Чудачка

Диана Денисовна Кацапова
Чудачка

Так по лесу я проблуждала час. Может быть, все два. За это время мои руки уже успели достаточно окоченеть, но я оказалась на поляне. Нет, не её я видела во сне. Это доказывало то, что мой сон явно не вещий- хотя я в этом и не сомневалась. Не чувствуя усталости, я медленно отошла к одному из деревьев, ибо увидела синий цветок. На него хлопьями летел снег, но я понимала, что это… это Лютововое растение, Лютововый цветок. И то, что следы крови остановились именно возле него, очень сильно настораживало меня, и поэтому я стояла за деревом, пытаясь отдышаться и чувствуя, как горло постепенно начинает царапать кашель.

То, что я увидела дальше, не поддавалось никаким объяснениям.

Я надеялась, что это сон…

Перед моими глазами появился папа. Мёртвым его вынесли химичка и директриса, после чего кинули в снег, который тут же окрасился в красный цвет. Я зажала рот руками, дабы не закричать, и лишь тёплые слёзы бесшумно текли по щекам. Жгучая боль пронзала всё тело, пробирала до костей, и словно змея, впрыскивала в меня свой яд. Я потеряла любимого человека, который, казалось, единственный, кто понимает меня в этом жестоком мире. Дыхание перехватило, и я словно не могла вдохнуть ни капли воздуха. Часть меня словно опустела, отмерла… навсегда. И ничего не заставило бы меня забыть об этом… от мыслей мой мозг словно взрывался. Нужно было быстрее брать цветок, а я не могла. Мне было адски, жутко больно. Хотелось бы проснуться и с облегчением понять, что всё это- проклятый сон, просто сон…! Но смерть отца была реальной, не фантомной- самой реальной, настолько, что моя душа сжималась от понимания этого.

– Сюзан.– проговорила учительница химии.– Слушай, бери цветок- и бежим. Девчонка сама умрёт, через три дня… давай её не трогать.

– Так как же?! Она ж так… это… это… она всё расскажет!

– Ей никто не поверит. Срывай цветок, Сюзанна! Быстрее!

Директриса лишь отрицательно покачала головой.

Вдруг на земле я увидела перепачканный кровью пистолет. Это было оружие моего отца. Я хорошо знала его, ибо часто расспрашивала его про работу в полиции. Этот пистолет должен был мне помочь. Я была не очень уверена в том, что не промахнусь- но мне нужно было попробовать… и я подняла оружие с земли.

– Хелен, если ты, трусиха, боишься, то…

Алина не успела договорить. Я… я выстрелила в её голову… женщина упала и издала предсмертный вздох. Я, будучи в нескольких метрах от директрисы и мёртвой химички, всё же смогла разглядеть, как из головы вытекает мозговая жидкость.

– ОНА ТУТ… ОНА УБИЛА АЛИНУ!

Проклятая директриса!

Женщина ринулась за мной, оставив цветок на его прежнем месте. Я же побежала. Отбежав круг и поняв, что директриса немного отстала от меня, я быстро побежала к цветку. Расцветший зимой Лютововый цветок ещё не потерял своей силы. Он гипнотизировал меня своей красотой и, казалось, что красивее цветов я больше не найду- но осознанность не покинула меня, и я, сорвав цветок, попыталась засунуть его в сумку. Но вдруг за моей спиной послышались шаги, и я поняла, что нужно бежать.

Сжимая цветок в руке, я побежала. Побежала, не чувствуя усталости. Слышались шаги, такие негромкие, но страшные до одури. Да, я боялась, что Сюзан догонит меня. Боялась так, как никогда раньше. Я пыталась остановить дрожь и не слушать сердце, ритм биения которого пугал меня. Пугал, ибо быстрота этого ритма достигла своего пика. И я, попав пистолетом в директрису, побежала ещё быстрее.

Остановилась я на тротуаре. Рядом стояла нужная больница. Едва не попав под машину, я пошла туда, еле волоча за собой ноги. Больница казалась мне спасительной, и я, всё также держа в потных ладонях цветок, пошла к кабинету доктора.

Не слушая никого и ничего, я зашла в кабинет, громко хлопнув дверью. Обессиленная, я села на стул и закрыла голову руками. Сегодня, казалось, я найду своё спасение, но я потеряла отца и… и убила двух женщин. Да, нехороших- возможно, даже очень- но… людей! Я убила двух человек! И я бы не могла простить себе этого. И я заплакала. Мне было стыдно жить, стыдно говорить и чувствовать… ведь у меня в голове была мысль о том, что люди, которых я убила, уже не смогут этого сделать никогда…

– Эй!

Голос доктора послышался совсем рядом. Протянув ему руку со сжатым в ней цветком, я опёрлась о спинку стула и протяжно вздохнула.

– Олеся, ты в порядке?!– доктор подсел ко мне на один из стульев.

Я отрицательно покачала головой.

– Скажи мне, что произошло?!

– Доктор, всё просто ужасно…– произнесла я.– Вы даже не представляете, насколько всё плохо!!! И хорошо, если не представляете…

Я закрыла лицо руками и тихо заплакала. Доктор успокаивал меня, наливая горячий чай, но я не слышала его слов. В голове путались мысли. Я не могла ничего сделать. Я хотела упасть в обморок и больше не открыть глаз. Я винила себя за всё- за то, что убила и за то, что убили одного из самых близких мне людей. Тоска и боль комом смешались в груди. Сердце разрывали когти чувства вины за содеянное. Впервые мне не помогали даже слёзы.

– Выпейте успокоительного.

Эти слова доктора я услышала прекрасно. Открыв глаза, я молча выхватила из рук мужчины таблетку и быстро проглотила её.

– Как Вы себя чувствуете теперь?!

– Нормально.– солгала я.– Через сколько будет готово противоядие?!

– Дня три пройдёт- и Вы будете здоровы.

– Обещайте, что сделаете эту вакцину.

На моих глазах вновь появились слёзы.

– Обещаю, Олеся. Я Вас не подведу.

Я кивнула и, дрожащими руками взяв сумку, медленно направилась к выходу. Ноги готовы были подкоситься в любой момент, и я, как зомби, всё же вышла из здания больницы и медленно пошла домой. Моя жизнь потеряла для меня особый смысл, но мне хотелось бы, чтобы Николь была счастлива- и ради этого я готова была прожить ещё очень долго. Если бы не Ника- я бы уже давно лежала в лесу мёртвая, погибшая от рук директрисы.

Глава 15 «Чудачка…»

Последние дни прошли для меня ужасно. Словно бремя, утяжеляющее мне всю жизнь. Сегодня нужно было забрать вакцину, но, казалось, я больше не могла идти. Казалось, вот- вот, ещё секунда- и меня настигнет смерть.

Впрочем, так оно и было. Чувствуя себя до безумия плохо, я набирала номер Николь. Голова кружилась, а ноги гудели. Голова пульсировала, а для того, чтобы успокоить дрожащие руки, мне требовались большие усилия.

– Алло? Олеся?! Привет!

Голос Николь вмиг осчастливил мою жизнь.

– Привет.– произнесла я.– Как дела?!

– Как у тебя дела? Я- то что? Ты мне уже рассказала про вакцину… уже скоро… скоро мы вновь увидимся!

Я невольно улыбнулась. Позитив Николь вмиг настроил меня на лучший исход всего происходящего.

– Я этого жду…– призналась я.

– Если честно, я тоже… Олеся, а ты часто кашляешь?!

– Не- а. Мне кажется, болезнь начала отступать.

– Я так рада этому! Олеся?! Олесь? ОЛЕСЯ!!! ОТВЕТЬ, ПОЖАЛУЙСТА!!! ОЛЕСЯ!!! МИЛАЯ МОЯ, НУ ОТВЕТЬ МНЕ!!!

Я ничего не говорила. Всё моё внимание было приковано к несколько другим вещам. Я истекала кровью. Все мои ноги, руки были в крови, смешанной с гноем. Кровь вытекала изо рта, и её было настолько много, что я попросту не могла разговаривать. Меня всю трясло. Изо рта у меня также один за другим вываливались зубы. Они все были перепачканы кровью. Мне было страшно. Страшно от того, что я умираю. У меня словно что- то застряло в горле, и я кашляла кровью, не переставая. Когда кашель прекратился, я увидела на своей ладони ни что иное, как кусок кожи! Всё моё тело адски горело, а Ника продолжала звать меня по имени. Долго… так долго! Но я не могла ей ответить. Язык будто онемел. Я не могла произнести ни слова. Всё моё тело чесалось, но каждое прикосновение к нему было чревато кровоточащими ранами… от меня слезали куски кожи, и все мои руки и ноги уже были в крови… я чувствовала, как из моих глаз течёт кровь, смешанная с гноем, такой же, как и на моих конечностях.

Я выронила телефон из рук и в отчаянии забилась в угол комнаты. Колотящееся сердце забирало у меня возможность слышать что- то кроме его стуков. В слезах я видела, как куски кожи валяются по полу. Я чувствовала, как теряю сознание… но я… я всё ещё любила Нику…

***

Николь, поняв, что ей Олеся уже точно не ответит, побежала в больницу. Перед глазами мелькали разные, сменяющие себя другими, картинки. Девушка боялась потерять Олесю, и всё остальное потеряло для неё особенный смысл. Когда она вошла в кабинет доктора, поняла, что тот загадочно глядит в окно, словно не ожидая никого тут увидеть.

Ника кашлянула.

– Привет! Ты кто?!– спросил доктор.

Николь рассказала ему обо всём, показала, что Олеся не отвечает на звонки, после чего мужчина вздохнул. Но его вздох был полон безумного отчаяния, такого, от которого сжималось сердце Ники.

– Она уже потеряла сознание. Скорее всего, ты не успеешь…

– ПРОШУ, ДАЙТЕ МНЕ ЭТОТ ШАНС! ЭТОТ ПРОКЛЯТЫЙ ШАНС!!! Я УМРУ, ЕСЛИ ОНА УМРЁТ!!! Я НЕ ПЕРЕЖИВУ ЭТОГО!

Ника вцепилась в халат доктора, а из глаз её брызнули слёзы. Слёзы боли и безумного чувства безысходности, рвущих душу девушки.

– Хорошо, я помогу Вам. Только… погодите немного.

– Спасибо.

– Не за что.

Через некоторое время Ника отчаянно стучала в дверь калитки возле дома Олеси. Наконец ей открыла мама подруги Николь, и обе они вошли в дом.

Когда мама Ники отворила дверь комнаты Олеси, Николь пронзило чувство ужаса и безумной боли. Олеся лежала на полу. Кожа с неё практически слезла, и девушка не шевелилась. Вместо глаз у девушки были дыры, а вся комната была перепачкана кровью, которая остановилась в последствии смерти. Волос и зубов у Ники не было. Она выглядела, как разлагающийся труп- хотя, на самом деле, последнее время Олеся таковой и являлась.

Ника бросилась к своей подруге с криком, рвущим её горло, словно вся жизнь вмиг потеряла для неё смысл. Николь ревела навзрыд. Она боялась не успеть… и её страх оказался реальностью- такой болезненной и неприятной реальностью, сводящей её с ума.

 

Вдруг Нику окликнула мама Олеси:

– Николь, подойди сюда!

Девушка подошла ближе к матери умершей подруги. Вдруг её сердце неприятно ёкнуло, отчего душа Ники словно разорвалась на тысячу мелких кусочков- осколков, ранящих Николь. Всё это было потому, что в открытом личном дневнике Олеси были написаны три слова, которые та не успела сказать при жизни:

«Чудачка, я тебя люблю…».

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 
Рейтинг@Mail.ru