Это дикое сердце

Джоанна Линдсей
Это дикое сердце

Глава 8

Кортни заставляла себя думать о разных приятных вещах. Она вспомнила, как впервые каталась на лошади без седла, как ее поразило, что так ездить намного легче. Как Мэтти учила ее плавать. Как в первый раз сказала Саре заткнуться, и как исказилось при этом лицо Сары.

Это не помогало. У нее перед глазами по-прежнему стоял тот человек, мертвый на полу магазина Ларса Хендли. Прежде Кортни никогда не видела мертвецов. Она не была свидетелем других убийств в Рокли. И в тот день на ферме Брауэра, когда ее жизнь так ужасно изменилась, не видела тел молодого Питера и Хейдена Сорреля, потому что Берни Бикслер прикрыл их до того как она к ним приблизилась.

Она выставила себя такой дурой в магазине, кричала, как ненормальная, пока Мэтти не успокоила ее и не увела на постоялый двор. Теперь Кортни лежала на кровати, с холодным компрессом на глазах.

– На-ка, выпей это.

– О, Мэтти, хватит со мной возиться.

– Кто-то же должен это делать, особенно после того, что устроила тебе Сара, – ответила Мэтти, с негодованием сверкая голубыми глазами. – Кем надо быть, чтобы винить тебя за то, что произошло! Да если кто-то и виноват, то это я в первую очередь.

Кортни приподняла компресс и посмотрела на Мэтти. Она не могла не согласиться. Задиристость Мэтти только усугубила положение.

– Не знаю, что на меня нашло, – тихо продолжила Мэтти. – Но я правда горжусь тобой, Кортни. Два года назад ты бы прямо там упала в обморок. Но сейчас ни капельки не испугалась этого выродка.

– Я до смерти испугалась, Мэтти, – перебила ее Кортни. – А ты разве не боялась?

– Конечно, боялась, – ответила девушка. – Но когда я пугаюсь, начинаю дерзить, и ничего не могу с собой поделать. Теперь выпей. Это лечебная настойка моей мамы, она тебя мигом на ноги поставит.

– Но я не больна, Мэтти.

– Пей, говорю!

Кортни выпила травяной отвар, затем закрыла глаза и снова откинулась на подушку.

– Сара была несправедлива, правда?

– Ну, конечно. Если спросишь меня, ей просто стало стыдно, потому что не узнала этого бандита, не прокралась в его комнату и не пристрелила его за те триста долларов.

– Разве может Сара кого-то пристрелить?

– Кто знает, кто знает, – сказала Мэтти, улыбаясь. – Я так и вижу, как она крадется по коридору ночью с винтовкой Гарри в руках…

– Хватит, Мэтти, – засмеялась Кортни.

– Так-то лучше. Тебе нужно больше смеяться. И посмотри на это вот с какой стороны, Корт: сегодня тебе уже не придется работать.

– Я бы предпочла не думать об этом, – сказала Кортни невесело.

– Итак, Кортни, ты не будешь винить себя. Ты не виновата, что мужчины вдруг глупеют, когда оказываются рядом с тобой. И этот ублюдок заслужил то, что получил. Ты чертовски хорошо знаешь, что он сделал бы с тобой, если бы ему удалось тебя увести.

Кортни содрогнулась. Она знала. Она видела это в его глазах. И ее мольбы гроша ломаного для него не стоили.

– Он действительно был болваном, если думал, что его никто не остановит, – продолжила Мэтти. – Хотя, может, и нет. Если уж говорить по правде, никто бы его не остановил, если бы не этот незнакомец. И Уорду дали выбор. Он мог бы просто уйти, но мерзавец решил иметь дело с этим парнем. Это был его выбор. – Помолчав немного, она продолжила: – Ты многим обязана этому незнакомцу, Кортни. Интересно, кто он такой.

– Мистер Чандос, – тихо промолвила Кортни.

– Черт! – воскликнула Мэтти. – Я должна была догадаться! Боже мой, неудивительно, что ты так хотела о нем что-то разузнать. А он настоящий красавчик, да?

– Наверное.

– Наверное? – рот Мэтти растянулся в широкой улыбке. – Этот человек спас твою добродетель, Кортни. Ты должна хотя бы поблагодарить его, утром он уедет.

– Он уезжает?

Мэтти кивнула.

– Я слышала, как Чарли и Снаб говорили о нем в прихожей. Он забирает тело Уорда и едет в Уичито за наградой.

Кортни внезапно почувствовала, что ее покидают силы.

– Тебе не нужно домой, Мэтти?

– Да, пожалуй. Но Пирс поймет, почему я опоздала, когда я ему расскажу, что случилось. Только обещай мне, что не будешь весь вечер думать об этом.

– Не буду, Мэтти, – тихо ответила Кортни. – Просто теперь я еще больше хочу вернуться на Восток. Такого там не бывает. Это не по-людски, Мэтти.

Мэтти нежно улыбнулась.

– Свою тетю ты не нашла. Все, что ты наконец узнала, это то, что она уже умерла, у тебя никого нет на Востоке, Кортни.

– Знаю. Но я могу найти работу, пусть даже буду заниматься тем же, чем занималась здесь последние четыре года. Мне все равно. Но здесь я не чувствую себя в безопасности, Мэтти. Гарри не защищает меня. Он, наверное, вообще не знает, что я есть на свете. И если невозможно чувствовать себя в безопасности с Гарри и Сарой, придется безопасное место искать самой.

– Ты решила ехать одна?

– Нет, – мрачно ответила Кортни. – Нет, я все еще не могу на это решиться. Но знаешь, Гектор Эванс подумывает уехать отсюда. Может, после того, что случилось сегодня, он захочет вернуться на Восток. Я могу приплатить ему, чтобы он взял меня с собой. У меня есть деньги, о которых Сара не знает.

– Конечно, ты можешь заплатить Гектору, но это будет перевод денег, потому что он и себя не сможет защитить, не говоря уже о тебе. Сейчас в Миссури грабят поезда, ты же знаешь об этом. Ты по дороге, скорее всего, встретишься с бандой Джеймса или с кем-то еще и потеряешь то, что у тебя есть.

– Мэтти!

– Но это правда.

– Тогда мне придется рискнуть.

– Что ж, если ты и впрямь вознамерилась ехать, хотя бы выбери в спутники кого-нибудь, кто не побоится тебя сопровождать. Я думаю, Рид согласится, если его хорошо попросить.

– Да, только захочет, чтобы я сначала вышла за него замуж.

– Ну и выйди, – предложила Мэтти. – Почему нет?

– Мне сейчас не до шуток, – нахмурилась Кортни. – Ты же знаешь, Рид мне даже не нравится.

– Как скажешь, – улыбнулась Мэтти. – Ну, мне пора, Корт. Завтра можем еще об этом поговорить. Только не смей даже думать о том, чтобы использовать Гектора. Он ничего не станет делать, если на тебя нападет какой-то мерзавец. Понимаешь, тебе нужен кто-то вроде Чандоса. Такой не дал бы тебя в обиду. Не хочешь его попросить?

– Нет! Я не могу, – с содроганием промолвила Кортни. – Он же убийца.

– Господи, Кортни, ты меня совсем не слушаешь? Тебе в спутники именно такой человек и нужен. Если ты так волнуешься о своей безопасности, то…

Когда Мэтти ушла, Кортни какое-то время лежала, размышляя о том, что сказала подруга. Нет, Мэтти ошибалась. Если бы она ехала дальше на запад, на юг, или даже на север, тогда с провожатым наподобие мистера Чандоса действительно было бы безопаснее. Но она собиралась на Восток, обратно в цивилизованное общество. Железная дорога была не так уж далеко. Поездка будет легкой. Нужен просто кто-то, чтобы не чувствовать себя одиноко.

Но в одном Мэтти была права. Мистера Чандоса нужно поблагодарить.

Еще час понадобился Кортни, чтобы набраться смелости и отправиться к своему спасителю.

Она надеялась, что мистера Чандоса не окажется в его комнате. Среди прочего в ее обязанности входило по вечерам разносить по комнатам воду и полотенца. Но время было обеденное, и она надеялась, что мистер Чандос будет в столовой. Тогда можно было бы честно сказать Мэтти, что она попыталась поблагодарить его, но не смогла найти. Но нет, так нельзя, она уже чувствовала себя виноватой. Она должна поблагодарить его, она знала это, но оказаться лицом к лицу с этим страшным человеком!.. Хотя, если его не окажется в комнате, можно будет оставить ему записку.

Она дважды постучала в его дверь и затаила дыхание. Внимательно прислушалась, потом подергала за дверную ручку. Дверь была заперта. Что ж, нет так нет. Дубликатов ключей от комнат на постоялом дворе не водилось, потому что Гарри твердо верил, что если гость запирает свою комнату, значит, он хочет, чтобы в нее никто не заходил. Но с другой стороны, заходя без приглашения в комнату к кому-то из гостей, которые у них останавливались, ты рисковал схлопотать пулю.

Кортни с облегчением выдохнула. Этот человек был опасен, именно таких людей она всегда старалась избегать.

Но почему-то, не застав его, она в глубине души ощутила нечто, похожее на разочарование. Там, в магазине, когда она услышала, как он сказал Джиму Уорду убрать от нее руки, она сразу перестала бояться. Этот стрелок заставил ее почувствовать себя в безопасности. Она не испытывала этого чувства со дня смерти отца.

Кортни отвернулась, намереваясь написать записку, чтобы оставить ее на столе. Но дверь вдруг открылась. Она снова повернулась и оторопела, потому что в руке мистера Чандоса был пистолет.

– Простите, – сказал он, засовывая пистолет за пояс. Он открыл дверь шире и отошел в сторону. – Входите.

– Нет, я… не могу.

– Эта вода не для меня?

– О! Да… конечно. Простите… я… Я просто поставлю это на ваш умывальник.

Лицо Кортни горело, когда она поспешила к умывальнику, поставила воду и положила полотенца. Она совсем растерялась. Ох, что он о ней подумает? Сначала истерика в магазине Хендли после стрельбы, а теперь этот идиотский лепет.

Кортни потребовалось собрать все мужество, чтобы развернуться лицом к нему. Он стоял, прислонившись к дверному косяку и сложив на груди руки, его высокая фигура, намеренно или нет, перекрывала единственный выход. В отличие от нее, в нем не было заметно никакого напряжения. Более того, он излучал некую небрежную уверенность в себе, которая заставила ее чувствовать себя еще глупее.

Он смотрел на нее прекрасными небесно-голубыми глазами, которые, казалось, обнажили саму ее сущность, вынули на свет все ее слабости. Разумеется, никаких своих чувств он не выдавал: ни любопытства, ни интереса, ни даже намека на то, что он находит ее хоть немного привлекательной. Но этим он заставил вернуться всю ее прежнюю застенчивость, и она разозлилась.

 

«Покончи с этим поскорее, Кортни, и убирайся из его комнаты, пока он не разрушил всю твою уверенность в себе, которую ты воспитывала в себе последние годы».

– Мистер Чандос…

– Не надо «мистер». Просто Чандос.

Раньше она этого не замечала, но его голос имел глубокий, успокаивающий тембр.

Взволнованная тем, что все пошло не по плану, Кортни вдруг подумала, а что она вообще собиралась ему говорить.

– Вы боитесь, – сказал он без обиняков. – Почему?

– Нет, нет, я не боюсь, правда, не боюсь. – «Не дрожи, Кортни!» – Я… я хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали сегодня.

– За убийство человека?

– Нет! Не за это! – «О Боже, почему с ним так трудно?» – Я имею в виду… наверное, там нельзя было иначе. Но вы… Вы спасли меня… то есть он бы не стал никого слушать и… вы остановили его… и…

– Леди, вам лучше уйти, пока вы не стали заикой.

Боже, он понял, что творится у нее на душе! Сама не своя от подобного унижения, Кортни смотрела на него, пока он отрывался от дверного косяка и делал шаг в сторону, а потом опрометью бросилась за дверь.

Она бы не остановилась, да только чувство стыда от того, что она все сделала неправильно, пересилило ее уязвленную гордость. Она повернулась. Он все еще смотрел на нее своими невероятными светло-голубыми глазами. Но на этот раз они успокаивали, прогоняли страх и внушали странное ощущение умиротворения. Она не понимала, почему так происходит, но была рада.

– Я вам благодарна, – просто сказала она.

– Не надо. Мне заплатят за мои труды.

– Но вы не знали, что его разыскивали.

– Разве?

Он был в магазине. Он мог услышать их с Мэтти разговор. И все же…

– Какими бы ни были причины, мистер, вы спасли меня, – стояла на своем Кортни. – И хотите вы того или нет, но я благодарю вас.

– Будь по-вашему, – произнес он примиряющим тоном.

Кортни медленно кивнула и ушла, набирая скорость, пока не подошла к лестнице. Она чувствовала, что он провожает ее взглядом. Слава Богу, завтра он уедет! Этот человек совершеннейшим образом лишил ее присутствия духа.

Глава 9

Когда в тот вечер к Кортни зашел Рид Тейлор, она отказалась с ним встречаться, чем заслужила суровый выговор от Сары. Но ей было все равно.

Саре нравился Рид. И Кортни понимала, почему. Они были два сапога пара, оба высокомерны, оба непросты в общении. И оба решили, что она непременно должна выйти замуж за Рида. Кажется, не имело никакого значения, что думала сама Кортни.

Да, Сара была обеими руками за то, чтобы они с Ридом поженились. В последнее время она стала в конце каждого разговора повторять: «Когда уже наконец ты выйдешь замуж и оставишь меня в покое! Я и так поддерживала тебя слишком долго!»

Это была ложь. Кортни с лихвой отплатила за свое содержание. Да и потом, вся помощь Сары заключалась в том, что девушке предоставили жилье и питание. За всю ее работу она не давала Кортни ни гроша. Даже на покупку вещей первой необходимости Кортни зарабатывала деньги, обшивая мисс Кофман в свободное время. Ей приходилось этим заниматься. И Сара не должна была узнать, что в ее комнате спрятано пятьсот долларов.

Эти деньги были получены от продажи кое-какой мебели, которую не захотели оставить новые владельцы их дома, до отъезда Кортни, ее отца и Сары из Чикаго. Сара не знала, что деньги были у Кортни, и что девушка не передала их отцу. Эдвард был слишком занят, чтобы спросить об этом, и в суматохе Кортни о них совсем позабыла. Она засунула их на дно своего чемодана, там они и оставались, даже после нападения индейцев.

Девушка не знала, почему не рассказала о деньгах, когда Сара причитала, что они остались без гроша, что Эдвард не должен был держать все деньги при себе. Но Кортни была рада, что смолчала тогда.

Наверное, она отдала бы эти деньги Саре в случае крайней нужды, но до этого не дошло. Сара быстро нашла им обеим работу на постоялом дворе, и не позднее, чем через три месяца Сара вышла замуж за Гарри Аккермана, владельца этого заведения. Он не был таким лакомым кусочком, как Эдвард, но имел виды на будущее.

Ничего хорошего этот брак Кортни не принес. Она перестала получать плату за работу, а Сара теперь только то и делала, что командовала и бездельничала.

Кортни прекрасно понимала, почему Сара хотела от нее избавиться. Люди начали называть ее «старая Сара», потому что думали, будто Кортни ее дочь. Сколько бы Сара ни повторяла, что Кортни девятнадцать, а до конца года исполнится двадцать лет, люди по-прежнему считали их матерью и дочерью. Саре было всего тридцать четыре, и это предположение было для нее невыносимым.

А постоянное нытье Сары о замужестве Кортни началось после того, как она уговорила Гарри переехать в быстро растущий Уичито. Их новый постоялый двор уже строился. «В том месте можно заработать хорошие деньги», – любил повторять Рид, который тоже надумал переезжать. Его новый салун и игорный зал в Уичито должны были открыться до начала сезона перегона скота 1873 года.

Саре было все равно, переедет Кортни в Уичито или нет, только бы она больше не жила с ними.

Кортни думала о переезде с трепетом. Ведь в Уичито стекалось в десятки раз больше всякого сброда, чем в Рокли. С Сарой ехать она не хотела, а о том, чтобы выйти за Рида, не могло быть и речи. Поэтому у нее вообще не было подходящих вариантов… до сегодняшнего дня, когда в ее голове начал складываться план.

Ей всегда хотелось вернуться на Восток. В Рокли она не останется, а жить в Уичито под мнимой защитой Гарри боялась.

Кортни ворочалась и металась в постели, не в силах заснуть. Наконец, она зажгла свечу рядом с кроватью и принесла газету, которую спрятала в своем бюро. Этой минуты она с нетерпением ждала весь день. К ее разочарованию, это оказалась не восточная газета, а еженедельный листок из техасского Форт-Уэрта, к тому же восьмимесячной давности. И все же это была газета, пусть даже мятая и пожелтевшая.

Расстелив газету на кровати, она прочла первые несколько статей, но заметку о перестрелке пропустила. Еще слишком свежи были вспоминания о мистере Чандосе и мертвом Джиме Уорде.

Она старалась избегать мыслей об Уорде, но почему-то неизменно возвращалась к Чандосу, как ни старалась не думать о нем. Девушке пришлось признать, что он с первого взгляда ей понравился. Чандос был не первым мужчиной, возбудившим ее интерес, но никто еще не вызывал у нее такого душевного трепета. Рид Тейлор тоже привлек ее, когда только приехал в город, но это чувство испарилось, стоило ей узнать его поближе.

С Чандосом дело обстояло иначе. Она знала, кто он и чем занимается. Но несмотря на это ее безудержно влекло к нему.

Худощавый и жилистый с головы до ног – от лица до узкой талии и твердых, рельефных мышц длинных ног. Такой, как у него, размах плеч выглядел бы чересчур широким у человека пониже, но для его роста подходил идеально. На загорелой дотемна коже не было изъянов, если не считать крошечного шрама на левой щеке. И что-то в рисунке рта и глаз делало его лицо необычайно привлекательным. Губы были полны ровно настолько, чтобы выглядеть очень чувственными. Окаймленные густыми черными ресницами глаза на фоне темной кожи казались особенно светлыми, что делало их главной особенностью его лица, поражая какой-то чарующей красотой. И все же это была, несомненно, мужская красота.

Находясь рядом с ним, Кортни, как никогда прежде, ощущала свою женственность… и это объясняло, почему она вела себя так глупо.

Кортни вздохнула. Ее взгляд постепенно снова сосредоточился на газете, и на фотографии, на которую она смотрела, но не видела. И тут ее сердце забилось быстрее, глаза недоверчиво расширились. Возможно ли такое? Нет… да!

Она быстро прочитала статью, сопровождавшую нечеткую фотографию, первую фотографию, которую она когда-либо видела в газете. В статье говорилось о задержании некоего Генри Макгинниса, известного вора, промышлявшего кражей крупного рогатого скота в округе Макленнан, штат Техас, пойманного с поличным ранчеро Флетчером Стрэтоном. Люди Стратона привезли Макгинниса в ближайший городок, Уэйко. Других имен не упоминалось, кроме имени маршала и ковбоев, которые передали ему пленника. На снимке преступника вели по главной улице Уэйко в окружении зевак. Фотограф не сумел как следует навести фокус: изображения Макгинниса и прохожих за ним были размытыми. Но один мужчина в толпе был поразительно похож на Эдварда Хорте.

Кортни накинула халат, схватила газету и свечу и побежала в комнату Сары и Гарри, которая была рядом. Она заколотила в дверь, в ответ на громкие удары посыпались проклятия, но она ворвалась внутрь. Гарри застонал, когда увидел, что это Кортни. Сара нахмурилась.

– Ты хоть представляешь, который сейчас…

– Сара! – закричала Кортни. – Мой отец жив.

– Что? – в один голос воскликнули Сара и Гарри.

Гарри покосился на Сару.

– Сара, это значит, что мы не женаты?

– Ничего это не значит! – рявкнула Сара. – Кортни Хорте, как ты смеешь…

– Сара, смотрите, – перебила ее Кортни, садясь на кровать и показывая ей фотографию. – Разве это не мой отец?

Сара долго смотрела на фотографию. Потом ее лицо расслабилось.

– Можешь спать, Гарри. У девочки разыгралась фантазия. Кортни, нельзя было подождать с этой чушью до утра?

– Это не чушь. Это мой отец! И фотография была сделана в Уэйко, что доказывает…

– Ничего это не доказывает, – с издевкой перебила ее Сара. – Только то, что в Уэйко есть человек, который отдаленно напоминает Эдварда… Отдаленно! Фотография не четкая, и черты этого человека размыты. Он не станет Эдвардом только потому, что у него есть с ним какое-то сходство. Эдвард умер, Кортни. Все говорят, что он не мог выжить в плену.

– Все, кроме меня! – сердито выпалила Кортни. Как может Сара сбрасывать со счетов такое доказательство? – Я никогда не верила, что он умер. Он мог сбежать. Он мог…

– Глупая! Тогда где же он был эти четыре года? В Уэйко? Почему он не пытался нас найти? – Сара вздохнула. – Эдвард мертв, Кортни. Ничего не изменилось. Теперь иди спать.

– Я еду в Уэйко.

– Что? – Сара оторопела, но через мгновение захохотала. – Конечно. Если ты хочешь, чтобы тебя убили, когда ты будешь шататься там одна, конечно же, поезжай. – И потом, раздраженно добавила: – Убирайся, и не мешай мне спать!

Кортни хотела было что-то сказать, но передумала. Она молча вышла из комнаты.

В свою комнату она не вернулась. В том, что она не ошиблась, у нее не было сомнений. Никто не убедил бы ее, что на фотографии не ее отец. Он выжил. Девушка чувствовала это инстинктивно, всегда чувствовала. Он уехал в Уэйко, почему – этого она не знала. Почему он не пытался ее разыскать – тоже не понимала. Но она найдет его сама.

К черту Сару! Она говорила так по той простой причине, что не хотела, чтобы Эдвард был жив. Она нашла себе мужа, с которым собиралась разбогатеть, и который подходил ей больше, чем Эдвард.

Кортни вышла из жилой части в глубине постоялого двора в зал. На стойке горела свеча, но молодого Тома нигде не было видно, хотя он должен был стоять за стойкой всю ночь на случай, если к ним явится какой-нибудь новый клиент. Не застав работника за стойкой, гость может перебудить весь дом, чтобы получить комнату. Бывало и такое.

Но Кортни было наплевать сейчас и на Тома, и на то, что ее могут увидеть в одном халате и ночной рубашке. Со свечой в руке и драгоценной газетой под мышкой она поднялась по лестнице к комнатам гостей.

Она точно знала, что собирается сделать. Это будет самый смелый поступок в ее жизни. Если бы она задумалась о том, что ей предстоит, она бы ни за что не осмелилась на этот шаг, только она решила не думать. Не сомневаясь ни секунды, она постучала в дверь, хотя ей хватило здравого смысла постучать тихо. Сколько сейчас времени, она не знала, но не хотела разбудить кого-то, кроме Чандоса.

Она постучала в третий раз, когда дверь вдруг распахнулась, и ее грубо затащили внутрь. Ее рот накрыла крепкая рука, а к спине прижалась каменная грудь. Ее свечка упала, и, когда дверь захлопнулась, комната погрузилась в полную темноту.

– Вам никто не говорил, что тот, кто будит людей посреди ночи, может не дожить до утра? Кто-нибудь спросонок мог не заметить, что вы женщина.

Он отпустил ее, и Кортни чуть не упала на пол.

– Простите, – начала она. – Мне… мне нужно было увидеть вас. И я боялась ждать до утра… боялась, что могу не застать вас. Ведь утром вы уезжаете, да?

Вспыхнула спичка, и она замолчала. Он поднял ее свечу – как он умудрился увидеть ее в темноте? – зажег и поставил на низкий комод. Кортни заметила рядом с комодом седельную сумку и седло. Он что, вообще не разбирал и не раскладывал свои вещи? Похоже, что нет. Он показался ей человеком, который готов в любую секунду сняться с места.

 

Она бывала здесь сотни раз, приходя с уборкой, но сегодня комната выглядела по-другому. Большой тканый ковер был свернут и отставлен к стене. Почему? И почему прикроватный коврик засунут под кровать? Полотенца и вода, которую она принесла раньше, были использованы – полотенца сохли над столиком для умывальных принадлежностей. Занавески были задернуты, единственное окно закрыто и, скорее всего, заперто. Чугунная печка в центре комнаты была холодной. На спинке стула, стоявшего посреди комнаты у холодной печи, висели чистая голубая сорочка, черный жилет, платок, в которые он был одет ранее, и ремень. Пустая кобура висела у кровати. Черные сапоги стояли на полу.

Вид измятой постели привел ее в ужас, заставил попятится к двери. Она разбудила мужчину. Как она могла сделать нечто настолько непозволительное?

– Простите, – извинилась она. – Я не должна была вас беспокоить.

– Но побеспокоили. Значит, вы не уйдете отсюда, пока я не узнаю, зачем.

Это прозвучало как угроза, и, когда это до нее дошло, она вдруг поняла, что он стоит перед нею голый по пояс, и что из одежды на нем только не до конца застегнутые брюки. Она заметила широкую полоску темных волос между его сосками, которая соединялась в форме буквы «Т» с прямой линией волос, спускавшейся по центру живота и исчезавшей в брюках. Также она заметила короткий, хищного вида нож, просунутый в одну из петель его пояса. Пистолет, вероятно, был засунут сзади за пояс брюк.

Нет, открывая дверь, он не стал бы рисковать. Она знала: люди на Западе живут по другим законам, и такие мужчины, как этот, всегда настороже.

– Леди?

Она сжалась. В его голосе не было нетерпения, но она понимала, что уже надоела ему.

Она нерешительно посмотрела ему в глаза. Они были такими же непроницаемыми, как и всегда.

– Я… я надеялась, что вы мне поможете.

Как она и думала, пистолет оказался при нем. Он вынул его, подошел к кровати и вложил в кобуру. Потом сел на кровать, задумчиво глядя на Кортни. Этого она уже выдержать не могла. Смятая постель, полуголый мужчина. У нее загорелись щеки.

– Что-то случилось?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Вы отвезете меня в Техас?

Она сказала это в порыве, не задумываясь. И была рада.

Чуть помолчав, он сказал:

– Вы сошли с ума, да?

Она вспыхнула.

– Нет. Уверяю вас, я говорю серьезно. Мне очень нужно в Техас. Я узнала, что мой отец там, в Уэйко.

– Я знаю Уэйко. Отсюда до города больше четырехсот миль… И половина этого пути проходит через земли индейцев. Вы, очевидно, не знали этого?

– Знала.

– Но думали ехать другим путем?

– Это ведь самый быстрый путь, да? Это маршрут, по которому мы с отцом поехали бы четыре года назад, если бы… Не важно. Я знаю, что там опасно, поэтому прошу вас сопровождать меня.

– Почему я?

Она задумалась на мгновение, прежде чем очевидный ответ пришел ей на ум.

– Мне больше не к кому обратиться… Вернее, есть один человек, но цена была бы слишком высокой. Сегодня вы доказали, что способны защитить меня. Я уверена, что с вами я доберусь до Уэйко в целости и сохранности. – Она замолчала, думая, сказать ли ту, другую, вещь. – Ну, есть еще одна причина, как ни странно это прозвучит. Вы кажетесь мне… знакомым.

– Я не забываю лиц, леди.

– О, я не говорю, что мы встречались. Я бы, конечно, запомнила вас, если бы мы встречались. Думаю, это ваши глаза. – Если бы она сейчас рассказала ему, как его глаза успокаивают ее, он бы точно решил, что она сумасшедшая. Она до сих пор не понимала причин таких странных чувств, поэтому не стала об этом упоминать. Вместо этого она сказала:

– Может быть, в детстве я доверяла кому-то с такими, как у вас, глазами, не знаю. Я лишь знаю, что почему-то рядом с вами я чувствую себя в безопасности. И, если честно, я не испытывала этого чувства с тех пор как… рассталась с отцом.

Чандос ничего не сказал на это. Он встал, подошел к двери и распахнул ее.

– Я не повезу вас в Техас.

Ее сердце сжалось. До этого ее волновало только то, как она будет просить его, а не возможность его отказа.

– Но… но я заплачу.

– Меня нельзя нанять.

– Но… вы едете в Уичито, чтобы получить деньги за труп.

Похоже, эти слова его позабавили.

– Я все равно проехал бы через Уичито по дороге в Ньютон.

– О, – промолвила она, – я не знала, что вы планируете остаться в Канзасе.

– Я этого не планирую.

– Тогда…

– Ответ: нет. Я не нянька.

– Но я не беспомощная… – горячо начала Кортни, но ее остановил его полный сомнения взгляд. – Я найду другого провожатого, – наконец решительно произнесла она.

– Я бы не советовал. Вас убьют.

Это было слишком похоже на то, что сказала Сара, и Кортни рассердилась.

– Я сожалею, что побеспокоила вас, мистер Чандос, – резким, уверенным тоном произнесла она и, высоко подняв голову, вышла из комнаты.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru