Сертификат

Дарья Вячеславовна Морозова
Сертификат

Она повиновалась. Там я оставил для неё белый шелковый комплект.

Когда Татьяна вышла, то смущённо убрала локон за ухо и потупила взор. Я правильно выбрал и размер, и цвет, и фасон. Ей очень шло.

– Я сейчас приду, – пообещал я и протянул ей чашку чая.

В этой гостинице не было махрового бардового халата, в котором она уже видела меня. И это было удивительно хорошо. Мы были на равных.

Когда я вышел из ванны, небрежно запахнув бежевый «вафельный» халат, то нашёл Татьяну там же, на диване. Она покорно сидела и пила чай. Я подошёл к ней, забрал чашку и поставил на столик. Протянул ей руку.

– Пойдём.

Её пальцы были прохладными: волнуется. За всю свою жизнь я видел столько жеманства, что сейчас наслаждался каждым мгновением такого доверия.

Мои пальцы наткнулись на обручальное кольцо, я непроизвольно провёл по нему большим пальцем.

– Мне… мне его снять? – запнулась она.

Я помотал головой и поцеловал ей руку. Когда я провёл кончиками пальцев по её ключице, она рвано вздохнула.

– Сегодня ты позволишь мне всё? – тихо спросил я, медленно развязывая пояс пеньюара.

Она кивнула.

Я поднял лицо Татьяны за подбородок, мягко огладив её нижнюю губу.

– Я хочу услышать это.

– Да. Пожалуйста, – пролепетала она, и я поцеловал её, крепко сжав её плечи…

Желание за желание. Мы на равных.

Ближе к полуночи, мы задремали, а потом почти одновременно открыли глаза и уставились друг на друга.

– Так как твои дела? – спросил я.

– У меня всё хорошо.

– Хорошая девочка, – похвалил я, она со смехом легонько шлёпнула меня по губам.

– Я нашла психолога, было уже 2 занятия, пока она слушает меня, даёт задания. Но ещё до неё, я поняла, что для меня ещё есть жизнь. Что и для меня есть выбор, и я могу быть счастлива здесь и сейчас.

– А сейчас? Ты счастлива сейчас? – я убрал с её виска локон.

– Очень, – улыбнулась она. – Спасибо тебе.

Поцелуй вышел нежным, как и последующие ласки…

Я проснулся от холода, прошедшегося по моей груди. Утро.

Приподнявшись на локте, я увидел Татьяну, стоящую возле открытого большого окна, из которого лился яркий солнечный свет. Я смотрел на неё и хотел запомнить каждую чёрточку её лица, каждое движение рук, которыми она перебирала невидимые струны утренней арфы, и даже неровное дыхание – всё.

Я подошёл к ней, обнял со спины, уткнулся в шею. Такую тёплую, мягкую. Её кожа всё так же пахла фруктами, хлебом и землёй.

– Спасибо большое за окно, – она нежно сжала мои предплечья и откинула голову мне на плечо. – Это настоящая мечта.

Я развернул её к себе и поцеловал.

Глава 7

Провожать нас с Максом пришли почти все наши знакомые. Это было волнительно для всех. Каждый считал своим долгом пригрозить, что скоро приедет. Но я знал, что лишь единицы приедут в течение 5 лет.

Макс был счастлив и взволнован, всё время улыбался и поглядывал на часы. Я невольно заражался его волнением и трепетом перед новой жизнью, однако чего-то мне не хватало, несмотря на те прекрасные ночь и день с Татьяной, странные сомнения и ощущение незавершённости стягивали мне грудь.

Внезапно справа от себя я почувствовал, прежде чем увидел: с трудом переводя дыхание у эскалатора стояла Татьяна. Я прорвался через толпу к ней.

– Не могла не попрощаться, – улыбнулась она и полезла в сумку.

– Надеюсь, это не пирожки? – насмешливо спросил я.

Она недоумённо нахмурила брови и покачала головой.

– Вот, – она протянула мне книгу, – «Анна Каренина».

Я открыл её и на форзаце прочитал: «АН – яркий пример того, что можно натворить, не зная, чего хочешь. Не бойся своих желаний! Т.»

Я хохотнул и прикрыл рукой рот, чувствуя, как у меня покраснели кончики ушей. Не уверен, что ждал именно этого, но отчего-то дышать стало легче: всё будет хорошо, всё уже хорошо.

– Спасибо тебе ещё раз. За всё! И от всего сердца желаю тебе счастья! – она сжала мои пальцы и открыто улыбнулась.

Я видел облегчение на её лице. Она точно не была влюблена в меня. Я не сделаю ей больно. И я не буду страдать.

Пока я раздумывал, будет ли правильно обнять и поцеловать хотя бы в щёку, она помахала Максу, сама чмокнула меня в щёку и поспешила по эскалатору вниз. Ни разу не обернулась.

В задумчивости я вернулся к ребятам, пора было прощаться. Макс с тревогой смотрел на меня: всё ещё не доверяет.

Наше прощание с Татьяной не могло остаться незамеченным.

– Саш, кто это был?

– Книга? Библиотекарь?

– Твоя тётя? Сестра?

– Красивая…

– Дай телефончик!

– Отстаньте от него! – вступился Макс, пытаясь поймать мой взгляд, прикованный к подарку Татьяны. – Много будете знать – скоро состаритесь!

– Как эта библиотекарша? – хохотнул один из ребят.

Я смерил его холодным взглядом, вопросы тут же прекратились. Мы со всеми наскоро простились, честно говоря, прощание затянулось и тяготило меня.

Прошли паспортный контроль и стали ждать объявления посадки в самолёт, вглядываясь в самолёты на взлётном поле.

– Саш, послушай, если ты не уверен и… – голос Макса задрожал, он был на пределе, так как визит Татьяны выбил его из колеи. Он уже не мог и не хотел «держаться молодцом».

Я притянул его к себе, крепко обхватив его горячую шею, и поцеловал, останавливая сомнения, упрёки и страхи.

Макс просиял, а я бережно погладил книгу и сунул к себе в сумку. Всё будет хорошо, всё уже хорошо.

С Татьяной я больше не виделся и не писал ей. По прибытии нас захватили новые ритм, заботы, правила. Даже мы казались друг другу новыми, и это тоже требовало внимания.

Сим-карты пришлось менять, некоторые контакты были утрачены навсегда. Как и телефон Татьяны. Конечно, можно было бы разыскать её по старым каналам в Москве, но я не видел в этом смысла. И я чувствовал, что она думала так же.

Макс успешно продавал свои фото, готовился к выставке своих работ. В новой стране он преобразился, полностью отдавался своему любимому делу, впервые в жизни, не считая неудачи концом света. Оторвавшись от привычной среды и уклада, ему вдруг легче идти вперёд и вместе с тем страшнее, но на последний случай у него был я.

Стоит ли говорить, что он много фотографировал меня. Учитывая наше взаимопонимание, мы могли воплотить в одной фотографии целую историю. И нам обоим это нравилось, это захватывало нас, стремительно утягивало в новое для нас обоих взаимодействие. Наши работы стали пользоваться большим спросом, их покупали. О нас писали в Интернет-изданиях и растаскивали истории-фотографии по всему виртуальному пространству. Появились даже подражатели, однако мы всегда были лучше всех. Каждый раз при поступлении оплаты из России, я думал: может это Татьяна? Мне бы хотелось, чтобы она увидела то, какой стала моя жизнь.

С лёгкой руки Макса я занялся модельным бизнесом. Успешно. Я не стремился на недели высокой моды, мне нравилась та огромная ниша, в которой было место для такого как я: моё прошлое не тяготило меня, я не испытывал стыда, указав в резюме место работы и кратко свои обязанности, но вспоминать не хотелось ни мне, ни Максу.

Мои фотографии стали печатать на обложках журналов и рекламных буклетах, плакатах. И я почему-то я замирал от мысли, что она может увидеть эти журналы, фотографии, вспомнит обо мне, о нас. Я уверен, что она остановилась бы перед витриной, за стеклом которой стояла бы моя фотография в полный рост или только лицо, и улыбнулась. Возможно, что с ней был бы спутник – может даже тот упорный коллега – или та подруга, подарившая ей сертификат в клуб для женщин. Мне бы хотелось, чтобы она посмотрела мне в глаза на этой фотографии и отыскала в них себя, наши воспоминания и то огромное окно, залитое ярким солнечным светом. Я знал, что уже этим я смогу сделать её счастливее. И это делало счастливым меня.

Не имело значения, жив ли её муж, какие проблемы у детей, что говорят о ней коллеги по работе, судачат ли о ней соседи и подруги. Всё было неважно, если она помнит, что на вопрос «как у тебя дела?» надо отвечать «у меня всё хорошо» и чувствовать именно это.

Что до меня, то я всё ещё разбираюсь с тем, что могу иметь свои желания и это нормально. Это даётся мне иногда с большим душевным трудом, однако и плоды оказываются сладкими. Желания для меня больше не роскошь и не запрет, не слабость и не унизительное отрицательное качество. Это то, что всегда рядом, только моё и оно имеет право быть у каждого и быть либо ограничением, либо стимулом для движения вперёд. Это моя осознанная свобода.

© Морозова Д.В.

30.10.2018

В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии CC0

Рейтинг@Mail.ru