Зимние костры

Джоанна Линдсей
Зимние костры

Моему мужу Ральфу и сыновьям, Альфреду, Джозефу и Гаррету


© Johanna Lindsey, 1980

© John Paul, обложка, 2019

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2019

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2019

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2019

Глава 1

В нескольких милях от западного побережья Уэльса, слева от острова Англси, в маленькой долине уютно расположилась деревушка. Над нею на крутом холме возвышался величественный господский дом из серого камня, взиравший на деревню словно страж, от бдительного ока которого ничто и никто не может ускользнуть.

Деревенские лачуги, казалось, купались в ярком свете июльского солнца. Дом же, наоборот, оставался холодным и неприступным, даже когда солнце касалось лучами его грубо сработанных каменных стен. От здания веяло холодом, по крайней мере такое впечатление часто складывалось у путников, бывавших в этих краях. Этот день не стал исключением.

Рослый мужчина средних лет неспешно вошел в селение, с опаской поглядывая на серого стража на холме. Однако вскоре незнакомец отвлекся – его все больше занимало происходящее вокруг. Чувство тревоги уступило предвкушению долгожданной удачи, порядком позабывшей о нем в последнее время. Пару раз мужчина останавливался, чтобы оглядеться по сторонам, и в его безжалостном взгляде мелькало удовлетворение. В деревне царили покой и безмятежность. Около дюжины домов жались друг к дружке, по улочкам туда-сюда носились дети, увлеченные своими невинными забавами. А еще здесь были женщины… Да какие! Он уже присмотрел пять или даже шесть по своему вкусу. Вот только они были заняты повседневными делами и не обращали внимания на незнакомца в сильно поношенных шоссах и грязной волчьей шкуре, накинутой на плечи вместо плаща.

Чужак смотрел и не верил своим глазам: мужчин в деревне не было. Ни единого! Зато сколько женщин всех возрастов! Уж не забрел ли он в поселение амазонок, сохранившееся с незапамятных времен? Хотя нет, тут много детей, девочек и мальчиков. Наверное, мужчины работают на полях, к востоку от деревни, раз по пути сюда он еще ни одного не встретил…

– Могу я вам помочь, добрый господин?

От неожиданности мужчина вздрогнул, резко обернулся и оказался лицом к лицу с улыбающейся и с любопытством взирающей на него девицей. На вид ей было никак не меньше шестнадцати. Она была как раз в его вкусе – невинное, ангельское личико с широко распахнутыми зелеными глазами, волосы соломенно-желтого оттенка, заплетенные в аккуратные косы… Его взгляд скользнул ниже, но только на мгновение: не хватало, чтобы девчонка догадалась о его намерениях. Однако он успел разглядеть ее роскошную, налитую грудь, обтянутую коричневой сорочкой, и широкие, крепкие бедра. В паху мучительно заныло.

Не дождавшись от чужака ответа, девушка с тем же добродушием заговорила снова:

– К нам в деревню уже много месяцев никто не заходил, с тех пор как бедолаги с острова Англси искали себе новый дом. Вы тоже оттуда?

– Вроде того… Многое там переменилось, – ответил он наконец.

При желании он, конечно, мог бы рассказать этой девчонке о постигших его бедах, да только у нее своих проблем скоро будет предостаточно… Сейчас ему нужна была не участливая слушательница, а кое-что иное.

– Где же ваши мужчины? Даже немощных стариков не видно…

Улыбка девушки на мгновение поблекла.

– Стариков забрала лихорадка, с тех пор две зимы прошло… Тогда много людей умерло, старых и молодых, – тут ее личико снова просветлело. – А сегодня утром возле деревни видели дикого кабана, и все наши мужчины, сколько их осталось, ушли на охоту. Вечером будет угощение, так что и вы приходите!

– А кто же тогда остался работать на полях? Или пристрелить кабана важнее? – продолжал любопытствовать чужак.

Девушка, не скрываясь, захихикала:

– Вы и вправду из приморских, иначе знали бы, что поля засевают весной, урожай убирают осенью, а летом там делать особенно-то и нечего.

Чужак недовольно нахмурился.

– Значит, мужчины вот-вот вернутся?

– Это вряд ли, по собственному желанию мужчины спешить не станут, – засмеялась девушка. – Охота для них – что забава, да и дикие кабаны к деревне подходят нечасто.

Мужчина заметно повеселел, и тонкие губы его скривились в усмешке.

– Как тебя зовут, девушка?

– Энид, – охотно ответила та.

– А муж у тебя есть, Энид?

Девушка очаровательно зарумянилась и потупила глаза.

– Нет, сэр. Я все еще живу с отцом.

– Он тоже на охоте?

Зеленые глаза Энид снова заблестели смехом.

– Конечно! Охоту он ни за что не пропустит!

«Вот уж повезло так повезло!» – обрадовался про себя мужчина, а вслух продолжил:

– Я иду издалека, Энид, а солнце сегодня жаркое… Можно мне передохнуть немного у тебя в доме?

В первый раз с момента их встречи девушка встревожилась:

– Я… Право, я не знаю…

– Это ненадолго, Энид. Я посижу немного и уйду, – быстро добавил он.

Подумав немного, девушка ответила:

– Что ж, уверена, отец не будет против.

Она пошла вперед, показывая дорогу.

Дом у них был очень маленький, всего на одну комнату. В углу, на земляном полу, отделенные друг от друга самодельной перегородкой, лежали два тюфяка. Целую стену занимал черный от копоти каменный очаг. Возле него стояли грубый стол и два стула. На столе – две искусно сработанные, инкрустированные полудрагоценными камнями чаши. Мужчина невольно задержал на них взгляд. За эти чаши можно было бы запросто выручить кругленькую сумму. Интересно, откуда они вообще взялись в этом скромном жилище?

Энид не спускала с гостя любопытных глаз, пока тот рассматривал дары хозяина замка, полученные ею за услуги, которые она и сама рада была ему оказать. Незнакомец был высокий, не очень красивый, но и уродом не назовешь… Видно, что не богач, но зато крепок, а значит, сможет обеспечить жену всем необходимым. Найти мужа в родной деревне у Энид шансов было мало, поскольку все холостые парни уже испытали на себе ее чары. Кто же возьмет в жены девицу, какой бы хорошенькой она ни была, с которой перебывали все твои друзья?

Энид улыбнулась своим мыслям. Как окрутить незнакомца, она придумала быстро. С отцом она переговорит, как только тот вернется. Он понимает, что никто из местных на Энид не женится, а зять в доме нужен, чтобы было кому помогать в поле. Вместе они уговорят чужака остаться у них погостить, и тут уж Энид пустит в ход все свои женские уловки, чтобы он позвал ее замуж. На этот раз – а не так, как раньше! – сначала будет свадьба, и только потом постель. Еще одной промашки она ни за что не допустит!

– Может, добрый господин хочет пить? Налить вам эля? – сладким голоском спросила она, снова обращая внимание мужчины на себя.

– Эля я выпью, и с удовольствием! – ответил гость и еле дождался, пока она передаст ему чашу с напитком.

Он то и дело нервно поглядывал в сторону открытого дверного проема и на камышовую дверь, снятую с петель и стоящую тут же, у стены. Быстро осушив чашу с элем, он молча подошел и повесил дверь на место, преградив доступ утреннему свету. Дверь эта, понятно, была сделана не ради защиты, а для того, чтобы не пустить в дом холод и жару и оградить от чужих любопытных глаз, а ему большего и не нужно…

– Надо же, утро, а как жарко! – пояснил он свой поступок, и девушка кивнула, ничуть не насторожившись.

– Вас накормить? Я управлюсь в два счета!

– Спасибо, хозяюшка, не откажусь, – отвечал мужчина, и тонкие губы его сложились в благодарную улыбку.

Но думал он в это время совсем о другом: пустой живот еще как-нибудь подождет, а вот воспаленные чресла вряд ли.

Стоило девушке повернуться к нему спиной и подойти к очагу, как гость достал из-под рубахи нож и на цыпочках подкрался к ней. Энид, и без того миниатюрная, вся сжалась, когда мужчина, приставив нож к шее, налег грудью ей на спину. В отличие от большинства своих сверстниц, испугалась она не за невинность, а за свою жизнь.

– Не вздумай кричать, Энид, или мне придется тебя поранить, – медленно проговорил мужчина, накрывая ладонью округлую девичью грудь. – И не только тебя, но и любого, кто придет на помощь! Идем-ка, приляжем! Ничего другого мне не нужно.

Энид тихонько всхлипнула. А ведь так хорошо все складывалось! Она уж было поверила, что обзаведется, наконец, мужем…

В это время к южной околице деревни подходил, подволакивая ногу и что-то бормоча под нос, еще один путник. Сбросившая его лошадь давно ускакала, однако юноша все равно обернулся, погрозил в пустоту своим маленьким кулаком и громко выругался:

– Своенравная, капризная кляча! Я пущу тебя назад в конюшню после дождичка в четверг, не раньше!

Ущемленная гордость доставляла ему больше мучений, нежели ягодицы, которые он отшиб, сверзившись на землю. Так, прижимая ладошку к больному месту, он и брел к деревне, где рассчитывал отдохнуть. Обитатели деревни встретили его любопытными взглядами, и юноша горделиво вскинул голову. Пускай смотрят!

Одна из женщин подошла ближе, но спрашивать, что случилось с его лошадью, хотя вопрос напрашивался сам собой, не стала. Вместо этого она сказала:

– Брен, в деревне чужак, и Энид увела его к себе в дом.

Взгляд холодных серых глаз юноши обратился сперва к дому Энид, затем к собеседнице.

– Зачем они заперлись?

Женщина понимающе усмехнулась.

– Ты же знаешь Энид!

– Знаю. Но не пойдет же она с первым встречным!

Без лишних разговоров юноша с мечом в руке преодолел малое расстояние, отделявшее его от дома Энид, и отодвинул дверь. Его серебристо-серые глаза не сразу приспособились к сумраку в помещении, но первым, что он увидел, оказалась парочка в углу. Эти двое даже не заметили его прихода. Навалившись на Энид сверху, чужак двигал худыми ляжками яростно, как вепрь в пору весеннего гона. Сперва сероглазый юнец застыл на месте, наблюдая, как мужчина вонзает свое орудие меж раскинутых женских бедер, и слушая доносящиеся из угла хрипы и стоны. Потом увидел серебряный блеск стали… Серые глаза его моментально потемнели, словно небо перед надвигающимся штормом. В руке у чужака был нож.

 

Не раздумывая ни секунды, юноша подскочил к парочке, взмахнул мечом, и задница мужчины украсилась затейливой отметиной. По комнате эхом прокатился вопль ужаса. Мужчина отпрянул от съежившейся Энид, стремясь оказаться как можно дальше от нападавшего.

Энид охнула, когда стало ясно, почему мужчина так внезапно от нее отстал.

– Брен! Ты зачем тут?

Юноша горделиво выпрямился.

– Выходит, паршивка Виллоу не зря меня сбросила! В противном случае меня бы тут не было, и злодеяние осталось бы безнаказанным, – последовал спокойный ответ. – Он принудил тебя, Энид, разве нет?

– Твоя правда, – отвечала Энид. Дрожа всем телом, она плакала от облегчения и никак не могла остановиться.

– Девчонка была уже порченая! – сердито буркнул чужак, зажимая обеими руками кровавую рану на заднице.

Нетрудно было догадаться, что этот заступник с мечом – никакой не отец девушки. Это был юнец, судя по его тоненькому, звонкому голоску, почти мальчик. И не из деревенских, ведь одеяние на нем роскошное: богато расшитая накидка и туника из серебристой материи, под цвет его мечущим молнии глазам. Меч, с которым он напал на противника, тоже был необычный. Чужак таких прежде не видел – бесспорно, палаш[1], только на удивление тонкий и легкий, с рукоятью, украшенной блестящими синими и красными самоцветами.

– То, что она не девственница, не дает тебе права надругаться над нею. Не секрет, что Энид щедро делится своими ласками… – тут юноша угрожающе понизил голос, – но только с теми, кого выберет сама. Она приняла тебя как гостя, и вот чем ты ее отблагодарил! Энид, как мы его накажем? Отрубить ему голову и бросить к твоим ногам? Или, может, лучше ту маленькую штучку между ног, что так заносчиво торчала еще минуту назад?

– Да я тебе, недомерок, горло за такие слова перережу! – брызжа слюной, взорвался чужак.

Деревенские женщины, сбежавшиеся на крик, остановились в дверях и теперь явно потешались над происходящим. Лицо чужака, который к тому же был совершенно голый, побелело от ярости. Юноша же, словно желая унизить его еще больше, звонко засмеялся. Тут, к общему изумлению, сердито заговорила Энид:

– Брен, не насмехайся над ним!

Смех оборвался, и юноша посмотрел на нее с пренебрежением.

– Почему, Энид? Этот человек уверен, что сможет со мной справиться. А ведь мне было всего девять, когда на охоте копьем мне удалось убить своего первого дикого вепря, и потом с отцом мы прикончили пятерых разбойников, когда те намеревались напасть на деревню! Мечом я владею чуть ли не с пеленок, и воинскому искусству меня учили годами и со знанием дела! А этот насильник женщин рассчитывает перерезать мне горло этой вот безделушкой, которая у него в руке… Вы только посмотрите на него! Ростом высок, а все равно он жалкий трусишка!

Таких оскорблений чужак снести не мог и с ножом бросился на противника, намереваясь исполнить свою угрозу. Но юноша вовсе не бахвалился. С кошачьим изяществом он уклонился от ножа, затем сделал легкое движение рукой, сжимающей меч, – и поперек груди у насильника появилась длинная кровавая полоса. Напоследок парень пнул противника в пунцовый от крови зад ногой, обутой в сапог.

– Может, и не трусишка, но косорукий увалень точно! – насмешливо прокомментировал он, глядя, как соперник врезается всем весом в противоположную стену. – Что ж, насильник, хватит с тебя?

При ударе о стену чужак уронил нож, но тотчас же схватил его и снова бросился в атаку. В этот раз юноша своим длинным клинком нанес порез слева направо, и когда нападающий в ярости глянул вниз, то увидел, что над животом у него алеет безупречная буква «Х». Раны были неглубокие, но их хватило, чтобы вся грудь и брюхо оказались измараны его собственной липкой кровью.

– Ты всего лишь поцарапал меня, недомерок! – буркнул мужчина. – А мой клинок, пусть и короткий, наносит смертельные раны!

Противники находились на расстоянии фута друг от друга, и чужак увидел в этом шанс. Нанося стремительный удар, он метил в худенькую, белую шею противника, но тот уклонился с легкостью матадора, отступающего с пути разъяренного быка. Нож противника резанул пустоту и уже в следующий миг был выбит из его руки хитроумным ударом, после чего откатился в другой конец комнаты, где его уже было не достать.

Чужак же остался стоять лицом к лицу с Энид, взиравшей на него без тени сочувствия.

– Дурак! Брен всего лишь забавляется с тобой!

Пришлось признать ее правоту. Мужчина заметно побледнел. Как ни позорно было проиграть в драке какому-то мальчишке, теперь он опасался за свою жизнь. Он повернулся к юному противнику, молясь про себя, чтобы тот покончил с ним без проволочек.

Милосердия в серых глазах юноши он не увидел, а смех, сорвавшийся с мягких, чувственных губ, и вовсе леденил кровь.

– Как тебя зовут?

– Дональд… Дональд Гилли, – быстро ответил мужчина.

– И откуда ты держишь путь?

– Из Англси.

При упоминании острова сероглазый юнец с подозрением прищурился.

– Ты был там, когда эти проклятые викинги напали на Холи-Айленд[2]?

– Был. Не приведи господь увидеть такой ужас. Они убивали направо и налево…

– Умолкни! Я не хочу слышать о бесчинствах этих мерзавцев. Что же касается тебя, Дональд Гилли… Твоя жизнь – в руках этой девушки. Ну, что ты решишь, Энид? Покончить с этим насильником здесь и сейчас?

– Нет! – выдохнула Энид.

– Но надо же наказать его за то, что он с тобой сделал! Отрубим ему руку? Или, может, ногу?

– Нет, Брен, не надо!

– Все-таки, Энид, правосудие должно свершиться! – заявил юноша, теряя терпение. – Я в этих делах куда снисходительнее своего отца. Если бы лорд Энгус застал этого проходимца у тебя между ног, он бы насадил его на шест и выбросил на съедение волкам. Твоя правда, до сих пор это были детские игры, но с этим пора покончить. Он при мне насиловал тебя и заплатит за это!

Глаза Энид расширились от страха. Что до Дональда Гилли, то он стоял, понурившись, и ожидал решения своей участи. Юноша нахмурился, размышляя, но потом его глаза просияли – очевидно, решение было найдено.

– Вот что, Энид… Согласна ли ты взять этого человека в мужья?

Ответа, произнесенного пусть и едва слышным шепотом, долго ждать не пришлось.

– Да!

– Ты на это согласен, Дональд Гилли?

Под проницательным взглядом его серых глаз мужчина вскинул голову.

– Да, согласен, – последовал ответ.

– Да будет так! Вас поженят, – заключил юноша тоном, не терпящим возражений. – Ты заключил выгодную сделку, Дональд Гилли! Но знай, что ты не сможешь сегодня сказать «да», а завтра – «нет». Не заставляй меня пожалеть о своем решении. Если с девушкой случится беда или ты надумаешь от нее сбежать, нет такой норы, откуда я тебя не достану! Я найду тебя, и тогда ты жизнью заплатишь за свои грехи!

Было видно – чужак рад, что так легко отделался.

– Я ничего плохого ей не сделаю.

– Вот и славно! – коротко ответствовал юноша. Повернувшись к двери, он крикнул:

– Эй, женщины, по домам! Хватит на сегодня развлечений. Этих двоих оставим в покое. Думаю, им еще нужно познакомиться!

Он снова посмотрел на девушку.

– Энид, лучше бы тебе его отмыть по-быстрому, пока отец не вернулся. Тебе и так много чего придется объяснять этому достойному человеку!

– О вашем отце, милорд, я могу сказать, что он воспитал воистину милосердного сына! – промолвил Дональд Гилли.

Юноша от души расхохотался:

– У моего отца нет сыновей.

Дональд Гилли проводил его взглядом, а потом повернулся к Энид:

– Что он этим хотел сказать?

– Это никакой не «он»! – увидев его изумление, девушка улыбнулась. – Тебя пощадила леди Бренна!

Глава 2

Бренна толкнула тяжелую, вырезанную из цельного куска дуба дверь, пропуская в сумрачный холл лучи полуденного солнца. В прихожей господского дома было пусто, зато из-за ближней двустворчатой двери, которая вела в просторную гостиную, доносились голоса. Ее сводная сестра Корделия обсуждала с кухаркой меню сегодняшнего ужина.

Корделия была последним человеком на земле, которого Бренна хотела бы видеть – и сейчас, и в любое другое время, если уж говорить правду. Но сейчас девушка особенно не желала с ней встречаться. Благодаря мерзавке Виллоу, она едва стоит на ногах, и у нее нет сил ни с кем препираться.

Бренна привыкла пробегать через холл чуть ли не вприпрыжку, а потому неприятно удивилась, осознав, что сегодня может идти только очень медленно, черепашьими шажками. Все мышцы и косточки ниже пояса немилосердно ныли, и стычка с Дональдом Гилли пришлась весьма некстати. Малейшее движение, пока она находилась в домике у Энид, давалось с трудом, но Бренна ни разу не поморщилась. Воля у девушки была железная, и боль ни на мгновение не исказила деликатные черты ее лица.

Ха! Чужак принял ее за парня! Бренна была польщена. Разве не к этому она всегда стремилась? В считанные минуты она успела почувствовать себя настоящим сыном своего отца, а не мальчишкой-подростком, запертым в обременительном женском теле! Энгус, узнай он об этом, гордился бы ею не меньше…

Она преодолела первый широкий лестничный пролет, насчитывающий всего несколько ступенек, после чего лестница повернула и вывела девушку к лабиринту комнат второго этажа. Любой, кто впервые попадал в господский дом, непременно терялся в его многочисленных коридорах и переходах. Складывалось впечатление, будто строить его взялись сразу два архитектора, продвигаясь с разных углов навстречу друг другу, к центру, причем встретиться им так и не довелось. Это была задумка отца лорда Энгуса, деда Бренны, который был не прочь, чтобы гости помучились, бродя по коридорам. Чтобы возвести такое нагромождение лабиринтов, понадобились годы. Энгус вырос к тому времени, когда дом достроили.

На первом этаже была сохранена традиционная планировка, зато на втором располагалось сразу девять комнат, и у каждой была отдельная передняя. В первом коридоре Бренна свернула направо и прошла мимо двери, за которой находились покои отца. Лорд Энгус и сейчас был там. Он лежал в постели с прошлой недели, когда ему внезапно стало плохо. Состояние его до сих пор не улучшилось. Бренна подумала, не зайти ли ей и не рассказать ли отцу о своей стычке с чужаком. Нет, это подождет… Первым делом нужно хорошенько помыться.

Коридор закончился, и Бренна свернула во второй, в который выходили двери комнаты Корделии и ее супруга. Дальше, налево, располагались ее собственные покои, с видом на лужайку перед домом. Ее угловая спальня была очень светлая, так как на каждой стене в ней было по окну. Бренне было лишь семнадцать, и она совершенно не возражала, что ее комната самая дальняя, хотя в такие дни, как сегодняшний, когда каждый шаг отдается болью, чем ближе идти, тем лучше…

Бренна чуть не заплакала от облегчения, когда вошла, наконец, в спальню. На пороге она задержалась, чтобы позвать Элейн, свою горничную, после чего медленно прикрыла дверь и похромала к кровати, на ходу стаскивая с себя накидку, под которой скрывались ее роскошные длинные волосы. Длинные волосы… Единственное, что не укладывалось в образ, который она так жаждала создать! Обреза́ть волосы отец запретил, поэтому ей приходилось их прятать. Бренна ненавидела этот очевидный символ своей женственности.

Не успела голова девушки коснуться подушки, как в комнату вбежала Элейн, чья спальня находилась рядом, за углом. Дни ее молодости миновали, но горничная выглядела очень недурно. Рыжие волосы выдавали в ней шотландку. Некогда они были яркого морковного оттенка, но со временем поблекли, и только синие глаза сохранили сияние юности. Сил у нее тоже поубавилось. Зимой Элейн часто болела и была не в состоянии встать с постели. И в такие дни Бренна ухаживала за нею и прислуживала ей, как настоящая горничная.

 

– Бренна, девочка моя! – взволнованно заговорила Элейн, прижимая худенькую руку к груди. – Какое счастье, что ты вернулась вовремя! Знаешь, как рассердился бы сэр Энгус, если бы ты пропустила свой урок с Виндхемом! Живо снимай штаны и рубашку! Поиграла в мальчика, и хватит. Ты девушка, поэтому должна выглядеть подобающим образом. Когда Бойд рассказал нам о вепре, я испугалась, что теперь ты точно опоздаешь.

– Черт бы побрал Виндхема со всеми его соплеменниками! – устало отозвалась Бренна. – И этого проклятого вепря вместе с ними!

– Надо же! Мы сегодня в дурном настроении? – хихикнула Элейн.

– Не знаю, как «мы», а я точно!

– Что же тебя так расстроило?

Бренна попыталась было сесть, поморщилась и снова легла.

– Виллоу, эта брюхатая корова! Мы как раз отрабатывали маневр, когда она, дурочка, испугалась кролика и понесла. Из-за какого-то кролика, представляешь? Никогда ей этого не прощу!

Элейн усмехнулась.

– Ты, надо думать, упала с седла, и немножко отшибла… свое тщеславие?

– Молчи, женщина! Обойдусь без твоих насмешек. Что мне нужно, так это горячая ванна, чтоб прогреть мои бедные больные косточки!

– Только придется поторопиться, дорогая, – отвечала Элейн, ничуть не обижаясь. К резковатому тону своей госпожи она давно привыкла. – Еще немного, и Виндхему придется тебя дожидаться.

– Может и подождать!

Бренна и Виндхем встречались в гостиной первого этажа ежедневно в послеобеденный час. Так продолжалось почти год, с тех самых пор, как кровожадные варвары с севера совершили набег на Холи-Айленд в 850 году от рождества Христова. Бренна терпела эти ненавистные уроки, потому что у нее не было выбора. Она запоминала все, что ей преподавалось, но в собственных целях, а не потому что так приказал отец.

Виндхем встал, когда она вошла в комнату. На его лице читалось недовольство.

– Вы опоздали, леди Бренна.

Теперь на девушке было шелковое платье цвета морской волны, и ее черные, как вороново крыло, волосы свободно ниспадали на стройную спину.

– Прошу простить меня, Виндхем, – мило улыбнулась она. – Очень жаль, что вам пришлось ждать. Уверена, что у вас есть дела и поважнее.

Лицо рослого северянина смягчилось. Взгляд его обежал комнату, ни на чем не задерживаясь. Мужчина смотрел куда угодно, только не на Бренну.

– Нонсенс! Нет ничего важнее наших уроков, поскольку они готовят вас к новой жизни и новому дому.

– Тогда перейдем к делу, дабы наверстать упущенное время.

Нужно отдать Бренне должное – при необходимости она умела вести себя как истинная леди. Об этом позаботилась ее тетушка Линнет. Бренна могла быть любезной, обворожительной и умело пользовалась этим в своих целях. Она нечасто прибегала к женским уловкам, но когда это все же случалось, мужчины теряли голову.

Ванна сделала свое дело, но ходить ей по-прежнему было больно. Бренна медленно подошла к одному из четырех стульев, похожих на трон, которые были повернуты к огромному камину, и устроилась рядом с Виндхемом. Он начал урок с того места, на котором они вчера остановились, – с древнескандинавской мифологии, и перешел на норвежский язык. Бренна его отлично понимала, поскольку Виндхем первым делом обучил ее своему языку.

Неужели и года еще не прошло с того дня, когда они услышали о трагедии на Холи-Айленде? Кажется, это было так давно… Но тогда новость повергала в трепет и вселяла страх смерти. Через пару дней лорд Энгус позвал дочь и сообщил, что нашел способ их всех спасти. Правда, до этого Бренна и не подозревала, что им грозит опасность.

Она запомнила тот разговор слово в слово. Эта сцена застряла в ее памяти и часто снилась в кошмарах. Отец сидел за столом в этой гостиной и был очень кстати одет во все черное… Ведь черный – цвет фатума. Рубашка сэра Энгуса была столь же черна, как и его шевелюра, остриженная по плечи, и так же угрюма, как взгляд его синих глаз. Невероятно яркие для пятидесятилетнего мужчины глаза Энгуса Кармахэма были всегда ясными и блестящими, но в тот день они померкли и стали глазами глубокого старика.

Бренна только-только вернулась с утренней прогулки. Она выезжала на Виллоу, своей серебристо-серой кобыле, когда ей передали, что отец ее ждет. Она была одета по-мальчишески: серая рубашка, шоссы из мягкой оленьей кожи и сапоги из испанской кожи самой лучшей выделки. Меч был при девушке, но перед тем как сесть напротив отца на стул с высокой спинкой и вельветовой обивкой, Бренна его сняла.

– Ты, дочка, выйдешь замуж за норвежца, вождя клана, – таковы были первые слова лорда Энгуса.

– И рожу ему двадцать крепких сыновей, чтобы было кому приплывать и грабить наши берега, – подхватила Бренна.

Но Энгус даже не улыбнулся, и от этой непроницаемой серьезности у его дочери кровь застыла в жилах. Бренна вцепилась в подлокотники кресла, с нетерпением ожидая, когда он скажет, что все это шутка.

Отец устало вздохнул. Сейчас он выглядел на свой возраст и даже старше.

– Может, они и впредь будут разорять побережье, но не нас.

Как Бренна ни старалась, вопрос ее прозвучал испуганно:

– Отец, что ты сделал?

– Вчера я отправил к ним свата. По прибытии в Норвегию он заключит с викингами соглашение.

Бренна вскочила на ноги.

– С теми викингами, что напали на Холи-Айленд?

– Нет, не обязательно с ними. Цель моего посланника – найти главу клана, который на тебе женится. Это будет влиятельный человек.

– Ты что же, собираешься предлагать меня каждому встречному как товар? – Бренна произнесла это уязвленным тоном, глядя на сэра Энгуса широко открытыми серыми глазами. Впервые в жизни она усомнилась в том, что хорошо знает собственного отца.

– Бренна, никто не собирается тебя продавать! – твердо проговорил сэр Энгус. Он был абсолютно уверен, что поступил правильно, пусть это и стоило ему душевных терзаний. – Мой посланник будет действовать осмотрительно. Я поручил это Фергусу, он осторожен и умеет убеждать. У него будет время осмотреться и найти человека, наделенного властью, у которого еще нет жены. Вот ему-то он тебя и предложит. Твои опасения беспочвенны, Бренна. Фергусу приказано выбрать одного-единственного претендента. Если сделка не состоится, он вернется домой, и мы об этом больше не вспомним. Но да помогут нам небеса, если по возвращении Фергус не назовет имя твоего будущего супруга!

Глаза Бренны заволокло кровавым туманом.

– Как ты мог так со мной поступить?

– Это было единственное верное решение, Бренна.

– Нет, ты ошибаешься! – взвилась девушка. – От побережья до наших владений много-много миль. Нам нечего опасаться!

– Из года в год дерзость викингов растет, – попытался объяснить Энгус. – Первые известия о набегах северян с моря дошли до наших краев, еще когда меня на свете не было. Ирландские земли, что через море от нас, захвачены викингами, на севере Британии наши соплеменники служат им, и на востоке страны у этих варваров есть свои поселения. Очередь дошла до нас. Рано или поздно те, кто грабит побережье, продвинутся вглубь страны, быть может, уже в следующем году. Разве ты хочешь, чтобы они разорили и нашу деревню? Чтобы всех мужчин перебили, а женщин увели в рабство?

– Ничего такого не произойдет! – вскричала девушка. – Ты рыцарь, закаленный в боях. Я тоже неплохо владею оружием. Отец, мы сможем их побороть вместе – ты и я!

– Ах Бренна, Бренна! – Энгус вздохнул. – Я слишком стар для сражений. Твоих сил хватит, чтобы убить многих, но не всех. Северяне – люди рослые, настоящие великаны, да и нравы у них иные. Они жестоки и не знают пощады. Я же хочу, чтобы ты жила долго, а не погибла. Кроме того, я желаю защитить своих подданных.

– Пожертвовав мной? – сквозь зубы проговорила Бренна, вне себя от ярости. – Отдав меня старому вождю, который, как ты сам говоришь, свиреп и беспощаден?

– На этот счет у меня опасений нет. Я знаю, что ты сумеешь за себя постоять.

– Мне и не придется! – продолжала бушевать Бренна. – Я ни за что не соглашусь на этот брак.

Энгус угрожающе сдвинул брови.

– Нет, согласишься! Фергус – мой посол, и я дал слово чести!

– Ну почему ты не сказал мне все это еще вчера? Думал, я не дам Фергусу уехать, да?

– Именно так, дочка. Что сделано, то сделано. Отчасти ты сама виновата в том, что у тебя нет супруга. Корделия замужем, а твоя тетушка, как бы красива ни была, уже слишком стара. Викинг наверняка рассчитывает получить молодую невесту.

– Только не перекладывай ответственность на меня, отец! Ты сам все решил.

– Я предлагал тебе женихов десятками – богатых, титулованных и приятной наружности, но тебе ни один не понравился! – сердито напомнил дочери сэр Энгус. – Ты уже давно могла быть замужем, но в таком случае, к несчастью, мы все были бы обречены.

– Что это были за женихи? Сплошь невежественные хвастуны и красавчики, которые только и думают, что о своей внешности!

– Я хорошо тебя знаю, Бренна. Ты бы никого не выбрала, даже если бы их было две сотни! Сама идея замужества страшит тебя, хоть я и не понимаю почему.

– Тут вы правы, милорд, – сухо отозвалась дочь.

1Разновидность холодного оружия с прямым длинным и широким лезвием, обоюдоострым к концу. (Здесь и далее – прим. перев.)
2Островок в Ирландском море, к западу от острова Англси.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru