Соблазн для возлюбленной

Джоанна Линдсей
Соблазн для возлюбленной

Монтгомери еще не взял брошенную ему записку, и Георг пристально посмотрел на нее. Вспомнив обещание принца больше не заводить романы с замужними женщинами, Монтгомери тяжело вздохнул. Он догадывался, что произойдет дальше.

– Сегодня вечером леди Тайлер будет по этому адресу со своими друзьями, – сказал Георг, кивнув в сторону записки. – Если вы подыграете и сделаете вид, что являетесь объектом ее интереса, слух об этом дойдет до ее мужа, и моя проблема будет решена. Говорят, лорд Тайлер обвинял супругу в неверности и требовал назвать имя соперника, а несколько ее слуг видели, как я заходил к ней пару дней назад. Поэтому подозрения могут пасть на меня, а вы должны отвести их.

– Так вы хотите, чтобы я снова принял удар на себя?

Георг не ответил прямо. Он всегда вел себя уклончиво в подобных обстоятельствах, не прося об одолжении, а просто излагая факты.

– У лорда Тайлера бешеный темперамент, он не боится быть брошенным в тюрьму, явись он сюда с оружием в руках. Вы спасете жизнь этому безумцу, обратив его гнев на себя. А я спасу вас, предоставив вам надежное убежище, где вы сможете скрываться в течение нескольких месяцев. Я стал искать подходящее жилище, как только до меня дошли нелепые слухи о том, что вас преследовали бандиты, вооруженные топорами. И вот я нашел уединенное поместье в глуши, где вас не найдут даже родственники. Поэтому вам не следует бояться возвращения отца в Лондон. Хозяйка поместья уверила меня, что вы будете окружены вниманием в ее доме. Пребывание в деревне пойдет вам на пользу. По крайней мере, вы перестанете опасаться непрошеных гостей.

Монтгомери взял записку с двумя адресами: одним городским, другим – загородным.

– Как зовут хозяйку уединенного поместья? – поинтересовался он.

– Графиня Доутон.

– Надеюсь, она вдова?

– Нет, но ее муж уже много лет живет в Вест-Индии. Говорят, ему нравится тамошний климат. Но графиня, пожалуй, немного старовата для вас.

Монтгомери едва сдержал улыбку. Все дамы, с которыми флиртовал Георг, годились Монтгомери в матери.

– Надеюсь, это будет в последний раз? – спросил он.

– Вы имеете в виду мое вторжение в чужую семейную жизнь? Да, я же обещал. Но у меня есть еще одна просьба, на этот раз речь идет о деле государственной важности, и оно вполне согласуется с вашим отъездом из Лондона. Учитывая его особую секретность и то терпение, которое вы проявили, служа мне, а значит, и короне, я подарю вам участок земли, на котором в настоящее время стоят двенадцать арендованных домов и небольшой особняк; вы сможете использовать его по своему усмотрению. Документы на эту недвижимость будут переданы вам после того, как скандалы утихнут, а моя просьба будет вами выполнена.

– Я никогда не просил вас о наградах, Георг, – напомнил Монтгомери.

– Знаю, именно поэтому я так щедр. Не думайте, Монти, что я не благодарен вам за услуги, за то, что вы потворствовали моим капризам. Но моя просьба – это нечто более важное, чем усмирение разгневанных мужей. И она связана с более серьезными опасностями. Под вашей опекой будет находиться одно необычное создание, которое причинило мне массу неприятностей. Это существо, похоже, считает, что, поскольку мы происходим из двух знатных родов, то должны стать лучшими друзьями. К вам мой протеже, конечно, будет относиться иначе. Более того, я уверен, что вы внушите ему священный ужас.

– С чего бы это?

– Видите ли, в разговоре с ним я преувеличил ваши полномочия. Нужно было дать ему почувствовать: с вами этот человек будет в полной безопасности. Это ведь соответствует действительности, не так ли?

Принц казался обеспокоенным, и это заставило Монтгомери насторожиться.

– И кто же сие таинственное создание? И почему у меня сложилось впечатление, что кто-то хочет его смерти?

– Действительно есть силы, которым эта смерть выгодна. Мои недоброжелатели хотели бы увидеть меня удрученным гибелью этого человека. Поэтому я прошу вас взять его под свое крыло. Карлтон-Хаус слишком многолюден, его двери всегда широко открыты для посетителей, как и двери всех королевских резиденций. Было бы большой ошибкой оставлять этого человека здесь.

– Вы считаете, что эскадрон королевских гвардейцев не сможет его защитить?

– Гвардейцы не смогут уберечь эту особу от коварных происков тайных врагов. Лучше я его спрячу на время.

Георг считал само собой разумеющимся, что Монтгомери согласится. И Монтгомери не стал возражать. Перед ним стояла новая, интересная и, возможно, опасная задача. К тому же теперь ему не нужно было искать очередное укрытие от разъяренных рогоносцев и от гнева отца.

– Так кто же этот человек, которого мне надлежит опекать?

– Лучше вам этого пока не знать. Будьте осторожны, он лжец, каких свет не видывал, поэтому не верьте ни единому его слову. Я снабжу вас фальшивыми документами, вы предстанете перед графиней Доутон под чужим именем. Будьте бдительны и предельно осторожны! И запаситесь терпением, оно вам понадобится. Ваш подопечный может вывести из себя даже ангела.

Монтгомери поднял бровь.

– Если бы я плохо знал вас, то подумал бы, что вы пытаетесь отговорить меня от поездки, Георг.

– Вовсе нет. Предупрежден – значит вооружен, как говорят мои советники. Вы ведь не откажетесь выполнить мою просьбу, Монти?

Георг был слегка смущен. Он не привык слышать слово «нет» и терпел отказы разве что от правительства, которое контролировало его траты. Монтгомери был рад, что никто не ревизует его собственные финансы. Когда он уезжал из дома, родители не стали назначать ежегодное денежное содержание для сына, а выделили сразу небольшое состояние. Этих денег было более чем достаточно для простых нужд: хорошей одежды, пистолетов, породистых лошадей, аренды приличного жилья. В день свадьбы родители обещали подарить ему роскошный дом. Но Монтгомери не требовались ни дом, ни жена, ни роскошь. Жена постоянно ворчала бы на него, укоряла, сетовала, обвиняла во всех смертных грехах… А за Монтгомери действительно водились грешки.

– Я пришлю его к вам завтра рано утром в обычной карете. В ней вы и отправитесь в путешествие, – не дожидаясь ответа, промолвил Георг и быстро, опасаясь отказа, спросил: – Так вы встретитесь сегодня вечером с леди Тайлер?

Монтгомери встал, сунул записку с адресами в карман, взял из корзинки пирожное и кивнул. Прежде чем выйти за дверь, он бросил на ходу:

– Значит, отныне больше никаких скандалов?

– Ни в коем случае! – крикнул ему вслед Георг. – Моя дорогая Мария простила меня. Вчера я получил от нее записку.

«Мария Фитцгерберт? Давняя пассия Георга, с которой он когда-то вступил в незаконный брак? Слава богу, Принни, похоже, взялся за ум…»

Глава 3

– Я сегодня узнал, что все твои женщины – старухи! Какого черта, Монти? Неужели кто-то верит, что ты волочишься за ними?

Обернувшись, Монтгомери увидел в дверном проеме Эндрю. Выражение досады на лице брата позабавило его. Он предполагал, что разница в возрасте между ним и его мнимыми любовницами озадачит Эндрю, но не собирался ничего объяснять.

Братья были с детства дружны. Монтгомери походил на отца: такие же каштановые волосы и высокий рост. А вот изумрудного цвета глаза достались ему от матери. Эндрю же унаследовал от нее низкий рост и русые волосы; глаза у него, как и у отца, были светло-зелеными.

Они вместе выросли в Саффолке. У Уэстона, их старшего брата, были другие наставники, а также и обязанности, присущие наследнику рода. Он был старше их на шесть лет, и его не интересовали «эти шалопаи», как он называл младших братьев, с их буйными забавами. Уэстон и к сестрам, Эвелин и Клэр, относился с пренебрежением, называя их «пигалицами», потому что девочки дразнили его при каждом удобном случае. И все сходило им с рук.

Братья и сестры Монти были женаты, но эти союзы никто не назвал бы счастливыми. Жена Уэстона обладала несносным характером и постоянно пилила его; Эвелин не разговаривала с мужем; Клэр вернулась в отчий дом и жила теперь с родителями, она хотела развода, но не могла его получить. Только Эндрю не жаловался на супругу, однако часто путешествовал по свету без нее. «Хорошая стратегия, если это стратегия, – думал Монтгомери, – разлука укрепляет любовь». Семейная жизнь родственников, в том числе и родителей, которые слишком часто ссорились, убедила Монтгомери в том, что брак не для него.

Завязав галстук, Монтгомери уклончиво ответил брату:

– В светском обществе сплетни возникают на пустом месте.

– Так ты не спал с ними? Какого дьявола ты не сказал об этом раньше?

Монтгомери улыбнулся Эндрю, который был старше его всего на одиннадцать месяцев.

– Боялся снизить пафос твоей обличительной речи.

– Мы немедленно положим конец возмутительным россказням. Ты же знаешь, какие последствия могут иметь скандалы в обществе! Замешанные в них люди порой кончают жизнь самоубийством, погибают на дуэлях, целые семьи подвергаются остракизму. Я помогу тебе замять скандалы, пока я здесь!

– Ты не сделаешь ничего подобного, дорогой брат. Меня забавляет дурная слава, а если она отпугивает юных леди, тем лучше. Уверяю, никто не пострадает из-за глупых слухов обо мне!

– Ты говоришь о юных леди так, будто когда-нибудь сталкивался с ними!

– В нашей семье есть свекрови и тещи, которые живут в Лондоне и устраивают светские рауты.

– А, понятно!

– Обычно я игнорирую их приглашения, но иногда мне это не удается. Однако теперь меня станут реже приглашать!

– Ты все еще ярый противник брака?

– А зачем мне жениться? У наших родителей уже шестеро внуков, и их наверняка будет еще больше. Поэтому род будет гарантированно продолжен и без меня. В том, что я младший ребенок в семье, есть свои преимущества, Энди. Почему бы мне не воспользоваться ими?

– Но отец хочет, чтобы ты женился.

– Отцу не обязательно всегда получать желаемое. Тащить своих отпрысков к алтарю вошло у него в привычку. Может быть, ты передашь ему мои слова при следующей встрече?

 

– Он, вероятно, будет здесь завтра, поэтому ты сам можешь набраться смелости и высказать ему все, что у тебя накипело на душе.

– Утром я уеду искать новую квартиру.

– Зачем? Не понимаю, почему ты не живешь здесь постоянно. Этот огромный дом обычно пустует, если не считать слуг его полноценными обитателями.

– Я не привык к подобным размерам жилища и к тому же не терплю, когда прислуга путается у меня под ногами.

– Ты просто не можешь позволить себе завести слуг…

– Да, я предпочитаю все делать сам, это вошло у меня в привычку со времен службы в армии. Знаешь, я даже готовить умею.

– Боже, мама была бы в ужасе, если бы услышала это. Кстати, отец рассердится, если не застанет тебя в городе по возвращении.

Монтгомери усмехнулся.

– И чья это будет вина, предатель? Тебе не следовало посылать за ним, так что расхлебывай сам кашу, которую заварил. А сейчас мне пора, я спешу на званый вечер, чтобы хорошенько повеселиться. Я бы прихватил и тебя, но твоей жене наверняка это не понравится. Не жди меня, брат, я вернусь очень поздно.

– Ты пришлешь нам свой новый адрес? – спросил Эндрю, спускаясь за Монтгомери по лестнице.

– Вряд ли. Но я тебе напишу.

Монтгомери не хотел расстраивать брата, но не имел права пускаться в объяснения. Возможно, когда-нибудь, когда Георг станет наконец королем и его любовные похождения останутся в прошлом, Монтгомери сможет поделиться с Эндрю своими злоключениями.

Не успел Монтгомери достигнуть входной двери, как она распахнулась и в дом вошла их сестра Клэр. Это была миниатюрная женщина с пышными каштановыми волосами и темно-зелеными глазами.

– Монти! – воскликнула Клэр, заметив брата, и раскрыла объятия. – Наконец-то! Отец будет очень рад, когда узнает, что ты в Лондоне!

– Мне жаль разочаровывать тебя, но я уже уезжаю.

– А меня почему не обнимаешь? – спросил Эндрю сестру.

– Мы встречались с тобой на прошлой неделе, а этого негодника я не видела несколько месяцев.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Эндрю.

– Спасаюсь от папиных придирок по поводу моего семейного положения, – ответила Клэр, снимая причудливую шляпку.

– Я думал, ты рассталась с мужем…

– Да, – перебила она, – это и есть мое семейное положение на сегодняшний день.

– Значит, ты все еще не простила этого мошенника, как ты теперь называешь мужа?

– У меня к нему не осталось ни капли любви.

– Он клянется в своей невиновности, Клэр.

Она хмыкнула.

– Он любит клясться в том, что не соответствует действительности. И делает это очень убедительно. Во всяком случае, ему так кажется…

– Ты зря явилась сюда, – предупредил Монтгомери. – Энди послал за отцом и ждет, что он нагрянет утром, прочитав душеспасительную проповедь.

Клэр усмехнулась.

– Пусть уже лучше он прочтет ее тебе, дорогой братец, а не мне!

Монтгомери улыбнулся в ответ.

– Но меня он не застанет, я уезжаю, так что добро пожаловать! Тебя ждут нотации и наставления!

– Это не по-рыцарски с твоей стороны, братец, бросать меня здесь одну…

– У меня нет времени, дорогая, – заявил Монтгомери и, чмокнув Клэр в лоб, направился к двери. – Поговори с Энди, может быть, он скажет тебе что-нибудь путное…

Монтгомери быстро сел в ожидавшую его карету, но все же услышал, как сестра крикнула в открытую дверь:

– Надеюсь, обойдется без скандалов!

Монтгомери закатил глаза. Его братьям и сестрам было нелегко мириться с тем, что он постоянно попадал в какие-то истории. Сегодня вечером к ним прибавится еще одна…

По адресу, который дал ему принц, проходило свадебное торжество. Войдя в дом, Монтгомери едва не рассмеялся. Георг выбрал подходящий момент для провокации – вокруг было много народу, а значит, и свидетелей. Играл оркестр, и на паркете кружились в танце молодожены. Монтгомери на мгновение задумался: что предпринять? Потанцевать с леди Тайлер или просто поговорить с ней наедине? Впрочем, сначала нужно было найти ее, а вернее, попросить кого-нибудь указать ему на эту даму. В этот момент кто-то взял Монтгомери под руку. Это была Анна Беддоус.

– Где ты пропадал, дорогой, я скучала по тебе, – промолвила она.

Монтгомери был удивлен. Он не видел молодую вдову с прошлого года, когда они закончили свой короткий роман, расставшись друзьями. Из всех его увлечений леди Анна оставила о себе самые хорошие воспоминания. Никаких обязательств, никаких фальшивых заверений в любви, только шутки и секс. Он бы продлил эти отношения, но предпочел остановиться, пока Анна не начала подумывать о более постоянной и крепкой связи.

– Ты прекрасна, как всегда, Анна. Надеюсь, ты все еще потворствуешь своим прихотям?

– Если ты хочешь знать, нашла ли я тебе замену, то отвечу: конечно, нашла. А ты?

– Я скучаю по тебе и нередко предаюсь воспоминаниям.

Она слегка покраснела, но тут же похлопала его по руке сложенным веером, укоряя во лжи.

– Что привело тебя сюда?

– Я ищу леди Тайлер, – ответил Монтгомери. – Ты ее знаешь?

– Еще одно пари?

– Пари? – удивленно переспросил Монтгомери.

– Наверняка именно оно стоит за недавними пересудами о тебе, – промолвила Анна.

Она хорошо знала Монтгомери – и искала объяснения невероятным толкам о его связях с дамами не первой свежести.

– Джентльмены не говорят на подобные темы.

Анна улыбнулась.

– Я и забыла, какой ты галантный.

Монтгомери ухмыльнулся.

– Ничего ты не забыла.

– Да, я ничего не забыла, – согласилась Анна и указала на леди Тайлер.

Он догадывался, что Анна будет жадно наблюдать за ним, и надеялся на это, поскольку злословие было ее коньком. Взглянув на леди Тайлер, Монтгомери был разочарован. Эта дама годилась ему в матери. Он вздохнул. Еще одна нелепая попытка выдать себя за любовника немолодой светской львицы.

Изобразив на лице улыбку, Монтгомери подошел к столику, за которым сидела леди Тайлер с четырьмя подругами. Все дамы были прекрасно одеты. Им еще не подали еду, но рядом стоял слуга, наполнявший бокалы. У дам был скучающий вид. Они знали, что им, вероятно, не представится случай потанцевать, так как они явились на свадьбу без мужей. Монтгомери подумал, что, возможно, ему удастся развеселить их.

Он поздоровался с дамами, назвал свое имя и, не сводя глаз с леди Тайлер, пригласил ее на танец. Она отказалась, но ее подруги, хихикая, стали уговаривать ее пойти потанцевать. Очаровательно улыбнувшись, Монтгомери повторил приглашение, и леди Тайлер неохотно согласилась. Половина сражения была выиграна, свидетелями шоу были четыре матроны.

– Я здесь для того, чтобы оказать вам услугу, мадам, и не дать разгореться тлеющему пожару, – прошептал Монтгомери, не теряя времени, – я хочу сделать так, чтобы отвести подозрения от вас и принца. Сейчас мы разыграем сцену, о которой потом долго будут судачить в обществе. Новое происшествие затмит те слухи, которые ходят о вас и вашем высокочтимом друге. Вы должны прервать танец, ударив меня по лицу, и заявить друзьям, что я преследовал вас всю неделю и вы, наконец, не выдержали и публично выразили мне протест.

– У нас большая разница в возрасте. Никто не поверит, что вы действительно домогались меня.

– Чушь. Вы все еще красивая женщина, а у меня репутация распутника. Главное, чтобы ваш муж поверил. Если у него останутся сомнения, скажите ему, что я пытался соблазнить вас на пари, которое заключил с приятелями. Говорите ему все что хотите, но убедите его: я потерпел неудачу. Мне бы не хотелось, чтобы за мной погнался с топором еще один разгневанный супруг. Итак, давайте договоримся. Я пытался соблазнить вас, вы отвергли мои ухаживания, ваша добродетель и верность выдержали все испытания. Очень простая тактика, давайте придерживаться ее.

– Но Георга видели у моей двери, – прошептала леди Тайлер.

– В таком случае вы можете заявить, что принц явился, дабы лично извиниться за мое ужасное поведение. В конце концов, Георг – друг моего отца.

– И все же ваша тактика здесь не годится, лорд Таунсенд. Я беременна, – произнесла дама, густо покраснев.

Этого Монтгомери никак не ожидал.

– Как я понимаю, не от Георга, – холодно произнес он. – Я точно знаю, что принц навещал вас совсем недавно, и этого времени явно недостаточно для…

Леди Тайлер покраснела еще сильнее.

– Вы правы, не от него.

– Но и не от мужа, не так ли? – догадался Монтгомери.

– Нет, он был в отъезде в течение нескольких месяцев и едва успел вернуться в Лондон.

– Тогда я предлагаю вам немедленно соблазнить мужа.

– Я пыталась, но он больше не испытывает влечения ко мне. Тем не менее вы можете помочь мне в этой ситуации. Мой муж – ревнивец. Если он увидит, что такой красивый мужчина, как вы, увлечен мною, то, возможно, в нем снова вспыхнет страсть и он вернется в мою постель, хотя бы ненадолго. И тогда моя честь спасена!

– Удачи вам, миледи! А теперь влепите мне пощечину, пожалуйста, и изобразите праведный гнев. А я, в свою очередь, прикинусь страшно огорченным.

Глава 4

Монтгомери не ожидал, что под ранним утром Георг подразумевал рассвет. Когда его разбудил слуга и сказал, что карета прибыла, заря только начала заниматься. Впрочем, он собрался в дорогу заранее, на случай если проспит, и уложил чемодан накануне. Встав, Монтгомери быстро оделся. Длинную льняную полоску, которую он завязывал на шее в качестве галстука, Монтгомери пока просто накинул поверх ворота рубашки и не стал зачесывать волосы назад.

Молодой кучер долго закреплял его чемодан на крыше кареты, где было уже так много багажа, что парень едва справлялся со своей задачей.

– В карете так много пассажиров? – спросил Монтгомери.

– Нет, милорд, кроме вас только один.

Нахмурившись, Монтгомери открыл дверцу, чтобы убедиться в этом. Количество багажа сильно удивило его. Внутри горел фонарь, и в его неярком свете Монтгомери разглядел щуплую фигуру человека, скорчившегося в углу под подбитым мехом плащом. Пассажир, очевидно, спал. Монтгомери хотел было захлопнуть дверцу, чтобы разбудить его громким стуком, но передумал. Он сам предпочел бы подремать до восхода солнца.

Монтгомери устроился на противоположном сиденье, используя сложенный плед в качестве подушки. Его терзал один вопрос: кем ему предстояло стать для таинственного визави – телохранителем или нянькой? И какие неприятности мог доставить ему странный спутник, навязанный Георгом? Через некоторое время, когда солнце уже взошло, карету сильно тряхнуло на выбоине, и незнакомец едва не свалился на пол.

Из-под соскользнувшего плаща показалась густая золотистая шевелюра, и юное создание выпрямилось на сиденье. Юноша – если это, конечно, было существо мужского пола – был роскошно одет. Монтгомери поразил его высокий накрахмаленный воротник, расшитый драгоценными камнями. Тонкие пальцы были унизаны перстнями. На груди красовался крупный медальон на толстой золотой цепочке. Драгоценности, которыми блистало юное создание, стоили целое состояние. Монтгомери разглядел гладкие щеки цвета слоновой кости, темно-синие глаза и ямочки, которые появились, как только его спутник улыбнулся.

– У вас хорошенькое личико, – подозрительно прищурившись, сказал Монтгомери. – Если вы женщина, я отвезу вас обратно в Лондон.

– Я должен предъявить вам свои мужские причиндалы? – негромко спросил визави.

Это было так неожиданно, что Монтгомери расхохотался.

– Я взгляну на них, когда мы облегчимся у одной из скал. Георг не предупредил меня, что вы столь юны. Есть ли веская причина, по которой он не назвал мне ваше имя и не сказал, кем вы являетесь?

– Что значит «кем»?

– То есть я хотел спросить, не являетесь ли вы одним из внебрачных детей принца? – уточнил Монтгомери.

Юноша в ярости вскочил, но тут же ударился макушкой о крышу кареты. Кучер попридержал лошадей, очевидно думая, что ему велят остановить экипаж. Монтгомери громко приказал продолжать путь и, схватив юношу за руку, усадил его на мягкое сиденье.

– Вам повезло, вы чудом не разбили голову! – сказал он. – Если снова разозлитесь на меня, оставайтесь лучше на месте. И предупреждаю: я не терплю истерик. Так вы не внебрачный сын Георга? Приношу свои извинения за это дерзкое предположение. Но вы для меня – дитя. Принни должен был предупредить меня о вашем возрасте.

– Мне семнадцать, я уже далеко не ребенок, – ответил юноша высокомерно.

– Вот как? Ну, ладно. Давайте познакомимся. Меня зовут Монтгомери Таунсенд. Можете называть меня лорд Таунсенд. А как мне величать вас?

– Можете называть меня «ваше высочество», – сухо ответил юноша.

– Именно так? – с сомнением произнес Монтгомери. – Георг предупреждал, что вы склонны ко лжи. Значит, так, слушайте меня внимательно. Я не собираюсь защищать мальчишку, который носит причудливую одежду и не желает называть мне своего имени. Выкладывайте, кто вы на самом деле?

 

– Меня зовут Карл Максимилиан Пачали, я седьмой Пачали в нашем роду, унаследовавший трон Фельдланда.

– Э-э, простите…

– Это маленькое королевство рядом с Австрией.

– Впервые слышу, но меня предупреждали, что вы любите врать. Давайте договоримся: вы больше не станете рассказывать мне басен. Я буду звать вас Чарли.

Юноша ахнул:

– Я мог бы обезглавить вас за такую дерзость! Мой отец непременно так бы и поступил!

Его слова не произвели на Монтгомери никакого впечатления.

– Вы хотите во всем походить на него, да? Полагаю, он был королем?

Юноша мрачно кивнул.

– Его убили во время восстания, а меня тайно вывезли из страны и спрятали здесь. Мой отец был давним другом отца вашего регента, но сейчас он из-за болезни вряд ли помнит об этом.

– Я не верю ни единому вашему слову, зарубите это себе на носу. Когда вы начнете подробно рассказывать о себе, то непременно запутаетесь в деталях. Поэтому давайте, начинайте! Даю вам несколько минут. Время пошло!

– А зачем мне убеждать вас в чем-то? – спросил Чарли.

– А затем, что я не люблю вранья, – ответил Монтгомери. – Если вы будете вести себя высокомерно, как истинный наследник престола, то вряд ли останетесь незамеченным. Ваш вызывающий вид и поведение бросаются в глаза и непременно привлекут к себе внимание. Так что выкладывайте. Я хочу знать, чего вы действительно стоите. Попытайтесь доказать свою правоту.

– Вы думаете, я собьюсь, когда буду рассказывать о себе?

– Именно так.

Юноша улыбнулся.

– Истину можно забыть, истину можно приукрасить, но суть истины все равно останется прежней. Моя страна богата ресурсами, поэтому Наполеон не обошел ее своим вниманием. Он потребовал, чтобы мы присоединились к его великой армии, когда она двинется в глубь Европы. Мой отец отказался поддерживать этого выскочку, но жители страны боялись, что французский император принесет войну на нашу землю, поэтому они восстали против нас. Отец погиб во время штурма дворца, а меня тайно вывезли из страны. Но у меня все еще много сторонников дома, вот почему повстанцы считают, что провозглашенная ими республика потерпит крах, если я останусь жив. Они полны решимости убить меня и совершили уже несколько покушений.

– Вы знаете, что Наполеон потерпел поражение в прошлом году? – спросил Монтгомери.

– Да, и отправлен в ссылку, но ведь он бежал в начале этого года, чтобы снова взяться за оружие. Я уже готовился к отъезду домой, когда этот коротышка снова взял под свой контроль Францию.

– Сомневаюсь, что новая война будет долгой. У Наполеона нет той поддержки, когда он пытался завоевать всю Европу.

– Я согласен. Но мятежники в Фельдланде боятся потерять власть, поскольку ваш регент потребовал от них восстановить монархию. Он сделал им предупреждение, в его послании это требование было сформулировано красиво, без угроз. Однако все равно оно является мощным стимулом для них убить меня. Я думаю, Георг написал это обращение от отчаяния. Я, наверное, злоупотребил его гостеприимством.

То, что Георг сделал что-то без одобрения министров, было маловероятно. Монтгомери теперь хорошо понимал, почему принц просил его не верить словам юноши, и едва сдерживал смех. И все же Чарли, по всей видимости, действительно был иностранцем. Его легкий акцент свидетельствовал о том, что он родился не в Англии или, по крайней мере, вырос не здесь. А его одежда и манеры говорили о высоком социальном статусе. Георг упоминал о знатном роде своего протеже, о важном политическом значении того поручения, которое он давал Монтгомери, но все это могло быть простым преувеличением, которое принц сделал для пущей убедительности.

Тем не менее жизни юноши действительно могла угрожать опасность. Монтгомери вдруг стало жаль своего спутника, которому приходилось скрываться и, возможно, страдать в столь нежном возрасте.

– Не расстраивайтесь! – сказал он. – Даже вежливая просьба от принца-регента из Англии может дать удивительные результаты, поэтому нам просто нужно сохранить вам жизнь до конца новой войны.

– Значит, вы мне верите?

Монтгомери пристально посмотрел на юношу, прежде чем ответить:

– Мне было любопытно послушать вас, вы сочинили интересную историю, но, прошу вас, не рассказывайте ее больше никому. Очевидно, есть веская причина, заставившая скрывать ваше подлинное имя, Чарли. Но ваша нелепая история никуда не годится. Она, черт возьми, намного хуже, чем правда. Такие бредни не отвлекут от вас внимание, а, наоборот, превратят в живую мишень. Вы меня понимаете?

– Вы просили, я рассказал, – проворчал Чарли.

Монтгомери пристально посмотрел на него:

– Да, я просил вас назвать себя, но что именно вы должны были мне ответить?

Щеки мальчика внезапно покраснели.

– Что я никто и звать меня никак?

Монтгомери покачал головой.

– Нет, вы должны были назвать мне свое вымышленное имя, то, которое стоит в фальшивых документах.

– Мне не сказали ни о каких фальшивых документах. Когда мы уезжали, один из слуг в Карлтон-Хаусе вручил Арло записку.

– Кто такой Арло?

– Наш кучер.

– В таком случае, я поговорю с ним во время остановки.

Чарли театрально вздохнул.

– Похоже, попытка моего бегства слишком поспешно спланирована.

– Возможно, но главное для нас сейчас – секретность, зарубите это себе на носу. Мне поручено доставить вас в безопасное место, где нас никто не найдет, и я это сделаю.

– Мне сказали, что вы военный.

– Был военным.

– И опытный дуэлянт.

– Возможно…

– Значит, вы сможете отстоять меня, что бы ни случилось?

– Мальчик мой, как вы думаете, смогу ли я отбить вас от дюжины головорезов, для которых вы представляете лакомый кусочек?

– Вы имеете в виду людей, которые охотятся за мной?

– Нет, не их и не тех, кто выслеживает меня. Я говорю о бандитах, которые воспримут вас как богатую добычу.

– Мне кажется, я все понял.

– Чертовски вовремя.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru