Шуры-муры с призраком

Дарья Донцова
Шуры-муры с призраком

Глава 5

– Что? – спросила Лаура, едва я появилась на пороге. – Плохо, да? Вижу по вашему лицу… муж… да?

– Мне очень жаль, – сказала я, – тело человека с документами на имя Обжорина Никиты Владимировича находится в морге.

Кривоносова закрыла лицо руками, я нажала на кнопку и велела секретарше:

– Срочно Вадима сюда! Со всем набором.

Лаура вытерла ладонями щеки.

– Что с ним произошло?

– Точных данных пока нет, – обтекаемо ответила я, – похоже, ваш муж совершил самоубийство.

– Он оставил записку? – прошептала Лаура.

Я не успела ответить, в комнату вошел врач с чемоданчиком, Кривоносова уставилась на него.

– Это Вадим Борисович, – представила я, – наш доктор, он вам сейчас давление померяет.

– Я старшая медсестра, – заявила Лаура, – отлично понимаю, что на аппарате двести двадцать на сто тридцать выскочит.

– И все же давайте посмотрим, – попросил Вадим, – я вам таблетку дам, могу укол сделать, у нас есть где полежать.

– Мне лучше домой, – всхлипнула Кривоносова, – только заплачу сначала. Сколько с меня?

– Вы ничего не должны, – ответила я, – мы по делу совсем не работали. Пусть Вадим Борисович все-таки измерит давление, а я пока позвоню вашим родственникам. Не надо сейчас одной оставаться.

– Никого из близких, кроме подруги Лены, у меня нет, – уточнила Лаура, – я в порядке. Знала, что скоро этот день наступит, готовилась… Просто когда услышала…

– Дайте, пожалуйста, телефон Елены, – попросила я.

Лаура продиктовала цифры, я, оставив ее с врачом, вышла в коридор.

Живет себе человек, расстраивается по разным поводам, из-за отсутствия денег, хочет большую квартиру, новую машину, повышения по службе… А потом заболевает, и становится понятно: господи, мне ничего, кроме здоровья, не надо. Все вокруг жалуются на тяжелую жизнь, но что-то никто в лучший мир не торопится.

– Алло, – пропел звонкий голос.

Я почему-то вздрогнула.

– Добрый день, Елена, вас беспокоит Евлампия Романова из частного детективного агентства Макса Вульфа. Вы знакомы с Лаурой Кривоносовой?

– Да, мы близкие подруги, – встревожилась собеседница. – Что случилось?

– Ее муж, Никита Владимирович, вчера…

– Знаю, – перебила Лена, – она мне в шесть утра позвонила, я посоветовала ей идти в полицию. Кит не такой человек, чтобы нажраться и заснуть в канаве.

– К сожалению, Обжорин умер, – договорила я.

– Господи! Прямо на улице? – испугалась Яшина. – За что ему это! Никита болел, но не выглядел совсем уж плохим.

– Он покончил с собой, – объяснила я.

– Ох! Бедная Лаура, – запричитала Яшина, – она его так любит! А он ее! У них замечательная семья! Ну как же так? А?

Я подождала, пока Елена чуть-чуть успокоится, и продолжила:

– Обстоятельства кончины Никиты Владимировича не совсем обычны, есть нюанс, о котором мы пока не сообщили вдове. У меня к вам просьба. Не могли бы вы приехать к ней домой? Я привезу Лауру и в вашем присутствии расскажу ей, как погиб Обжорин.

– Что-то ужасное? Да? – перепугалась Яшина. – Пожалуйста, объясните мне прямо сейчас, я с ума сойду, пока не узнаю.

– Перед тем, как застрелиться, Никита Владимирович сбил пешехода, – пояснила я.

– Ой, мамочка! – ахнула Лена. – Я в законах не разбираюсь, а вы, наверное, хорошо их знаете. Лаура с Никитой в официальном браке состоят. Мою подругу могут заставить оплачивать лечение пострадавшего? Она совсем не богатая, работает медсестрой, Кит получал…

– Пешеход умер на месте, – перебила я Елену.

– О боже! О господи! Теперь его родня потребует с Кривоносовой компенсацию, – еще сильнее задергалась Яшина.

– Давайте пока не будем переживать из-за того, что не произошло, – попросила я. – Сейчас надо аккуратно сообщить Лауре обстоятельства смерти мужа. Лучше это сделать в домашней обстановке, в вашем присутствии. И не оставляйте Кривоносову сегодня одну ночевать.

– Нет, конечно, нет, – затараторила Лена. – Вы когда приедете?

– Это зависит от пробок, думаю, через час, – уточнила я.

– Ага, сейчас сношусь в супермаркет, – засуетилась Яшина, – куплю еды, прихвачу Лаурино любимое шоколадное мороженое, оно ее всегда успокаивает.

* * *

Около пяти вечера мы с Еленой сидели на маленькой кухне. Яшина включила чайник.

– Сделать вам бутерброд?

– Спасибо, совсем есть не хочется, – отказалась я.

– Завидую тем, кто в момент стресса к жратве не кидается, – вздохнула Елена, – а мы с Лаурой, если понервничаем, сразу на пирожные накидываемся. Хотя для детектива смерть человека обыденность, особых эмоций не вызывает, работа у вас такая, привыкли к гибели людей.

– Равнодушный сыщик должен уходить из профессии, – возразила я, – но и сильно переживать нельзя. Мне всегда очень жаль и жертву, и ее родственников, вот только я понимаю, что чересчур личное отношение мешает выяснить правду. Простите, кто-то меня разыскивает. Алло.

– Лампудель, – сказал Роман, – есть информация. «Скорую» вызывал не Обжорин, у звонившего на пульт был закрытый номер, но у диспетчера он определился. Принадлежит Андрею Николаевичу Кузнецову, проживающему по адресу: Баканинская улица, дом пять. Есть запись его голоса. Слушай.

– «Алло! Скорая? – раздался из трубки красиво окрашенный баритон. – Улица Ремонтная, семь, напротив клуба «Ликси» сбили человека. Он жив, поторопитесь».

– Это все, – продолжал Роман, – потом он швырнул трубку. Врачи ехали пятнадцать минут. Когда они прибыли, Сыркин был еще жив, но едва доктор к нему приблизился, как он умер. В документах врач со «Скорой» указал: «Смерть до прибытия», но я с доктором нежно погутарил, и он признался: «Сыркин скончался, когда я над ним наклонился. Реанимировать его не могли, травмы не совместимые с жизнью, и у нас нужной аппаратуры нет. На данный случай есть негласный приказ писать в бумаге: «Смерть до прибытия». Я не сволочь, всегда бьюсь за больного, но в случае с Сыркиным все было бесполезно». Андрей Николаевич Кузнецов по указанному адресу не проживает, потому что Баканинской улицы в Москве нет. Эй, чего молчишь?

– Я нахожусь дома у Лауры Кривоносовой, меня ее подруга Елена чаем угощает, – ответила я.

– Понял, не дурак. Значит, сам скажу. Телефон Кузнецова сейчас отключен. Вероятнее всего, симку купили у продавца, который не проверял паспорт клиента. Ничего нового.

– Сейчас варенье принесу, – пообещала Лена и вышла.

– И зачем доброму дяде так шифроваться? – продолжал Роман. – Со смертью Обжорина все не так просто.

– Некоторые мужчины заводят второй мобильник для общения с любовницей, – подсказала я, – прячут его в машине, чтобы супруге на глаза не попался. Вероятно, наезд увидел неверный муж, побоялся воспользоваться официальной трубкой, сообразил, что полиция заинтересуется свидетелем, вызовет его, а до законной половины дойдет, что благоверный вечером не на совещании сидел, а зачем-то по Ремонтной улице шлялся. Вот он и воспользовался запасным сотовым, а потом выбросил его. Меня удивило, почему он сказал: «Напротив клуба «Ликси»? Обжорин совершил наезд возле банка «Мэте». Можешь проверить, где «Ликси» находится? Про Сыркина что-нибудь узнали? Большое спасибо за звонок, непременно сегодня заберу свой заказ».

– Понял, опять говорить не можешь, звякни, как освободишься. Есть кое-что про Сыркина, – сообщил Роман.

Я положила трубку в сумку.

– Плохо, когда квартира размером с пятак, – вздохнула Лена, открывая банку с вареньем, – Лаура хозяйственная, делает осенью запасы, а где их держать? Никита оборудовал шкаф в коридоре, но в него…

Стеклянная банка выскочила из-под руки Яшиной, перевернулась, крышка отскочила, густая темно-красная масса начала стекать со столешницы.

– Ой, что я наделала, – запричитала Лена. – Куда бумажное полотенце подевалось? Всегда над мойкой стоит, а сейчас его нет! Лампа, вам не сложно принести рулон? В туалете в стене за унитазом всякая ерунда складирована, я не могу, вся перемазалась.

Я поспешила в санузел. Квартира у Кривоносовой крошечная, но очень уютная, видно, что хозяева с любовью украшали свой быт и старались использовать каждый сантиметр пространства. Никита на самом деле был рукастым, в туалете он сделал удобный шкаф с дверями-гармошкой. Я сложила створки и невольно вздохнула. У нас с Максом намного больше места, но у меня в хозяйственном отсеке вдохновенный беспорядок. А тут прямо немецкий Ordnung[2]. Банки-бутылки стоят по росту, а на стене приклеено объявление. «СтЕральные пАрАшки в верху. В низу для мебИли. Красный кАнтеНер для труб». Я несколько раз прочитала текст, взяла бумажное полотенце, принесла его Елене и спросила:

– Никита Владимирович любил порядок?

– Не то слово, – улыбнулась Яшина, собирая варенье с пола. – Я Лене завидовала, она никогда о чистоте не заботилась. Никита сам пылесосом орудовал. Вы только посмотрите, что на полках, откройте любой шкафчик.

Я распахнула высокий «пенал» и присвистнула.

– У меня начинает бурно развиваться комплекс плохой хозяйки. Крупы в стеклянных банках стоят в линеечку. Ни одного разорванного пакета или кое-как смятой упаковки.

– Да, – засмеялась Елена, – такого чистюлю, как Обжорин, поискать. Придет из магазина, сразу все пересыплет, он даже подсолнечное масло из бутылок в специальную тару переливал, стеклянную, с дозатором.

– Трудно жить с таким человеком, – предположила я, – меня бы он каждый день грыз, частенько оставляю в ванной открытые тюбики, комкаю полотенца. А у Кривоносовой санузел выглядит как в номере дорогой гостиницы, куда вот-вот въедут новые постояльцы: все сверкает, халаты и махровые простынки идеально сложены.

 

– Никита Лауре никогда замечаний не делал, – возразила Яшина, – он просто убирал то, что жена раскидывала. В каждом шкафу объявления повесил, но не для того, чтобы Лорку воспитывать, он таким образом хотел ей жизнь облегчить. Начнет она в отсутствие Никиты вещи искать, полчаса потратит. Хозяйством муж занимался, Лора не в курсе, где утюг. А вдруг он ей понадобится, когда Кита нет? Лаура шкафик откроет и видит. Ну-ка, гляньте сейчас на дверцу.

Я посмотрела, куда велела Яшина. Никита прикрепил к внутренней стороне двери рамку для фото, в нее был вставлен лист бумаги. «Верхняя полка. Крупы. Соль. Средняя – БОкОлея. Чай. КофЭ. СахОр. ВОнил. Нижняя – …»

Я оторвалась от захватывающего чтения.

– Обжорин не был грамотеем.

Елена включила чайник.

– И что? Да, Никита писал безграмотно. Он с юных лет в спорте, на учебу времени не оставалось, заканчивал школу победителем разных соревнований, оценки в аттестате ему натянули. Вот у меня был муж грамотный, он и слова правильно писал, и запятые где надо ставил, но не от этого семейное счастье зависит, развелись мы. Кит очень Лауру любил, оберегал, хотел купить большую квартиру. Не для себя, о Лауре думал, она цветовод знатный, вон, полюбуйтесь, весь подоконник заставлен. Никита мне один раз сказал: «Лаура такую красоту выращивает, ей бы места побольше. Из кожи выпрыгну, а приобрету трешку с огромными окнами». Сам Никита увлекался моделированием автомобилей. Видели в комнате полочку, на ней машинки всякие стоят? А на стене висят дипломы и медали.

– Обратила внимание на игрушки, – ответила я, – думала, хозяин их покупал, очень красивые. И награды заметила, но сочла, что они за спортивные достижения покойного. И там еще семейных снимков много в рамках, очень красивых, с золотым орнаментом.

– Верно, – согласилась Елена, – Лаура очень Никитой гордилась, поэтому вывесила на стену все свидетельства его успехов. Слева спортивные, а справа автомодельные. Обжорин постоянно на конкурсах сборщиков копий машинок побеждал. Как ни забегу к ним в гости, Кит в комнате над столом сгорбился, ковыряется с очередным экземпляром. В библиотеку он еще ходил, читал книги-журналы про всякие лимузины, прежде чем за новую модель сесть, материал собирал, фото смотрел. Жюри конкурса требовало представить им не только модель, но и рассказ о ней. Никита долго описание составлял, набирал его на компе, распечатывал и вручал Лауре. Жена все ошибки исправляла, Кит потом тщательно весь текст правил. Кривоносова совсем не умеет на ноутбуке работать, глаза у нее от него болят, поэтому они избрали вот такой путь. Никита обычно рукопись незадолго до первого дня конкурса подготавливал, Лаура торопилась с правкой, боялась не успеть, у нее занятость в клинике высокая. Позавчера она мне сказала: «Недоделала работу над ошибками, написала на полях: «Дальше не читала», умчалась на работу и испугалась, вдруг он не заметит мою пометку, решит, что все готово, поправит доклад и отвезет? А там две последние страницы не тронуты! Я заволновалась, позвонила мужу, тот меня успокоил: «Все видел, оставил бумаги в папочке, основную часть поправил, последние листы не тронул». Лорка очень переживала за мужа, хотела, чтобы он, как всегда, первое место получил на конкурсе моделей. И с настоящими автомобилями Кит отлично справлялся. Он свою «девятку» так переделал! Снаружи она вроде старенькая, а под капотом зверь! С места ракетой взлетала. Золотые у него руки были, и характер бриллиант. И фото, которые у них в комнате на стене висят, Кит сам окантовал, рамки золотой краской разрисовал, он все умел делать. Лауру любил без памяти. Чтобы на престижную работу устроиться и хорошую зарплату получать, на курсы пошел. Учеба ему с трудом давалась, но Никита вовсе не дурак. Из него мог получиться прекрасный инструктор, он детей здорово тренировал, у него все классы и на лыжах ходили, и кросс бегали, и азы гимнастики выучили. Мы с ним в одной гимназии работали, там психолог есть, уж простите, полная дура, хоть и с высшим образованием. Заглянет к ней в кабинет ребенок за советом, а Вера Семеновна тест подсовывает. Сама в проблему вникать не желает, отделывается бумажкой. Детей обмануть трудно, они живо раскусили кто есть кто и со своими проблемами к полуграмотному Никите бежали. Обжорин писал «замуш» или «зберечь», но он ребят понимал, многим помог. И все знали: если попросишь Никиту сохранить тайну, никому не рассказывать, на что ты жаловался, он рта не откроет. А Вера Семеновна на родительских собраниях вслух результаты тестов докладывает:

– Уважаемый Петров! Ваша дочь на вопрос, имела ли она половой контакт с мужчиной, поставила крестик. Ей всего тринадцать лет. Разберитесь.

Здорово, да? Может, девочка перепутала, не тот знак нарисовала? Каково отцу это слышать? Кстати, на анкетах сверху написано: «Результаты не разглашаются». Ну и кто у нас психолог, а кто дура?

Глава 6

Пылкую речь Елены прервал звонок в дверь.

– Кого это принесло? – удивилась Яшина. – Вот некстати, сейчас Лауру разбудят, ей бы пару часиков поспать.

Лена вышла в прихожую, я открыла айфон и стала читать присланное мне Романом на почту предсмертное письмо Обжорина, краем уха слушая разговор, долетавший из передней.

– Здрассти, вы к кому?

– Курьерская доставка, пакет Лауре Кривоносовой.

– Спасибо, дайте сюда.

– Покажите паспорт.

– У меня его нет.

– Другой документ, удостоверяющий личность.

– Пропуск в школу подойдет? Я учительница.

– Там фото есть?

– Да.

– Хорошо.

Послышался шорох, потом беседа возобновилась.

– Не могу отдать бандероль.

– Почему? – возмутилась Елена.

– Тут указано, получатель Лаура Сергеевна Кривоносова. А вы показали карточку на имя Елены Константиновны Яшиной.

– Верно, это я. Лаура моя лучшая подруга.

– Тут не написано: «Отдать знакомой». Я обязан вручить пакет лично Кривоносовой.

– Она спит. У Лауры муж умер, она в шоке, поэтому легла.

– Ну и чего? Разбудите ее.

– Никогда!!!

– Ладно, до свиданья.

– Куда вы?

– У меня полная машина отправлений, некогда тут с вами трендеть.

– Оставьте пакет.

– Запрещено. В доставочном листе указано: «Вручить лично в руки Кривоносовой».

– Приезжайте часа через три, она проснется.

– Нет.

– Почему?

– Оплачена одноразовая доставка.

– Хорошо, дайте адрес, где Лаура сама может посылку получить.

– Нигде.

– Как это?

– Мы не почта. Курьерская служба. Бандероль вернут отправителю за невручением. Распишитесь вот тут, в графе укажите: «Отказ в связи с отсутствием получателя».

– Лаура дома!

– Пусть забирает бандероль.

– Она спит.

– До свидания.

Раздалось шуршание.

– Это что? Деньги?

– Да, давайте я за Лауру распишусь, – стала умолять Лена, – а вы пообедаете вкусно.

– Ага! А потом Кривоносова хай поднимет, и я работы лишусь. От чаевых никогда не отказываюсь, но другому человеку корреспонденцию не отдаю.

– Евлампия Андреевна, – зашептала Елена, заглядывая в кухню, – помогите.

Я вышла в крошечную прихожую и увидела на пороге тощего лысого мужичонку неопределенного возраста.

– Вот она из полиции, – торжественно заявила Яшина, – пришла по поводу смерти Никиты Владимировича. Сотруднику правоохранительных органов вы обязаны все отдать.

– Нет, – не дрогнул доставщик, – только если ордер от прокурора есть, придется ей в наш головной офис ехать. Я законы знаю.

– Лена, кто-то пришел? – спросила из комнаты Лаура.

– Разбудили! – всплеснула руками Яшина. – Милая, тебе бандероль принесли, выйди, пожалуйста, с паспортом.

– Сейчас, – пообещала хозяйка.

Я посмотрела на конверт формата А‑4, который курьер не выпускал из рук, и вернулась на кухню.

– Вот долдон! – сердито воскликнула Лена, вернувшись. – Впервые такого зануду встречаю.

– Он прав, – защитила я курьера, – нельзя отдавать письма в чужие руки. Жаль, что Лаура проснулась.

– Лена! – закричала из комнаты хозяйка. – Сюда, скорей!

Яшина метнулась на зов, через пару секунд до моих ушей долетел отчаянный плач.

Я колебалась пару минут, потом заглянула в комнату.

– Что-то случилось?

Лаура лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку, ее плечи тряслись. Лена сидела рядом, на коленях у нее лежал открытый конверт. Увидев меня, она сделала резкий жест рукой, я поняла его правильно и вернулась в кухню.

Минут через десять Яшина снова появилась и начала извиняться.

– Я выгнала вас, Лаура не из тех, кто любит рыдать при посторонних, заметь она вас, ей бы совсем плохо стало. Уж простите.

– Ну что вы, я все понимаю, – пробормотала я. – Кривоносову расстроила бандероль? Кто-то гадость написал?

Яшина положила на стол несколько фото, наклеенных на картон, по краям снимки были обрамлены золотым орнаментом.

– Там сзади есть колечко, – объяснила Елена, – фотографии можно на стену повесить. Смотрите, справа Лаура, слева Никита.

– Такие счастливые, – улыбнулась я, – мороженое едят. Снято на отдыхе?

– Свадебное путешествие, – горько вздохнула Лена, – я их буквально заставила на неделю путевки купить. Они сначала год в гражданском браке жили, потом отношения оформили. Праздника устраивать не стали, да и не для кого. Ни у Лауры, ни у Кита родни нет, мы пошли в кафе, чаю с пирожными попили, и я стала их уламывать:

– Возьмите тур.

Они не соглашались, твердили:

– Хотим на квартиру копить, первый взнос – сорок процентов стоимости, на остальное ипотеку возьмем.

Но я их уломала. Они потом постоянно ту счастливую неделю вспоминали. В бандероли эти снимки лежали, Никита отдал их окантовать. Хотел сюрприз Лауре на годовщину знакомства сделать, двадцать пятого сентября они впервые встретились. Записочку написал. Вот.

Лена положила на стол открытку.

– Читайте, там секретов нет.

Я взяла почтовую карточку. «ДАрАгая Лаура! Люблю тИбя как тАгда». Дальше шла подпись.

– Ленуся, – позвала хозяйка, – принеси попить.

Яшина налила в стакан воды из кувшина и убежала, а я сфотографировала снимки, открытку и успела отложить айфон за пару секунд до возвращения Елены.

– Евлампия Андреевна, – смущенно заговорила та. – Лауре хочется принять ванну, надеть халат… ну… в общем…

Я встала.

– Засиделась в гостях.

– Мы вам рады, – поспешила смягчить ситуацию Яшина, – но подруга устала, сил у нее нет. Спасибо, что помогли. Кабы не вы, Лаура до сих пор бы в неведении пребывала. Никто ей из морга не позвонил, ну и люди! У Никиты документы были с собой, неужели трудно супруге сообщить? Холодные, равнодушные сердца. И вам тоже расслабиться надо, переживали за Лауру, хоть она вам совсем посторонняя. Побольше бы таких, как вы. Примите нашу глубочайшую благодарность.

– Если возникнут вопросы, я соединюсь с вами, – пообещала я, выходя на лестничную клетку.

Елена забеспокоилась:

– Вопросы? Какие? Все же ясно. Никита покончил с собой. Жаль того, кого он задавил, но я уверена, что Обжорин случайно на пешехода наехал. Что непонятного?

– У вас есть хороший адвокат? – задала я встречный вопрос.

– Нет, – опешила Яшина. – А зачем он мне?

– Не вам, Лауре, – объяснила я, – вдова Сыркина или его дети могут предъявить претензии.

– Вы полагаете? – испугалась Лена. – Но разве жена отвечает за то, что совершил муж, да еще совсем больной?

– Вот поэтому я и заговорила об адвокате, – сказала я, – вашей подруге необходимо проконсультироваться со знающим человеком.

– Это дорого, – пробормотала Лена, – Лауре похороны надо оплачивать. Сейчас что родиться, что умереть больших денег стоит. Не знаете, когда тело отдадут?

Я протянула Яшиной визитку.

– Позвоните мне завтра утром, тогда и отвечу. У нас в агентстве есть юрист, пусть Лаура приедет, он ее бесплатно проконсультирует.

– Храни вас господь, вы ангел! – запричитала Елена. – Дай, боже, Евлампии Андреевне здоровья. До свидания. Берегите себя, вы такая бледная, прямо синяя.

Дверь захлопнулась, я сделала шаг к лестнице, неожиданно оступилась и шлепнулась на колени. Сначала было больно, потом стало смешно. Ну, Лампа, у тебя сегодня и денек выдался, рухнуть на ровном месте не у каждой получится. Я просто талант, хорошо хоть джинсы не порвала. И почему я упала? Ага, понятно, на полу нет одной плитки, моя нога попала в ямку, щиколотка подвернулась…

– Она ушла? – раздался из квартиры голос Лауры.

– Слава богу, да, – ответила Елена, – никак собраться не могла, сидела, уши развесила.

– Ленуша, что мне теперь делать? – зарыдала хозяйка. – Откуда у него это? Где он достал?

– Ты ничего не знала?

– Нет! Даже не подозревала.

 

– Ну… Никита хотел тебя счастливой сделать. Он знал, что умрет, и позаботился о тебе.

– Почему так?

– По-моему, очень благоразумно.

– Он ни слова не сказал, что замыслил застрелиться. Я бы его отговорила!

– Если человек на самом деле решил уйти из жизни, его не остановишь.

– Я бы сумела, я бы смогла…

– Нет, дорогая, Никита так решил, надо уважать его волю.

– Зачем мне это, если его нет?

– Твой муж… Слушай, я стою у окна и не вижу, как сыщица выходит из подъезда. Она тебя на машине привезла?

– Да.

– На какой?

– Маленькая иномарка, смешная такая, синяя.

– Вон та? Глянь!

– Где?

– Слева, у бачков.

– Да.

– Почему Романова до сих пор не появилась? Черт!

Раздались шаги. Я в мгновение ока скинула туфли и босиком кинулась по лестнице вниз. Через пару секунд сверху послышался хлопок двери. Я опрометью донеслась до первого этажа, надела туфли, вынула из сумки телефон, приложила его к уху, вышла из подъезда, сделала несколько шагов, остановилась и начала энергично размахивать рукой и кивать, имитируя разговор по мобильному. Минут пять я изображала увлеченность беседой, потом села в свою букашку и резво укатила.

2Ordnung – порядок.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru