Зимние костры

Джоанна Линдсей
Зимние костры

Глава 5

Бренна, сидя по центру своей широкой кровати, полировала меч со старанием, какого удостаиваются лишь наиболее дорогие владельцу вещи, к числу коих оружие, несомненно, и принадлежало. Тонкой работы, отлично сбалансированный, он при этом был легким и острым, как бритва. Отец подарил его Бренне в день, когда ей исполнилось десять. Ее имя выгравировали на серебряной рукояти в обрамлении рубинов и ярких сапфиров размером с крупную горошину. Для Бренны меч был дороже любой другой вещи, которой она владела, по той простой причине, что он символизировал отцовскую гордость ее достижениями.

Девушка прижала меч ко лбу. Ее одолевали невеселые мысли. Станет ли женское тело тюрьмой для нее и там, на далекой родине мужа? Позволят ли ей еще хоть раз взять этот меч в руки, чтобы сражаться за все, что ей дорого, как это делают мужчины? Или же от нее потребуют типично женского поведения, и ратные умения не понадобятся, потому что она женщина, и ее удел – хозяйственные хлопоты и рукоделие?

Черт бы побрал этих мужчин с их порядками! С ней этот номер не пройдет. Хотят сделать ее бесправной и управлять ею? Вот уж нет! На это она не согласится. Она – Бренна Кармахэм, а не какая-нибудь плаксивая трусиха!

Внутренне негодуя, девушка не услышала, как в комнату вошла тетушка и тихонько притворила за собой дверь. Линнет подняла на племянницу усталые, грустные глаза.

В свое время женщине пришлось месяцами ухаживать за недужным супругом, и каждый день подтачивал ее собственные силы. Когда он умер, часть ее сердца тоже умерла, ведь Линнет искренне любила мужа. Теперь она оказалась в той же роли, но уже у ложа своего брата, Энгуса. Господи, Властитель Небесный, пожалуйста, не надо больше смертей!

Бренна вздрогнула, краем глаза заметив расстроенное лицо тети. Она повернулась к Линнет и с трудом узнала ее. Прическа тетушки растрепана, платье запачкано, но главное – выражение ее лица. Такой ее девушка прежде не видела. Бледная, как смерть, губы сжаты в тонкую линию, под покрасневшими глазами залегли темные тени…

Девушка соскочила с постели и подвела тетю к длинной кушетке с золотистой обивкой у окна.

– Линнет, ты плакала! Это на тебя не похоже, – обеспокоенно проговорила она. – Что стряслось?

– О Бренна, девочка моя! Теперь в твоей жизни столь многое переменится… Это неправильно, что все происходит в одно и то же время.

Бренна слабо улыбнулась.

– Так ты обо мне плакала, тетушка? Не нужно.

– Нет, любовь моя, не о тебе. Хотя и этого мне не избежать. Твой отец, Бренна… Энгус умер.

Бренна отшатнулась, ее лицо покрыла нездоровая бледность.

– Разве можно так глупо шутить? – спросила она резким, обвиняющим тоном. – Это ведь неправда?

– Бренна! – Линнет вздохнула, потянулась к племяннице и погладила ее по щеке. – Разве стала бы я тебя обманывать? Энгуса не стало еще час назад.

Бренна медленно помотала головой, отрицая услышанное.

– Ну не настолько же он был болен! Он не мог умереть!

– У Энгуса была та же болезнь, что и у моего мужа. Слава богу, ему не пришлось так долго мучиться.

Глаза у Бренны расширились от изумления, а потом в них заплескался ужас.

– Ты знала, что отец умрет?

– Да, я знала.

– Во имя Господа, почему ты мне не сказала? Почему все это время делала вид, что он скоро поправится?

– Такова была его воля, Бренна. Энгус запретил кому бы то ни было рассказывать, особенно тебе. Он не хотел, чтобы ты рыдала у его постели. Брат с трудом выносил, когда женщина плачет, и хватит того, что ему приходилось терпеть меня.

Глаза Бренны наполнились слезами. Это было новое для нее ощущение, потому что прежде проливать слезы девушке не случалось.

– Но это же я должна была за ним ухаживать! А вместо этого болталась по окрестностям, как ни в чем ни бывало!

– Ему не хотелось, чтобы ты слишком сильно переживала, Бренна. А так бы и было, знай ты правду. Теперь же ты погрустишь какое-то время, а дальше жизнь пойдет своим чередом. Скорая свадьба тебя точно отвлечет.

– Нет! Никакой свадьбы теперь не будет!

– Энгус дал слово чести, Бренна, – в голосе Линнет стало меньше снисхождения. – И ты должна исполнить то, что было обещано, даже если твоего отца нет в живых.

Дальше сдерживать душераздирающие рыдания у Бренны не было сил.

– Ну почему он умер, тетушка? Почему?

Лорда Энгуса Кармахэма похоронили в прозрачное ясное утро. Птицы только-только начали радоваться новому дню, и прохладный воздух был напоен ароматом полевых цветов.

Бренна больше не плакала. Она была с ног до головы одета в черное: туника, кожаные шоссы поверх черных поддевочных штанов, на плечах развевался плащ с серебряной оторочкой. Ее длинные черные волосы были заплетены в косы и, по обыкновению, надежно упрятаны под плащ. На фоне темной одежды выделялись два светлых пятна – ее бледное лицо и стальной блеск меча.

Линнет неодобрительно отозвалась об этом траурном одеянии, но Бренна не дала себя переубедить. Отец растил и воспитывал ее как сына, значит, и к последнему прощанию она выйдет, одетая мальчиком.

Проститься пришли и жители деревни, причем многие рыдали в голос. Тетушка встала по правую руку от Бренны, ласково обняв ее за плечи. Корделия с Данстеном стояли слева. Данстен в своей речи говорил о былой славе и подвигах покойного, но Бренна никого и ничего не слышала. В эти мгновения она заново переживала прошлое. Вот она, еще совсем крошка, сидит у отца на коленях. Вот отец с гордостью и восторгом подбадривает ее, оседлавшую свою первую лошадь… Нежно хранимые, ценнейшие памятки прошлого!

Без отца Бренна чувствовала себя потерянной. Жуткое ощущение внутренней пустоты захлестывало, подобно волне, и все же она стояла, гордо расправив плечи, чтобы все ее видели. И только по глазам, угасшим и омертвевшим, можно было догадаться, как болит у девушки сердце.

Данстен умолк, и над могилой какое-то время стояла торжественная тишина. Неожиданно, ко всеобщему удивлению, из-за деревьев показался всадник и направился к похоронной процессии. Юноша спрыгнул с седла, быстро прошел через толпу и остановился рядом с Бренной.

– Ваш жених приехал, – с трудом переводя дыхание, проговорил он. – Я как раз возвращался из Англси и обогнал кортеж.

– Почему ты решил, что это мой жених? – с недоверием поинтересовалась Бренна. Известию она совершенно не обрадовалась. В такой день? Когда она только-только похоронила отца?

– А кто еще это может быть? – отозвался юноша. – Их много, и все крепкие, светловолосые мужчины. Конечно, это викинги!

Толпа в тревоге зашумела, но Бренна сейчас могла думать только о собственных несчастьях и опасениях.

– Господи, но почему именно сегодня?! – вскричала она.

На этот вопрос у молодого человека ответа не нашлось. Линнет приобняла ее крепче со словами:

– Какая разница, дорогая? Это уже свершилось.

Она повернулась к гонцу.

– Они далеко отсюда?

– Вон за тем перелеском, – он указал на север. – На расстоянии мили.

– Что ж, – проговорила Линнет, – мы обязаны принять их в господском доме. Вы все возвращайтесь в деревню! Этих викингов можете не опасаться, они пришли с миром.

Вернувшись в усадьбу, Бренна принялась мерить шагами просторную гостиную. Все члены семьи, включая Фергуса, сидели тут же. В конце концов, именно его стараниями был устроен этот брак, и мужчине не терпелось поприветствовать гостей. Фергус много времени провел во враждебной стране, разыскивая клан Хаардрадов. Глава клана принял его любезно, поручился за сына и торжественно пообещал, что союз они заключат полюбовно. Теперь, после кончины сэра Энгуса, невеста обзавелась богатым приданым: поместье и все прилежащие к нему земли теперь перешли в собственность Бренны, а значит, достанутся ее супругу. Викинги наверняка будут довольны.

– Бренна, любовь моя, не будем нарушать приличия! Прошу, переоденься в платье, – попросила Линнет.

– Нет.

– Бренна, разве можно встречать будущего мужа в таком виде? Что он подумает?

– Я сказала нет, – нервно отрезала девушка, не останавливаясь ни на мгновение.

Корделия не сводила с нее глаз. Она улыбалась про себя, догадываясь, чем так расстроена ее сводная сестрица. Бренна опасалась, что ее суженный захочет сыграть свадьбу еще до отплытия, возможно, этим же вечером или завтра. Придет время брачной ночи со всеми ее ужасами… Корделии хотелось хохотать в голос. Разумеется, в первую ночь ей будет больно, и Бренна подумает, что так будет всегда. И все это ее, Корделии, стараниями! Какая сладкая месть! Если бы только можно было увидеть это своими глазами!

Именно об этом Бренна и думала. Она не готова к замужеству сейчас, и никогда не будет готова! Она не привыкла терпеть боль без того, чтобы не дать сдачи. Она будет защищаться! Господи, что если она убьет мужа, когда он потребует выполнения супружеского долга? Тем самым она подпишет свой смертный приговор…

Все эти мысли проносились у нее в голове, когда первый камень с громким стуком ударился о входную дверь. Последовали изумленные возгласы. Собравшиеся в растерянности переглядывались. Когда со двора послышался вопль ужаса, а следом в дверь громыхнул следующий камень, Бренна подбежала к окну. Она не поверила своим глазам.

– Милосердный Господи, они атакуют!

Недалеко от конюшни лежало обезглавленное тело слуги, а двор кишел викингами, обнажившими свои мечи, боевые секиры и копья. Двое заряжали небольшую, грубо сработанную катапульту. Еще один удар в дверь… Со стороны деревни к небу тянулись темные клубы дыма: там горели дома́.

Бренна повернулась к присутствующим. Виндхем был среди них, и именно на него она воззрилась зло и укоризненно:

– Так твои сородичи приходят за невестой?

Виндхем не ответил, зато неуверенно заговорил Фергус:

– Может, это другие, не те, к которым я ездил?

– Тогда иди и посмотри. Может, кого-нибудь узнаешь! – резко распорядилась девушка.

 

– Бренна, не нужно так волноваться, – проговорила Линнет, хотя ее голос выдавал безмерную тревогу.

Фергус встал у окна. Ему хватило мгновения, чтобы узнать высокого вождя клана Хаардрадов. Не кто иной, как Ансельм Нетерпеливый раздавал приказания своим людям.

– Этого быть не может! – вскричал он, поворачиваясь к остальным, испуганно жмущимся друг к другу. – Он же обещал!

Очередной удар в дверь – и Бренна поняла, что нужно действовать.

– Виндхем, ты с нами или со своими подлыми сородичами? Я хочу знать, прежде чем повернуться к тебе спиной.

Мужчина посмотрел на нее с искренней обидой.

– С вами, миледи! Я не признаю́ родства с теми норвежцами, которые нарушают клятву.

– Да будет так, – ответила Бренна. – Эти болваны дали нам время подготовиться, когда взялись обстреливать незапертую дверь. Данстен, иди и запри ее, пока есть что запирать.

Данстен отшатнулся, с ужасом глядя на девушку.

– Бренна, их десятка три или больше против нас троих!

– Нас четверо, чтоб ты помнил! – отрезала девушка. – Или ты думаешь, я буду сидеть и наблюдать?

– Бренна, опомнись! У нас нет шансов.

– Предлагаешь сдаться? Глупец, забыл о Холи-Айленде? И те, кто ждал своей участи, и те, кто сражался, – все сгинули от кровавых секир. Запри дверь, говорю я тебе! Ты, Фергус, собери слуг и раздай оружие. Виндхем, поставь людей охранять заднюю дверь и возвращайся, встретимся в прихожей! Мы будем готовы встретить этих кровожадных ублюдков, когда дверь, наконец, поддастся.

Без дальнейших вопросов мужчины разошлись делать то, что было приказано. Корделия истерично всхлипывала, забившись в угол. Линнет тоже, казалось, вот-вот заплачет. Вдруг она схватила племянницу за рукав, силясь ее задержать:

– Ты не можешь сражаться, Бренна! Они убьют тебя вместе с мужчинами!

– Они в любом случае меня убьют, тетушка. Отец научил меня защищаться. Лучше я умру с честью, сражаясь, нежели буду рыдать, жалея себя, подобно Делии!

– Бренна, если не будешь противиться, тебя не убьют, – не сдавалась Линнет. – Они уводят женщин в…

– Никогда! – оборвала ее Бренна. – Лучше умру, чем стану пленницей викинга!

Бренна выскочила из гостиной, оставив Линнет и Корделию молиться. Прежде чем слуги успели собраться вместе и вооружиться, дверь поддалась, и со двора донесся воинственный клич, столь ужасный, что от него кровь стыла в жилах. Мгновение – и дюжина жаждущих крови мужчин ворвалась сквозь пролом в двери прихожей.

Бренну они застали возле лестницы. Она уверенно стояла, расставив ноги, с мечом наизготовку. Вражеская секира не задела ее, пролетев буквально в паре дюймов. Данстен стоял между ней и нападавшими и пал первым. Викинги разделились: трое побежали дальше через прихожую, еще трое – в гостиную, с грохотом захлопнув за собой дверь. Тут из коридора выскочил Виндхем и схватился с двумя своими соплеменниками. Сражался он храбро, но в его годы сил хватает ненадолго… И все же мужчина успел свалить одного, прежде чем несколько мечей одновременно пронзили его тело, лишив жизни.

Пять викингов подступили к Бренне. Четверо обогнули ее и побежали вверх по ступенькам, где вскоре и заплутали в лабиринтах коридоров второго этажа. Того воина, который остался, Бренна встретила бесстрашно. Меч у него тоже был широкий, но потяжелее, и каждый ее удар он отражал с огромной силой. Руку и спину девушки свело от напряжения, однако крики, долетавшие из-за запертых дверей гостиной, прибавляли ей решимости. С силой, о которой она даже не подозревала, Бренна отбила вражеский клинок в сторону и пронзила противника своим мечом. Оттолкнула раненого, но другой викинг, постарше, тотчас же занял его место. Стремительно теряя силы, Бренна сражалась до тех пор, пока мощным ударом снизу меч противника не расколол ее собственный надвое.

Бренна ошеломленно посмотрела на осколок стали в своей руке. Она не видела, как противник занес руку для смертельного удара, не услышала и отчаянного крика Фергуса: «Нет! Это же леди Бренна!»

Фергус успел встать между нею и сверкающим клинком, оттолкнув девушку к себе за спину. Могучий обоюдоострый меч отрубил ему руку, которая с тошнотворным стуком упала на пол, и преданный слуга лорда Энгуса упал к ногам Бренны. Жизнь медленно покидала его.

Ансельм Нетерпеливый с любопытством взглянул на девушку. Надо же, они сражались, и он чуть не убил ее… Хорошенькую же славу он мог увезти с собой домой! Его, мужчину, попрекали бы этим до конца его дней. Так вот она какая, девушка, которую прочили в невесты его сыну! Красавица, без преувеличения, мог он сказать теперь, когда рассмотрел ее как следует. Никогда прежде ему не приходилось видеть таких храбрых и мужественных женщин. Даже сумела ранить своего первого противника! Вот уж кто вернется с позором. Получить рану от женщины! Фу!

Жаль, что эта черноволосая девчонка из вражеского стана. Могла бы стать для него пристойной невесткой… Вырастила бы храбрых, крепких сыновей, каких еще не видел мир. Правда, очень жаль!

Слуги, прибежавшие на помощь, пали вокруг своей юной госпожи. Пол, стены – всюду алела кровь. В гостиной к этому времени кричать перестали, и двое викингов вышли оттуда, посмеиваясь и похлопывая друг друга по плечу, чтобы тут же присоединиться к разграблению усадьбы. «Линнет с Корделией живы, или их тоже убили?» – недоумевала Бренна.

Тут дикий вопль донесся со второго этажа, и Бренна подняла голову, ища его источник. То была Элейн с коротким кинжалом в руке. У ошеломленной Бренны на глазах оружие выскользнуло из ее пальцев, после чего престарелая служанка с посеревшим лицом и выпученными глазами скатилась вниз по лестнице и замерла в луже собственной крови. В спине у нее из багровой раны гротескно торчала секира.

То была последняя сцена кошмара, последний акт безумия, который Бренна смогла вынести. Что-то щелкнуло у нее в сознании, и девушку накрыло, словно пеленой, оставив, тем не менее, способность слышать и оставаться на ногах. Кто-то рядом все кричал и кричал без умолку… Он был так близко, что Бренна подумала, будто сможет дотянуться до источника этого отчаянного крика. Только вот ни одна, ни другая рука не шевелилась. Как она ни силилась, руки отказывались ей повиноваться.

– Ансельм, можешь заткнуть девчонке рот? Эти безумные вопли наводят страх на парней. Лучше уж отдать ее богине Хель, чем это терпеть.

– Я знаю только один способ, – устало отозвался Ансельм Нетерпеливый.

Бренна не почувствовала удара, зато тьма, наконец, стала беспросветной и больше не слышно было воплей той, другой – безумной…

Глава 6

Продвижение к побережью было медленным. Оно заняло на два часа больше, чем понадобилось на дорогу к поместью Энгуса. Викинги вели лошадей, крупный рогатый скот, свиней и повозки, груженые награбленным добром. Все-таки они сумели вернуться к кораблю до сумерек.

Вид норвежского драккара внушил пленницам (викинги прихватили с собой только женщин) ужас. Это было судно вытянутой формы, длиной шестьдесят футов и шириной не меньше пятнадцати. На носу красовалась искусно вырезанная из дерева фигура какого-то адского чудовища. Этому кораблю предстояло забрать их с родины, и все узы, связывавшие несчастных с миром, в котором они привыкли существовать, будут разорваны…

Викинги бросили якорь среди скал в маленькой бухте, закрытой со стороны суши высокими деревьями. Два воина остались охранять судно, получив приказ при малейшей угрозе увести его в море. Никакой угрозы не возникло, и часовые встретили своих соплеменников восторженными криками и уханьем.

Обычно викинги ночуют на берегу, но, учитывая численность противников, скрывшихся в лесу во время атаки (а может, и отправившихся за подмогой), и отчетливый след, который оставил обоз с добычей, Ансельм Нетерпеливый поднял свой квадратный пурпурный парус той же ночью.

Его люди принесли жертву Тору, чтобы путешествие прошло спокойно, пока остальные грузили добычу на драккар. Для женщин на корме соорудили примитивный навес и оставили их в покое: жажду крови и сладострастие мужчины удовлетворили, и повторения захотят разве что уже на твердой земле.

Каждая из них пережила насилие, некоторые – по многу раз. Исключением стала лишь Бренна, которая очнулась от удара, нанесенного ей Ансельмом, лишь когда судно уже отчалило. Всего пленниц оказалось семеро: она, Линнет, Корделия, Энид и еще три деревенских девушки. Большую часть мужского населения перебили, за исключением тех, кто успел скрыться в лесу, и тяжело раненых, которые и до ночи-то не дотянут.

Бренне все было известно, и это только усиливало ее душевные терзания. Она не сумела защитить поданных и не смогла постоять за себя… Поражение от руки вождя викингов, мужчины уже немолодого, стало для девушки тяжелым ударом, с которым было невозможно смириться. Ее ненависть к этому человеку превосходила все мыслимые пределы. Он ее обезоружил, поверг. Он показал раз и навсегда, что она всего лишь женщина, как бы ни пыжилась. Он заплатит за это и за все остальное!

Судно двигалось по волнам, как скользкое чудище, оставляя Уэльс далеко позади. Женщин кормили дважды в день. Им давали сушеную рыбу, ветчину или солонину, пресные лепешки и сливочное масло. Эту холодную сухую пищу могли есть не все. Корделия часто бегала к борту, чтобы извергнуть из себя съеденное. Мужчин это забавляло, и их хохот заставлял женщин стыдиться своего положения еще сильнее.

Бренна ела ровно столько, чтобы поддержать силы, ибо у нее была четкая цель – убить Ансельма. Она не заговаривала ни с кем из пленниц, ни от кого не хотела сочувствия, никого не желала слушать. Слишком велик был ее стыд, слишком жгуча досада. Линнет мудро оставила ее на время в покое.

Ансельм Нетерпеливый время от времени приходил на нее посмотреть. Это был мужчина огромного роста с рыжевато-коричневыми волосами и окладистой бородой, закрывавшей пол-лица, и проницательными голубыми глазами. Его облик заставлял врагов трепетать от страха – всех, но только не Бренну. Когда он с любопытством и чуть ли не с восхищением взирал на нее, девушка отвечала ему гневным взглядом, проникнутым такой враждебностью и неприязнью, что викинг уходил рассерженный.

Ансельм почти сожалел о том, что сделал, но никогда бы не признал этого вслух. Он дал слово чести врагу. Нет ничего позорного в том, чтобы нарушить такое обещание. Если что-то обещал другу – это одно, если врагу – совсем другое.

Посланник, прибывший из Уэльса устраивать брак, пообещал за невестой богатое приданое и, сам того не ведая, указал, где это богатство искать. Такой невесты сыну Ансельма не нужно, а вот золото почему бы и не забрать? Теперь он возвращается домой с хорошей наживой, его люди получили свою долю и довольны…

Ансельма забавляла неприступность, которую демонстрировала юная валлийка. Гордыней она не уступала ему самому. Что ж, посмотрим, надолго ли ее хватит… При мысли, что столь воинственный дух будет сломлен, глава клана Хаардрадов невольно хмурился.

Он помнил, как девчонка сражалась с тем противником, которого ранила. Он сам принял ее за стройного парня и изумился тому, с каким мастерством тот противостоял грубой силе викинга. Приятно видеть такое мужество, и у норвежских викингов такая отвага в большом почете. При иных обстоятельствах Ансельм не стал бы убивать столь славного воина, даже не зная, что это девушка, но ранить еще кого-то из своих людей он попросту не мог ему позволить. А потом выяснилось, что это и есть дочь лорда, обещанная ему в невестки. И к тому же она красавица!

В схватке девушка продемонстрировала силу и храбрость, поэтому ее реакция на последующие события Ансельма разочаровала. Когда пожилая рыжеволосая женщина умерла у нее на глазах, Бренна словно ополоумела: она все кричала и кричала, сжимая виски своими маленькими кулачками… Может, ее отец погиб в бою, а она это видела? Может, там, на лестничном пролете, была ее мать? Нет, та из женщин, что постарше, брюнетка, старается держаться к девчонке поближе, и между ними есть родственное сходство. Говори они на одном языке, получить ответы Ансельму было бы проще. Придется подождать до дома, где с ними побеседует Элоиза. До тех пор он ничего конкретного об этой кельтской красавице не узна́ет. Нужно только распорядиться, чтобы его вояки держались от нее подальше. Она девственница, что делает ее еще более ценным приобретением. Девушка наверняка придется по вкусу его сыну Гаррику…

Путь их лежал по Ирландскому морю. Викинги остановились на острове Мэн, чтобы переночевать и поесть горячего. Те, у кого было желание, снова изнасиловали пленниц, и только Бренну, чьи глаза просто-таки обжигали ненавистью, никто и пальцем не тронул. Некоторые даже склонялись к тому, что она помешанная. Скоро судно вошло в Северный пролив. Они плыли вдоль шотландских берегов, где провели еще одну ночевку, которых женщины так боялись. Следующая остановка случилась уже на Гибридах, где у многих жили родичи. Тут викинги задержались на два дня. От Гибридских островов поплыли к Оркнейским, а самую последнюю ночевку на суше сделали на Шетландских островах.

 

Теперь драккар плыл по странному глубокому морю, казавшемуся безбрежным и населенным драконами и чудищами немыслимых размеров – таких огромных, что могут запросто всплыть на поверхность и проглотить корабль целиком. По крайней мере, женщины думали именно так. Неизвестность оказалась для них куда страшнее, нежели лишения и насилие. Неожиданно налетевший шторм только усилил панику. Высоченные волны обрушивались на палубу. Океан словно распахивал свои объятия, а там, в воде, наверняка кишели змеи с огненными языками… Даже Корделия, которая до этого смотрела на сводную сестру свысока и насмехалась над ее молчанием, только хныкала, опасаясь за собственную жизнь, до тех пор, пока буря не утихла.

Линнет успокаивала других пленниц, как могла, хотя и сама отчаянно боялась. Она умоляла Бренну помочь, но та не отвечала. Тетушка догадывалась о том, как тяжело пришлось девушке, почему она в таком отчаянии и все время молчит, но все же полагала, что дочери сэра Энгуса следовало бы вести себя по-другому. Несколько ободряющих слов из уст Бренны – и остальные воспрянули бы духом. От Корделии помощи тоже не было, она лишь стенала и плакала, словно настал конец света.

Не будь Линнет так встревожена, она, возможно, тихо позлорадствовала бы, глядя на отчаяние Корделии. Возмутительно, но эта молодая дама ни слезинки не проронила, узнав, что ее муж убит! И потом не раз хвалилась, что за свое будущее спокойна, раз все мужчины на корабле, включая предводителя, предпочитают ее, рыжеволосую красотку Делию, остальным пленницам, а Бренну не трогают.

Корделия действительно верила, что и на новой земле подыщет себе теплое местечко. И небезосновательно: в те ночи, когда викинги сходили на берег, к ней и вправду приходили многие. Корделия уже не противилась, как в самый первый раз. Даже глава клана почтил ее своим визитом.

Линнет с ужасом вспоминала тот роковой час, когда в гостиную ворвались викинги. После того изнасилования ее потревожили всего раз, и никто иной, как Ансельм. По крайней мере, он обошелся с нею не так грубо, как мужчины помладше. В их соитии нашлось место для нежности, и у нее не осталось сил сопротивляться, а он был по-своему ласков. За многие годы вдовства у Линнет не было мужчины, и все же она молилась, чтобы это больше не повторилось. Ей не на что было рассчитывать. Фергус говорил, что у Ансельма, главы норвежского клана Хаардрадов, уже была жена, поэтому Линнет не питала ни малейших надежд.

Шторм наконец стих, но к этому времени и моряки, и пленницы совершенно выбились из сил. На следующий день свершилось чудо, и впереди показалась земля. Скоро они уже плыли вдоль берегов Норвегии, которые тянулись в обе стороны, сколько хватало глаз. Остановок для закупки провизии викинги больше не делали, поскольку им не терпелось оказаться дома. Они плыли день и ночь, все дальше на север, пока не вошли, наконец, в Хортен-фьорд.

Была середина лета, кроны деревьев и трава радовали глаз сочной зеленью. По ярко-голубому небу плыли белые пушистые облачка. Одно облако отличалось от других. Оно имело форму могучего молота Мьельнира, летающего оружия бога Тора. Женщины не обратили на облако внимания, зато мужчины разразились победным кличем. Это добрый знак, Тор благословил их!

Корабль плыл между каменными берегами фьорда, похожими на крутые стены. Когда же они снова стали пологими, показался причал. Путешествие подошло к концу.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru