Вредная волшебная палочка

Дарья Донцова
Вредная волшебная палочка

Глава 4

Моя бабушка Изабелла Константиновна, домашнее прозвище Белка, когда-то владела гостиницей «Кошмар в сосновом лесу»[3]. Отель любили посещать семьи с детьми. Ребята визжали, увидев в супе вермишель в виде черепов, прыгали от восторга, когда из стены неожиданно вываливался скелет, удирали с воплями, встретив в коридоре привидение, и не капризничали за столом, потому что простая каша под названием «Обед Бабы-Яги с мухоморами» была намного вкуснее обычной гречки с шампиньонами. Первыми гостями отеля стали Наталья Монтини и ее сыновья. Я тогда была совсем крошкой и не помню визит семьи, глава которой много гастролировал, он к нам не заглядывал. Эдуард и Витя повзрослели, печенье «Пальцы Кащея Бессмертного» перестало их забавлять, да и интересы у студентов другие, чем у школьников. А вот Наталья Марковна крепко подружилась с бабушкой и стала регулярно приезжать к нам в гости.

Я в детстве отличалась неуемным любопытством, а тетя Наташа, усевшись в гостиной, сразу восклицала:

– Белка! Мне столько надо тебе рассказать.

Моя бабуля делала круглые глаза, потом показывала взглядом на меня, уже развесившую уши. Монтини всплескивала руками, вынимала из своей сумки большую коробку и протягивала ее мне со словами:

– Память совсем потеряла! Привезла тебе подарочек и отдать забыла.

– Поблагодари Наталью Марковну и ступай в детскую, – подхватывала Белка, – будь хорошей девочкой, поиграй там. А мы пока тут о своих болезнях потолкуем. Ох, что-то у меня в ухе стреляет.

– Спину ломит, – жаловалась в ответ гостья.

Я, изображая послушную девочку, убегала с громким топотом, поступью слона неслась вверх по лестнице в свою комнату, но не входила в нее. Я снимала тапки и, затаив дыхание, на цыпочках, чтобы не заскрипели ступеньки и паркетины в холле, добиралась до кладовки и зашмыгивала туда. Чулан сделали, отгородив гипсокартонной стенкой часть зала. Стоя в каморке со всякими хозяйственными мелочами, я, сгорая от любопытства, понимала: новая кукла никуда не денется, а подружка бабули уедет – и отлично слышала все разговоры женщин. Я была в курсе проблем, о которых не принято сообщать детям школьного возраста, например, узнала, что Леонид постоянно изменяет жене, в каждой гастрольной поездке музыкант заводит любовницу. Наталья знает о «хобби» мужа и молчит, потому что в семье двое детей, мать одна их содержать не сможет. Много чего я выяснила. Помню, как меня шокировала смерть Леонида и та радость, которую при этом испытала тетя Наташа. Спутника жизни она давно разлюбила, жила с ним исключительно из финансовых соображений. Музыкант оставил солидный денежный запас, но Белка весьма разумно посоветовала подруге не проедать его, а заняться каким-то бизнесом. И госпожа Монтини, которая вместе с сыновьями давно жила в подмосковном городке, открыла салон красоты.

В чулане я давно не подслушиваю. Историю о наследстве тетя Наташа сообщила мне и бабушке, когда неделю назад приезжала в гости. Выложив правду про права на сервиз, Наталья Марковна вдруг разоткровенничалась и несколько часов рассказывала о своей жизни.

Я узнала, что в семье Натальи все не так красиво, как кажется, ее дети вовсе не успешны, они живут за счет матери. Вспомнила она и о том, как Леонид постоянно изменял ей. Он часто улетал на гастроли, Леня не принадлежал к мировой элите исполнителей, за рубеж его приглашали редко, за концерты длинные тысячи в валюте скрипач не получал. Но, выступая в разных залах России, музыкант прилично зарабатывал, содержал семью. Зрителям Брагин казался тонко чувствующим человеком, но на самом деле у него было холодное сердце, он никогда не поддерживал, не утешал супругу, не хвалил ее, не желал эмоционально тратиться и старался поменьше находиться дома. Всякий раз, когда Наталья Марковна жаловалась Леониду на усталость, тот раздраженно отмахивался:

– Вон что придумала! Ты же не работаешь, сидишь дома!

Жена пыталась объяснить, что «сидение дома» не означает ничегонеделания. Двое шаловливых мальчишек, готовка, стирка, уборка… Помощницу по хозяйству Брагин принципиально не нанимал. Зачем? Дома есть хозяйка, которая не сидит на службе с девяти до шести. Если же Наташа принималась плакать и причитать:

– Я тебя совсем не вижу! Вчера утром ты прилетел из Минска, а сегодня вечером уже отбываешь в Уфу, скоро и я, и дети забудем, как ты выглядишь, Леонид морщился и отвечал:

– Отлично. Останусь с вами. Вопрос: кто тогда заработает на жизнь? Может, ты?

– Нет, – шептала Наташа.

– Тогда не скули, – злился супруг, – занимайся детьми, домом. И пойми – ты счастливица. Шуба есть, дом полная чаша, в метро тебе на службу каждое утро не надо трястись. Весь день делаешь, что хочешь. Впрочем, если есть желание, можешь наняться на работу. Пожалуйста.

Жена замолкала, она понимала: ее, никогда нигде не работавшую, никто в штат не возьмет. И Наташа знала о постоянных изменах мужа, но ни словом не упрекала его, боялась лишиться кормильца.

Впрочем, иногда у Монтини сдавали нервы, и она принималась кричать:

– Неужели ты не понимаешь, что мне плохо? Я живу с детьми как мать-одиночка! Помоги! Я нуждаюсь в твоих ласковых словах! Хоть раз скажи: «Я тебя люблю».

Некоторое время скрипач молча слушал отчаянный плач супруги, потом перекрывал его громовым воплем:

– Все! Надоело! Уезжаю! Ласковые слова тебе нужны? Так сочувствия не просят, истерик не устраивают! И ты здесь живешь не одна! С моей мамой!

Затем Брагин хватал ключи от машины и убегал, громко хлопнув дверью. А Наташа рыдала до утра. Думаете, муж потом звонил, извинялся, что грубо отреагировал на ее слабость? Нет! Леонид принадлежал к породе людей, которые всегда правы, Брагин считал себя идеалом, полагал, что жить рядом с ним счастье. Да, после каждого концерта на его глазах блестели слезы. Леонид-скрипач был очень эмоционален. А Леонид-муж являл пример эгоиста, который не собирался ради утешения жены даже пальцем двинуть, считал только ее виноватой во всех семейных бурях, а себя образцом для подражания. Фразу: «На свете нет мужиков, которые так умны, талантливы и удобны, как я», он произносил всерьез. А то, что его мать для Наташи свекровь, Леонид не понимал и понимать не хотел.

В конце концов до нее дошло: нечего ждать от мужа любви, понимания, поддержки, жалости. Он деревянный, как Буратино, талантлив в роли музыканта, но полный ноль как муж и отец. Уйти она не может, остается жить молча, вести хозяйство и всем улыбаться. В семье воцарился мир. Один раз Леонид даже похвалил жену:

– С тех пор как ты перестала закатывать истерики, в доме легко дышится.

Брагин не понял простой вещи: когда Наташа плакала, просила помощи, бросалась на мужа с упреками – она еще его любила. Теперь, когда она всегда улыбается, в душе ее пустыня, все чувства к мужу высохли. Лампада не может гореть вечно, в нее надо подливать елей. Скажи Леонид во время очередного скандала:

– Милая, успокойся, я люблю тебя, ты лучшая. – Наташа бы вмиг замолчала, а ее любовь не скончалась бы от голода.

Один раз Монтини в пылу истерики озвучила эту истину супругу, закричала:

– Жене надо говорить ласковые слова. Часто!

– Терпеть не могу, когда из меня вытягивают уси-пуси, – отрезал супруг, – когда захочу, сам скажу то, что сочту нужным.

И эта фраза послужила лопатой, которая выкопала могилу для любви Наташи к мужу.

Наталья Марковна была прекрасно воспитана, она никогда на людях не устраивала выяснения отношений. Все вокруг считали семью Брагиных образцовой. Правду знала лишь Изабелла Константиновна.

Леонид скончался внезапно во время очередных гастролей. Моя бабушка полагала, что Наташа впадет в панику, угодит в больницу. Белка приготовила у нас дома комнаты для Виктора и Эдуарда, тогда уже студентов, хотела приглядеть за ними, пока Монтини придет в себя. Но Наталья Марковна неожиданно повела себя совсем иначе.

По совету подруги Наташа продала машину покойного, добавила еще денег и открыла в городке Краснинск, где жила, салон красоты. Откуда ни возьмись у вдовы появилась деловая хватка. Учитывая, что от Краснинска до МКАДа езды полчаса, а цены у Натальи Марковны намного ниже, чем в Москве, стало понятно, по какой причине в городок начали ездить и столичные жительницы.

Шло время, Наталья недавно отремонтировала свое детище, полностью поменяла интерьер, купила разные новые аппараты для врача-косметолога. Чтобы привлечь в расширенный обновленный салон побольше клиентов, его владелица решила попросить меня провести у нее акцию. В салоне сообщат, что семь дней подряд ведущий стилист фирмы «Бак» Степанида Козлова будет работать с клиентами. Вот зачем она приехала к моей бабуле, да так нервничала перед тем, как попросить меня, что разоткровенничалась о своей жизни. Понятное дело, я не смогла отказать подруге Белки.

Вечером накануне моего отъезда в Краснинск бабуля позвонила мне с вопросом:

– Как дела?

Я засмеялась.

– Говори сразу, что надо сделать.

Белка усмехнулась.

– Я такая корыстная? Помнишь тетю Лизу?

– Никитину? – уточнила я.

У Изабеллы Константиновны орда подружек, и среди них несколько Елизавет.

– Слонову, – возразила бабуля.

– Конечно, – лихо соврала я, совершенно не зная, о ком идет речь.

– У Лизы есть тетка Нина, – завела Белка, – у той брат Костя, у него бывшая жена…

Я решила ускорить процесс:

– Если экс-супруге Кости нужен самый большой подарочный набор от «Бак», то я готова ей его дать. Ежели ей нужны какие-то процедуры в СПА, консультация косметолога, скидочная карта, то я готова сделать все. Извини, у меня чемоданы не сложены.

 

– Набирать в Краснинск уйму туалетов нет необходимости, – сказала Изабелла Константиновна.

Я решила не объяснять бабуле, что из одежды со мной поедут только две пары джинсов, столько же футболок и кардиган. Остальной багаж – наборы косметики, брашинги, кисти, фены, плойки и еще много всего необходимого, чтобы превратить клиентку из жабы в принцессу. Конечно, быстрее и проще поцеловать лягушку. Но я не уверена, что у меня получится тот же результат, что у Иванушки-дурачка, а некоторых тетушек даже под страхом смертной казни лобызать не хочется. Поэтому я работаю по старинке, еду в Краснинск со всем хабаром. Я грузовой верблюд красоты.

– Понимаю, ты торопишься, – тараторила тем временем бабушка, – поэтому я коротенечко: возьми с собой Леона.

– Это кто? – обомлела я, очень надеясь, что вышеупомянутое имя носит собака, а не мужик.

С псом, даже злым, даже агрессивным, найти общий язык легче, чем с некоторыми представителями мужского пола.

– Леон племянник первой жены Кости, брата… – завела Белка.

– По какой причине он хочет поехать со мной в Краснинск, кто Леон по профессии? – изменила я вопрос.

– Стилист, начинающий, – вкрадчивым голосом сообщила Изабелла Константиновна.

– О боже! – вырвалось у меня помимо воли. – Ясно. Где Леон работает?

– Нигде, – прошелестела бабуля, – только закончил школу.

Я заликовала.

– Сколько ему лет? У фирмы «Бак» жесткое условие. Лица моложе двадцати к работе с клиентами не допускаются.

– Ему тридцать с хвостиком, – еле слышно уточнила Изабелла.

Я решила, что ослышалась, и переспросила:

– Назови, пожалуйста, точный возраст парня, которого мне надлежит взять в командировку в качестве помощника.

– Тридцать, – возвестила Белка, – три раза по десять и еще чуть-чуть, лет пять.

Я не поверила своим ушам.

– И он только получил аттестат? У дяди беда с головой? Он хоть читать научился?

– Леон совершенно нормален, – заверила меня бабуля, – по образованию он художник, имеет диплом института. Но рисовальщиком трудно устроиться, вот Леон и решил переквалифицироваться. Степочка, он недавно окончил не общеобразовательную школу, а гимназию «Стилист века». Мальчик просто посмотрит, как ты работаешь, постоит рядом молча. Не откажи Лизе, она тебя в детстве в ванне купала. У нее сейчас трудная ситуация.

– Нет вопросов, – остановила я Изабеллу, – завтра в шесть утра пусть Леон приезжает к моему подъезду.

– Ты ангел, – обрадовалась Белка и отсоединилась.

Я положила трубку на столик. Нет, я не имею отношения к бесплотным существам с крыльями. Согласилась я лишь по одной причине: бабуля не отстанет, непременно добьется своего, попытается меня разжалобить, целый час будет рассказывать о нелегкой судьбе неведомой мне Елизаветы. Я в конце концов устану от беседы и соглашусь. Я просто решила сократить время на разговоры.

Но сейчас, сидя за столом на веранде дома Монтини, я горько жалела, что поленилась отбиться от прицепного вагона по имени Леон. Мужик оказался просто гением дипломатии, он отпускает весьма оригинальные замечания во время разговоров.

Глава 5

– Кому чаю? – спросила Аня, внося в столовую поднос. – Мама?

– С удовольствием! – воскликнула Наталья Марковна, взяв чашку из рук невестки.

– Степа? – продолжала жена Эдуарда.

– Спасибо, – сказала я.

– Леон? – улыбнулась «официантка».

– Что вы заварили? – спросил мой спутник.

– Чай! – повторила Аня.

– Понятно, – снисходительно кивнул Леон, – напиток делится на черный, зеленый, белый, голубой, красный, цейлонский, индийский, китайский, японский. Существует масса сортов. Что именно в чайнике?

– Листочки, сушеные! – смутилась Анечка. – Из банки. На ней нарисованы пальмы.

– Эти деревья растут во многих странах, – не сдался Леон.

Аня посмотрела на мужа взглядом пассажира, которому не досталось места в спасательной шлюпке.

– Котик, отдай мне эту чашку, – попросил Эдуард, – у меня к кофе-чаю только два требования: горячий и сладкий.

Анечка повеселела.

– Милый, тебе понравится, этот прямо кипяток. А варенье-мед-сахар на столе.

– Сладкое провоцирует развитие диабета, приводит к ожирению… – завел Леон.

Я что есть сил стукнула болтуна ногой под столом.

– Ой, – взвизгнула Зинаида, – Витька, прекрати дурацкие шутки.

Мне пришлось сделать вид, что я внимательно разглядываю блюдо булочек с заварным кремом, я их не люблю. Ну, спутала я, где чьи ноги, не нарочно же.

– Господи! – поморщился Виктор. – Что опять я сделал не так?

Зинаида собралась ответить супругу, но тут на веранду влетело нечто большое, разноцветное и нагло село на скатерть.

– Мама! – завизжала Зина и сползла под стол.

Наталья Марковна наклонилась и прикрыла голову краем скатерти. Виктор уронил чашку, Эдуард расплескал чай себе на грудь, вскочил и стал стягивать рубашку. Аня замерла на месте, а Леон восхитился:

– Попугай! Они в Подмосковье не водятся. Наверное, у кого-то улетел! Ой, он булочку схватил. Эй, отдай!

Но пернатый не послушался. Держа в клюве булочку, незваный гость улетел прочь.

– Вылезайте, умелась птичка, – во весь голос объявил Леон, – украла плюшку и слиняла.

Наталья Марковна сбросила с головы край скатерти.

– Господи! Откуда здесь экзоты? Дети, нам надо поговорить о сервизе. Время поджимает, нужно принимать решение.

– Сколько ни уговаривай, я не соглашусь на вариант с васильками, – отрезал Эдуард.

– Почему, дорогой? – засуетилась мать. – Очень красивое предложение. Голубое на белом фоне. Классика.

– Пошлость, – встала на сторону младшего сына Натальи Зинаида, – получится сервиз для Маруси из деревни Большие Хрюшки.

– Ты снобка, – заметил Виктор.

– А ты вечно со мной споришь, но свое предложить не способен, – мигом ответила ласковая женушка.

Глаза Виктора сузились, Наталья Марковна поняла, что сейчас разразится семейный скандал, и затараторила:

– У Вити всегда есть оригинальное решение любой проблемы, он очень умный мальчик. А василек художник предложил не просто так. В книгах Карла постоянно упоминается этот цветок, он по сюжету обладает волшебными качествами.

– И что? – поморщилась Зина. – Мало ли что он там еще накалякал. Анька, тебе нравятся васильки?

Младшая невестка бросила быстрый взгляд на Наталью Марковну и отчеканила:

– Да. Я их обожаю. И согласна с мамой, голубое растение чудесно украсит посуду.

– Подлиза, – буркнула Зинаида, – если свекровь прикажет тебе бутерброд с дерьмом съесть, ты тоже послушаешься?

– Конечно, – без колебаний подтвердила Аня. – Я ради нашей мамочки – волшебной палочки-выручалочки – все сделаю. Маме надо? Слопаю с удовольствием, облизнусь и еще попрошу.

– Надеешься на день рождения ожерелье получить? – расхохоталась Зинаида. – Думаешь, я не вижу, как ты на него пялишься? Не старайся, не для тебя камушки.

Аня подошла к свекрови, встала за ее спиной и обняла Наталью Марковну.

– Колье у мамы роскошное.

– Прекрати чужую женщину матерью звать! – рявкнула Зина.

– Замолчи, – процедил Виктор.

– Если ты молчишь, не понимаешь, что происходит, то защищать интересы нашей семьи приходится мне, – взвизгнула Зина. – Почему Анька перед Натальей на задних лапках прыгает? Она хочет, чтобы свекровь дом и бизнес на Эдьку перевела.

– С какой стати мне сейчас имущество между наследниками распределять? – опешила Наталья. – Я жива пока, в лучший мир не собираюсь.

– Вы не девочка, – заявила Зина, – мало ли что случится. Вот Анька и старается.

– Каждый человек видит в другом отражение себя, – произнес Эдик.

– А тебе лучше помолчать, – не осталась в долгу Зина, – много вопросов после смерти Нины без ответа осталось. С чего это твоя баба умерла молодой? А ты скорехонько женился на Аньке…

Эдуарда покинула невозмутимость.

– Ну хватит!

Аня выпрямилась.

– Да, я очень люблю маму. Она наша волшебная палочка. Все для всех нас делает. Ожерелье у нее роскошное, любая обзавидуется. Но мне оно не по возрасту, подходит больше сорокалетней. Я пока люблю вот это!

Младшая невестка расстегнула мелкие пуговицы на своей блузке. Я увидела большой грушевидный бриллиант, казалось, что он волшебным образом висит на груди, ни цепочки, ни креплений нет. Но в головном бутике «Бака» есть отдел эксклюзивных ювелирных украшений. Поэтому я знаю, что очень дорогой камень имеет с оборотной стороны надежные «лапки», он не приклеен к груди, а находится на очень тонкой, почти невидимой сетке. Ее сплели из материала, который используется в космической промышленности. Автор украшения, англичанин Джонни, любит соединять в единое целое классику и нечто архисовременное. Внимание публики, журналистов, ювелиров парень привлек к себе еще студентом. В качестве курсовой работы он сделал колье из дорогих сапфиров в оправе из резины красного цвета. Джонни единственный сын мегабогатых родителей, которые обожают его и никогда не жалели денег на его проекты. Думаю, сейчас, когда за работы Джонни передрались главные светские львицы, актрисы Голливуда, он сторицей вернул маме-папе потраченные на него доллары. Только у Ани не подлинник работы Джонни, а копия, где вместо бриллианта горный хрусталь. Она продается в ЦУМе в отделе бижутерии, но выглядит так, что все думают, будто у тебя на шее целое состояние. Зина, похоже, не слышала о Джонни, не имела понятия, что это украшение сделано в единичном экземпляре и его купила певица – мировая знаменитость. Жена Виктора решила, что видит сокровище. Ее лицо приобрело землистый оттенок.

– Красиво, да? – чирикала Аня. – Это мне подарок от мужа.

– За что? – прохрипела Зинаида.

– А просто так, – заявила Анечка, – Эдичка меня балует!

– Забавная вещичка, – сказал Леон, – конечно, не брюлик, но здорово похож.

– Камень фальшивый? – уточнила Зина.

– Нет, настоящий, – улыбнулся Леон, – но не обработанный алмаз. Полагаю, это диоксид кремния, вид кварца. Ожерелье не дешевое, но и не особенно дорогое. Очень эффектное!

Я молча слушала Леона. Ну как объяснить ему, что в некоторых случаях не стоит демонстрировать свой ум и знания?

– Не важно, сколько денег отдано за красоту, – сказала Аня, – главное, это подарок Эдика.

Зина встала.

– Булочек кто-то хочет? Нет? Тогда я их выкину. Над блюдом грязная птица летала.

Глава 6

Ночь выдалась душной, я повертелась в кровати, потом встала, подошла к открытому окну и сделала глубокий вдох. Наверное, скоро пойдет дождь, уж очень парит.

– Дышать нечем, – раздался голос Натальи.

– Вам любая погода не нравится, – ответила Зинаида.

– Уи-уи-уи, – завыла сирена.

Я перегнулась через подоконник, увидела крышу и поняла, что женщины сидят на веранде. Черепичная кровля не позволяет им видеть открытое окно на втором этаже. А я великолепно слышу их беседу.

– Полиция! – воскликнула Наталья.

– Что-то случилось? – спросила Зина.

– Навряд ли они с мигалками и воем в два часа ночи приехали в гости чайку попить! – заметила Монтини.

Зинаида засмеялась.

– Верно. Машина у ворот Колесниковых припарковалась.

– Что могло у Петра случиться? – забеспокоилась Монтини.

– Может, Варваре плохо? – предположила невестка.

– Тогда надо «Скорую» вызвать.

– Она там тоже стоит.

– Где? Не вижу.

– Неподалеку от голубой ели.

– Точно!

– «Скорая» и полиция! Определенно кто-то умер.

– Ой! Нет!

– Помнишь день смерти Нины? – спросила Зина.

– Такое разве забудешь, – вздохнула Наталья, – ей внезапно плохо стало. Ничто не предвещало ужаса. Молодая, веселая! Они с Эдиком приехали из города. А мы с вами и Петром тут сидели, на веранде. Нина побелела, посерела, на пол сползла… Вспоминать страшно.

– Ужас, – подхватила Зина, – я тогда впервые увидела, что умереть может и молодой. Нет, я знала, что и юный человек может на тот свет уйти. Но осознала это лишь в тот момент, когда Нина скончалась. Что за болезнь у нее была?

– Название сложное. Кардио… мими… патия… миопатия, – с запинкой справилась с трудным словом свекровь, – только на вскрытии обнаружилось. Ни я, ни Эдик, ни сама Нина о недуге понятия не имели. Нинуша никогда на сердце не жаловалась, а оно у нее оказалось совсем больным. Может, она и пожила бы еще пару лет. Но грипп организм ослабил.

– Она подцепила вирус?

– Да. Пару недель провалялась с высокой температурой, похудела. Прямо шатало бедняжку.

– Ты ее любила?

– Я вас всех люблю.

– Ха! Кроме меня! Я, по-твоему, проститутка, которая Витю обманула, в твою семью пролезла.

– Не неси чушь.

 

– Да ладно! Муж мне сразу рассказал, какое ты условие ему поставила, когда он про свадьбу тебе сообщил. Будущая свекровь невесту шлюхой посчитала. И как тебе теперь? Хорошо от того, что ты сделала?

Послышались шаги, потом мужской голос:

– Тут есть кто? Или свет погасить забыли?

– Ой! – в один голос воскликнули женщины.

– Фу, Петя, напугал, – произнесла Наталья. – Чего не спишь?

– Зина, иди-ка в кровать, – велел мужчина.

– Пока не собираюсь на боковую, – отрезала жена Виктора.

– А ты раз-два и соберись, – посоветовал незнакомый мне Петр.

– Красиво так! Пришли ночью без спроса и хозяйку пинаете, – решила поскандалить Зина.

– Если намека не понимаешь, что мне с Наташей наедине поговорить надо, то как тебя прогнать? – рассердился мужик.

– А нефиг намекать, скажите прямо: «Вали, Зинка, лесом, у меня секреты с Натальей Марковной». Я и уметусь. Зачем мне чужие тайны слушать?

Стало тихо.

– Ну и где? – поинтересовался секунд через двадцать баритон.

– Что где? – с вызовом спросила Зина.

– Где ты умелась? Я сказал четко и откровенно: оставь нас с Наташей вдвоем, – пояснил нежданный гость.

– Да пожалуйста, – обиделась жена Вити, – сидите тут хоть год, уши себе отгрызите. Мне давно к мужу пора.

Послышался скрип, потом быстрый звук шагов.

– Как ты ее терпишь? – удивился Петр.

– Зина прекрасная жена, – пустилась в объяснения Наташа, – мой старшенький любит полениться, а Зинаида его в тонусе держит, заставляет поставить перед собой цель и идти к ней. Она хороший человек.

– Хамка!

– Не спорю, бывает невоздержанна на язык, но надежна.

– Помнишь вечер, когда умерла Нина?

– И ты туда же!

– А кто еще туда?

– Мы с Зиной только что говорили про тот день. Увидели, как к твоим воротам полиция подкатила, заметили «Скорую», вот невестка и вспомнила кончину Нины. Тогда к нам тоже вот так, с сиреной, полиция прилетела.

– Варвара умерла.

– Не может быть!

– Почему? Ей восемьдесят девять лет натикало.

– Все равно неожиданно. Как Эля?

– Сидит с бутылкой коньяка в обнимку. Изо всех сил перед полицией горе изображает.

– Петя!

– Что?

– Как тебе не стыдно! У Эли мать скончалась. Внезапно! Да, Варвара совсем не молода, но она себя нормально чувствовала.

– Ната! Сколько лет мы знакомы?

– Ну… не помню. Много.

– Столько не живут! И прикажешь мне перед тобой краковяк выплясывать? Ты все прекрасно знаешь. Теща – чудовище. Пока ее Господь разума не лишил, старуха меня с дочерью развести пыталась. Каждому встречному-поперечному про меня гадости говорила. И альфонс я, и бабник, и ради московской прописки женился, и приданое Эли захапать решил.

– Постой. Ты же коренной москвич. А Эля с матерью издалека откуда-то приехали, – удивилась Монтини.

– Из города Благинск, – засмеялся Петр, – а приданое Эльки состояло из ее матери. Сомнительный подарочек. Я женщин к себе прописал, а не наоборот. Варьке повезло и с дочерью, и с зятем, мы ее в психушку не сдали, дома держали, наняли сиделку. Ад у нас прямо творился. Теперь свобода. Йо-хо-хо! Померла бабка. Танцуем джигу!

– Нельзя радоваться чужой смерти, – прошептала Наталья, – нехорошо это.

– Я пришел сейчас не ведьму обсуждать, – воскликнул сосед. – Помнишь день смерти Нины?

– Как вчера.

– Пару лет миновало.

– Словно один день пролетел.

– Жизнь прошла, а я ее и не заметила, – говорила моя бабушка. Вернемся к Нине. Я в тот день сидел у вас на веранде. Ты поставила на стол блюдо, там были булочки с кремом, вроде ванильным, он наружу выполз.

– Ну и память у тебя.

– Долго занимался работой, на которой нужно запоминать детали и не пропускать мелочи. Мы сели пить чай. Нина первой взяла плюшку, съела ее наполовину, посерела и упала. Так?

– Вроде.

– Приехала «Скорая», констатировала смерть, затем явилась полиция. Вопрос: куда делось блюдо с угощеньем?

– Я все выкинула.

– Почему?

– Налетели мухи или осы, уж не помню. Булки воняли ванилином и чем-то еще кондитерским. Меня от стресса тошнило. А тут плюшки с кремом. Вышвырнула все в ведро. К чему весь этот разговор?

– Попугай сегодня к вам залетал?

– Да. Он твой? Не видела в вашем доме птиц.

– Идиот с крыльями жил у Мишки Раскова в двенадцатом доме. Отвратительное создание. Михаил его отпускал погулять, кретин прямиком к нам, влетал в окно, пугал кота, срал повсюду. Сто раз я Раскова просил: «Держи засранца под замком». А тот в ответ: «Надо любить всех тварей». Сегодня я увидел пернатого дурака, схватил мухобойку, как втемяшил ему по башке. Прямо по макушке впендюрил. Попугайское отродье улетело прямо к вам. Мы с Элей сидели за столом, на нем стояла чашка. Жена на айпаде играла, слышим стук, видим: на столик полбулки упало. Я глаза поднял… Попугай! Завис над нами и камнем вниз рухнул. Тут психованная мамаша подбегает. Мозг теща навсегда потеряла, зато обзавелась аппетитом молодого медведя. Что видела, то и жрала. Эля уж не знала, куда от матери хавчик нычить, куда ни спрячь, гастрономический монстр найдет и сожрет.

Наталья остановила Петра:

– Знаю, Эля жаловалась. Она купила на кухню холодильник с замком, шкафы на магниты закрыла.

– Жена в порядке, – остановил Нату Петр, – а вот попугай сдох.

– Умер? Почему? – изумилась Наталья.

3Об этой гостинице рассказано в книге Дарьи Донцовой «Развесистая клюква Голливуда».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru