Человек-Паук. Веном-фактор

Диана Дуэйн
Человек-Паук. Веном-фактор

«Питер, – подумала Мэри Джейн, – Питер должен узнать об этом. Так быстро, как только я смогу его найти. Где бы он ни был».


ОДНАКО прямо сейчас Питер Паркер был недоступен для комментариев. Cидя на верхушке башни для сушки пожарных рукавов на юго-восточной оконечности Бруклинской военно-морской верфи, Человек-Паук оглядывал окрестности и размышлял.

«Сложно понять, откуда начинать. Даже военные не развешивают просто так огромные вывески с надписью: „НУЖНЫ РАДИОАКТИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ? ВАМ СЮДА!“. И все же… – Питер еще раз задумчиво оглядел огромное пространство верфи. – Подобные вещи не оставляют где-нибудь на задворках. Их стараются запихнуть так далеко в центр, как только можно – чтобы максимально усложнить жизнь тому, кто хочет забраться туда незамеченным и, желательно, выбраться тоже. Или, второй вариант, сам бог велел оставить начинку для ракет возле подводных лодок. Это одно из самых защищенных мест на всей базе».

На пути сюда Паучок заметил под водой заградительные сети, которые убирали только тогда, когда подлодка собиралась войти на территорию базы или покинуть ее. «Храни макеты возле ракеты, – Паук ухмыльнулся, – пилюля с козулей на лодке с пестиком…»[11]

Человек-Паук выпустил струю паутины и направился в самое сердце верфи – туда, где стояли субмарины. В настоящий момент возле причалов оказалась пришвартована всего одна лодка, но Паучок не собирался спешить на борт с визитом. Его разведывательная операция носила, конечно, дружественный характер, но он сомневался, что служба безопасности верфи расценит его появление именно так.

Передвигаться по верфи было куда сложнее, чем, скажем, по центру города: большинство зданий не превышало в высоту одного-двух этажей. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Опускались сумерки – вот и вся помощь, на которую он мог рассчитывать. Паук старался держаться подальше от освещенных окон и избегал путей, проходящих мимо дверей, из которых мог внезапно кто-то появиться – скажем, вооруженные люди.

Оказавшись на крыше ближайшего к докам здания, с виду офисного, Человек-Паук остановился и оценил местное движение. На узких улочках, бегущих между зданиями, оказалось немноголюдно. «Время ужина? Недостаток персонала? Кто знает». Паучок вытащил камеру и штатив из переброшенной через плечо паутинной сумки. Эта точка ничем не хуже…

Его внимание привлек отдаленный воющий звук, а вовсе не сигнал паучьего чутья, которое все еще не работало. Оглядевшись по сторонам в поисках источника звука, Паук быстро отвел взгляд и поспешно включил камеру. Она также начала следить за источником движения, следуя за отдаленным отблеском, сверкнувшим в том месте, где солнечные лучи все еще пробивались к поверхности мимо падающих на воду теней небоскребов. Крошечная точка покинула освещенный участок, но не раньше, чем Человек-Паук узнал угловатую форму реактивного глайдера Хобгоблина.

«Моя догадка оказалась верна, – подумал Паук. На его глазах угловатая форма устремилась вниз, направляясь прямиком к субмарине. – Не уверен, правда, что хорошего это ему даст…»

Однако более пристальный осмотр субмарины ответил на его вопрос: самый большой люк на корме лодки, тот, что использовался для обслуживания ракет, был открыт. А если через это отверстие можно погрузить целую ядерную ракету, то уж реактивный глайдер тем более мог легко влететь внутрь.

Человек-Паук выпустил струю паутины и моментально, на всей возможной скорости, помчался в направлении Хобгоблина. Передвижение по базе не стало проще, но на этот раз ему по крайней мере не приходилось заботиться о скрытности. Злодей уже и так привлек достаточно внимания к своей персоне: Паучок слышал окрики и как минимум один резкий треск предупредительного выстрела. «Лишь бы не попасть между двух огней. Ну ладно, паучье чутье меня в любом случае…»

Паучок выругался. «Не предупредит».

«Не важно!»

Он направился к снижающемуся глайдеру Хобгоблина. В кои-то веки удача оказалась на его стороне. Тот так увлекся лодкой, что не видел и не слышал приближающегося к нему Человека-Паука. «Нельзя позволять ему так просто вальсировать тут! На этой лодке столько ядерных ракет, сколько в метро пассажиров в час пик».

«Но как его остановить?»

Хобгоблин опускался все ниже, он находился уже всего в нескольких сотнях метров от цели. «О, самое время для на редкость глупой идеи», – подумал Паучок.

Он тщательно прицелился и выстрелил струю паутины прямо в глайдер. Паутина угодила в цель.

Его буквально смело с крыши здания и на огромной скорости потащило следом за суперзлодеем. Сперва у Паука еще теплилась безумная надежда, будто его веса окажется достаточно, чтобы замедлить глайдер или даже заставить Хобби потерять равновесие и свалиться, но эта надежда скоро развеялась. Эта штука была быстрой, мощной и адаптируемой, так что она просто продолжила лететь дальше. Хобгоблин слегка пошатнулся, оглянулся, заметил прихваченный нежелательный груз, который теперь болтался за его спиной, словно буксируемая спасательная шлюпка за кормой корабля, и затем резко развернул глайдер. Паучка, судорожно цеплявшегося за самый конец паутинной нити, занесло в сторону, словно ребенка, замыкающего вереницу фигуристов, играющих в перетягивание каната. Он отчаянно держался за паутину, размышляя: «Это совсем не подходящее место для падения. Пятьдесят метров над землей, пятьдесят метров над водой, с такой высоты результат будет примерно одинаков. Шлеп!»

– Ты просто не можешь не совать нос в мои дела, не так ли? – прокричал ему Хобби, делая такой крутой разворот, что на какое-то мгновение Паучок еще продолжал лететь в одном направлении, а злодей уже двигался в противоположном. Они пролетели мимо друг друга, и на этот краткий миг эффект получился почти комическим.

И тут же перестал таковым быть – паутина резко дернула Паука в противоположную сторону, на этот раз еще жестче. «Около 3g, насколько я могу судить», – подумал Человек-Паук, стиснув челюсть и изо всех сил вцепившись в паутину. Он думал, что столь резкие рывки переломают все кости, но каким-то образом ему удавалось держаться даже без паучьего чутья, которое предупреждало бы его о приближении наиболее жестких толчков.

– Давай назовем это просто моим гражданским долгом, Хобби! – прокричал он в ответ. – Это же государственная собственность…

Вторая пуля вжикнула, с тем самым «вжик!», с которым обычно летают пули, прямо мимо его уха. Стреляли в Хобгоблина, но тот, истерически хохоча, как раз закладывал очередной крутой вираж. А затем последовал новый резкий рывок…

Паучок держался, оглядываясь по сторонам в поисках достаточно высокого здания. Если ему удастся выстрелить в него паутиной, а затем связать две нити в одну и не быть разорванным в процессе на пару частей, словно дужка индейки в День Благодарения…

Однако времени не было. Следующим, что увидел Паук, и опять без малейшего предупреждения со стороны паучьего чутья, оказалась летящая прямо в его голову тыквенная бомба.

Человек-Паук отпустил паутину и, растопырив руки и ноги в стороны, рухнул вниз – из наблюдений за настоящими пауками и по своему собственному опыту он давно знал: это единственный способ выгадать себе секунду-другую свободного падения. Бомба разорвалась выше и позади него. Очередная порция пуль просвистела мимо в направлении Хобгоблина. Паучок отчаянно огляделся по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, к чему можно «припаутиниться». На крыше одного из зданий стояла радиомачта, судя по виду, УКВ, довольно прочная. Паук выстрелил в вышку, почувствовал, как паутина прикрепилась к мачте, изо всех сил дернул, и ему удалось пронестись мимо, не пропахав лицом крышу здания.

Человек-Паук поднял взгляд и увидел, как Хобгоблин направляется прямиком к люку в корпусе лодки. Он успел углядеть, что какой-то матрос выглянул из люка, раскрыл рот при виде творящегося над головой спектакля и быстро нырнул обратно – но недостаточно быстро, чтобы задраить люк. Хобби нырнул внутрь, и на несколько секунд воцарилась ужасающая тишина.

А затем БАХ!

«О боже, нет!», – подумал Паучок и устремился следом за ним. До люка субмарины оказалось слишком далеко. Паук отпустил нить паутины и разве что не греб руками в воздухе, пытаясь преодолеть последние несколько метров.

Он рухнул на корпус подлодки по соседству с люком, из которого поднимался в небо дым. «Не самая его взрывная тыковка, – подумал Человек-Паук, – может, сегодня Хобби не в настроении для убийств».

Паук нырнул в люк и осознал: отсутствие паучьего чутья в очередной раз подвело его. Первые клубы дыма были следствием запала бомбы, только и всего. Коридоры подлодки купались в густом тумане газа: люди дергались во всех направлениях и падали друг на друга. Воздействие этого газа Паучок знал по собственному опыту: при определенной концентрации тот мог парализовать и даже убить – и обычно подобные бомбы срабатывали в два этапа. Паук затаил дыхание и, вглядываясь сквозь дававшую хоть какую-то защиту маску, поспешил добраться туда, где облако газа казалось гуще всего. «Вот… похоже, сюда…» Его рука нащупала круглую форму тыквенной бомбы. Паучок подскочил к трапу, взлетел наверх и швырнул бомбу как можно дальше. В воздухе она взорвалась и выпустила основную дозу газа, которая должна была заполнить все помещение и убить людей на борту. Легкий бриз в заливе мгновенно принялся развеивать большое ядовито-зеленое облако.

Однако проблемы остававшихся внутри субмарины подводников это не решило. Паучок нырнул обратно в люк и стал любым способом: вниз головой, вперед ногами и так далее – хватать лежащих на палубе матросов и по двое за раз подтаскивать к трапу. Оказавшись возле люка, он снова скакнул вверх, на этот раз тщательно подготовив прыжок. Если пауки могли взмывать в воздух, держа на себе пропорционально такой же вес, то и он мог. Оказавшись снаружи подлодки, Паучок сгрузил моряков на внешнем корпусе и снова нырнул вниз. Второй заход, парни задыхались и кашляли, по щекам текли слезы, они на чем свет стоит проклинали газ и пытались понять, что вообще происходит. Паук опять выпрыгнул на чистый воздух, сгрузил подводников рядом с их приятелями, глубоко вздохнул, снова нырнул вниз… и оказался попросту впечатан в открытую крышку люка. Хобгоблин, все еще истерически хохоча, взмыл в воздух, сжимая в руках что-то металлическое и громоздкое. И улетел прочь.

 

Паучок уцепился за кромку люка и выстрелил в Хобгоблина струей паутины, пытаясь не дать ему уйти. Паук был в бешенстве на свое в очередной раз не сработавшее паучье чутье. Но Хобби увернулся от его паутины, пересек реку и на полной скорости устремился в сторону Манхэттена. Его истерический смех затих вдали. Паутина бесполезной нитью упала в воду – менять направление посреди полета она не умела.

Человек-Паук выбрался из люка и склонился над лежащими на корпусе подлодки людьми. Они все еще кашляли и потирали слезящиеся глаза, но все были живы, а это чего-то да стоило.

– Эй, – сказал один из них, сфокусировав на Пауке взгляд, – спасибо, приятель. Может, однажды я сделаю то же самое для тебя.

Человек-Паук оглядел элегантный темный корпус подлодки.

– Ты и так уже давно этим занимаешься, – сказал он, – я всего лишь возвращаю услугу.

Услышав позади себя шаги, Паук оглянулся. Высокий смуглый мужчина, держа в руке пистолет, выбрался из люка и холодно взглянул на него. Его глаза по-прежнему слезились от газа.

– Капитан хочет видеть вас, мистер…

– Дружелюбный сосед Человек-Паук подойдет, – ответил Паучок, стараясь, чтобы его голос звучал столь же прохладно. – С радостью. Ведите.

Сержант с оружием спустился внутрь лодки. Паук последовал за ним. Включилась вентиляция, и облако газа постепенно рассеивалось, так что слева от себя Человек-Паук смог разглядеть кое-что незамеченное в прошлый раз: огромную дверь с выведенной на ней надписью: «ОСТОРОЖНО – РАДИАЦИЯ» и знакомым предупредительным треугольником. «А вот это уже интересно, – подумал он. – Если я ничего не путаю, Хобби даже не удостоил эту дверь взглядом. Очень странно…»

– Сюда, – сказал сержант, указывая направо.

Паучок послушно свернул. Вокруг него матросы в противогазах помогали товарищам подняться на ноги. Коридор заканчивался на мостике, по крайней мере, в месте, напоминающим мостик. Там стоял еще один человек, неприлично спокойный для разворачивающейся вокруг ситуации. Три полоски на рукавах его короткой форменной рубашки объясняли причину его спокойствия.

– Человек-Паук, я полагаю, – сказал капитан. – спасибо, сержант-пристав, дальше я сам.

Офицер отдал честь и удалился.

– Разрешите подняться на борт, капитан…

– ЛоБуоно, – представился офицер и протянул руку. Паучок охотно пожал ее. – Разрешаю. Мои медики говорят, ты спас жизни ребят, оказавшихся на корме.

– Похоже на то, капитан.

– Благодарю тебя, – произнес ЛоБуоно, – по всей видимости, лодка серьезно не пострадала. Но кое-что мы потеряли.

– Но не жизни экипажа…

– Нет. Твой друг…

– Не мой друг, капитан. Его зовут Хобгоблин.

– Он заслужил это имя. А то и чего похуже. Он вломился в одну из пусковых шахт по соседству с люком… – В этот миг к капитану подскочил молодой офицер. – Минутку. Докладывайте.

– Он вломился в третью шахту, капитан, – доложил офицер, – Украл верхний активатор.

– Чтоб ему пусто было, – совершенно спокойно ответил капитан. – Еще что-нибудь?

– Нет, сэр. Он попытался вломиться и в четвертую шахту, но, судя по всему, решил не морочиться.

– Видимо, одного ему хватило, – пробормотал ЛоБуоно, – очень хорошо. Начинайте процесс списания этой ракеты и уведомите берег и Омаху, стандартная процедура. И проверьте четвертую шахту. Свободны.

Офицер отсалютовал и скрылся с глаз.

– Активатор? – спросил Паук.

Капитан выдохнул.

– Устройство, которое детонирует ядерную реакцию в выпущенной ракете, – объяснил он, – определенно что-то, у чего может быть миллион других применений.

– Для кого-то вроде Хобгоблина, – тихо сказал Человек-Паук, – это вообще не вопрос. И за последние несколько дней он оказался замешан как минимум в одной краже ядерных отходов.

Капитан ЛоБуоно задумчиво посмотрел на него.

– Ядерных, говоришь… пойдем-ка со мной.

Паук последовал за ним. Воздухонепроницаемые люки в следующие отсеки лодки оказались задраены, поэтому воздух там оставался чистым. Они прошли несколько таких отсеков и, наконец, оказались возле двери, ведущей в капитанскую каюту. Зайдя, капитан закрыл дверь и предложил Человеку-Пауку сесть. Потом и сам устроился напротив гостя и провел руками по лицу и волосам. И на это мгновение вся его выдержка не то чтобы исчезла, но несколько ослабла и показала: за фасадом внешнего спокойствия скрывается очень усталый и расстроенный человек. Затем ЛоБуоно выпрямился, и его непробиваемое спокойствие вернулось.

– Я хотел бы снова тебя поблагодарить, – сказал капитан, – за спасение моих людей.

– Ерунда, – отмахнулся Паучок, – в противном случае я бы продолжил о них спотыкаться.

Капитан улыбнулся, скупо, но улыбка казалась искренней – как улыбка человека, который привык, что окружающие его люди скрывают свои мысли или эмоции.

– Это не единственное странное событие, случившееся с нами за последние дни, – произнес он. – И в свете происходящего я подумал, тебе следует знать еще кое о чем.

Может, паучье чутье прямо сейчас и не работало, но Паук все равно ощутил нечто, перекликающееся со словами из одного известного фильма: «У меня очень плохое предчувствие».

– Мы принимали на борту очень необычного пассажира, – продолжил капитан. – Мы подобрали это… я не могу сказать, где… и должны были доставить в укромное место в Гренландии. Однако вскоре после того, как мы пристали здесь к берегу, пассажир предпочел нас покинуть.

– Это, – заметил Человек-Паук.

Капитан ЛоБуоно кивнул и скрестил руки на груди.

– Ты бывал в необычных местах, – сказал он, – и у тебя репутация того, кто неоднократно сталкивался с… скажем так, с необычными существами, поэтому я не боюсь поделиться с тобой этой информацией. Нет никаких гарантий, что наш, эм, пассажир останется на этой стороне реки. Он вполне может оказаться и в твоей округе.

– А кого вообще вы везли?

На лице капитана появилось крайне любопытное выражение.

– Я не могу сказать.

Тишина.

– Вы имеете в виду, «вам не следует»?

Капитан кивнул.

– Думаю, кое-что совершенно очевидно: оно инопланетного происхождения.

– Оно было в этом помещении… и выбралось наружу.

– Прямо сквозь корпус моей лодки, – сказал ЛоБуоно, и в первый раз в его голосе прорезалось раздражение. – Хотя, возможно, мне следует быть благодарным ему за это.

– Кто-нибудь его видел?

– Нет. Ни разу за все время нашего круиза, и не видели, когда оно нас покинуло.

Человек-Паук задумался.

– Оно было радиоактивным?

– Само по себе нет. Но его среда обитания диктует, чтобы оно находилось в помещении, содержащем радиацию.

– А сейчас оно вырвалось на свободу, – резюмировал Паук, – в городе с достаточным количеством источников радиации для питания.

Капитан ЛоБуоно кивнул.

– Вроде того.

Человек-Паук тоже кивнул.

– Капитан, чего конкретно вы от меня хотите в связи с этим?

ЛоБуоно на мгновение задумался.

– Берегись его, – сказал он, наконец.

– Только и всего?

– Только и всего. Сомневаюсь, что у меня есть право просить большего.

Человек-Паук подавил вздох.

– Ладушки.

– Очень хорошо. – Капитан поднялся на ноги. – Выход найдешь?

– Да, сэр.

– Тогда хорошего тебе дня. И, Человек-Паук… спасибо тебе еще раз.

Паучок кивнул. Его раздирали чувства смущения и глубокой растерянности. Он покинул лодку под аплодисменты и приветственные окрики спасенных им людей. Но только выбравшись с субмарины, забрав камеру и двинувшись обратно на Манхэттен, он смог спокойно поразмыслить над этой мешаниной. Было ясно, что капитан слил ему секретную информацию, пусть и крайне немного. Существо, которое никто не видел, нечто способное спокойно пройти сквозь корпус подлодки, само по себе не радиоактивное, но обожающее радиацию, вырвалось на свободу и шастало по его городу.

Внезапно Паук вспомнил сегодняшний репортаж по телевизору. Вспомнил стену склада, которая то ли рухнула, то ли расплавилась, и бездомного, который рассказывал о существе, лакавшем радиоактивные отходы.

Человек-Паук поспешил домой.

5

НА ПРОЯВКУ пленки у Питера ушло несколько часов. Сегодняшние снимки получились не такими хорошими, как вчера. Наверное, слишком много полетов и прыжков, подумал Питер. Судя по фото, у камеры едва не случился электронный нервный срыв, пока она пыталась уследить за всеми их дикими передвижениями в воздухе.

Питер с радостью отметил: камера сделала отличный снимок Хобгоблина, когда тот с полной охапкой оборудования выскочил из люка субмарины, попутно усадив Человека-Паука на пятую точку. Питер не сомневался: Джона разместит эту фотографию по центру первой полосы, хотя бы только желая показать, как его старому врагу утерли нос.

Сам Питер все еще злился от того, что не смог помешать Хобгоблину попасть в лодку. «Проблема в том, – подумал он, вешая готовый снимок на веревочку и критически его оценивая, – композиция в этой партии снимков оказалась совсем не так приятна глазу, как в предыдущей, – что я чересчур завишу от паучьего чутья, а нужно бы полагаться на мозги».

Полезно иметь шестое чувство, которое присматривает за тобой, пока ты полностью поглощен своими делами, заранее предупреждает об опасностях и проблемах. Паучье чутье неоднократно спасало его – от неприятных сюрпризов, от серьезных или даже смертельных повреждений, от самых извращенных вариаций внезапных смертей, какие только оказались способны придумать его оппоненты. Но предположим, Хобби смог улучшить газ, который лишил его этого особого чувства. От одной лишь мысли о потере паучьего чутья навсегда у Питера мурашки по коже побежали. Но предположим, эта потеря таки стала безвозвратной? Предположим, всю свою оставшуюся карьеру Человек-Паук будет вынужден обходиться без чутья, что тогда?..

Питер вздохнул. Прямо сейчас он ничего особенно не мог с этим поделать, разве что продолжать действовать как обычно, на пределе собственных возможностей, стараясь держаться как можно дальше от опасностей, идущих в комплекте с работой. Вокруг творилось слишком много всего, чтобы сидеть дома сложив руки из-за потери одного конкретного чувства.

Работая над пленкой, Питер с нетерпением ждал звонка телефона. Мэри Джейн обычно не задерживалась так сильно без предупреждения.

«Интересно, получила ли она роль», – подумал он. Питер отчаянно надеялся на положительный ответ. Но все же не стоило слишком увлекаться надеждами. Уж очень часто в последнее время Мэри Джейн находила что-нибудь, казавшееся им обоим верным случаем, а потом впадала в депрессию, когда роль доставалась кому-то еще. Они оба на собственном горьком опыте научились не обнадеживать друг друга без особой необходимости, поскольку неизвестно, когда именно улыбнется удача, и слишком часто можно ошибиться. «И все же мне бы хотелось, чтобы она поскорее вернулась домой. Я скучаю».

Была и еще одна мысль, не дававшая Питеру покоя. Веном. Слишком часто тот использовал Мэри Джейн, чтобы выманить Человека-Паука на открытое пространство, где они могли бы сразиться. Раньше в такие дни, когда Мэри Джейн задерживалась, а Веном таился поблизости, Питер не мог избавиться от страха, что в каком-то темном переулке или тихом месте, где никто не услышит криков, огромная темная фигура уже нависала над его женой, плотоядно оскаливая в улыбке зубастую пасть.

«Он не причинит ей вреда, – убеждал себя Питер, – она же ни в чем не виновата. Правда ведь?» Но на этот вопрос у него не было ответа. Он имел все основания полагать, что Веном считал достаточным доказательством вины хоть какую-то причастность к Человеку-Пауку. Тем не менее, Паркер был настроен решительно.

«Если он хотя бы тронет ее…»

Сложность противостояния с Веномом заключалась еще в одном: в битвах с ним часто всё складывалось против Человека-Паука. Они неоднократно сходились в отчаянных сражениях, и, хотя временами какое-то случайное гениальное озарение или простая удача склоняли весы на сторону Паучка, пару раз капризные кости судьбы все же выбирали Венома, и тогда для Человека-Паука исход битвы лишь чудом не оказывался фатальным. Искренняя ненависть и святая вера в то, что именно Паук разрушил ему жизнь и карьеру, делали Эдди Брока и его симбиотический «костюм» крайне опасным противником.

 

Питер повесил на веревочку последний снимок. На увеличенной версии фото с Хобгоблином, вылетающим из люка подлодки, он тщательно высматривал блестящую металлическую коробку с торчащими из нее проводками и парой лампочек и переключателей спереди. «Скорее всего, просто выдрал ее из панели управления. Слишком много оборудования в наши дни делают модульными. Легко вытащить для ремонта или замены, но также легко вытащить и для кражи. Это нападение только подтверждает мои подозрения о том, что он строит нечто наподобие ядерной бомбы. Сперва радиоактивные отходы, теперь детонатор. Какую дьявольщину Хобби задумал на этот раз?..»

Питер взял фен Мэри Джейн и в нетерпении начал сушить два последних снимка струями теплого воздуха. Больше всего в кражах Хобгоблина Питера смущал сам радиоактивный материал. Даже если ты собираешься построить ядерную бомбу, тебе потребуется специальное делящееся вещество военного качества, которое так любили авторы триллеров. Нельзя просто взять бочку радиоактивных отходов, вставить в нее детонатор и запал и надеяться, что в итоге это все сделает БУМ! Бочка пороха – да, бесспорно. Но не радиоактивные отходы.

Сначала их нужно обогатить. А это очень дорогой, медленный, но прежде всего, как уже убедились некоторые страны, не говоря уже о бандитах, очень заметный процесс. Обогащение урановой руды, или даже отработанных низкокачественных радиоактивных отходов реактора, где часть процесса уже была пройдена, в изотоп U-235 требовало наличия взаимосвязанной серии массивных центрифуг для отделения тяжелых металлов. Такое оборудование занимало уйму места и потребляло эквивалентное количество энергии.

Как бы злодей ни старался замаскировать подобную активность, нельзя незаметно построить такое предприятие в населенном месте. Каждое включение подобной системы – а работать она должна практически непрерывно – будет черпать такое количество энергии из сети, что даже самый скудоумный инженер-электрик догадается: творится нечто подозрительное.

«Позже, – подумал Питер, – когда у меня появится хоть немного времени, нужно будет более тщательно заняться этими двумя кражами. Необходимо выяснить, что конкретно хранилось в украденных бочках. И гораздо важнее понять, почему кто-то держит отработанный радиоактивный материал, да любой радиоактивный материал, на Манхэттене?» Питер сходу смог вспомнить шесть групп, занимающихся защитой окружающей среды, которые всем коллективом слетели бы с катушек, если бы узнали об этом… а может, слетают уже прямо сейчас. «Но это все потом, сейчас же…»

Питер проверил шесть лучших снимков, убедился, что они уже высохли, убрал в папку, вложил туда же негативы и направился к двери. Уже на пороге он бросил последний взгляд на упрямо молчащий телефон… «Мэри Джейн, – подумал он, затем тряхнул головой и улыбнулся собственной нервозности, – она уже большая девочка и сможет сама о себе позаботиться».

С этими мыслями он запер дверь и пошел в «Бьюгл».



– ОПЯТЬ твой длиннофокусный объектив? – поинтересовалась Кейт, заглядывая через его плечо, пока Питер один за другим раскладывал снимки на столе. – Вот этот не так уж и плох. – Склонив голову на бок, Кейт критическим взором изучила снимок, на котором Хобгоблин вылетал из люка субмарины. – С выдержкой, правда, небольшая беда.

– Это можно вытянуть на компьютере, – заметил Питер.

Кейт кивнула.

На стол упала еще одна тень. Питер повернулся и увидел Дж. Джону Джеймсона. Издатель, скривившись, изучал снимки.

– Что это такое? – спросил он, беря в руки снимок с Хобби, подлодкой и Человеком-Пауком. – Опять они?

– А что, Джона? – сухо поинтересовалась Кейт. – Я думала, ты будешь счастлив. У нас сегодня хороший на новости день. Ты только подумай, как тебе заголовок «Хобгоблин наносит новый удар»?

– Да кому интересен этот убогий? – прорычал Джеймсон. – Меня заботит Человек-Паук! Что он забыл на борту атомной подводной лодки в порту Нью-Йорка? Он там какую угодно гадость мог сотворить!

– Эм, мистер Джеймсон, – мягко сказал Питер, – это Хобгоблин делал там «какую угодно гадость». Судя по всему, он похитил детонатор для ядерной ракеты. Это же явно видно на снимке.

– Возможно, – ДжДжДж нахмурился. – Но я все равно уверен: Человек-Паук там тоже не здоровье поправлял.

Вспомнив о ядовитом зеленом облаке газа, окутавшем его внутри подлодки, Питер молча согласился.

– Должна быть какая-то связь, – сказал Джеймсон. – Хобгоблин, Веном и Человек-Паук, все в один день. Только не пытайся убедить меня, будто эти события никак не связаны.

Питер и с этим согласился, однако по немного другим причинам.

– Слушай, Джона, – обратилась к нему Кейт, – прямо сейчас это не имеет никакого значения. У нас лучшая фотография в городе для передовицы «Бьюгл», и еще есть время, чтобы поставить ее в первое вечернее издание. Они могли хоть для еженедельной игры в бридж собраться, мне фиолетово, благодаря этому снимку мы сегодня вечером будем отлично выглядеть. У тебя с этим проблемы?

Джона оскалился.

– Ну, не в этом смысле, но…

– Хорошо, – произнесла Кейт с удовлетворенной бесповоротностью в голосе, – такая формулировка тебя устраивает?

– Ну, на данный момент подойдет, но…

– Хорошо, – сказала она еще более удовлетворенным тоном. – Тогда все решено. – Она склонилась над снимком Хобгоблина. – Надо только решить, как обрезать…

И именно в этот момент в дверях кабинета Кейт показалась голова Гарри Пейна, одного из младших редакторов из отдела городских новостей.

– Эй, Кейт, – произнес он, – тут на сканере нарисовалось кое-что – может оказаться интересным.

– Да? И что же?

– Непонятное творится на сортировочной станции над 11-й авеню! – воскликнул он. – Мне кажется, это Веном!

– Что?! – закричали трое хором, мигом позабыв о фотографиях.

– Так сказано на сканере. «Неопознанная личность, большая, черная, зубастая слюнявая пасть». На мой взгляд, похоже на Венома…

Кейт покачала головой и улыбнулась:

– Сегодня мой счастливый день! – воскликнула она. – Питер, не вздумай с места сдвинуться, пока я не найду… – Она высунулась за дверь, огляделась и спустя мгновение прокричала. – Бен? Бен! Собирайся, ты нам нужен! – Она повернулась обратно к Питеру. – Поедешь с Беном, – заявила она. – Поймайте такси. Езжайте!

– Дай мне знать, что из этого выгорит, – прорычал Джеймсон и зашагал в сторону собственного офиса.

Кейт проследила за его уходом, затем покосилась на Питера:

– Знаешь, я бы хотела крикнуть: «Остановите печатный станок!» Но это было бы проблемой с учетом того, что мы его еще не запускали… А ты чего ждешь? В дорогу, в дорогу!

Питер не знал, как долго Бен Урих – один из самых опытных репортеров «Бьюгл» – занимается журналистикой, вполне может быть, лет тридцать или больше, по его виду угадать наверняка не представлялось возможным. Казалось, возраст Бена навсегда застыл на отметке сорок пять. Питер подозревал, что репортер сохранит этот суровый хладнокровный облик, пока ему не стукнет девяносто.

Когда Питер спустился к главному входу в редакцию, на улице уже стемнело, а Бен нетерпеливо мерил шагами асфальт. Возле тротуара поджидало такси.

– Поехали! – воскликнул Урих. – Время – деньги!

Питер запрыгнул в такси. Бен забрался следом.

– Едем! – велел он водителю, и машина ворвалась в уличный трафик.

Бен взглянул на камеру Питера, поправил очки в толстой оправе и перевел взгляд на самого фотографа.

– Она заряжена?

– Ага.

– Нервничаешь?

Питер внимательно посмотрел на него:

– Если там, на сортировочной станции, нас поджидает то, о чем мы думаем, я бы сказал, у нас есть все основания нервничать, не находишь?

Бен поднял брови.

– Если там именно то, о чем нам сказали.

– Ты так не думаешь? – поинтересовался Питер.

Бен откинулся на спинку сиденья и потянулся.

– Пока сложно судить. У нас есть лишь слухи, причем крайне странного толка.

– В смысле крайне странного?

Бен взглянул на него, и его очки снова съехали на кончик носа.

– Насколько я понимаю, Веном не из тех, кто убивает людей, которые этого не требуют. По крайней мере, сейчас.

– Я тоже это слышал, – согласился Питер, – и все же, ты не думаешь, что он мог внезапно изменить своим убеждениям?

Бен криво ухмыльнулся и снова поправил очки.

– Человек постоянно меняет свое мнение, – сказал он, – а вот убеждения – гораздо реже.

11Парафраз крылатой цитаты из известной в США музыкальной комедии 1955 года «Придворный шут».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47 
Рейтинг@Mail.ru