Он & Она

Олег Рой
Он & Она

– Ты что это? – удивленно спросила она, приподнявшись на локте. – Уходишь?

– К сожалению, мне пора, – мягко, но решительно отвечал он, продолжая одеваться.

Анна глядела на него обиженно и недоуменно, он отвечал ей обескураживающей улыбкой, а в голове тем временем проносились тревожные мысли: «Ну все!.. Кажется, я переборщил… Чего доброго, она еще обидится и возненавидит меня».

Однако ничего подобного не произошло. И даже наоборот. Анна тоже улыбнулась ему, но не оскорбленно, а как-то даже слегка заискивающе и попросила:

– Подожди, не уходи! Поцелуй меня.

Он подошел к ней, все еще лежащей на огромной постели, наклонился и поцеловал в губы. Анна обвила руками его шею и прошептала:

– Мы еще увидимся?

– Это было бы чудесно, – отвечал Арс, изо всех сил стараясь изобразить сдержанность, но внутри у него все ликовало. Сработало!

В тот день он ухитрился даже приехать к Bi'Si не очень поздно. Любовник встретил Арсения в дверях, подозрительно оглядел, потом принюхался и проговорил с угрозой:

– Что-то от тебя бабскими духами за версту разит…

– Ну, еще бы, – беззаботно отвечал Арс. – Я же со съемок приехал. Помнишь, я тебе говорил, что буду фоткаться для рекламы недвижимости, изображать счастливую пару с одной тупой блондинкой? Эта дура на себя, наверное, ведро духов вылила, меня чуть не стошнило, когда обниматься с ней пришлось. А что поделаешь – искусство требует жертв. Обещали две штуки баксов. По-моему, нормальные деньги за одну сессию… Ладно, пропусти меня, пойду в душ.

Так что в тот вечер все обошлось, но дальше стало значительно сложнее. Не с Анной – она-то как раз оказалась проста, как хозяйственное мыло. Арсений быстро выбрал правильную тактику поведения с ней, от которой даже не нужно было отступать и что-то выдумывать, так хорошо она работала. Он понял, что Анне не нужно излишнее внимание и угодливость перед ней, наоборот, это только охлаждает ее чувства. А вот если держаться с ней чуть отстраненно и даже пренебрежительно, заставляя ее саму заискивать, – то это именно то, что нужно. Арс не звонил Анне, тем самым вынуждая ее саму искать встреч с ним, а получив приглашение на очередное свидание, не давал сразу согласия, а отвечал уклончиво. Он бывал холоден, однако, стоило Анне сделать ему хороший подарок, тут же менял гнев на милость. Скорее всего, с другой женщиной такой номер и не прошел бы, но Анне, казалось, только этого и было нужно. Она была без ума от Арсения и всячески старалась ему это доказать. Сначала она объявила, что вычеркнула из жизни всех прочих своих фаворитов, потому что, кроме него, ей никто не нужен. А когда Арс прореагировал на это заявление весьма сдержанно, быстро сменила тактику и пустила в ход тяжелую артиллерию.

Для начала Арсения повысили по службе – он официально стал первым помощником владелицы телекомпании. Обязанностей при этом у него не прибавилось, даже наоборот – делами канала по-прежнему занимались «рабочие лошадки», а первый помощник в основном сопровождал свою начальницу на всевозможные светские мероприятия. А так как выходы в люди требовали должного имиджа, то стараниями Анны у Арса стали появляться и периодически обновлялись стильные туалеты, обувь, аксессуары – все, разумеется, известных брендов, из последних коллекций.

Отказать Анне в щедрости было никак нельзя. Но, увы, даже это не делало Арсения счастливым. Всему виной был Bi'Si, который, конечно, не мог не замечать перемен в облике и образе жизни своего любовника. Отмазки насчет повышения по службе, связанного, с одной стороны, с ростом зарплаты, а с другой – с увеличением обязанностей, прокатывали лишь первое время, да и то с трудом. Bi'Si становился все более подозрительным день ото дня, он начал следить за Арсом и вскоре застукал его на одной из тусовок, куда неожиданно нагрянул, целующимся в уголке с Анной. Гей был в ярости, он даже поколотил своего любовника, а потом просил прощения, ползал перед ним на коленях и клялся, что если Арсений уйдет от него к этой сучке, то он, диджей, убьет сначала его, а потом себя.

– Да ты подумай головой! – орал Bi'Si. – Где ты – и где она, владелица телеканала, жена депутата и олигарха? Кто ты для нее? Так, игрушка, развлечение на недельку. Потом она тебя бросит и забудет, как тебя звали! Как ты можешь променять меня на нее? Кто еще будет так, как я, любить тебя и заботиться о тебе? Она, что ли?

Надувшийся от обиды Арс презрительно молчал, потирал то одно, то другое место, пострадавшее от кулака ревнивого любовника, но про себя думал, что Bi'Si-то, пожалуй, и прав… Рвать с ним было рискованно – и впрямь, не ровен час, Анна потеряет интерес, и останешься у разбитого корыта… Но рвать с Анной тем более было нельзя, а продолжать отношения тайком от Bi'Si – опасно для жизни. Так и приходилось жить – хитрить, изворачиваться, что называется, танцевать на лезвии ножа.

Как-то раз, когда Анна после любовных утех заглянула ему в глаза и спросила, почему он такой грустный, Арсений рассказал ей о своих проблемах. То, что у ее любовника отношения с мужчиной, не было для Анны новостью и вообще ее не смущало. А вот то, что из-за ревности Bi'Si она может реже встречаться с Арсением или и вовсе потерять его, расстроило женщину не на шутку. Она озадачилась, предложила Арсу несколько вариантов решения проблемы и, когда он отверг их все, сказала:

– Ты вроде говорил, что твой друг пишет музыку? А где он этим занимается? У него есть своя студия?

– Ну что ты! – воскликнул Арс. – Откуда? Bi'Si, конечно, не нищеброд какой-нибудь, баблосы у него водятся, но на свою студию ему явно не хватит, помещение для записей он снимает и все время жалуется, как это дорого.

Рука Анны нежно погладила Арсения по щеке, спустилась на подбородок, потом на грудь и заскользила все ниже и ниже.

– Как думаешь, а если я подарю ему студию, он научится проще смотреть на вещи?

– В этом ты можешь не сомневаться! – заверил Арс, поворачиваясь так, чтобы ей удобнее было гладить его тело. – Я Bi'Si хорошо знаю, он такой…

4

Диджей Bi'Si, наверное, сам уже забывший, что его зовут Валентином Харитоновым, действительно был такой. Кто-то из журналистов остроумно назвал его «вечно восходящей звездой», и это было действительно так – сорокатрехлетний Bi'Si все еще считался молодым исполнителем и вел себя соответственно. В тусовках про него ходили легенды: то он устроил скандал на презентации нового альбома второсортной поп-звезды, то в ресторане ударил соседа, неуважительно отозвавшегося о геях, то подрался с журналистом во время пресс-конференции, приуроченной к конкурсу «Новые имена». Видите ли, тот имел наглость задать диджею нелепый вопрос, почему сочиненные им треки так напоминают некоторые известные хиты.

Словом, врагов у Bi'Si имелось предостаточно, а друзей – прямо наоборот. Диджей уверял всех и каждого, что горой стоит за справедливость, позиционировал себя как человека крайне самолюбивого, упорного и принципиального, но Арс отлично понимал – все это будет продолжаться лишь до той поры, пока рядом не запахнет деньгами. Когда на одну чашу весов лягут принципы, а на другую – собственная выгода, Bi'Si даже колебаться не будет, делая выбор.

Собственно, так и получилось. Вернувшись от любовницы, Арс сразу, с места в карьер, начал разговор с любовником. Едва услышав имя Анны, Bi'Si закипел и уже готов был выйти из себя, но Арсений, предусмотрительно держась от него на безопасном расстоянии, тут же упомянул о студии звукозаписи – и гнев диджея как рукой сняло. То есть, конечно, он побурчал для виду, что все это лапша на уши, пустые обещания, которые богатая дамочка и не собирается выполнять, а лишь разбрасывается ими, стремясь привязать к себе смазливого мальчика. Однако с этого момента дальнейшим встречам Арса с владелицей канала Bi'Si уже не препятствовал, а когда Анна, к удивлению обоих, все-таки исполнила свое обещание и действительно подарила диджею студию, и вовсе сменил гнев на милость. Разве что бурчал иногда, что ему не нравятся отношения Арсения с какой-то бабой, но тотчас замолкал, стоило тому упомянуть о щедром подарке от владелицы телеканала.

Bi'Si был уверен, что с того момента, как у него появились широкие возможности для записей собственных музыкальных творений, он станет необычайно известен, популярен и, соответственно, востребован. Однако ничего подобного почему-то не произошло. Записи покупали все так же неохотно, на радио не приглашали, и широкая зрительская аудитория отчего-то не проявляла к его гениальным творениям никакого интереса. Впрочем, диджей не унывал. Во-первых, он безгранично верил в себя, точнее, если называть вещи своими именами, был совершенно безосновательно самоуверен, а во-вторых, он и не мог иначе, поскольку все равно не умел делать ничего другого и учиться не собирался. Сколько бы ни капал ему на мозги старший братец.

С Глебом они были родными братьями, но поверить в это было крайне нелегко – настолько разными были эти два человека. Возможно, тут сыграла свою роль одиннадцатилетняя разница в возрасте. Глеб появился на свет, когда его родители, оба инженеры-технологи, еще были молоды и полны разных надежд, связанных не столько с семьей, сколько с карьерой. Жили они тогда не лучше других (правда, и не хуже), мать, как и отец, много работала, а Глебушка ходил в сад, бывало, что и на пятидневку. Он был смышленым мальчиком и быстро уяснил, что от него в этой жизни требуется только одно – быть послушным, стараться и хорошо себя вести. Что Глеб и делал не только на протяжении всего детства, но и в дальнейшем. В саду он был самым дисциплинированным из малышей, в школе – типичным отличником, как сейчас это называется, ботаном, этаким очкариком с толстым портфелем, которого то и дело ставят всем в пример учителя, а одноклассники недолюбливают, посмеиваются и нередко третируют. С самого детства Глеб привык быть удобным, тихим и незаметным, научился владеть собой и скрывать свои чувства, мысли и мечты. Один раз в жизни он заикнулся родителям, что очень хотел бы иметь котенка, но, услышав категорический отказ, тут же замолчал и окончательно замкнулся в себе.

 

С младшим, Валентином, все складывалось иначе. К моменту его рождения мать уже рассталась с мечтой сделать карьеру и окончательно решила, пока не настал критический возраст, еще раз познать радость материнства. Ей очень хотелось, чтобы родилась девочка Валечка, отец же мечтал о втором сыне, который вырастет настоящим мужчиной, а не таким задохликом, как старший. И хотя новорожденного и назвали Валентином (мама все-таки настояла), характером он скорее, был ближе к отцовским грезам – задиристый, драчливый, самолюбивый. Угодив таким образом обоим родителям, Валька сделался любимчиком в семье. Отец хотел видеть в нем воплощение своего идеала сына, мама даже с работы ушла, чтобы побольше заниматься поздним ребенком, как следует развивать его и водить на музыку. Старший же брат любил младшего потому, что должен был это делать – точно так же, как был должен получать пятерки в школе и помогать маме по дому. В свободное время Глеб возился с малышом, кормил его с ложечки, играл и гулял с ним, учил ходить и говорить – и получал в награду тумаки от младшего братца. Когда Вальке что-то не нравилось, он тут же распускал руки, но родители не запрещали ему этого: отец – потому что растил настоящего мужчину, а мать – потому что вообще ничего не запрещала своему любимчику. Глеб же, разумеется, и подумать не мог о том, чтобы дать сдачи, – разве можно обижать маленького?

Шло время, братья росли. Глеб окончил школу с золотой медалью и с первой же попытки поступил на экономический факультет МГУ, но как-то так вышло, что его успехи радовали взрослых меньше, чем единственное выступление Вали в музыкальной школе (которую он во втором классе уже бросил). В университете Глеб учился на «отлично», преподаватели постоянно отмечали его – правда, не столько за способности, сколько за упорство и трудолюбие. Особых способностей, таких вот, чтобы схватывать все на лету, у него, к сожалению, не было, Глеб был из тех, про кого говорят, что пороху он не выдумает. Зато он отлично знал это за собой и старался вдвойне, чтобы догнать и перегнать других, более одаренных студентов. Валя же учился кое-как, все больше на тройки, но никто не придавал этому особенного значения.

Вместе с дипломом, разумеется, красным, Глеб получил и предложение остаться работать в университете на кафедре. За три года он окончил аспирантуру и защитил кандидатскую диссертацию, после чего занялся преподавательской работой, как в родном МГУ, так и в другом вузе – Институте управления. Валентина, еле-еле закончившего десятый класс, с большим трудом впихнули в непопулярный технический вуз – ему было все равно где учиться, и институт он выбрал исключительно потому, что тот располагался недалеко от их дома. После первой же сессии Валентин вылетел, завалив три экзамена и четыре зачета из пяти, но это его мало беспокоило, поскольку армия все равно не грозила – родители заранее приняли меры, чтобы отмазать Валечку от службы, и выхлопотали ему целую пачку медицинских справок. На робкие вопросы мамы и папы, чего же их любимый сыночек все-таки хочет от жизни, Валентин отвечал, что его интересует только одна вещь – музыка, причем собственного сочинения. Но так как созданию современной музыки нигде не учат (не в Консерваторию же на композиторский факультет ему поступать!), то он прекрасно проживет и без высшего образования.

Как раз в этот момент в стране начались перемены, и самый старший из Харитоновых, отец братьев, решился начать свой бизнес. Сначала это были палатки с тысячью мелочей, потом магазины с продуктами, затем торговля лекарствами. Как ни странно, дело у него пошло. На уровень самого крупного бизнеса он так и не вышел, но его фармацевтическая компания заняла свое место в двадцатке лучших московских фирм и прочно удерживала свои позиции, что позволяло семье Харитоновых безбедно существовать.

Глеба, впрочем, это не касалось. В тот момент, когда в стране началась инфляция и преподавательская зарплата окончательно обесценилась, ему вдруг чуть ли не впервые в жизни повезло. Один из бывших дипломников в Институте управления, Антон Котов, весьма целеустремленный молодой человек, обладавший огромной пробивной силой, неожиданно вспомнил о своем научном руководителе и пригласил его к себе на работу. По тем временам это было огромной удачей, тем более учитывая уровень бизнеса Котова, получившего от тестя немалый стартовый капитал. Разумеется, Глеб с удовольствием принял предложение и всей душой включился в новую работу.

Котов занимался строительством, и хотя Глеб имел неплохое представление об этом направлении (темой его диссертации как раз и была экономика в строительстве), ему пришлось в процессе обучаться практически «с нуля» – ведь все его знания были получены при социализме, а теперь требовался принципиально иной подход, больше похожий на капиталистический, но с обязательным учетом специфики нашей страны. Задача была не из простых, но Глеб с ней справлялся. Это именно ему пришла в голову идея привлекать для строительства в Москве турецких специалистов, которые работали на уровне мировых стандартов (не в пример нашим!), но чьи услуги стоили на рынке труда гораздо дешевле, чем труд рабочих из Восточной Европы, не говоря уже о Западной.

Дела строительной фирмы Котова быстро шли в гору. Благодаря связям тестя Антон получал очень выгодные заказы и выигрывал такие тендеры, о которых можно было только мечтать. Компания богатела и расширялась, Москву постепенно наполняли выстроенные их фирмой современные высотные здания из стекла и бетона, и то там, то сям на улицах – на рекламных плакатах, на щитах вокруг строек, на бортах грузовых автомобилей – можно было увидеть ее логотип в виде подъемного крана, возводящего небоскреб.

Увлеченный работой, Глеб и не заметил, как превратился в состоятельного человека. Зарплата его была более чем высока, но с детства привыкнув ограничиваться малым, Глеб почти не тратил своих денег. Туристические поездки, рестораны, дорогие вещи, азартные игры – все эти удовольствия его интересовали мало. Дорогостоящих хобби, вроде дайвинга или коллекционирования старинных автомобилей, у него тоже не имелось. Так что за все время работы в строительстве (а это было больше десяти лет) Глеб сделал всего несколько крупных покупок – обзавелся хорошей квартирой на Таганке да раз в два-три года менял автомобиль на более новую и престижную модель, как говорится, положение обязывало. Деньги, которые некогда и некуда было тратить, скапливались на его банковском счету – разумеется, за вычетом тех немалых сумм, которыми он безвозмездно помогал младшему брату. У Глеба и мысли не возникало, что делать этого не стоит – в его сознание прочно въелась мысль, что, будучи старшим братом, он просто обязан финансировать неработающего бездельника. К тому времени Валентин уже окончательно стал диджеем Bi'Si, тусовочником и, к ужасу родителей, стопроцентным геем.

У Глеба с ориентацией все было в порядке, а вот личная жизнь никак не складывалась. Худощавый, сутулый, рано поседевший и полысевший очкарик никогда не пользовался успехом у женщин и совершенно не умел вести себя с ними. Правда, еще учась в аспирантуре, Глеб женился – на такой же невзрачной очкастой ботанше, каким был сам. Они прожили вместе восемь лет, но ни один из проведенных в браке дней не был счастливым. Глебу необходимы были домашний уют и душевное тепло, но увлеченная одной только наукой жена не хотела, а может быть, и не умела ему этого дать. Даже кошку в собственной семье и то не получилось завести, потому что у жены была аллергия на шерсть. Глеб мечтал о детях, страстно желал иметь дочку – однако супруга не спешила с рождением малыша, отговариваясь сначала тем, что ей надо защитить диссертацию, потом предполагаемым повышением по службе, потом… Словом, они развелись. Правда, через несколько лет, когда Глеб уже работал с Антоном Котовым, бывшая супруга, узнав о его успехах, стала активно искать встречи с ним и намекать, что готова начать все сначала, но Глеб на это уже не повелся. К тому времени на его пути возникало уже немало женщин, интересовавшихся в нем только одним – его деньгами.

Когда строительный бизнес Котова достиг своего пика, Глеб вдруг впервые в жизни почувствовал, что начал уставать от работы. В общем, ничего удивительного, ведь последний раз он был в отпуске еще в перестройку и с тех пор так и вкалывал без перерыва и даже почти без выходных. Шеф стал замечать его состояние, и это сильно насторожило Глеба – а ну как Антон понаблюдает-понаблюдает за его случайными промахами, да и решит распрощаться со сбавившим темп помощником? Что он, Глеб, тогда будет делать, как жить? Подобно другим трудоголикам, Глеб вообще не представлял себе существования без дела, его пугало не прекращение заработка, а вынужденная остановка в привычном механизме существования, весьма напоминающем колесо, в котором крутится белка.

На счастье, тогда Антон еще и не думал расставаться с таким старательным и преданным помощником. Он предложил Глебу другой вариант, весьма неожиданный и сильно того удививший, – сменить направление. Ведь, как известно, лучший отдых – это перемена деятельности. Глеб давно знал, что Антон занимается политикой, знал и то, что это происходит с каждым годом все активнее, но ему и в голову не могло прийти, что шеф предложит ему стать первым помощником не бизнесмена, а депутата.

Сначала Глеб растерялся, забормотал, что ничего не понимает в политике и вряд ли может быть чем-то полезен… Но Антон заверил его, что понимающих и грамотных людей вокруг более чем достаточно, с его деньгами он в любой момент сможет получить нужную консультацию у любого специалиста, не только отечественного, но и зарубежного. А вот людей надежных и преданных, на которых можно положиться, – таких, увы, мало. Можно сказать, раз-два и обчелся. Но Глеб относится именно к этой категории, потому Антон и делает ему такое предложение.

Честно признаться, Глеб был польщен. Чуть ли не впервые в жизни его оценили по заслугам, во всяком случае, сказали ему об этом открытым текстом. Было настолько приятно, что он тотчас дал согласие, хотя потом и испугался, что поступил несколько опрометчиво. Но, как говорится, слово не воробей, поймают – и вылетишь.

С течением времени выяснилось, что опасения были напрасны. Работа помощника депутата показалась Глебу не в пример легче, чем строительный бизнес, а оплата осталась на прежнем уровне. У него вдруг появилось свободное время, и Глеб с удивлением узнал, что на свете существует немало других вещей, кроме переговоров с подрядчиками, планов, чертежей, смет, авральных выездов на стройку и прочего в этом духе, чем он занимался все это время по двадцать четыре часа в сутки. Глеб расслабился, отоспался, начал поправляться и даже съездил в отпуск – в Испанию, в Барселону и Леон, чтобы своими глазами увидеть творения великого Антонио Гауди, о чем он всю жизнь мечтал. Именно в тот момент в его судьбе и появилась Олеся.

Будучи человеком основательным и предусмотрительным, Глеб всегда приезжал в аэропорт заранее. В тот раз он так же, как обычно, сидел в зале терминала Шереметьева, ожидая, когда объявят начало регистрации на его рейс. Случайно рядом с ним оказалось свободное место, и его заняла девушка с большой спортивной сумкой в руках. Настроенному на романтический отпускной лад Глебу девушка показалась очень красивой – длинноногая светлая шатенка, стройная, с отличными формами. От нечего делать они разговорились. Узнав, что Глеб работает в строительной сфере, Олеся очень заинтересовалась – она, оказывается, как раз собиралась получить второе высшее образование именно в области строительства. У нее сразу же возникло несколько вопросов к нему, но так как в этот момент объявили посадку на его рейс, Олеся, немного смущаясь, что ее очень красило, предложила обменяться номерами телефонов. Глеб, разумеется, был не против. В самолете, а потом и на протяжении всего отпуска он часто вспоминал Олесю, и мысли эти имели слегка печальный оттенок. Звонить ей он не собирался, будучи уверен, что вряд ли может (со своей лысиной, сутулой спиной и брюшком, нелепо смотрящимся на худосочном теле) представлять интерес для такой очаровательной юной особы – Олесе на вид было лет двадцать, ну, может быть, года двадцать два.

Но каково же было удивление Глеба, когда спустя день или два после его возвращения из Испании Олеся позвонила сама.

– Знаете, – прощебетала она в трубку, – вы, наверное, будете смеяться надо мной… Но после нашей встречи я почему-то постоянно о вас думаю. Скажите, Глеб, а мы можем увидеться снова?

Надо ли говорить, как рад был он этому звонку? Глеб посоветовался с Антоном, дружески посмеивавшимся над ним, и пригласил Олесю на ужин в модный ресторан «Пушкинъ». Сидя напротив нее в зале, стилизованном под старинную библиотеку, Глеб чувствовал себя на вершине блаженства. Олеся, одевшаяся на встречу в узкую юбку ниже колен и белый свитер, отлично подчеркивавший ее стройную точеную фигурку, нравилась ему необычайно. Девушка рассказывала ему свою историю, и каждый эпизод заставлял Глеба восхищаться серьезностью и целеустремленностью девушки. Уроженка провинциального города, выросшая к тому же на его окраине, она не позволила себе увлечься спиртным и наркотиками, как это произошло почти со всеми ее одноклассниками, а твердо решила, что вырвется из этой среды и добьется успеха. Окончила школу с медалью, затем взяла штурмом единственный в город вуз. Получила диплом, приехала в Москву, нашла здесь работу, но не собирается останавливаться на достигнутом, а стремится к самосовершенствованию, хочет продолжать учиться. Восхищало Глеба и то, как не похожа была Олеся на тех девиц и дамочек, которые искали его общества последнее время. Те уже с первых минут общения сводили разговор к теме финансов и принимались намекать, а то и открыто клянчить деньги (когда якобы на лечение младших братьев или сестер, которых, разумеется, и в природе не существовало, а когда и просто так, без всякого предлога), недвусмысленно давая понять, что умеют быть благодарными. Олеся же не делала ничего подобного, более того – даже захотела сама заплатить за себя, когда официант в белоснежной рубашке принес им счет. Разумеется, Глеб не позволил девушке этого сделать. На своей машине он отвез Олесю домой на Пролетарку и, прощаясь, галантно поцеловал руку, от чего она прелестно смутилась. За первым свиданием последовало второе, за вторым третье, и так далее, и каждая встреча оказывалась еще лучше предыдущей. Впервые за много лет Глеб влюбился и оттого чувствовал себя просто окрыленным. Он приглашал Олесю в лучшие рестораны, водил на модные постановки в театры и на выставки, удивляясь тому, насколько совпадают их вкусы – почти всегда девушке нравилось то же, что и ему, и это касалось всего, от салатов до спектаклей.

 

В октябре он узнал, что у нее день рождения, узнал чисто случайно, потому что ей при нем позвонила подруга, перепутавшая дату. Поняв из их разговора, что Олеся завтра будет именинницей, Глеб серьезно призадумался. С одной стороны, ему очень хотелось сделать любимой какой-нибудь шикарный подарок, с другой – он опасался, что, если подарок окажется слишком дорогим, щепетильная девушка откажется принять его. Он долго размышлял и в конце концов остановился на ювелирном украшении – изящном платиновом колье, усыпанном бриллиантами. Колье действительно было очень красивым, Олеся просто ахнула, когда его увидела.

– Какая прелесть! Просто восхитительно! Но, Глеб, – она с ласковым укором взглянула на него, – ты с ума сошел, это же очень дорого!

Он был готов к такой реакции и выдал заранее приготовленную ложь:

– Не так уж дорого. Камни ведь не настоящие…

Но Олеся помотала головой:

– Нет, дорогой, ты меня обманываешь. Я знаю эту серию Graff, в ней не было бижутерии… Я просто в шоке, честное слово! Спасибо тебе огромное!

И, потянувшись через столик, она поцеловала его – впервые за три месяца их отношений.

Новогодние каникулы они провели вместе, на южном берегу Италии, в романтическом городе Сорренто, выходящем, точно балкон, на сказочно голубой Неаполитанский залив. Во время совместного отпуска, который стал для Глеба пребыванием на седьмом небе, Олеся случайно обмолвилась, что не хочет возвращаться в свою съемную квартирку, кажущуюся ей такое неуютной… Он тут же предложил купить ей новую квартиру, но девушка лишь хлопнула длинными ресницами:

– Нет, что ты, дорогой, не в этом дело… Бог с ней, с этой квартиркой, хотя она плоха, меня это мало заботит, мне случалось жить и в еще более жутких условиях. Меня расстраивает только то, что там нет тебя.

– Так переезжай ко мне! – тут же сказал Глеб. Здесь, среди пышной растительности, необыкновенных цветов, цветущих даже в январе, лимонных, апельсиновых и мандариновых деревьев, растущих прямо на улицах и площади, и удивительных видов на море и далекий, утопающий в туманной дымке Везувий, он не мог сказать ничего другого. А Олеся, конечно, не могла ничего возразить в такой романтической обстановке.

– Ты согласна? – спросил он, волнуясь, точно впервые влюбившийся школьник.

– О, да! – воскликнула она и повисла у него на шее. – Глеб, я тебя обожаю!

И еще никогда в жизни Глеб Харитонов не был так счастлив.

По возвращении домой как-то сам собой возник разговор о том, что им надо пожениться.

– Ты, наверное, будешь считать меня старомодной, может быть, даже ханжой, – говорила Олеся, расставляя на полочках в ванной свежекупленные тюбики, баночки и флакончики, все эти милые женские пустяки, которые и делают дом по-настоящему обжитым, – но мне как-то неловко чувствовать себя сожительницей… Наверное, сказывается провинциальное воспитание. Ты, вероятно, будешь смеяться, но я все равно признаюсь – мне как-то даже стыдно жить с мужчиной вне брака. Пусть и с любимым мужчиной…

Конечно, Глеб не смеялся и не считал ее старомодной или ханжой. Меньше всего на свете он хотел, чтобы Олеся стыдилась чего-то или испытывала какие-то другие неприятные переживания. Любимая (и при этом любящая, она сама только что сказала об этом!) девушка хочет за него замуж – разве можно отказать ей в этом желании, столь естественном для любой нормальной женщины! При первом же удобном случае Глеб купил кольцо от Cartier с крупным бриллиантом и попросил руки Олеси. А в июне состоялась свадьба, весьма скромная для людей их уровня достатка.

– Какой смысл закатывать пир на несколько сотен человек? – говорила невеста. – У нас с тобой просто нет такого числа знакомых. Да и выбрасывать кучу денег на платье, которое будет надето один раз в жизни, я считаю глупым. Лучше потратим эту сумму на свадебное путешествие и обстановку нашей квартиры, правда?

Глеб со всем соглашался, восхищаясь ее умом и практичностью.

В результате наряд невесты был куплен совсем не дорого, за какие-то две тысячи евро, а на свадьбу пригласили всего двадцать пять человек. Для банкета новоиспеченные супруги Харитоновы арендовали теплоход «Максим Горький».

– Мне нравится, что тут все оформлено в стиле ретро, – сказала невеста. – Это напоминает мне наше с тобой первое свидание в «Пушкине», помнишь?

Счастливый Глеб только кивал. Конечно, он помнил все, до последней детали. Все, связанное с Олесей. Такие мелочи, что времена, под которые были стилизованы «Пушкинъ» и «Максим Горький» различались между собой на доброе столетие, его абсолютно не волновали.

Самым почетным гостем на свадьбе был, конечно, Антон Котов. И Глеб был очень рад тому, что его молодая жена и его шеф так понравились друг другу. С тех пор Антон стал бывать у Харитоновых и не уставал говорить комплименты дому, который так преобразился с появлением в нем молодой хозяйки. И Глебу было очень лестно, что в разговорах с ним шеф часто упоминает Олесю и так хорошо отзывается о ее внешности, уме и практичности. Он был полностью согласен с шефом – Олеся превратила его жизнь в рай. Благодаря ей сбылось все, о чем он мечтал, даже кошка Муся в доме появилась. Разве что детишек пока не было, но, как говорится, не все сразу.

Так продолжалось года два. Глеб настолько хотел быть счастливым, что упорно не замечал небольших, но досадных черточек, которых открывалось в Олесе все больше и больше. Она оказалась неважной хозяйкой и занималась бытом и мужем без всякой охоты, поручая все, вплоть до пустяков вроде поливания цветов или кормления кошки домработнице. Олеся категорически не хотела детей, мотивируя это тем, что еще слишком молода, чтобы становиться матерью. Неожиданно она оказалась транжирой и принялась совершенно беззастенчиво тратить его деньги. И в интимной жизни она становилась все холоднее день ото дня. Но Глеб закрывал на все глаза, поскольку очень, ну просто очень любил Олесю.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru