Чудачка

Диана Денисовна Кацапова
Чудачка

До магазина я всё же дошла. Хоть и с трудом. Поняла, что я дошла к своей цели, я довольно смешно: едва я почувствовала сильную боль в голове, я сразу же открыла глаза. Поняв, что я врезалась в стену, я усмехнулась. Это был нервный смешок. Сегодня всё шло не так, как нужно… но, несмотря на это, раз я уже стояла возле двери в магазин, мне следовало бы зайти туда и купить всё, что было мне нужно.

Я потянула стеклянную дверь, и она бесшумно отворилась. В магазине почти совсем не было народу. Лишь только женщина с ребёнком, и какой- то парень, выглядевший чуть старше меня. Последний был за женщиной, поэтому я, поняв, что времени у меня осталось относительно много, решительно двинулась к нему. Подойдя чуть ближе, я тронула парня за плечо, после чего, когда он повернулся, показала ему, что мы должны отойти чуть дальше от продавщицы. Этот парень не сказал мне ничего. Не стал возмущаться, а, даже напротив, кивнул и пошёл за мной.

Я остановилась, когда поняла, что от кассы мы отошли достаточно далеко. Всё шло по плану. И оставалось последнее, что мне нужно было сделать, и в этот момент я испытала дикое волнение, но всё равно… я сделала то, чего бы никогда в жизни не сделала:

– Простите… купите мне вино, пожалуйста…– молвила я.

– Что?! Дурочка, ты же маленькая!– улыбнувшись, произнёс парень.

– Мне восемнадцать… и вообще… я дам Вам денег, пожалуйста, помогите мне… я сегодня… в ужасном состоянии. Я умираю…

– Прости, что? Умираешь? Каким образом?

– Мне плохо!!!

– Я понимаю тебя… но почему ты умираешь? Что такого могло произойти, что тебе стало плохо? А?! Ты же мне врёшь!

Слёзы покатились по моим щекам. Мне не нужна была его помощь. Ну и ладно… куплю хлеб- и домой…

– Я куплю, куплю…– сказал парень.– Серьёзно, только не плачь… куплю за свои деньги.

Он ушёл. Я доверяла этому парню, но всё же, в точности не могла сказать, правда ли я верю ему настолько, чтобы оставаться тут… но я готова была ждать этого парня, внушая себе, что мне присуща наивность, ибо боль в груди становилась всё сильнее и я готова была на всё, лишь бы эта боль утихла. Всё в этом мире так странно… мне с каждой секундой становилось всё холодней, и не помогало даже то, что я находилась в достаточно тёплом помещении… Ника. Она грела мою душу, но… то, что любовь не взаимна, убивало меня. Я не могла больше так жить. Негативные чувства переполняли меня и раздирали моё горло своими когтями. Но лучше уж горло, чем сердце, которое и так безумно болело. Ещё одна секунда- и я больше бы никого не полюбила. Никого, кроме Ники, но незнакомый парень вернулся ко мне и, быстро отдав мне бутылку вина, бросился наутёк. Слёзы всё ещё капали на пол, но я, поставив бутылку на пол, пошла покупать хлеб, молоко, масло и куриные яйца. Касса была свободна и я, молча расплатившись с молчаливой продавщицей, положила продукты в пакет и, взяв бутылку с вином, я вышла из магазина. Я тихо плакала. И, сев на скамейку, дрожащими руками открыла бутылку, как вдруг…

– Ты чего? Ты плачешь?

Она… я не готова… Николь… почему сейчас?! Нет, я не хочу больше грустить! С Никой боли нет места в моей душе! Плевать на всё произошедшее… я счастлива. Вновь. Словно вместо зимы наступило прекрасное лето, а в моей душе распустились цветы. И я кинула бутылку на пол. Не то, чтобы специально… я просто загляделась на Нику, и выронила из рук бутылку вина. Без Ники все эти часы пронеслись мимо. Я люблю. Вновь люблю. Снова хочу любить. Но почему это так больно?! Ладно… я хочу чувствовать это. Только… пускай Ника будет рядом. Я хочу видеть её, чувствовать, что она рядом. Это доставляет мне восторг. Я не могу вздохнуть. Воздух не доходит до лёгких. Сердце колотится так бешено… но мне так это нравится… Боже, я умру от счастья… я словно сейчас взлечу… нет, я не знаю, что такое грусть.

Но Ника напомнила мне обо всём.

– Ты пьёшь алкоголь?– вопросила она с улыбкой.

– Нет.– сказала я.– садись сюда.

Николь, волнуясь, села рядом со мной. А я пыталась сдержать чувство радости и страха, которые были прекрасны. Я любила Нику. Хотела, чтобы она была рядом, мне было слишком хорошо, чтобы говорить с Николь… я просто не могу говорить. Не умею. Я умею лишь смотреть на Нику и разглядывать её прекрасные глаза… мы просто сидим. Право, я хочу, чтобы этот момент был вечен. И эти чувства не высечь плетью. Не заставить забыть. Любовь вечна. В моём сердце огонь любви навечно, и если он всё же догорит, оставит мою душу сожжённой. Но он не догорит. Это попросту невозможно! Я люблю Нику! Больше жизни. Больше всех на свете. Я хочу быть рядом. И я хочу, чтобы мы были рядом. И если она не любит меня- пускай, но пусть я буду для неё хотя бы подругой… я приму это… а я буду любить. Вечно.

Так мы сидели ещё долго. Пока Ника не начала собирать осколки бутылки с пола, и я начала помогать ей.

Наши лбы вдруг соприкоснулись, и Ника отпрянула от меня, издав при этом визг. Я чувствовала жуткий жар и животный страх, распространившийся по своему моему телу. Повисло слишком неловкое молчание, которое нарушал лишь стук моего сердца и капли крови, ударяющиеся на пол- я порезалась о осколок, когда пыталась помочь Николь. Кроме этих двух звуков ничего не было слышно, а когда я прижала пальцем место пореза, то наступила пугающая меня гробовая тишина. Лишь изредка я слышала, как по улице ходили люди, стуча подошвами своих ботинок об асфальт. В остальном всё было тихо. Мои руки пробила дрожь. Это было такое неловкое событие, что от стыда мне хотелось провалиться под землю. Я не знала, что делать… но Ника была ещё более взволнованной, нежели я, поэтому, забыв обо всём, я подошла к Нике.

Подавив в себе желание убежать куда подальше, лишь бы больше не испытывать навязчивое чувство стыда, я подала Николь руку, дабы поднять девушку, сидящую на асфальте. Ника крепко сжала мою ладонь, после чего мы вместе присели на скамейку.

– Ну видишь,– сказала я,– необязательно было собирать осколки. Посмотри на себя! Ты выглядишь взволнованной!

– Всё в порядке.– отмахнулась Николь.

– Ник, ну будь ты честна со мной!

Девушка улыбнулась. По ней было видно, что эта улыбка до безумия фальшива, и для того, чтобы это понять, вполне достаточно было посмотреть на Нику невооружённым глазом, и становилось сразу понятно, что та волнуется. Как же не хотелось дальше мучать Николь! Но в то же самое время мне так хотелось быть с ней… и вдруг Ника сама начала со мной говорить. Я уже, пересилив себя, собиралась уходить, но остановилась, потому что услышала тихий голос Ники. Она звала меня. Радость переполнила меня, и я готова была разрыдаться на месте от счастья, но, загнав эти чувства глубоко внутрь, я просто села рядом с Николь и стала слушать её:

– Кстати, ты сегодня видела меня с Витей? Он ко мне приставал… представляешь?! Придурок… я кое- как от него отбилась. Как вы с ним общаетесь?

– Ника, это ужасно!– поддакнула я.– И я с ним почти не общаюсь.

– Ладно…– молвила Ника.– Пожалуй, мне стоит пойти домой.

– Хорошо, пока…

– Пока.

Ника встала со скамейки и направилась к своему дому. Я ещё долго смотрела ей вслед, и не могла наглядеться. С этой прекрасной девушки нужно было писать картины. Да и я уже хотела научиться художественному мастерству, дабы всегда носить с собой небольшой портрет Николь и чувствовать, что она всегда рядом. Но долго задерживаться у меня не было сил, и едва я увидела, как Ника скрылась за дверью, я отмерла и, взяв рюкзак, пошла к своему дому, дорога до которого была бы явно не сахаром, ибо идти мне надо было где- то час.

Солнце уже садилось, сверкая багровыми лучами последние несколько минут. Я люблю время заката, ведь обычно, сидя дома, я думаю о чём- то в такое время, выпивая горячий кофе глоток за глотком, но сегодня всё было немного иначе.

Было немного страшно идти домой, но я преодолевала себя. Мне казалось, что каждый смотрит на меня осуждающе… потому что я- больная. Не такая, как все. Я полюбила девочку и теперь не знала, что мне делать. Это были настоящие муки. Я озиралась по сторонам, крепко сжимая в руке рюкзак, ловя на себе взгляды прохожих- и мне казалось, что все эти взгляды неодобрительны по отношению ко мне. Было ощущение, что все они хотят сделать со мной что- то плохое, что- то, что причинит мне боль… казалось, даже деревья ненавидят меня. Я чувствовала себя изгоем общества. Но я любила Нику. И даже это не могло остановить мою любовь и погасить огонь, разгоревшийся в целый пожар в моём сердце. Но нет, я буду любить. Я уже сегодня пообщалась с Никой. Мы прикоснулись друг к другу. Она первая обратилась ко мне, и значит, наши отношения пошли в гору. И я не сдамся, чтобы ни происходило!

И вот, я уже стояла возле двери в свой дом. Закрадываются сомнения, которые охватывают всё моё тело. Маме я решила ничего не говорить, а дальше уже посмотреть, что и как будет происходить- а пока ни слова. С этими мыслями я, вздохнув, вошла в дом. Я сняла куртку и повесила её на вешалку, после чего бесшумно пошла в свою комнату. В этот день я до одури сильно устала, поэтому сразу же, едва увидев кровать, рухнула на неё, даже не снимая с себя школьную одежду.

***

Я зашла в класс навеселе. В отличии от прошедшего дня, сегодня моё настроение было более, чем хорошим. С Никой я сразу не стала общаться и решила дождаться, чтобы она подошла ко мне сама. Мне хотелось с кем- то коротать двадцать минут до урока, поэтому я приблизилась к Симе, с которой, я была уверена, мне было бы хорошо поразговаривать несколько минут, при этом не обидев Николь.

Едва Сима увидела меня, она бросилась ко мне с объятиями.

– Олеся, Олеся, как же я рада тебя видеть!– кричала она.

Я именно такой эту встречу и представляла, но была рада тому, что Симу я смогла порадовать хотя бы этим. Но думать мне было уже некогда, ибо через секунду моя подруга села на стул и пригласила меня присесть с ней за парту, что я и сделала, не желая обижать Симу… а потом девушка уже начала тараторить, как профессиональный диктор, и у меня на размышления уже не осталось никакого времени, ибо нужно было понять хотя бы одно слово из речи моей подруги, которая, казалось, даже пропускала некоторые буквы.

 

– Олеся, я встретилась с Максом, как мы и договаривались с тобой. И я узнала, что он… встречается с Анькой из параллельного класса. Ну ты же её знаешь! Со мной училась. Мы с ней ещё ненавидели друг друга…– говорила мне Сима.

«Хорошо хоть, что этот Максим не с моей Никой встречается, а то бы я точно потеряла сознание.»– промелькнуло у меня в голове.

–… и знаешь что?– продолжала Сима, и не думая останавливаться.– Они на днях сходили на первое свидание, а я тоже этого хотела! Она отобрала у меня парня, ведьма этакая!

– Да как она могла?!– с усмешкой сказала я.

– Не смейся. Я безумно, безумно люблю его.– молвила Сима, тоже улыбаясь.

Я хихикнула. После этого прозвенел звонок, и Сима взволнованно стала искать что-то то у себя в рюкзаке. Девушка выглядела немного испуганной, и я поняла, что меня больше в её мыслях нет, а её- в моих и подавно. Мне, конечно, хотелось бы помочь Симе, но к ней уже пришёл её возлюбленный, и мне пришлось сесть за свою парту и лишь наблюдать за их поцелуями и другими нежностями. Однако, видеть, как Сима волнуется, мне было не особенно приятно, да и Максим её раздражал меня до безумия. Он буквально переламывал Симу, заставляя её целовать его… и только я хотела подняться со стула, но вдруг Макс попрощался с моей лучшей подругой, после чего сел за другую парту, а в этот момент за моей спиной раздался голос, такой милый и знакомый до безумия- голос Ники:

– Что задали по русскому, а, Олеся?

Повернувшись, я поняла, что ко мне точно подошла Николь. Раньше я сомневалась и думала, что это может быть кто-то другой, и смелость моя ещё меня не покинула, а вот теперь, когда я увидела Нику, смелость испарилась.

И да, я не то, чтобы домашнее задание, я своё имя забыла, когда эта девушка подошла ко мне. Эти чувства волнения и страха пожирали меня изнутри, и мне хотелось кричать, плакать, стонать, да и умереть тоже, лишь бы не чувствовать этого. Внутри меня всё взрывалось, словно я- бомба. Это не были чувства, порождённые встречей с новенькой, просто дабы не опозориться перед ней, а нечто большее. Что- то, заставляющее меня чувствовать адскую боль… но в тоже время в Нике было что- то до безумия сильно притягивающее, как магнит, меня к ней. Что- то прекрасное и замечательное, от чего мне хотелось вечно быть рядом с Никой, даже просто молчать… почему я так к ней привязалась?

Главное- не опозориться перед Николь. Не показывать своего страха или волнения. Нельзя, чтобы Ника увидела мою слабость…

Хотя бы просто поздороваться! Что-нибудь, но только не молчать!

Сейчас, или никогда!

– Привет, я не знаю… ничего, что задали по русскому. Спроси у Леры…

Последняя фраза была явно лишней, и лишь усугубила всю ситуацию. Я понимала это и, пытаясь изменить то, что уже произошло, произнесла:

– Э….. ну… я всё- таки сейчас посмотрю… я…

– Ладно, я подожду.– с улыбкой сказала Ника.

Её улыбка сводила меня с ума. Когда Николь улыбалась, мои ноги подгибались, а внутри будто бы взрывалось абсолютно всё. И ради этой улыбки я была готова на всё. Но пока что мне нужно было всего лишь взять блокнот и посмотреть задание, в который я его и записала. Быстро найдя нужную дату, я сказала:

– Пятое на сто двадцатой.

Лицо Ники приобрело удивлённое выражение.

– Прости, я забыла, что ты из другой школы… в общем, пятое упражнение на сто двадцатой странице. В нашем классе вот так вот говорят: «пятое на сто двадцатой». Поняла?

Девушка кивнула.

– Спасибо.– сказала она.– За всё.

– Не за что. Всегда рада тебе помочь, Ника. Обращайся!– молвила я и улыбнулась.

После того, как Ника села за свою парту, а я осталась на своей, в класс вошла учительница географии, Наталья Петровна, энергичная и достаточно умная, но строгая преподавательница. Я обожала её предмет, и сегодняшний день не был исключением, и поэтому я стала наблюдать за каждым действием учительницы, не желая пропустить ничего важного. Женщина прикрепила к стене карту, после чего на доске своим мелким почерком написала дату, после чего села на стул и показала на меня. Моё сердце неприятно ёкнуло, ибо я не знала, что мне отвечать. Единственной, кто обратил на меня своё внимание, была Ника. Я пыталась не показывать ей, что волнуюсь. Я ведь была отличницей по географии, и получить четвёрку, не говоря уже о двойке, было для меня позором. Возможно, даже больше. Если я сейчас ничего не смогу придумать, мой мир рухнет. Навсегда. И лишь то, что Николь смотрит на меня, не разрушит его полностью… но я боялась того, что не выучила параграф. Боялась, что теперь я не буду примерной ученицей… да, это было страшно. До безумия, до боли и душевного крика, но нужно было рано или поздно испытать такой опыт. И я знала это.

– А нужно было что- то учить?!– спросила я учительницу, краснея от стыда.

– Ты со мной в эти игры не играй.– сказала Наталья.– Ты же отличница по моему предмету! Тебе должно быть стыдно, понимаешь?! С-т-ы-д-н-о. Позор, Олеся, позор…

Дальше я не слушала. Я потеряла поддержку- Ника, грустно взглянув на меня, отвернулась от меня- и именно после этого действия я зарыдала. Я пыталась сдержать в себе слёзы и крик, царапающие мою душу, но все попытки оказались тщетны. Я заплакала, закрыв лицо руками. Едва я вспоминала обо всём, в моё сердце словно втыкали иголку. Мне было адски больно, и я словно потеряла всю связь с миром… мне было стыдно. Да, я словно заживо сгорала от стыда. Эта боль заставляла меня плакать, и невозможно было скрыть этих ужасных чувств. Я умирала. Умирала внутри, и будто бы всё вокруг стало серым. Ненастоящим. Шаблонным. Я ощущала, как моё сердце пропускало удар, как крик раздирал моё горло. На сердце моём был ожог, а след от болезненных воспоминаний был для меня слишком уж глубокой раной. И я чувствовала, как хочу провалиться в забытье. Каждую секунду всё сильнее и сильнее…

Когда все одноклассники уже заметили то, как я бьюсь в истерике, Сима со своей соседкой по парте, Соней, стали шептаться друг с другом. И это вытащило меня из мира раздумий. И теперь я услышала голос учительницы:

– А ты чего плачешь? Ну, подумаешь, единственная двойка…– говорила мне учительница географии.

– Ей больно…– услышала я голос Николь.– Слушай, Олеся, поверь мне: ты самая лучшая! Знай это! Никакие двойки не изменят этот факт!

Эти слова были для меня лекарством от грусти. Я вытерла слёзы и глянула на Нику. Рана на сердце словно расцвела, и мне вдруг стало так хорошо, что я готова была кричать от радости. Но кричала я в душе, а вслух сказала:

– Спасибо, Ника.

Девушка улыбнулась мне, а я- ей. Мы недолго смотрели друг на друга, а потом Ника отвернулась от меня. Естественно, учительницу географии я тогда не слушала. Мои мысли были заняты не этим. Я вспоминала слова Николь, и они эхом раздавались в моей голове. Но я хотела слышать их вечно. Не уверена я была, что Ника воспринимает меня, как возлюбленная, но это меня интересовало меньше, чем то, что мы наконец начали нормально общаться. Со вчерашнего дня. Настроения учиться не было совсем, ведь я не могла думать ни о ком и ни о чём, кроме Ники. И так бы я, улыбаясь, и сидела, пялясь в одну точку и чувствуя приятные ощущения, обволакивающие меня, если бы не звук сирены.

Весь наш класс ринулся к окну. Все, кроме меня, Николь и многих других. Но, когда я увидела испуганное лицо своей лучшей подруги, я поняла, что случилось что- то очень плохое. Подойдя к окну, я увидела, как на носилках выносят чёрный мешок, из которого виднелась голова. Человек был мёртв. Всё моё хорошее настроение вмиг развеялось суровой реальностью, а когда учительница ещё и сказала, чтобы мы собирались и шли домой из- за смертей пяти человек, мне стало одновременно и хорошо, и до безумия грустно. Конечно, я обрадовалась из- за того, что на первом уроке нас уже отпустили, но то, что пятеро ребят не увидят больше ясного неба, не давало мне покоя. Это камнем осталось в моей душе, отражалось болью в груди и тяжким дыханием. Но самое главное, что я ничем не могла помочь умершим…

С этими мыслями я собрала рюкзак и стала ждать Нику. Сделав вид, что нечаянно уронила учебники, стала их поднимать. Мне очень хотелось пойти с Николь, или, хотя бы, попрощаться с ней. Я ради этого была готова на всё. У меня появился какой- то стимул стремиться, стремиться дальше общаться с Никой после того, как она поддержала меня. Общаться, но любила её я лишь когда повстречалась с Николь взглядами… и едва я увидела, как эта Ника пошла к двери выхода из класса, я, как щенок, побежала за ней. Ноги несли меня сами, а разумом, естественно, я сопротивлялась этому, но душа хотела… хотела быть с Николь. Казалось, если я её не догоню- то умру на месте. И я бежала, пытаясь не останавливаться, за Никой, которая была определённо быстрее меня.

Я догнала девушку на лестнице. Хлопнув Николь по плечу, я отошла, чтобы дать Нике шанс развернуться. Едва я посмотрела Николь в глаза, сразу же у меня появилось желание продолжать говорить с ней. Эта страсть убивала меня, но я хотела, чтобы эти муки продолжались. Я будто бы упивалась своими мучениями, но лишь с Никой мне было хорошо, как ни с кем больше. Я больше не хотела быть сильной и пытающейся показаться бесчувственной девушкой, которая общается с Никой только из- за скуки… Я хотела лишь свободного падения вместе с Никой в океан страсти и любви, которую, очевидно, чувствовала лишь я. Но всё же, я хотела провести время с Николь, даже если мои чувства были не взаимны. Только сегодня. Только сейчас. И чтобы нас навсегда связало сегодняшнее времяпрепровождение.

– Ника…– сказала я.– Может быть, погуляем где- то?

– Э…– Николь нервно хихикнула и скрючила пальцы.– Э… я… не знаю… не знаю… знаешь, я согласна… после всего этого… давай…

– Идём?

– Да… я с радостью… пойдём…

И мы пошли.

Глава 4 Прогулка

Дальше для меня было всё, как в тумане. Я шла с Никой, сгорая от безумного счастья. Я не помнила, когда ещё я чувствовала себя так хорошо, как в этот момент. И вот, я ощущаю себя самым счастливым человеком во всём этом мире. Глядя на идущую Николь, мне хотелось знать о ней всё: какую пиццу она любит, какое у неё первое домашнее животное и сколько чаевых она оставляет в кафе, сколько Ника лежит, ворочаясь в постели, проверяя свои социальные сети. Я бы с радость помогала ей уснуть: заваривала бы чай с мёдом, заворачивала бы её в плед и, если бы моя Николь хотела бы, читала её любимые книги монотонным голосом. Потом несколько минут я бы смотрела на Нику- спящую и такую до безумия прекрасную- моля Бога о том, чтобы рано или поздно засыпать вместе с ней. Я знала, что это ужасные мысли и то, что я ненормальная… но мои чувства… эти бабочки в животе… всё это сводило меня с ума. Я многое отдала бы, чтобы посмотреть вновь в зелёные глаза Николь и то, как волнение сменяется на спокойствие- такое я ни раз замечала во время общения с Никой, и эта метаморфоза удивляла меня. И я так надеялась, что сегодня я посмотрю в глаза Николь вновь, и я хотела глядеть в них вечно. И эта любовь меня убивала. Но сегодня я была счастлива.

И вот, я, пытаясь не улыбнуться и не подпрыгнуть от счастья, привела Нику в кафе, которое не раз видела в парке, в который мы с Никой и попали. Девушка улыбнулась и села за ближайший столик, завизжав.

– Мне… заказывать?– спросила Николь, радуясь, как ребёнок.

– Конечно.– сказала я, пытаясь не улыбаться, глядя на Нику.

Девушка указала на те блюда, которые хотела бы заказать. Придумывая темы для разговора, я подошла на кассу и указала на блюда, после чего улыбающаяся кассирша заранее пробила ту пищу, которую заказали я и Ника, после чего дала мне чек с суммой- 1088 рублей. Я приложила карту к терминалу и, взяв чек на всякий случай, села туда, откуда мне уже махала своей рукой Николь. Едва я села напротив Николь, последняя крепко сжала мои руки, вонзив свои ногти, покрашенные в красный лак, в них. Но мне совсем не было больно, даже наоборот, до безумия приятно.

– Ты замёрзла?– спросила у меня Николь своим взволнованным тоном.

– Вряд ли. Возможно, я… просто… в общем, у меня нет аргументов!– сказала я и засмеялась.– Ника, я не умею аргументировать!!!

– Ха- х, я тоже…

– Ты довольна?!

– Если честно, мне даже неловко… ощущение, словно я вымогаю у тебя деньги… но ты меня пригласила… и…

– Именно. Не переживай.

Я тоже сжала руки Ники, пытаясь делать это нежно и приятно для Николь.

– Красивые ногти.– произнесла я, пытаясь сказать хотя бы один комплимент.

– Благодарю… ты меня смущаешь!– с улыбкой сказала Ника.

– Я говорю чистую правду.

Я погладила Николь по руке. Чувствуя, как сгораю от волнения и недоверия всему происходящему, я отвернулась. Настолько близко с Никой я никогда не находилась, и мне было страшно. Было чувство, что если я сейчас сделаю что- то не так, я не смогу жить дальше, а если и смогу- то не буду получать от жизни никакого удовольствия. И это, как тернии, царапало меня, и я чувствовала эту боль, которая пронзала меня с ног до головы. Но я хотела быть с Николь, но не могла ничего сделать с тем, что боюсь даже общаться с ней. Возможно, это было связано с тем, что я поняла то, что влюбилась в неё. То, что если об этом узнает мама- мне конец.

 

Но Николь лишь успокаивающе гладила мою ладонь, и я, пытаясь сдержать крики и слёзы радости и одновременно, животного страха, всё- таки повернулась к Нике. Девушка волновалась за меня, о чём говорило её испуганное лицо. Я не хотела делать ей больно, нет, кому угодно, но только не ей. Я отворачивалась не для того, чтобы испугать Нику, а наоборот, чтобы её не тревожить!!! Почему… я оступилась? Теперь Николь точно будет считать меня сумасшедшей! И я не смогу простить себе этого…

И я уже была на грани истерики, и мне хотелось убежать из кафе, дабы не маячить перед глазами Николь. Но Ника сделала то, что заставило меня зарыдать от счастья- правда, внутри. Она, моя Ника, села рядом и обняла меня, после чего по моему телу пробежали мурашки. Это были поистине приятные ощущения, которые обволакивали моё тело. Рана, что была в моём сердце, расцвела. Страх исчез совсем. И, наконец, это происходит. Я люблю Нику безусловной любовью, и больше не имею возможности это отрицать. Я впервые в жизни влюбилась по- настоящему, и это захватывало дух, и вся жизнь вдруг заиграла яркими красками. Всё сразу стало иметь смысл. И я прижимала к себе Нику, и мне казалось, что я- самый счастливый человек во всей вселенной, и, возможно, так оно и было.

Я пыталась скрыть свои чувства под простой улыбкой и горящими, как огонь, щеками красного оттенка. Николь, казалось, даже не замечает моей скрытности. Но это было даже больше, чем хорошо, ибо этого результата я и хотела достигнуть. И я смотрела на Нику: в этот день она была гораздо прекраснее, чем всегда. Зелёные глаза отражались блеском, а пухлые губы расплылись в улыбке, которая была для меня глотком свежего воздуха. Николь сегодня не была взволнованной, скорее, наоборот, сегодня ей двигала взбалмошность. Она рассказывала мне смешную историю про то, как вчера ударила Ваську рюкзаком за то, что тот к ней приставал, и вела разговор, хотя раньше это делала я. И я поддакивала ей, и смеялась вместе с ней, и просто голос моей Ники заставлял меня улыбаться, а история её- тем более. Казалось, что она тренировалась перед зеркалом для того, чтобы рассказать эту историю. Я знала, что это не так, просто голос Ники звучал так уверенно и так достойно, что он разлетался по всем стенам кафе, и казалось, что даже они восхищаются им.

Так мы и сидели, пока нам не принесли то, что было заказано нами в кафе. Ника заказала кофе, а я- чай. Ничего больше. Но даже это мы не пили, а держались за руки. Иллюзия, что Николь тоже влюбилась в меня, вскружила мне голову. А самое главное, что мне бы хотелось верить в то, что это- точно не иллюзия. И мне бы не хотелось, чтобы окружающий нас «кокон» разрушился. Но в то же время эта близость и это волнение становятся невыносимыми.

Но вдруг Ника на мгновение опустила глаза вниз, а затем, подняв их, произнесла негромко:

– Как ты думаешь, почему к нам приехала скорая?

В голосе Николь вновь сквозило волнение, и девушка вновь уставилась куда- то вниз. Как только я разорвала взгляд с Никой, я поняла, что меня пробирает странный холод. Волшебный кокон, окутавший меня и Николь, вдруг исчез.

– Не думай об этом, Ника…

– Олеся, я боюсь.

После слов Николь мне стало не по себе. Я вновь обняла девушку, после чего той, вроде бы, стало немного легче. Но ни о чём хорошем я тоже не могла больше думать.

– Не бойся. Всё хорошо. Я с тобой.– сказала я.

– Прости…– молвила Ника.– Мне бы не стоило говорить тебе об этом. Просто… как- то странно всё это…

– Да брось ты! Нескольких человек увезли… но не умерли же они! Хотя… один умер.

– Не может быть такого, чтобы пятерых человек сразу же увезли. Когда мы с тобой шли, я увидела, как все из этих людей- девушки. У каждой были раны. Волдыри, словно они вылили на себя кипяток. Эти волдыри лопались, и я слышала, как они стонали.

– И… вдруг это дежурные в столовой?

– Вполне возможно. Хоть я и не уверена. В списке дежурных наш класс, а тут- какие- то чужие ребята!

– Николь…– я отпила немного из своей кружки с чаем, пытаясь не представлять всё то, что видела моя Ника.– То есть, ты согласилась погулять со мной только из- за того, чтобы рассказать мне о произошедшем сегодня?

– Я только вспомнила обо всём этом… но мне кажется, что… это может произойти с кем угодно.

– А учителя знают, что это за девушки? Смогли распознать?

– Был тот, кто смог. Учитель химии. Классный руководитель у старших классов. У параллели. Я это поняла по тому, что он говорил на интервью.

– Ника…

– Что?!

– Понимаешь, я думаю, что это всё же дежурные.

Я пыталась успокоить Николь, но, кажется, лишь усугубила ситуацию. Девушка заплакала, и, казалось, была на грани истерики. Каждая её слеза убивала меня, и я, всё ещё пытаясь помочь Нике, сказала:

– Завтра мы всё выясним.

Девушка подняла на меня глаза, полные слёз, после чего произнесла:

– Верю.

То, что Николь мне доверяла, сразу вывело меня из состояния грусти. Я понимала, что с Николь мы видимся впервые, и произвести хорошее впечатление было больше, чем важной составляющей сегодняшней прогулки. Поэтому я схватила Нику за руку и мы выбежали из кафе. Я слышала её смех, и это придавало мне уверенности. Я вела Николь туда, где, как мне рассказывала мама, случались чудеса и люди влюблялись друг в друга. Там познакомились мои бабушка с дедушкой, потом мама и папа, а теперь, я думаю, настал и мой с Николь черёд. Это был сбой в системе, и я знала, что моя любовь к девушке ужасна, и что я обязана спрятать её куда- то вовнутрь, но я не могла. Единственной, кто делал мою жизнь счастливой, была Николь. И я хотела бы любить её вечно. И мне было всё равно на мнение других.

С этими мыслями я молча вела Нику по парку. Увидев маленькую узкую тропинку, я побежала к ней. Скоро мы должны были подойти к тому самому месту, и сердце моё бешено колотилось от этого, и с каждым шагом ритм его становился всё быстрее и быстрее, и волнение охватывало горло огромным комом. Но я ждала того момента, пока мы с Николь встанем на холме… и я представляла эту встречу, пока шла.

Шумели кипарисы, а солнце в своей полной мере ослепляло мои глаза. Настроение было прекрасное, и о сегодняшнем происшествии я вообще не думала. Берёзы шуршали своими листьями, и моя душа пела, а они подпевали ей, словно тоже радуясь, как я. Я была на седьмом небе от счастья…

И вот, тот самый холм. Уже весь обросший травой, стоял там пенёк, почти совсем незаметный. И я взобралась на него, и вдруг почувствовала необычайный восторг, и ощущение счастья вдруг достигло пика. Я полюбила в жизни всё.

– Ника, залезай сюда!

– Ты уверена, Олеся?!– Ника с опасением съёжилась.

– Иди сюда, трусиха!

Девушка, вздохнув, подошла ко мне и встала рядом.

– И зачем мы здесь?– недовольным тоном поинтересовалась Николь.

– Тут познакомились мои папа и мама, бабушка и дедушка.– сказала я.– Мне бы хотелось постоять на этом пеньке.

– В этом парке? Два поколения?

– Ага.

Я ухмыльнулась. Сначала мне было весело, а когда я ощутила, что Ника со мной совсем рядом, стало вдруг страшно. Вдруг Николь поймёт, что я в неё влюблена… хотя как? Я, вроде бы, правдоподобно играю роль совершенно не влюблённой подруги… или же, я обманываю сама себя? Эти мысли мучали меня, и я не знала, что с ними делать. Было ощущение, что едва Ника приблизится ко мне ещё на шаг ближе, я взорвусь от одновременно и радости, и напряжения, которое даже сейчас было просто убийственно.

Рейтинг@Mail.ru