. У Бренны возникло странное, томительное чувство, какого она прежде никогда не испытывала…

Между тем мужчина уже начал развязывать тесемки на штанах. Бренна снова оцепенела. Ей хотелось посмотреть, что еще скрывается под одеждой, но здравый смысл нашептывал, что из этого ничего хорошего не выйдет. На ее счастье, мужчина бросил взгляд на кровать и… оставил тесемки в покое.

Бренна затаила дыхание. Только теперь она задумалась о том, что могло означать присутствие викинга в одной с нею комнате. Почему он явился сюда и стал раздеваться, как будто собирается ложиться спать? Ей даже в голову не пришло, что это может быть Гаррик Хаардрад.

Незнакомец в это время озадаченно смотрел на закрытую дверь, ту, что вела на балкон. Он подошел, открыл ее, потом захлопнул дверь в коридор, отрезая все пути к бегству, и вернулся к постели.

Бренна больше не притворялась, что спит. Ей подумалось почему-то, что он и так знает, что она проснулась. Девушка перекатилась на другой конец кровати, расчищая место для «поля боя», и замерла в напряженной позе, с разметавшимися поверх ночной рубашки длинными волосами, готовая ко всему.

Мужчина тоже остановился. Их взгляды встретились, и довольно долго они с Бренной смотрели друг на друга, глаза в глаза. У девушки мелькнула мысль, что в этих очень светлых, красивого зелено-голубого оттенка глазах есть что-то колдовское. Осознав, что затаила дыхание, она разозлилась и заставила себя вдохнуть.

– Думаю, ты притворяешься с самого начала, женщина! – в его низком, звучном голосе не было ни раздражения, ни ласки. – Ты не похожа на безрассудную дикарку, которая только и думает что о побеге. Скорее на испуганного ребенка, пусть и лукавого, ведь благодаря этому лукавству ты получила хорошую комнату и кровать…

Девушка вызывающе засмеялась.

– И кого же я боюсь? Уж не тебя ли, викинг? То, что тебе обо мне рассказали, – правда.

– Но ты до сих пор здесь, – заметил он.

– Только потому, что до вчерашнего вечера меня держали привязанной к этой вот кровати! – отвечала Бренна.

Мужчина презрительно усмехнулся:

– Хорошая отговорка, жаль только, что ее легко опровергнуть.

Темные брови Бренны угрожающе сошлись на переносице. Она не привыкла, чтобы ее обвиняли во лжи. Подобно кошке, она спрыгнула с кровати и встала перед ним, раскинув ноги и подбоченясь.

– Выслушай меня, викинг! – зло проговорила она, уверенно глядя ему в глаза. – Я – Бренна Кармахэм, и врать я не привыкла. Если бы все было не так, как я говорю, поверь, меня бы тут уже давно не было!

Гаррик смотрел на эту гордую красотку уже с некоторым любопытством. Но в правдивость ее слов он не верил, думая, что все это пустые угрозы.

– Ярмилла не знает, что с тобой делать, так что, выходит, я приехал вовремя. Придется мне самому тобой заняться, – обыденным тоном произнес он.

– Что это значит? – спросила девушка, вскидывая бровь, и добавила подозрительно, не дожидаясь ответа: – Кто ты, викинг?

– Твой хозяин, как мне сказали.

Бренна задохнулась от возмущения.

– Нет! Хозяина у меня не было и не будет!

Гаррик передернул плечами. Не слишком покорную рабыню подарил ему отец, в этом сомневаться не приходилось.

– Тебя никто не спрашивает.

– Я сказала нет! – медленно и громко проговорила Бренна. Даже думать о таком было для нее нестерпимо. Взгляд ее полыхнул гневом.

Судя по голосу, мужчина начал терять терпение.

– Я не собираюсь это обсуждать.

К его изумлению, на это последовал надменный ответ:

– Я тоже не собираюсь.

Гаррик невольно улыбнулся. Таких норовистых рабынь у него еще не бывало. Роскошные иссиня-черные волосы, молочно-белая кожа, лицо красивое, как мечта… Интересно, что еще скрывается под этой неприглядной рубашкой?

Бренна не сводила с него опасливого взгляда. Мужчина между тем присел на кровать и запустил длинные пальцы в свои волнистые волосы. Так значит это и есть Гаррик Хаардрад, мужчина, за которого ее, как она думала, хотят отдать замуж… И он уверен, что она – его собственность. Что Бренну удивило, так это то, что он разговаривает с ней на ее языке. Как и его мать… Ну конечно, она его и научила!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru