Зимние костры

Джоанна Линдсей
Зимние костры

– Поэтому я сам выбрал тебе мужа. Ты выйдешь за того, с кем договорится Фергус. Это решено.

Бренна отвернулась и уставилась на огонь. При одной мысли о таком будущем все внутри нее возмущалось, и она чувствовала себя совершенно беспомощной. Она, обученная ратному мастерству, не могла найти способ преодолеть это неожиданное препятствие. Но перед тем как окончательно сдаться, она все же попыталась ухватиться за соломинку.

– Но ведь можно отправить вместо меня другую девушку! – заявила она. – И никто не узна́ет о подмене!

– По-твоему, служанку можно выдать за женщину родовитую, должным образом воспитанную? – спросил Энгус, не веря своим ушам. – Если бы мы это сделали, месть викингов была бы страшной! Фергус будет превозносить твои достоинства, Бренна. Твои! Найдется ли в нашем доме или в любом другом служанка, которая сравнилась бы с тобой по красоте, манерам и храбрости? Годы ушли бы на то, чтобы обучить простую девушку всему, что ты знаешь и умеешь. Ты – дворянка по рождению, леди во всех смыслах этого слова, спасибо наставлениям твоей добрейшей тетушки. Я благословляю день, когда Линнет приехала и занялась твоим воспитанием. В противном случае ты не годилась бы в жены никому, не говоря уже о норвежце!

– А я этот день проклинаю за то, что мне теперь приходится терпеть! – выкрикнула девушка.

– Бренна!

Она уже пожалела о своих словах. Бренна искренне любила тетю Линнет. С рождения лишенная материнского тепла, она очень быстро привязалась к милой Линнет, когда та, похоронив супруга, четыре года назад переехала к ним жить. Линнет была младшей сестрой Энгуса. В свои сорок она выглядела двадцатилетней и была жизнерадостной и деятельной. Она сразу принялась за воспитание племянницы, хотя полностью искоренить ее мальчишеские привычки уже не представлялось возможным. Линнет стала девушке второй матерью, в то время как мачеха, вторая жена Энгуса и «заноза в боку» у всего семейства, заговаривала с падчерицей, только когда хотела упрекнуть ее или уязвить. Даже Энгус горько сожалел, что на ней женился. Благо, ее присутствие в доме не пришлось долго терпеть. Мачеха умерла через три года, за год до приезда Линнет, оставив дочь от первого брака, Корделию, которая была ее точной копией.

– Отец, прости меня! – мягко проговорила Бренна. Взгляд ее серебристо-серых глаз был устремлен в пол, плечи опустились в знак смирения. – Просто… меня возмущает принятое тобой решение.

– Я знал, что ты расстроишься, Бренна, но не думал, что настолько… – с этими словами Энгус встал и обнял дочку за плечи. – Мужайся, моя девочка! Тебя всегда восхищали храбрость и сила, а норвежцы наделены этими качествами, как никто другой. Быть может, однажды ты даже поблагодаришь меня за этот брак.

Бренна устало улыбнулась. У нее не было сил на дальнейшие препирательства. Уже через неделю ей представили Виндхема, норвежского торговца, который осел на Изумрудном острове[3]. Энгус повстречал его на Англси и предложил хорошую плату за обучение своей дочери норвежскому языку и обычаям викингов, чтобы не пришлось, по его собственному выражению, «отправить ее в львиное логово безоружной».

Когда пришла пора собирать урожай, Фергус вернулся с именем жениха для Бренны, тем самым навсегда определив ее судьбу. Ее будущий супруг не был вождем клана, как надеялся Энгус, потому что ни одного холостяка среди вождей не оказалось. Богатый и влиятельный купец, сын могущественного вождя, который, невзирая на молодость, уже отслужил свое в войнах и теперь был сам себе хозяин… Гаррик Хаардрад – так его звали.

Своими глазами Фергус его не видел, поскольку Гаррик в это время торговал где-то на востоке… К следующему лету он вернется и еще до осени приедет за невестой… Все условия они оговорили. Все решено. Окончательно и бесповоротно.

Какое-то время Бренна считала дни до приезда своего жениха в грусти и страхе, пока юношеское жизнелюбие не отвлекло ее от мыслей о неприятном будущем. О грядущем замужестве напоминали только ежедневные уроки. Позже Бренна приняла решение: даже в этой ситуации она не ударит в грязь лицом! Она ответит противнику его же оружием и не позволит собой командовать, а, наоборот, подчинит себе волю супруга и сможет делать, что ей заблагорассудится. Новый дом и страна – пускай, но только не новая Бренна!

Внимание девушки вернулось к Виндхему, который как раз подводил итог сегодняшнего урока.

– Итак, О´дин – верховное божество и хозяин Асгарда, покровитель искусств и бог мудрости, который предвидит будущее. Также это бог войны. Один со своей армией павших воинов, подобранных на поле боя валькириями, приемными дочками Одина, скачет по небу на своем неутомимом восьминогом скакуне Слейпнире. Мечта любого викинга – попасть на пир к Одину в Вальхаллу, в гигантский пиршественный зал, где с утра воины сражаются друг с другом, а потом ночь напролет пируют, едят мясо священного вепря, которое подают им валькирии.

Локи – кровный брат Одина. Подобно христианскому Люциферу, он хитрый и вероломный, замышляет козни против остальных богов. Другое дело – всеми любимый рыжебородый Тор. Он весел и простодушен, но очень вспыльчив. Это бог грома и бури, чей тяжеленный молот мечет молнии. Изображение летящего молота Тора можно встретить в каждом норвежском доме.

Тюр, который тоже является богом войны и укротителем огромного волка Фенрира, и Хель, дочь Локи и богини подземного мира, – это боги второго порядка, как и бог плодородия Фрейр. Завтра, Бренна, я больше расскажу тебе об этих второстепенных божествах.

– О Виндхем, когда уже закончатся эти уроки? – вздохнула Бренна.

– Я тебе так надоел? – вопрос наставника прозвучал с мягкостью, неожиданной для такого рослого и крепкого мужчины.

– Нет, конечно! – быстро ответила девушка. – Ты мне очень нравишься. Если бы все твои сородичи были такими, как ты, мне нечего было бы опасаться!

Виндхем улыбнулся, но невесело.

– Хотелось бы мне, чтобы так и было, Бренна. По правде говоря, меня уже и не назовешь викингом. Более двадцати лет я не был на родине. Вы, христиане, укротили меня.

Ты прекрасная ученица, дорогая, и теперь знаешь о моем народе столько же, сколько о своих предках-кельтах. С завтрашнего дня и до прибытия твоего жениха мы будем повторять пройденное.

– Можешь рассказать мне больше о клане, в который меня выдадут замуж? – попросила девушка.

– К тому, что уже было сказано, я мало что могу добавить. Я знал только деда твоего жениха, Ульрика Хитрого. Это был человек невероятно храбрый. Он правил железной рукой и воевал так, будто сам Локи покровительствовал ему. Но были у него и странности. Он не стал вступать в противоборство со своим сыном, Ансельмом Нетерпеливым, и отдал ему все свои земли, а сам поселился отдельно от семьи. Ансельму такое прозвище дали не зря: он никак не мог дождаться, когда станет главой клана.

Ульрик не стал уходить далеко. Он выбрал необжитое людьми место на берегу фьорда Хортен, в нескольких милях от своего прежнего жилища, но ближе к морю. Там, на утесе, он построил себе дом, подобных которому не сыщешь в Норвегии, и стал жить в нем с горсткой слуг. Из хозяйства у него было два десятка голов крупного рогатого скота и несколько лошадей. Камень для постройки дома он купил у фризов. Дом получился большим, хотя, конечно, не таким огромным, как у сэра Энгуса, зато в каждой комнате там есть камин.

– Дом как дом! Что в нем такого особенного, Виндхем? – спросила Бренна.

– Особенное то, что в деревянных норвежских домах нет камина в том виде, к которому ты привыкла. Посреди комнаты раскладывают большой костер, а дымохода нет, поэтому дым выходит через входную дверь.

– Какой ужас!

– Согласен. Глазам и носу приходится тяжело.

– И мне тоже придется жить в таком вот деревянном доме, как ты описываешь?

– Скорее всего, да. Но к этому ты быстро привыкнешь.

Глава 3

Во время ужина просторная зала была самой ярко освещенной комнатой во всем доме. Девять мерцающих огоньков танцевали в резном подсвечнике по центру длинного стола, круглые масляные лампы на каждой стене тоже давали свою долю света.

Стены залы украшали потемневшие от дыма гобелены, среди которых был и пейзаж, законченный лишь наполовину, над которым в свое время трудилась мать Бренны. Она умерла в родах, так и не успев его закончить. На гобелене, вытканном Линнет, был изображен замок на морском берегу. Рядом висела батальная сцена – работа Корделии. Последний несравненной красоты гобелен был привезен из далеких восточных земель – это был подарок герцога из соседнего королевства.

Не удивительно, что Бренне нечего было повесить на стену парадной залы. У девушки не хватало терпения, необходимого для столь тонкой и кропотливой работы. По правде говоря, она от души презирала рукоделие как исконно женское занятие.

Детские годы, когда ребенок знакомится с окружающим миром, наложили неизгладимый отпечаток на характер Бренны. В то время отец обращался с нею как с сыном, о котором он так мечтал. Она была для Энгуса сыном до тех пор, пока тело ее не стало округляться и правда не стала очевидной. Год, когда изменилось ее тело, стал для Бренны проклятием. Ее фигура становилась все более женственной, в то время как ум, устремления и повадки оставались мужскими. В этом сражении победил ум. Бренна перестала обращать внимание на свое тело за исключением случаев, когда ее к этому принуждали. Корделии же доставляло огромное удовольствие напоминать сводной сестре о том, что она все-таки женщина.

Эта рыжеволосая молодая дама с прозрачно-зелеными, как вода в реке, глазами и с роскошной фигурой, которую она старательно выставляла напоказ, выбирая провокационные открытые платья, постоянно действовала Бренне на нервы. Корделию можно было счесть привлекательной женщиной, но только до тех пор, пока она не открывала рот. Бренна понимала причину ее вздорности и, сколько хватало выдержки, терпела.

 

Она видела, что Корделия несчастлива. Сейчас ей было всего двадцать. За Данстена она вышла замуж молоденькой и по собственной воле. Поначалу она любила мужа, но со временем все изменилось. Почему Корделия возненавидела его, никто не знал, за исключением, быть может, только самого Данстена. Ненависть превратила ее в брызжущее ядом создание, с которым им всем отныне приходилось мириться.

Корделия вошла в залу и села за длинный стол рядом с Бренной. Вскоре им подали густое рагу с крольчатиной. Корделия в желтом бархатном платье, оттенявшем ее пламенно-рыжую шевелюру так, что она казалась даже ярче, чем на самом деле, подождала, пока слуги удалятся, и только тогда заговорила:

– Почему твоя тетушка не вышла к ужину?

– Линнет решила, что сегодня сама покормит отца, – ответила Бренна, набирая большой ложкой порцию рагу и перекладывая к себе на тарелку.

– Тебе следовало бы этим заняться, а не тетушке, – сказала Корделия.

Бренна пожала плечами.

– Линнет сама так захотела.

– Как здоровье отчима?

– Если бы ты потрудилась сама его проведать, то знала бы, что ему не стало лучше.

– Он поправится, – сухо проронила Корделия. – Старик еще нас всех переживет. Вот уж не думала, что ты вернешься к ужину! Говорят, в деревне сегодня добыли дикого кабана и теперь пируют. Я ожидала, что и ты не упустишь возможности повеселиться со своими деревенскими приятелями. Виндхем и Фергус уже там.

– По моим наблюдениям, Данстен тоже часто бывает в деревне, – холодно отозвалась Бренна, вспоминая свое падение. Она-то тоже охотилась на этого вепря! – А этого проклятого кабана пусть едят без меня.

– Смотрю, ты сегодня не в духе, – на полных губах Корделии заиграла лукавая усмешка. Упоминание о своем муже она нарочно проигнорировала. – Не из-за того ли, что Виллоу вернулась в конюшню намного позже своей наездницы? Или, может, ты боишься, что вот-вот явится твой жених?

– Попридержи язык, Делия, – проговорила Бренна, чьи глаза внезапно потемнели. – Сегодня я не намерена выслушивать твои колкости.

Сводная сестра воззрилась на нее широко раскрытыми невинными глазами. Ничего, она еще отыграется… Корделия отчаянно завидовала Бренне, уж себе-то она не боялась в этом признаться. Хотя так было не всегда. Восемь лет назад, когда они с матерью переехали жить в это чудесное поместье, Бренна была всего лишь худенькой девятилетней девчонкой. Корделия только через месяц узнала, что у нее сводная сестра, а не брат, как она полагала. Разумеется, они невзлюбили друг друга с самого начала по очевидным причинам. Но пропасть между сестрами становилась все глубже еще и потому, что у них не было абсолютно ничего общего. Бренна с ее мальчишескими привычками старалась держаться подальше от Корделии, которая в свои двенадцать выглядела и вела себя очень женственно. Старшая из сестер считала, что глупо упражняться на мечах вместо того, чтобы рукодельничать, и учиться ухаживать за лошадьми, а не вести домашнее хозяйство. И все же они умудрялись сосуществовать без явных скандалов.

Шли годы. Потом Корделия встретила Данстена, рослого смуглого парня, который покорил ее сердце. Они поженились, и Корделия в кои-то веки почувствовала себя совершенно счастливой. Но в согласии супруги прожили всего год. Все переменилось, когда, по требованию Линнет, Бренна стала по случаю надевать женское платье, и Данстен увидел, какая она на самом деле красавица. Сама Бренна, черти бы ее побрали, понятия не имела, что зять на нее заглядывается. Данстен, в свою очередь, полагал, что его жена ничего не знает. Он понял лишь одно: что в тот год любовь, которую Корделия к нему испытывала, умерла.

В ревности Корделии была доля ненависти – и к Данстену, и к сестре. О, сколько раз ей хотелось выцарапать Бренне глаза! Но открытых нападок она себе позволить не могла. Благодаря урокам отца Бренна могла дать отпор обидчику, и когда она действительно злилась, у Корделии кровь стыла в жилах. Бренне уже случалось убивать людей, причем не моргнув глазом. К радости сэра Энгуса, она показала себя достойной ученицей.

Воевать с Бренной ее оружием Корделия не могла, поэтому поступила по-другому. Она внушила сводной сестре страх перед той единственной вещью, которую ей еще предстояло испытать, – близостью с мужчиной. Она в ярких красках расписывала все ужасы – но не удовольствия – этого акта. Она дразнила Бренну при любой возможности, наслаждаясь страхом, отражавшимся в ее серых глазах. Другого способа отомстить у нее не было. Оставалось еще свести счеты с Данстеном…

Бренна скоро покинет отчий дом. Эта перспектива, как знала Корделия, очень страшила девушку. И тогда на много миль вокруг не будет женщины, которая сравнилась бы с ней, Корделией, привлекательностью. Данстену придется довольствоваться женой…

Корделия оттолкнула тарелку и испытующе взглянула на Бренну.

– Я так понимаю, сестрица, что корабль с севера может приплыть со дня на день. Сейчас ведь самая середина лета… Ты готова к встрече с будущим супругом?

– Я никогда не буду готова, – угрюмо ответила девушка, тоже отодвигая тарелку.

– Принцесса, которую вот-вот отдадут на растерзание львам… Жаль, что твоего согласия не спросили. Я не ожидала, что сэр Энгус так с тобой поступит. Мне жениха никто не навязывал.

– Ты знаешь, зачем это было нужно, – отрезала Бренна.

– Ну конечно! Ради нашего общего спасения! – отвечала Корделия с неприкрытым сарказмом. – Что ж, ты хотя бы знаешь, чего ожидать. Если бы я заранее знала, как оно будет, то, подобно тебе, тоже предпочла бы остаться в девицах. Боже, как я боюсь ночи, зная, сколько боли мне уготовано!

Бренна посмотрела на сестру ледяным взглядом.

– Делия, сегодня в деревне я наблюдала акт совокупления.

– Неужели? И как тебя угораздило?

– Это неважно. То, что я видела, было вовсе не так ужасно, как ты уверяешь.

– Ты не поймешь, пока не испытаешь это на себе, – резко ответила Корделия. – Тогда ты узнаешь, что боль нужно терпеть молча, иначе муж тебя изобьет. Удивительно, что многие женщины не покончили с собой, вместо того чтобы терпеть такие издевательства каждую ночь!

– Делия, хватит! Я не хочу больше тебя слушать.

– Скажи спасибо, что я тебе рассказала! По крайней мере, то, что случится в брачную ночь, не застанет тебя врасплох.

С этими словами Корделия встала из-за стола. Однако стоило ей повернуться к Бренне спиной, как ее губы изогнулись в усмешке.

Глава 4

В Булгаре, селении на берегу Волги неподалеку от места ее слияния с Камой, был крупный порт и торжище, где, выражаясь образно, Восток встречался с Западом. Викинги приплывали сюда на драккарах, чтобы продать товары купцам, пришедшим с караванами из Центральной Азии и арабским мореплавателям из восточных земель. Отсюда вела дорога на восток, к Великому Шелковому Пути, берущему начало в Китае. В Булгаре всегда было полно самой разношерстной публики, начиная от воров и убийц и заканчивая торговцами и королями. В начале лета великолепный драккар Гаррика Хаардрада бросил якорь в местном порту, и его владелец занялся торговлей, стремясь приумножить состояние, которое нажил за время своих странствий. Торговля – занятие выгодное…

Так получилось, что зиму викинги прожили в славянском кочевом племени, поэтому теперь надолго задерживаться в Булгаре Гаррик не собирался. Его тянуло на родину. На обратном пути еще было нужно остановиться в Хедебю и продать два десятка рабов, подаренных местным князем, после чего они смогут быстрее добраться домой. Первое путешествие на Восток преподнесло множество сюрпризов, но в целом Гаррик был доволен.

Год назад, покинув Норвегию с грузом пушнины и рабов, предназначенных на продажу, Гаррик с командой из девяти моряков приплыл сперва в Хедебю, крупный торговый порт в глубине фьорда Шлей. Там он обменял половину рабов на товары местных ремесленников: костяные гребни, заколки, игральные кости и прочее, а также янтарные бусы и серьги, привезенные сюда торговцами из балтийского региона.

Из Хедебю они поплыли в Бирку, крупное поселение на одноименном острове на озере Меларек, расположенном в самом сердце Швеции. Оттуда их путь лежал к славянской Юмне[4]. Бирка славилась своим виком[5]. В местной гавани можно было увидеть корабли датчан, славян, норвежцев и скифов. Здесь Гаррик выменял рейнское стекло, фризские ткани, высоко ценимые за красоту и добротность, изукрашенные самоцветами стремена и рейнское вино, большую часть которого приберег для себя.

Из Бирки он со своими людьми отправился в шведский Уппланд, оттуда они двинулись в Финский залив, затем по Неве через границу добрались к Ладожскому озеру. Торговое поселение Старая Ладога было расположено в устье реки Волхов, и они остановились там, дабы разжиться провизией. К тому времени наступила уже середина лета, а викингам еще предстоял неблизкий путь. Они отправились на восток через земли западных славян по реке Свирь к Онежскому озеру, оттуда через несколько мелких речушек и озер к Белому и далее в Среднее Поволжье.

На полпути между тем местом, где они вышли в воды Великой Волги, и Булгаром, конечной целью путешествия, викингам на глаза попалось судно, которое подверглось нападению отряда воинов-славян из племени, живущего тут же, на побережье. Крики потерпевших, мужчин и женщин, разносились далеко над рекой. Гаррик посадил людей на весла, и они подплыли к кораблю прежде, чем атакующие успели сбежать. Викинги перебрались на суденышко, у которого даже не было парусов, и перебили тех мародеров, которые не успели убраться вовремя, завидев внушительный норвежский драккар.

В живых осталась только молодая женщина с младенцем, спрятавшаяся в пустой бочке. Опытный путешественник Хаакорн, один из моряков Гаррика, заговорил с женщиной на славянском наречии и выяснил, что она – дочь могущественного вождя славянского племени. Ее мужа убили, и она отвечала на расспросы, стеная над его распростертым телом. Набег на корабль совершили воины враждебного племени, которые хотели убить их с малышом, отомстив тем самым ее отцу. Это была не первая их попытка.

Гаррик немедленно созвал своих людей, дабы решить, что делать с женщиной. Лучшим был признан совет, данный Перрином, его верным другом, с которым они были близки, как кровные братья. Раз уж они нажили себе врагов, когда освободили корабль, то не стоит отягощать положение, вызывая неприязнь у отца девушки, а это случится, если попросить за нее выкуп. В будущем им еще не раз придется плыть по этим местам, поэтому хорошо бы иметь тут союзников…

Сказано – сделано. Молодую женщину с младенцем вернули отцу, не заикнувшись о вознаграждении. В честь викингов в племени устроили пир, потом еще один, и еще… Так прошло несколько недель, и начались дожди, что стало еще одним поводом задержаться. Предводитель племени оказался гостеприимным хозяином, и его гости ни в чем не нуждались. Позже стало понятно, что побывать в Булгаре и вернуться домой до холодов они уже не успеют, и викинги остались зимовать у славян.

Весной благодарный глава племени проводил их в путь, подарив двадцать рабов и по кошельку серебра каждому гостю. Что ж, в целом это время нельзя было назвать потерянным…

В Булгаре викинги распродали оставшийся товар. Самую крупную прибыль принесли меха, особенно белые шкуры полярных медведей, которых у Гаррика было четыре. Каждый член команды продавал свой товар, поскольку путешествие они организовывали «на паях», по-дружески, хотя драккар, на котором они плыли, и принадлежал Гаррику.

В Булгаре молодые викинги (для всех, кроме Хаакорна, это было первое столь далекое путешествие на восток) задержались надолго, наслаждаясь всем новым и необычным, что их там окружало. Гаррик купил множество подарков родичам. Часть он рассчитывал преподнести по возвращении, а остальное приберечь для особых случаев и церемоний. Для матери он заказал у ювелиров ожерелье и ручные браслеты с самоцветами, которые выгодно приобрел у арабов, и приберег китайскую шелковую ткань. Отцу подыскал роскошный меч, похожий на его собственный, из хваленой рейнской стали, с богатой гравировкой и инкрустациями из золота и серебра на рукояти. Брату Хью купил золотой шлем – символ верховной власти.

 

Еще он накупил подарков друзьям и приобрел несколько безделушек для Ярмиллы, женщины, которая управляла его домом, хозяйством и рабами, пока он находился в отъезде. Себе Гаррик купил несколько отрезов роскошного византийского шелка и парчи, чтобы было из чего сшить нарядные туники, восточные ковры для дома, и множество разных инструментов, которые пригодятся его рабам. Каждый день, пока они оставались в Булгаре, Гаррик находил, чем пополнить свои приобретения, так что его приятели даже стали биться об заклад, сколько серебра он потратит до заката.

В один из летних дней, когда солнце на чистом небе кажется почти белым, до того оно раскалено, Гаррик с другом Перрином вошли в дом гравировщика по фамилии Больски.

Ремесленник, маленький человечек, сидевший за столом в центре комнаты, оторвался от работы и прищурился, чтобы получше рассмотреть двух молодых норвежцев в коротких туниках без рукавов и длинных прилегающих к телу штанах. Оба были высоченные, широкогрудые, и их голые руки бугрились мышцами. Оба сильные, подтянутые, без капли жира. У одного – темно-рыжие волосы и аккуратная бородка, второй – блондин без всякой растительности на лице. Глаза светловолосого были цвета морской воды, какой она бывает на мелководье в солнечный день, а его взгляд, несмотря на молодость, был поразительно холодным и недоверчивым. Зеленые и блестящие, как изумруды, глаза рыжеволосого, напротив, смеялись.

Больски ожидал прихода светловолосого викинга. Тот заказал у него серебряный медальон. На реверсе надо было выгравировать портрет красивой девушки по эскизу заказчика. Работу мастер закончил и очень гордился ею. На аверсе был изображен величественный девятивесельный драккар, а над ним – крылатый молот и широкий меч. На обороте, как уже говорилось, он поместил портрет девушки, проработанный до мельчайших деталей, точно по образцу. Наверное, невеста… Или жена?

– Можно забирать? – спросил Гаррик.

Больски усмехнулся, открыл отороченный мехом мешочек и извлек из него медальон на длинной серебряной цепочке.

– Ваш заказ готов.

Викинг бросил на стол кошель с серебром, взял медальон и надел на шею, даже не взглянув на него. Его друг с любопытством приподнял тяжелый серебряный диск и поднес поближе к глазам, чтобы как следует рассмотреть. Он полюбовался символикой власти, богатства и силы, потом перевернул медальон и нахмурился.

– Зачем?

Передернув плечами, Гаррик двинулся к выходу, но друг догнал его и придержал.

– Зачем так себя мучить? – спросил он. – Она того не стоит.

Гаррик в удивлении вскинул брови.

– Странно слышать это от тебя.

Перин поморщился.

– Сказал и еще повторю! Она моя сестра, но я не могу оправдать то, что она сделала.

– Не расстраивайся, дружище. Если я что-то и испытывал к Морне, то эти чувства давно умерли.

– Тогда зачем тебе это? – Перрин указал на медальон.

– Чтобы помнить, – в голосе Гаррика прозвучал металл. – Это напоминание о том, что женщинам нельзя доверять.

– Боюсь, моя сестра отравила тебе жизнь, Гаррик. Ты сам не свой с тех пор, как она вышла замуж за того толстого купца.

На мгновение голубые с зеленью глаза младшего викинга затуманились, но губы тут же сложились в циничную усмешку.

– Я попросту стал умнее и никогда не дам женщине себя околдовать. Однажды я уже открыл свое сердце, больше этому не бывать. Теперь я точно знаю им цену.

– Но не все женщины одинаковые, Гаррик! Твоя мать другая. Более доброй и любящей женщины я в жизни не встречал.

Черты Гаррика смягчились.

– Она – единственное исключение. Все, забудем об этом. Сегодня наш последний вечер в Булгаре, и я собираюсь выпить бочонок эля. Так что тебе, мой друг, придется тащить меня обратно на корабль. Сам я не дойду!

3Иносказательное название Ирландии.
  Юмна (другое название – Винета) – мифический славянский город, предположительно располагавшийся на острове в низовьях Одера.
5Вик – центр «северной торговли», место, где концентрировались торговля и ремесло.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru