Ледяное проклятие

Дем Михайлов
Ледяное проклятие

Подведя полупрозрачные ладони под бока кристалла, я осторожно обхватил его и потянул вверх, безжалостно обрывая уходящие в землю боковые отростки. Растущие из ограненной вершины щупальца никак не отреагировали на столь бесцеремонное обращение и продолжали ласково обвивать мои плечи и шею. А вот ниргалы явственно забеспокоились – особенно когда пара щупалец лениво обернулась вокруг моего горла – и шагнули вперед. Рыкнув на излишне ретивых охранников, я выпрямился и, приблизив сияющий камень к глазам, внимательно осмотрел в надежде наткнуться на разгадку или хотя бы на смутный намек на нее. Но, увы…

Все что удалось понять – кристалл прошел через руки, несомненно, искусного мастера, придавшего ему правильную форму и красивую огранку. И это мое единственное достижение. Я отчетливо видел клубящуюся в сердце кристалла магическую энергию, но и только. Понять ее сути я не мог.

Все мои вопросы остались без ответов.

Для чего именно предназначен огромный кристалл?

Уж явно не для банального умерщвления всех подряд.

Как он оказался здесь?

Что за странная ледяная болезнь приключилась со мной?

Более того – возникло больше вопросов. Например, почему энергия заключена в ограненном куске горного хрусталя, а не в обычной магической сфере, как с шипами, так и без оных? Щупальца продолжают проявлять агрессию по отношению к ниргалам, но полностью изменили свое отношение ко мне, и это снова вызывает еще больше вопросов. Признали за своего? С чего бы это хищнику проникаться дружбой к недоеденной добыче?

Вздохнув, я осторожно опустил кристалл на холмик выкопанной земли и вновь полез в яму. Зачерпнул пару горстей непонятных обрывков и начал их внимательно разглядывать. Моя первоначальная догадка подтвердилась – это остатки некогда плотной и хорошо выделанной кожи, к настоящему моменту практически сгнившей. С досадой отбросив бесполезный хлам в сторону, я вновь погрузил пальцы в землю и зачерпнул следующую горсть. На этот раз повезло несколько больше – среди комьев земли и мелких камней, я обнаружил нечто сильно напоминающее разрозненные кусочки пергамента, на некоторых из них виднелись едва различимые слова.

Воспрянув духом, я не без труда скинул куртку – обвивающие меня щупальца не слишком охотно сдвигались в сторону – расстелил ее прямо на снегу, разложил на ней выбранные из грязи кусочки пергамента и продолжил раскопки. И вот ведь что странно – бережно взрыхляя землю и кончиками пальцев выбирая из нее кажущиеся мне важными предметы, я чувствовал себя так, словно занимался давно известным мне делом. Знал, как подкопать землю вокруг истончившегося обрывка пергамента и как извлечь его неповрежденным, знал, как отличить кусок кожи от гнилого древесного листа… И опять же я не имел ни малейшего понятия, откуда у меня такие навыки. Сомневаюсь, что старший барон Ван Исер заставлял сына ковыряться в древних руинах и могильных склепах, а значит, умения принадлежат неизвестно кому, но уж точно не Корису Ван Исер…

Стоп! А с чего я решил, что именно в руинах и склепах? Почему не в обычном огороде, а в старых развалинах и кладбищах? Почему именно там?

Ответа я не получил. В голове звенела пустота, но, несмотря на этот печальный факт, я воспрял духом – головной боли не было и в помине! Ни единого болезненного намека на ее подступающие чудовищной волны, что незамедлительно накатывали, стоило мне попытаться вспомнить хоть что-либо из своего прошлого. Но это было ДО того, как наложенная на меня печать Арзалиса распалась. До того, как я утонул…

Хотя тонул ли я?

Слышал ли я тот странный безразличный голос и не менее странную фразу: «Его нет в списках»?

Быть может, я просто потерял на время сознание от недостатка воздуха (ну да, на целых четыре дня!) и все это мне привиделось – светящийся туман, рыцарь в иссеченных доспехах, смущенно улыбающийся двойник… не знаю… Но суть та же – надежно ограждающая меня от воспоминаний головная боль бесследно исчезла!

Пока размышлял, руки продолжали делать свое дело. Вскоре на расстеленной куртке оказалась любопытная коллекция разномастных предметов – это помимо уже виденных мною клочков пергамента и кожи. В первую очередь в глаза бросалась горсть монет – преобладали серебряные и медные, но среди них проглядывали и солидные золотые кругляши, потемневшие от времени. Парочку таких я старательно оттер от покрывающей их грязи и узрел отчеканенное изображение некой особы мужского пола, вокруг которой по краю змеилась поясняющая надпись: «Великий Император Мезеран Ван Санти». Хмыкнув, я небрежно бросил монеты обратно на ткань и с усердием принялся ворошить остальные находки. Небольшой нож с проржавевшим лезвием, слегка погнутый серебряный кубок для вина, горстка синих стеклянных шариков со сквозными дырками – бывшие четки или ожерелье, белоснежное перышко магического стило, золотой диск с искусной гравировкой и надписью на непонятном мне языке. Про остатки пергамента и бумаги не стоило и упоминать – их было не счесть. Судя по всему, некогда это были книги или личные записи. Или и то и другое.

Да уж… чего-чего, но вот такого клада я никак не ожидал. Мысленно прикинув общее количество найденных вещей, я пришел к простому выводу – некогда все предметы лежали в немаленькой кожаной сумке, давненько сгнившей от долгого нахождения в сырой земле. Эти распадающиеся в руках кожаные обрывки – все что осталось от сумки. Большая часть лежащих в ней вещей тоже не выдержала испытания временем и сгнила до основания.

«И что же получается? – задал я вопрос и сам же на него ответил: – Одно из двух. Либо сумку закопали, чтобы когда-нибудь за ней вернуться, но что-то не срослось. Либо… либо это личные вещи погибшего человека и, следовательно…».

– … и, следовательно, сумку положили в могилу вместе с телом владельца. – уже вслух закончил я, переводя взгляд на вырытую мною яму. – А что… вполне может быть. Ежели хоронили в спешке, то и могила могла быть неглубокой…

* * *

Уронив грязные ладони на колени, я сидел на краю изрядно увеличившейся ямы и задумчиво созерцал ее содержимое.

Лежавший навзничь скелет определенно принадлежал мужчине – если судить по размерам, кои были не просто большими, а невероятно огромными для человека. А это был человек – тщательно очищенный мною от комьев грязи череп, несомненно, был человеческим. Хорошо сохранившиеся зубы без малейших признаков клыков, форма глазниц, особенности нижней челюсти – все говорило об этом. Человек исполинских размеров, приблизительно головы на две выше, чем здоровяк Рикар. Руки аккуратно скрещены на груди, словно мертвецу стало зябко, и он обхватил себя за плечи. Положение головы, вытянутые ноги, ровно уложенное тело – все говорило о том, что незнакомца похоронили. Пусть в совсем неглубокой могиле, но все же похоронили. Если предположить, что погребение исполина делали в спешке, то все становится на свои места – не было времени провести положенный обряд сожжения, не было времени копать по-настоящему глубокую могилу. Возможно, неизвестные могильщики собирались вернуться сюда позже и закончить похоронный обряд, но что-то не срослось, и друзья погибшего так здесь больше и не появились.

Почему я решил, что исполин погиб и был погребен друзьями?

Если начать со смерти, то об этом наглядно свидетельствовала дыра в правом виске – совсем рядом с глазницей. Судя по узкой форме отверстия, исполина убило что-то небольшое, но с крайне пробивной силой – например, болт с бронебойным наконечником, выпущенный из мощного арбалета. Или что-то другое – тут трудно угадать, в горячке боя случается всякое. Но исход столь страшного ранения может быть лишь одним. С такой дырой в голове не живут. Гарантированная смерть. Если только рядом окажется опытный и сильный Исцеляющий, да и то не факт, ведь за костью черепа скрывается не обычная плоть, а вместилище разума, и даже крохотное ранение приводит к ужасающим последствиям.

О том, что в качестве могильщиков выступали друзья или близкие, лучше всяких слов говорило золото. И не только монеты из сгнившего кошелька – хотя и там немаленькая сумма – грудь и шея скелета практически скрыты под хаотичным переплетением золотых и серебряных вещиц. Самое малое пятнадцать, а то и больше золотых цепочек обвивали шею мертвеца и бесформенной массой спадали на грудь. На каждой висели непонятные украшения или, скорее, амулеты – выточенные из камня фигурки животных, золотой кругляш, изображающий солнце с множеством лучей, заключенные в серебряную оправу изумруды и алмазы, остатки сгнивших кожаных мешочков, из которых сыпалась какая-то труха, огромный изогнутый клык, принадлежащий неизвестному мне зверю. Более чем странная коллекция.

Пока я занимался черным делом грабителя могил, солнце успело опуститься до самой кромки заснеженных древесных крон, одинокий луч пробился через ветви и на несколько мгновений ярко осветил разворошенную могилу. В его свете я успел заметить тонкую серебряную ниточку, тянущуюся от шеи ко рту черепа и скрывающуюся внутри.

Заинтересовавшись, я осторожно присел над телом. Стараясь не сдвигать останки, двумя пальцами оттянул нижнюю челюсть, открывая мертвецу рот. Цепочка. Еще одна серебряная цепочка, только почему-то оказавшаяся во рту. Подцепив кончиком пальца, я потянул ее на себя. Что-то тихо звякнуло об оскаленные зубы, и на свет появился еще один причудливый подвес. Разочарованно хмыкнув, я подхватил его на ладонь и поднес к глазам.

Да, амулет. Причем весьма искусной работы – серебряный цветок с листьями, покрытыми мельчайшими изумрудами, тонким изящным стеблем и с широко раскрытыми ярко-синими лепестками… и я такой цветок уже где-то видел. Причем в живом виде. И даже знаю название – благодаря отцу Флатису и его юному помощнику Стефию, которые охапками собирали такие цветы по округе, сушили, толкли в ступках и потом сжигали в специальных жаровнях, окуривая все подряд резким пахучим дымком…

И это растение называется… точно! Цветок Раймены! Святой символ Церкви Создателя!

 

Легкий шорох отвлек меня от разглядывания амулета. Бросив взгляд вниз, я как раз успел увидеть, как костяная длань скелета смыкается на моей щиколотке, а в глазницах черепа загораются тусклые багровые огоньки. Испугаться я не успел.

Используя мою ногу как опору, скелет начал подниматься под звенящий звук многочисленных амулетов и раскрывать рот в злобном оскале, на дальше этого дело не пошло. Сразу несколько ледяных щупалец метнулось вперед и с силой впились в горящие глазницы черепа. По щупальцам пробежало несколько ярких искр, раздался тихий, практически беззвучный хрустальный перезвон, и костяные пальцы безвольно разжались, освобождая мою ногу. Скелет вновь опустился в могилу, где лежал сотни лет. Еще до того, как он вытянулся на мерзлой земле, грозный свет в его глазницах погас, а череп начал покрываться белоснежным пухом инея. Все заняло не больше трех секунд. Миг – и я вновь свободен. Быстрая работа. Настолько быстрая, что находящиеся неподалеку ниргалы ничего не заметили – скелет не поднимался над краем могилы, а я не успел поднять шум. Ледяные щупальца лениво выползли из пустого черепа, так же неспешно обвили мою шею и спину, где и застыли в недвижимости.

– Э-э… – выдавил я что-то нечленораздельное, бросая поочередно взгляд на опутавшие меня ледяные отростки, на ограненный кусок горного хрусталя, на спокойные фигуры ниргалов и на недвижимо лежащий под ногами скелет.

Что-то неправильное, то, чего раньше не было, привлекло мое внимание, и я вновь сфокусировал взгляд на кристалле. В самой сердцевине камня бушевало магическое пламя, но к ярко-синему сиянию примешались темно-багровые завихрения – такого же цвета как угасшее мерцание в глазницах исполинского скелета. Кружась подобно дыму, багровые струйки постепенно теряли насыщенность и медленно растворялись в общей синеве. Через пару мгновений в кристалле запульсировало чистое синее пламя без посторонних примесей.

Выжидая, я не отрывал взгляда от кристалла, но ничего нового не произошло. Обвивающие меня щупальца едва шевелились, изредка по ним пробегала очередная искра и с легким покалыванием растворялась в моей коже.

– Понял. – кивнул я. – Ну-ну… охраннички бледные… вот только с чего бы это вы так рьяно бросились меня защищать?

Почесав в затылке – с неудовольствием заметив, что отныне излюбленный жест сопровождается отчетливым звоном ледяных волос – я сокрушенно вздохнул, заглянул в черные провалы глазниц и несколько виновато произнес:

– Ты уж извини, брат, что потревожил твой покой. А что поделать? Сам видишь, какие дела творятся рядом с твоей могилкой.

Как и следовало ожидать, скелет не ответил. Ничуть не смутившись, я продолжил:

– Одного не пойму. Чего ты восстал-то? Кто тебя поднял? Неужто правду бают, что ежели покой мертвых потревожить, то они восстанут, чтобы покарать осмелившихся… Да нет! Чушь какая! – не выдержав, я рассмеялся. – Да-а-а, Корис, совсем дела плохи – с костями да камнями разговаривать начал…

Отсмеявшись, я поднялся на ноги и повернул голову к ниргалам:

– Готовьте сушняк для погребального костра! Только подальше, подальше отсюда – вон у того края ложбины.

Два воина развернулись, с треском проломили кустарник и скрылись среди деревьев. Вскоре оттуда послышался влажный хруст отсыревшего за зиму дерева.

Удовлетворенно кивнув, я вновь вернулся к изучению могилы, не обращая внимания на продырявленный череп. А вот ухватившая меня за ногу костлявая длань – ей я очень даже заинтересовался. В краткий миг, когда скелет «ожил» и начал вздыматься, я успел заметить яркий блеск на одной из костяных фаланг пальцев, очень похожий на сверкнувшее…

Положив небольшой кусок тяжелого металла на ладонь, я пристально вгляделся в него и, растянув губы в усмешке, пробормотал:

– Ты моя пр-рел-лесть…

Кольцо. Вернее, массивный золотой перстень с внушительной печаткой – если не ошибаюсь, именно такими вот печатями заверяют важные документы. И что самое главное: на печатке имелось рельефное изображение дворянского герба. Сам герб мне незнаком, но это уже мелочи – по внутренней стороне ободка шла вычурная надпись: «Кассиус Ван Лигас».

– Рад познакомиться, Кассиус. – серьезно кивнул я, обращаясь к скелету. – Если, конечно, ты Кассиус, а не грабитель, сорвавший перстень с мертвого тела. Хотя… – глядя на великанские размеры останков, мне пришла в голову неплохая идея.

Взяв фамильный перстень-печатку, я надел ее на указательный палец и сразу понял, что кольцо для меня слишком большое. То же самое произошло и с большим пальцем – перстень свободно болтался на нем. Нет, это кольцо, несомненно, делали по особым меркам для очень большого человека с толстыми пальцами. И слепо смотрящий в смурое небо скелет полностью отвечал этим требованиям.

– Прости, что сомневался, Кассиус. – извинился я. – Знаешь, твое имя кажется мне знакомым. Такое впечатление, что я уже слышал его однажды… вспомнить бы, где именно…

В последний раз нагнувшись над скелетом, я осторожно надел перстень обратно на его палец. Мне фамильная печатка не нужна. Надпись и рисунок герба я запомнил и мог повторить или даже нарисовать их на любом клочке бумаги. Забирать у мертвого родовое кольцо – это чересчур. А вот ворох разномастных серебряных и золотых цепочек – это совсем другое дело. Почившему Кассиусу они больше без надобности, а мне в хозяйстве пригодятся. Не знаю, правда, зачем, но я мужик запасливый. Руководствуясь этими соображениями, я без смущения снял украшения с останков и бросил их на уже припорошенную снежком куртку.

Опять начался снегопад. Вообще хорошо. С недавних пор я очень сильно полюбил снег. Да и следы наши он заметет, что тоже немаловажно. Ведь рано или поздно шурды обязательно хватятся запропастившихся сородичей, что отправились к мертвому озеру на встречу с поганым Тарисом, а вместо этого попали прямиком в лапы оголодавших ниргалов. Первый раз от шурдов была польза – хотя бы в виде корма.

Ледяные щупальца упорно не хотели отрываться от меня, ухватились намертво. Пришлось поместить кристалл в центр куртки среди прочих находок. Свернув одежду в узел и закинув его на плечо, я пошагал к краю лощины – в противоположном направлении от наваленной ниргалами груды веток и мелких бревнышек. Стоять рядом с пылающим погребальным костром у меня нет ни малейшего желания. К этому времени начался закат. До наступления полной темноты оставалось не больше часа, и я велел ниргалам разбить лагерь. Переночуем здесь.

Сам я спать не собирался. Надо разобрать все находки, определить их важность. Бережно очистить и просушить куски пергамента, постараться прочесть хоть что-нибудь. Вдруг да наткнусь на описание более чем странного куска горного хрусталя с пучком щупалец. Если я хочу понять происходящее со мной – а я хочу! – надо искать достоверные сведения. Я очень надеялся, что найду среди сгнивших остатков сумки хоть что-то полезное.

А завтра с первыми лучами рассвета мы продолжим наш путь. Путь домой. Больше мне некуда податься.

Отступление второе

Подземная келья, по сути, представляла собой обычную тюремную камеру.

Толстые каменные стены, окованная железными полосами надежная дверь с массивным засовом и крошечное окошко под самым потолком, забранное крепкой решеткой. В келье с превеликим трудом поместилась узкая скамья, заняв собой большую часть пустого пространства. На выступающем из стены камне прилепился свечной огарок с крохотным трепещущим от сквозняка желтым огоньком, что отражался в неподвижных зрачках седого старика в простом белом балахоне священника. Отец Флатис давно уж сидел вот так, неподвижно словно статуя, не отводя застывших глаз от огня свечи.

Когда в коридоре загрохотал отодвигаемый засов и заскрипели несмазанные дверные петли, старик не шевельнулся, словно и не услышал легких шагов в коридоре.

– Созерцаешь пылающий огонь, отец Флатис? – прошелестел тихий вкрадчивый голос, донесшийся из дверного проема. – Вглядываешься в пламя? И что же ты видишь в нем? Сожалеешь о безвозвратно утраченном огненном даре? Ведь обладай ты им, мог бы с легкостью испепелить дверь и вырваться на свободу…

– На свободу? Разве я в тюрьме? – с безразличием спросил отец Флатис. – На меня всего лишь наложена епитимья, отче. А я всего лишь смиренный священник, беспрекословно покоряющийся церковному уставу.

– Это так. – подтвердил голос невидимого в темноте коридора человека. – Но вот смиренный ли… Из моей памяти еще не стерлись воспоминания о пылающих развалинах твоей родной деревни… как ее там… Тихий омут кажется…

– Тихая Заводь. – тихо, почти беззвучно прошептал старик, до хруста в пальцах сжимая ладони. – Тихая Заводь.

– Ах да! Тихая Заводь… я помню языки бушующего пламени, горящие пшеничные поля, проваливающиеся крыши домов, крики сжигаемых заживо детей, женщин… помню плывущие над рекой облака черного дыма… ты устроил знатный погребальный костер для своих родителей, для Лилис и своего ребенка в ее чреве… Я все еще помню те дни… А вспоминаешь ли ты об этом? Или предпочел стереть тягостные воспоминания из памяти?

– Вспоминаю. – глухо отозвался отец Флатис. – Видит Создатель, я вспоминаю об этом каждый день. И мне никогда не искупить тяжкий грех…

– В твоем поступке не было греха, сын мой! Ты лишь выполнял приказ, сделал то, что следовало сделать. Не соверши ты этого деяния, и могильная чума распространилась бы по всей округе! Поразила бы куда больше безвинных людей… Деяния во благо не обходятся без жертв!

– …не обходятся без жертв. – повторил старик, опуская голову. – Ты же знаешь – именно мы принесли чуму в Тихую Заводь! Из проклятого Создателем нашим могильника Ашура! Из его зловонных глубин! Если б я ведал… Если б я тогда знал…

– Что сделано, того не изменить. – неизвестный ступил вперед и опустил на скамью небольшой мешок. – Ты сделал правильный выбор. Спас многих людей от ужасной участи… И самое главное – ты умеешь выполнять приказы, выполнять их самолично, не перекладывая гнет на чужие плечи. Это весьма ценное качество, сын мой!

– Своим проклятым даром я уничтожил все то, что мне было дорого в этом мире… – прошептал отец Флатис, прикрывая глаза. Из-под опущенных век скатились две одинокие слезинки, оставляя мокрые дорожки на морщинистых щеках. – Святой отец Ликар… с чем ты пришел в мою келью?

– Епитимья окончена, отец Флатис. В мешке твои вещи, немного денег и провианта. Во дворе тебя дожидается уже оседланная лошадь и три десятка умелых братьев-монахов. Тебе пора выполнить еще один приказ. И когда придет время принять решение, вспомни, как поддержала тебя церковь, не дала надломиться в столь трудный час скорби…

– Чем я могу послужить Создателю нашему?

– Найди кинжал проклятого некроманта! Найди «младшего близнеца» и доставь сюда. В целости и сохранности! В мешке найдешь ты небольшую шкатулку и несколько «вестников». Едва кинжал некроманта попадет в твои руки, сразу же помести его в шкатулку и дай нам знать.

– Это все?

– Это все. Долгие годы ты шел по следу убийцы и некроманта, ты воочию видел «младшего близнеца» и уже пытался его уничтожить – твой опыт неоценим, и было бы грешно держать тебя в келье, когда кинжал неизвестно где и вот-вот обретет нового повелителя! Помолись Создателю, испроси его благословения перед тем, как выступить в путь, и приступай к выполнению возложенной на тебя священной миссии! Да не медли!

Взмахнув полой плаща, собеседник развернулся и покинул келью, оставив старика в одиночестве.

По-прежнему не сводя глаз со свечи, отец Флатис накрыл ладонью огонек и резко сжал кулак. В воцарившейся темноте послышался тихий голос:

– Доставить в целости и сохранности, в целости и сохранности… вы играете с огнем, святые отцы… – слепящая вспышка озарила келью, изгнав тени из самых темных углов. Отец Флатис поднес к лицу ярко пылающий кулак, всмотрелся в огонь, сложил губы трубочкой и одним дуновением затушил пламя, вновь погружая келью во тьму: – …а с огнем шутки плохи…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru