Лебединое озеро Ихтиандра

Дарья Донцова
Лебединое озеро Ихтиандра

Ворон захохотал и улетел.

– Наметьте цель поездки, – велело кресло.

– Прогулка, – сердито сообщила я.

– Цель!

– Прогулка.

– Цель!

Я стукнула кулаком по джойстику.

– Что непонятно? Хочу прокатиться по свежему воздуху.

Похоже, агрессия хозяйки слегка напугала электронную начинку, она пошла на попятный.

– Цель намечена. Введите маршрут.

– Не знаю, куда поеду, – брякнула я.

– Невозможно выполнить. Дорога не ясна.

– Просто рули вперед.

– Маршрут не определен.

Я опять прибегла к кулаку.

– Вперед.

– Маршрут не проложен, – почти по-человечески обиделось кресло, – не установлено мое имя для общения. Производитель предлагает имя Лаура. Если желаете его сменить, имеете три попытки.

– Лаура, – согласилась я.

Послышался тихий писк.

– Активация устройства завершена. Добро пожаловать на борт. Лаура самое современное самоходное кресло со ста пятьюдесятью восьмью функциями. Ходьба по лестнице, прыжки через овраг, катапульта, режим опасности, средства защиты от нападения, вызов «Скорой помощи», звуковой…

Я погрозила креслу кулаком.

– Хорош хвастаться! Топай вперед.

Глава 5

Около часа мне понадобилось, чтобы кое-как обуздать норовистое кресло. Управлялось оно при помощи голоса, великолепно понимало слова «вперед», «назад», «влево», «вправо», могло живо менять скорость. Маленькая деталь: кресло требовало, чтобы каждое обращение к нему начиналось со слова «Лаура», артачилось, если ездок, по его мнению, проявлял неразумность, высказывало свое мнение по выбору маршрута и регулярно интересовался:

– Дашка-какашка, как ваше самочувствие?

– Лаура, замолчи, – приказала я, когда кресло довезло меня до аллейки, засаженной туями.

– Режим заботы отключен, – буркнуло кресло.

Я ликовала. Так просто! Следующие десять минут прошли в восхитительной тишине, но потом Рип устал семенить за коляской и захныкал. Афина укоризненно посмотрела на меня и тихо гавкнула.

– Опасность! Дикие животные, – моментально отреагировала Лаура. – Определяю вид.

– Можешь не стараться, это собака, – успокоила я ее.

– Проверьте наличие ветпаспорта, штампы о прививках и удалитесь на безопасное расстояние, если зверь принадлежит к разряду бродячих, – выдало кресло.

– Лаура, остынь, обо мне даже бабушка так не беспокоилась, – вздохнула я, подхватила Рипа и посадила его на колени.

– Опасность! Опасность! – талдычило кресло.

– Мы уже выяснили, что имеем дело со щенком, – прошипела я, – он здоров.

– Опасность! Перевес! Дашка-какашка имеет параметры сорок пять килограммов. Сейчас цифра выросла до сорока шести! Опасность! Опасность! Ваше здоровье под угрозой.

– С ума сошла? – закричала я. – Оглянись вокруг. Средний женский размер в России пятьдесят два, я ношу сороковой, и ты упрекаешь меня в излишней полноте? Лаура!

– Прибавка одного килограмма в течение часа – тревожный симптом. Через сутки ваш вес составит шестьдесят девять кило. За неделю достигнет цифры двести тринадцать, через год одиннадцать тонн семьдесят шесть кг. Опасность! Немедленно обратитесь к лечащему врачу. Проконсультируйтесь у диетолога и фитнес-тренера.

– Лаура, я взяла на руки собаку! Умерь свой пыл, – взмолилась я.

– Опасность! Опасность! Не введен режим для перевозки грузов, – завыло кресло.

– Так активируй его! Эй, Лаура, не спи! – велела я.

Кресло засопело.

– Предел грузоподъемности три тонны.

Я погладила подлокотник.

– Навряд ли я настолько разожрусь. С другой стороны, вдруг Афина позавидует Рипу и пожелает прокатиться? Спасибо, Лаура, ты очень мила.

– Пожалуйста, Дашка-какашка, – неожиданно ответило кресло, – я люблю вас.

Я покаталась по саду, потом решила вернуться в дом. Самоходка легко проехала через дверной проем террасы и шепнула:

– В помещении включен режим тихого тона.

– Молодец, Лаура, – похвалила я умное устройство. – Лена говорила, что здесь есть библиотека, интересно, где она?

– Маршрут не ясен, – еле слышно уточнила Лаура.

– Налево, – велела я, через короткое время очутилась на кухне и увидела Вадима, одетого в короткую куртку из белой ткани.

– Подскажите, где библиотека? – спросила я.

Вадим подпрыгнул, уронил миску, комочки сырого фарша разлетелись в разные стороны.

– Я здесь работаю, – неожиданно отрапортовал повар.

Афина со всех лап бросилась поедать мясо, Рип, мирно спавший на моих коленях, подергал носом и скатился на пол.

– Простите, не хотела вас напугать, – расстроилась я.

Вадим промокнул лоб бумажной салфеткой и засунул ее в карман куртки. Очевидно, раньше эту деталь одежды украшала вышивка, но сейчас от нее остался лишь след из дырочек – кто-то спорол нитки.

– Я задумался, не ожидал. Библиотека в самом конце коридора.

– Спасибо, – улыбнулась я.

Вадим отвернулся к мойке. Наверное, у повара нелады с нервной системой. Он же знает, что в приюте много людей. Любой может зайти на кухню. Зачем вздрагивать и докладывать: «Я здесь работаю»?

Оставив Афину и Рипа собирать фарш, я поехала по коридору, уперлась в дверь, миновала проем и увидела много стеллажей, перегораживающих комнату. Лаура покорно доставила меня к полкам, на которых стояли детективы. Я попыталась встать. Левую ногу моментально пронзила боль.

– Включить режим подъема? – шепнула Лаура.

– Сделай одолжение, – еле слышно ответила я.

Кресло медленно поползло вверх, я получила возможность обозреть верхние полки.

Послышались шаги, затем скрип, шорох, шуршание. Вероятно, в глубине книгохранилища, куда я еще не добралась, стоял диван или кресла, и там сидели люди.

– Что делать с девочкой? – спросила Софья.

– Постараюсь ей помочь, но пока ничего не выходит, – ответил звонкий женский голос.

– Очень надеюсь, что следующей будет Светлана, – вздохнула хозяйка.

– Тут облом, – возразила собеседница, – неинтересный вариант, пока никто не обратил на Свету внимания, она как несоленая селедка, без жизни и вкуса.

– Уж какая есть, – возразила Софья, – не на рынке стоим. Работаем с тем, что имеем. А что насчет Николая Ефимовича?

– Побойся бога, Соня, кому он нужен?

– Может, найдется кто, а? Ренаточка? – с надеждой осведомилась владелица приюта. – Помнишь Мишу? Мы думали, без шансов, а пристроили юношу удачно. Смогли потом купить новое постельное белье.

– Случается, – кашлянула женщина. – Увы, редко. Деда одного в городе нельзя оставить, он непредсказуем.

– Мда, – крякнула Софья.

– Зря ты с ним связалась, – укорила Рената.

– Приют принимает всех! – воскликнула хозяйка. – Поповкин останется с нами!

Рената засмеялась.

– Чем тебе Николай Ефимович приглянулся?

Софья тяжело вздохнула.

– Не поверишь, он в первые два дня почти нормальный был, а потом его состояние стало ухудшаться, сейчас совсем плохой. Вдруг Кирилл его возьмет. Ему нравятся пожилые люди.

– Вот еще! – фыркнула Рената. – За кого ты Кирюшу принимаешь?

– Он позаботился о Лукиной, – не успокаивалась Софья. – Чем она лучше Поповкина?

– Всем, – отрезала Рената. – Нина Алексеевна адекватно реагировала на окружающих, ходила по магазинам. И, главное, она вылитая копия тещи Кирилла, потому он и принял участие в ее судьбе. Так же, как Лера похожа на сестру Вениамина. Еще вопросы есть?

– Настя! – напомнила Софья. – Боюсь, она капризничать будет.

– Хорошо, постараюсь, – объявила Рената. – Кто новенькая?

– Дарья Васильева, – отрапортовала хозяйка, – вчера ночью Лена поехала к Кокошкину за деньгами и случайно задела ее машиной. Хотела это от меня скрыть, но потом рассказала правду. Хорошо хоть, особых травм у Дарьи нет, вывих и сильный ушиб. Не наш вариант. Она обеспечена, имеет загородный дом, счет в банке, двух взрослых детей, которые живут в Париже. Вполне способна за себя постоять.

– Какого хрена Ленка ее сюда приволокла? – возмутилась Рената. – Иметь дело с богатыми и семейными не стоит.

– Ленка не упустила возможности виски нахлебаться, – грустно пояснила Софья, – клялась, божилась, икону целовала, обещала больше ни-ни – и, на тебе, не сдержалась. Я ее потрясла, ну и все узнала. Сначала она у Кокошкина угостилась. Олег Сергеевич о нашей проблеме не наслышан, я, как ты понимаешь, алкоголизм невестки не афиширую. Накатила Ленка чуток горячительного, вышла, купила в супермаркете пузырь и вылакала. Хорошо хоть, она внешне трезвой всегда кажется, говорит разумно, не качается. Дарья поверила, что Лена выпила один бокал шампанского. Ленка умеет очки втереть.

– Вот мерзавка! – возмутилась Рената.

– Слава богу, Дарья не вызвала милицию, – вздохнула Софья, – похоже, новая гостья не из конфликтных, спокойная женщина. Она своего жениха в постели с другой бабой застала, в конце недели они собирались праздновать помолвку. Какого дьявола невестка сюда богатую тетку привезла? Мне жаль комнату. Элементарно жаба душит.

– Койка нужна простому человеку, – не успокаивалась Рената, – бедному, несчастному.

– Ленка совсем от рук отбилась, – мрачно констатировала Софья, – никчемная, глупая, уважать ее не за что. Очень она испугалась! Я буду за Дарьей ухаживать, не хочу, чтобы она шум подняла, скандал повредит приюту, помешает нам выполнить миссию, завещанную предками.

– Ленка мне поперек горла, – прошипела Рената, – все портит. Надеюсь, Дарья приличный человек.

Софья цокнула языком.

– Ну не везет Эдику! Первая его жена Лиза наркотиками увлекалась, мы ее лечили, по врачам таскали, а толку? Слава богу, от нее избавились, умерла Лизавета. Но свято место пусто не бывает. Теперь Лена-выпивоха. Не дождаться Эдику детей, прекратится род Мурмулей. Почему к нему всякая дрянь липнет?

– Он слишком добрый, вечно всем помочь хочет, – буркнула Рената. – Давно пора с Ленкой вопрос решить.

 

– Развод тяжелое испытание, я пока не готова, – заныла Софья.

– Скажи лучше: не хочу, – отбила мяч собеседница.

– Решение должно созреть, – заявила Софья, – я люблю сына, а Эдик привязан к Лене, она ему чем-то нравится.

– Смерть Лизки он легко пережил, – не отставала Рената. – Правда, урок ему не впрок.

– Давай отложим эту тему, – попросила Софья.

– Ага, а завтра Привалова еще парочку теток колесами переедет, – засмеялась Рената.

– Нет. Я ей внушение сделала, – твердо сказала Софья, – от Дарьи вреда не будет. Она, застав жениха с любовницей, сбежала прочь и не заметила машину. У нас прячется, потому что не хочет помолвку отмечать, надеется, жених ее тут не найдет.

– Ржач, – хихикнула Рената, – прямо в кровати?

– Да. Бедняжка! – пожалела меня Софья. – Мужик хочет с ней помириться, вот Даша у нас и затаилась. Забудь, скоро ее тут не будет. С другой стороны, она богата, я надеюсь на спонсорскую помощь. Может, купит нам новую стиралку? Но сейчас основная проблема – Настя! Настя! С Васильевой мы разберемся. Жаль, конечно, занимать комнату впустую, но из приюта никого не выгоняют, и у нас есть свободные спальни.

– Господи, успокойся, – выдохнула Рената, – устрою я девчонку!

По библиотеке разнеслась веселая песенка из мультфильма про львенка и черепашку.

– Слушаю, – ответила Рената, – ага, ага, ну, вы же понимаете, развитие ситуации непредсказуемо. Да, конечно, до свидания.

– Кто это? – осведомилась Софья.

– Вениамин, – сурово ответила Рената, – все.

– Он, вероятно, очень недоволен, – пробормотала хозяйка.

– Мда! – подтвердила Рената. – Такие вот люди! Ты сама виновата.

– Кто, я? – поразилась Софья. – В чем?

– Плохо разбираешься в людях, – рявкнула та, – твоя Лена никчемное существо. Нельзя было соглашаться на ее брак с Эдиком.

– Тише, Реночка, – залебезила Софья, – сама знаю, невестка у меня ужасная, толку от нее никакого, уважать ее невозможно.

– Что там за шум? – насторожилась Рената.

– Похоже, кто-то дверь в библиотеку открывает, – шепнула Софья, – пошли в сад через курительную.

Слуху Ренаты могла бы позавидовать горная коза: я уловила скрип и звук осторожных шагов уже после того, как дамы спешно покинули книгохранилище. Они воспользовались проходом через другую комнату и меня не увидели. А я через мгновение заметила Патрика, который шел к стеллажам с приключенческой литературой. Если он и испытал разочарование, столкнувшись со мной, то не подал вида, наоборот, заулыбался и спросил:

– Ищете детектив? Могу посоветовать Рекса Стаута.

Я охотно вступила в беседу.

– Выучила его наизусть. Вы видите перед собой профессионального читателя криминальных романов.

– Переключайтесь на фантастику, – засмеялся Патрик.

– Вы ирландец? – не утерпела я.

– Почему? – удивился он.

– Рыжеволосый, со светло-голубыми глазами человек, да еще носящий имя Патрик, сразу вызывает ассоциации с Ирландией, – пояснила я, – святой Патрик, волынка.

– Патрик – это фамилия, – пояснил психолог. – Меня зовут Адольф.

– Как Гитлера! – выпалила я. – Простите!

– Теперь будете считать меня немцем? – серьезно спросил Патрик. – Просто удивительно, до чего люди одинаково реагируют. Услышат «Адольф» и сразу – Гитлер.

– Извините, – смутилась я.

– Ничего, надеюсь, вы понимаете, почему я представляюсь Патриком? – хмыкнул Адольф. – К сожалению, я воспитывался теткой, она не смогла мне объяснить, о чем думали родители, записывая меня Адольфом. Скоро подадут обед.

Я воспользовалась предоставленным поводом и заявила:

– Побегу мыть руки. Вернее, поеду.

– Договорились с Буцефалом? – улыбнулся Патрик.

– Кресло зовут Лаурой, – пояснила я. – Оно так представляется.

– Мило, – кивнул Патрик, – извините, я хочу поискать книги.

– Конечно, не стану вам мешать, – опомнилась я и, схватив первый попавшийся на глаза том, выкатила в коридор.

Приехав в спальню, я услышала гневный вопль мобильного, подсоединенного к зарядке. Я подняла трубку. Двадцать восемь не принятых звонков от Бурдюка и такое же количество смс. Ну-ка почитаем.

«Милая, ты где?», «Даша, что с тобой?», «Ответь», «Перезвони», «Набери мне», «Страшно волнуюсь», «Я тебя люблю».

Пока я изучала сообщения, трубка снова закричала. Я уставилась на сотовый. Как лучше поступить? Отключить аппарат от сети, сделав вид, что я недоступна, или сменить номер? Но Бурдюк, судя по всему, настроен решительно, да и этот телефон знает огромное количество знакомых, мне не хочется терять связи с теми, кто общается со мной раз в году! Надо выдавить из себя страуса! Смелее! Выясни отношения с женихом и забудь о нем до конца жизни.

Я решительно поднесла трубку к уху.

– Алло!

– Ну наконец-то! – закричал экс-любимый. – Где ты шляешься?

– Оставлю твой вопрос без ответа и попрошу не использовать глагол «шляться», – сурово потребовала я.

– Котик, не дуйся, это от волнения, – замурлыкал Бурдюк. – Когда встретимся?

– Никогда, – безжалостно заявила я. – Прощай.

– Эй, погоди! – возмутился он. – Так не поступают! В субботу наша помолвка.

– Я ее разрываю!

– Да почему?

Меня охватило возмущение.

– Ты спрашиваешь всерьез?

– Естественно! – занервничал он.

– Ладно, напомню. Сегодня ночью я обнаружила в твоей постели другую женщину.

– Зая, она для меня пустое место, – заявил Казанова.

– Не хочу жить с тобой! – выпалила я.

– Почему?

– Наверное, я слегка старомодна, но считаю измену неприемлемой, – вздохнула я. – Давай расстанемся друзьями.

– А помолвка? – расстроился Бурдюк.

– Она отменяется.

– Ты не можешь так со мной поступить! – закричал хирург. – Двести приглашенных! Меня сочтут дураком, а тебя взбалмошной идиоткой.

– Честно говоря, мне наплевать, кто что скажет, – хмыкнула я. – К сожалению, я крайне брезглива. Никогда не стану пить из использованного кем-то стакана и не желаю делить мужа с любовницей. Просто и ясно.

– Ну ладно, – выдохнул Бурдюк и отсоединился.

Я обрадовалась. Слава богу, вопрос исчерпан. Сейчас вызову такси и уеду в Ложкино. Зря я испугалась Бурдюка, он не станет устраивать шумный скандал, ему это невыгодно. Попрощаюсь с Софьей, привезу ей завтра спонсорский взнос на покупку новой стиральной машины и постараюсь забыть о моих планах на семейное счастье. Рип, естественно, отправится со мной. Я посмотрела на щеночка, который безмятежно спал на ковре, разбросав в стороны лапы. Мне кажется, или он еще подрос?

Глава 6

Я внимательно разглядывала песика, и тут снова ожил мобильный. Опять Бурдюк. Вспомнив, что худой мир лучше доброй ссоры, я решила ответить:

– Да.

– Давай договоримся, – зажурчал Бурдюк.

– О чем? – вздохнула я.

– Решим общую проблему полюбовно, – заныл он.

– У нас есть общие проблемы? – удивилась я.

– Помолвка! – напомнил врач.

– Только не начинай снова! – предостерегла я.

– Зая, подумай о гостях! – воскликнул Бурдюк. – Две сотни человек! Они купили подарки! Получается, зря потратили деньги!

– Если не ошибаюсь, есть еще один повод для вечеринки – твой день рождения, – заметила я. – Смело забирай себе презенты, я на них не претендую.

– Но я уже многим рассказал о предстоящей свадьбе, – не смог скрыть раздражения Бурдюк. – Меня сочтут лгуном! Или, что намного хуже, ветреным человеком, у которого решения меняются со скоростью звука.

– Вали все на меня, – предложила я, – прямым текстом заяви: связался с блондинкой, у Дарьи в голове пшенная каша, она непредсказуема. Простите, ребята, празднуем только день рождения, подарки складируйте на столик и пошли веселиться.

– Если мужчина связался с дурой, то он и сам идиот, – возразил бывший жених, – меня такое объяснение не устраивает. Имею встречное предложение. Ты приходишь на вечеринку, и нас официально объявляют женихом с невестой.

– Давай прекратим бессмысленный разговор, – остановила я его.

Бурдюк решил выдвинуть беспроигрышный аргумент.

– Дорогая, я люблю тебя.

– У нас разные понятия об этом чувстве, – парировала я.

– Ну ладно, буду честен, – вздохнул Бурюк.

– Давно пора, – улыбнулась я.

– Клиник пластической хирургии в Москве развелось, как дворовых собак, – завел он волынку, – конкуренция ошеломительная, цены на услуги падают, пациенты капризничают. Мои дела совсем не так хороши, как кажется. Лучший способ выжить на рынке – скорешиться с крупной иностранной фирмой. Я нашел корпорацию «Мовон», американцы готовы вложить в мой центр немалые суммы. Отличный тандем: я работаю на их продукции, торгую ею, рекламирую кремы-маски, а «Мовон» поддерживает меня материально. Ну как?

– Удачи тебе во всех начинаниях, – искренне пожелала я. – Но при чем тут я?

Бурюк закряхтел.

– «Мовон» лакомый кусочек, к нему тянет загребущие лапы Сергей Лазарев. Американцы до сих пор не приняли окончательного решения, колеблются между мной и мерзавцем, который решил перебежать мне дорогу. Главный штатовский спец по инвестициям прилетает из Бостона в пятницу, я его пригласил на свой праздник. И что? Отменить помолвку? И как я буду выглядеть?

Я зевнула.

– Мы ходим по кругу. Не говори о невесте, сообщи про день рождения.

– Ты не понимаешь, – застонал Бурдюк. – Владелец «Мовона» помешан на семейных ценностях. Он оценивает не только бизнес-успех, но и моральный облик партнера. Лазарев женат, имеет ребенка. А я получаюсь вертопрах. Помолвка должна продемонстрировать американцу, что я добропорядочен, как Винни-Пух, собираюсь жениться, представить народу невесту.

– А-а-а, – протянула я. – Ничего, что та не юная девушка?

– Наоборот! – оживился Бурдюк. – Закрути я интрижку с моделью, было бы плохо. Ты лучший из всех вариантов, средний возраст, имеешь капитал. Америкосы не такие, как россияне, они считают обеспеченного человека успешным и трудолюбивым. Для них бедный – значит, ленивый или больной, понимаешь? От нашей помолвки зависит будущее моей клиники.

– Есть выход, попроси поучаствовать в спектакле свою любовницу, ту, что ночью была с тобой в постели, – посоветовала я.

– Она замужем! – взвизгнул Бурдюк.

– Мда, тебе не повезло, – хмыкнула я. – Прощай.

– Ты не придешь?

– Нет.

– Несмотря на мои просьбы?

– Да.

– О! Ты согласна! – возликовал хирург.

Я поморщилась.

– Да – в смысле нет. Все, конец.

– Ты мне должна кучу денег! – рявкнул Бурдюк. – Надо их отработать.

– За что? – поразилась я.

– На одни цветы я потратил миллион, – гаркнул скупердяй, – шоколадные конфеты, духи, билеты в театр…

Я быстро отсоединилась. Как ни печально это звучит, но настоящую цену мужчине можно узнать лишь в момент окончательного разрыва. Бурдюк казался мне интеллигентным человеком, и что выясняется? Я являюсь гарантом сделки с американцами и выгодным объектом для женитьбы, которая привлечет клиентов. Сильно сомневаюсь, что Бурдюк любил меня хоть пять минут. Он просто вульгарно просчитал свой интерес. Да, права была моя бабушка, которая повторяла: «Все плохое идет нам на пользу. Не плачь, если пришла беда, а радуйся. Через некоторое время поймешь: эта неприятность тебе во благо».

Не наткнись я ночью на любовницу Бурдюка, в субботу спокойно назвалась бы его невестой, а через пару месяцев надела бы на палец обручальное колечко, и ничего хорошего из этого бы не вышло. Вот почему Бурдюк внезапно стал торопиться с официальным объявлением о наших отношениях! Наивная Дашенька мечтала о романтической любви, а Бурдюк думал о партнерстве с американцами.

Телефон снова ожил.

– Ты скотина! – заорал хирург. – Никто не имеет права меня бросать! Позорить! Лишать контракта! Слушай сюда! Я тебя заставлю присутствовать в субботу в ресторане! Похищу, обколю лекарствами, привяжу к стулу! Но ты будешь сидеть на вечеринке! Лучше согласись по-хорошему! Иначе я за себя не ручаюсь! Ты меня не знаешь! Я способен на многое!

– Не сомневаюсь, – процедила я.

– И правильно, – завизжал он, – один укол, и ты вообще лишишься возможности спорить! Превращу тебя в идиотку! Будешь кивать и соглашаться! У меня много связей! ОМОН! Спецслужбы! У всех есть жены, я натягивал им морды. Не начинай войну! Ну, как, придешь, зая?

– Никогда! – отрезала я.

– Котик, – снова ласково запел Бурдюк, – оцени ситуацию трезво. Ваш дом в Ложкине не охраняется, на окнах отсутствуют решетки, а замки открываются пальцем. Не считать же за секьюрити жирных кабанов на въезде в поселок? Войти ночью в твой особняк – как на два пальца плюнуть. Слышала про инъекции «Морола»[5]? Один кубик, и ты покорно следуешь со мной в ресторан, улыбаешься, киваешь и выглядишь прекрасно. То, что у женщины под воздействием лекарства отключена воля, никто не поймет. Давай дружить! Иначе я за себя не отвечаю!

 

Я постаралась говорить уверенно:

– Спасибо, милый, за предупреждение, но теперь уж точно я умываться с тобой на одном гектаре не стану. Прощай.

– Значит, война? – прошипел Бурдюк. – Отлично! Тебе пойдет красное платье!

– У меня такого нет! – глупо возразила я. – И вообще, я не люблю этот цвет.

– Знаю, что избегаешь пожарных оттенков, но я надену на невесту то, что выберу сам! – пообещал хирург. – Хотел по-хорошему, но ты гадина! Не спрячешься! Знаю номер твоей машины, мне о тебе все известно! Да… да мне…

Я отключила мобильный, поехала в кресле в ванную, умылась, потом вырулила в коридор и отправилась на поиски Софьи.

Хозяйка нашлась в кабинете. Когда я въехала в комнату, она, похоже, занималась счетами.

– Как ваша нога, Дашенька? – заботливо спросила Мурмуль.

– Болит, – призналась я, – наступать больно, а когда сидишь – ничего, главное, на нее не опираться. Но я бойко прыгаю на правой и смогу вести автомобиль.

– Ну это навряд ли, – усомнилась Софья.

– При автоматической коробке отсутствует педаль сцепления, левая нога не участвует в процессе, – пояснила я, – а правая у меня в полном порядке. Во время движения проблем не возникнет, небольшая заминка может случиться в момент посадки и высадки. Но с помощью костылей я справлюсь. Ваша инвалидная коляска замечательная, она элементарно складывается и помещается на заднем сиденье. Если разрешите временно попользоваться Лаурой, буду вам крайне благодарна.

– Катайтесь сколько душе угодно, – мигом предложила Софья, – она пока, слава Господу, никому, кроме вас, не понадобилась.

Я опустила глаза.

– У меня просьба.

– Буду рада ее выполнить, – заявила Мурмуль.

– Я понимаю, что занимаю комнату, которая должна принадлежать бедному, лишенному крова человеку, – завела я. – Хотела от души поблагодарить вас и уехать.

– Не стоит благодарности, – перебила меня хозяйка приюта, – наш долг поддержать человека в тот момент, когда ему понадобилась помощь, независимо от его материального положения.

Я кивнула.

– Понимаю, но мне есть где жить, а, допустим, Светлане – негде. Однако, простите, я не могу сейчас покинуть приют.

– Что случилось? – испугалась Софья.

– Придется озвучить некрасивую историю, – вздохнула я.

Мурмуль ободряюще улыбнулась.

– Ничего, я слышала разное.

Когда мой рассказ завершился, Софья всплеснула руками.

– Извините, но ваш жених мерзавец!

– В связи с этим хочется сказать «спасибо» Лене за наезд, – улыбнулась я, – ваша невестка спасла меня от большой беды. Правда о Бурдюке непременно бы со временем открылась, но оформлять развод очень муторно. К тому же я человек советского воспитания, мне неудобно оформлять брачный контракт, поэтому при разводе непременно возникли бы финансовые проблемы.

– Сочувствую, – пробормотала Софья, – поверьте, вы непременно найдете свое счастье. Оставайтесь в приюте сколько хотите.

– Гости созваны на субботу, думаю, в воскресенье хирург признает свое поражение и успокоится, – оптимистично предположила я.

– Дай-то Бог, – помрачнела хозяйка, – у нас иногда останавливаются женщины, сбежавшие от мужа-насильника. Как правило, позже мы отправляем их в другие города. Увы, сильный пол мстителен. У мужчин развит инстинкт собственника, их бесит, когда бунтует тот, кого они считают своей вещью.

– Например, жена или невеста, – кивнула я.

Софья подперла щеку кулаком.

– Знаете, какое количество москвичек терпит побои? На побег решаются единицы, остальные вытирают слезы, замазывают синяки и утешаются мыслью: «Бьет – значит, любит». И несть числа тем, кто закрывает глаза на пьянство супруга или его измены.

– Это не мой вариант, – отрезала я.

– Очень хорошо, – кивнула Софья, – но вы в опасности. Лучше не возвращаться пока в дом, а пересидеть у нас.

– Вот сидеть-то как раз я и не собираюсь, – фыркнула я, – объясните, какая вам нужна стиральная машина, я поеду и куплю.

– Но откуда вы узнали про нашу проблему? – заморгала Мурмуль.

– Вы сами во время завтрака рассказали, а потом, совершенно случайно, выбирая в библиотеке книгу, я стала свидетелем вашей беседы с Ренатой, – призналась я.

Софья встала и открыла форточку.

– Ну, тогда вы знаете, что основная моя головная боль на сегодня – это Настя. Со стиралкой вопрос решаем, но вот что делать с девочкой?

– Может, я смогу помочь и здесь? – предложила я.

Мурмуль села в кресло.

– Давайте я введу вас в курс дела. Понимаете, легко предоставить человеку кров, еду и одежду. Но ведь здесь лишь временное пристанище. Конечно, скорее всего, Николай Ефимович останется с нами навсегда. Вы видели старика, он не приспособлен к жизни в социуме. Об индивидуумах, подобных Поповкину, должно заботиться государство. Хотя больной, одинокий дед имел койку в доме престарелых, но там ужасные условия! Я не знаю, кто надоумил Николая Ефимовича приехать к нам, не понимаю, каким образом он преодолел путь через всю Москву без денег, в состоянии безумия.

– Бедняга очень хотел избавиться от заботы органов социальной опеки, – вздохнула я.

– Похоже на то, – согласилась Софья. – Не в наших правилах оставлять кого-либо на постоянное жительство, мы лишь остановка в пути. Но для Николая Ефимовича решили сделать исключение, это особый случай.

Я внимательно слушала хозяйку. Сегодня за завтраком, когда Софья озвучивала историю про добрую Клару, она показалась мне экзальтированной, готовой без разбору кидаться на помощь любому бомжу, оказывать материальную поддержку пьянице. Этакой доброй до глупости дамой, которая прячет под крылом каждого бродягу, независимо от того, что за причины сделали его бездомным. Но сейчас передо мной сидит умная женщина, на самом деле добрая и отлично понимающая – можно без конца давать маргиналу бесплатные бутерброды и окончательно превратить его в паразита, а можно научить человека самостоятельно зарабатывать себе на кусок хлеба и помочь стать личностью.

В «Приют доброй Клары» впускали всех и каждому давали шанс изменить свою жизнь к лучшему. После появления в доме нового человека Софья начинала вести с гостем беседы и понимала, что ему лучше предложить. У хозяйки убежища много знакомых, все они так или иначе включены в благотворительную деятельность. Например, Рената, которая подыскала идеальный вариант жилья для Леры и Насти. Валерию, как уже известно, выгнала из дома свекровь. Сначала Софья успокоила бедняжку, купила ей одежду, дала возможность отдохнуть, а потом Рената нашла некую Ромальцеву, которой требовалась сторожиха для квартиры.

Ну, согласитесь, лучше и не придумать. Лера получала на пять лет бесплатное жилье, она могла выйти на работу и спокойно воспитывать Настю. За столь длительный срок может произойти разное. Вполне вероятно, что Лера встретит мужчину, который станет ей супругом, а Настеньке отцом. Валерии предоставили шанс, за который многие женщины ухватились бы зубами и ногтями. И как Лера им распорядилась?

Рената вручила ей адрес и велела как можно быстрей ехать к Ромальцевой. Валерия вроде обрадовалась и отправилась к Евгении Михайловне. Хозяйке апартаментов понравилась будущая сторожиха, и они с Лерой ударили по рукам. А Ренате тем временем позвонил звезда шоу-бизнеса и певец Вениамин и спросил:

– Реночка, не посоветуешь мне помощницу по хозяйству? Плачу сто тысяч в месяц.

Ясное дело, Рена моментально соединилась с Валерией и воскликнула:

– Запиши еще один адресок. Там тебя ждет Веня. Просто сказочное везение! В один день обретешь и бесплатное жилье, и хорошую службу.

– Ладно, – без особого энтузиазма откликнулась Лера. Похоже, она совсем не обрадовалась наметившейся перспективе.

Через короткое время с Ренатой вновь связался Вениамин.

– Твоя протеже отказалась от места.

– Почему? – поразилась Рена.

– Ей мой пентхаус показался слишком большим, не понравилось, что я часто устраиваю вечеринки, много уборки, – перечислил аргументы домработницы Вениамин.

– Ты собираешься платить ей хороший оклад! – возмутилась Рената. – Лере не бесплатно работать предстоит!

– Люди хотят получать бабки, а не зарабатывать их, – вздохнул голосистый соловей, – вот меня постоянно пресса помоями обливает. Да ни один журналюга гастролей не выдержит, сломается через неделю.

Рената, в отличие от слишком доброй Софьи, может разозлиться и в гневе крепко вломить человеку. Недолго думая, она соединилась с Лерой и принялась бичевать подопечную:

– С ума сошла? Сто тысяч на дороге не валяются!

– Он хочет за них получить рабыню, – запричитала Валерия, – был готов прямо сегодня меня к швабре приковать.

– Ну и хорошо! – воскликнула Рената. – Начнешь новую жизнь. Самостоятельную, независимую.

– Кстати, о жилплощади, – занудила Лера. – Я от нее отказалась!

5Автор из этических соображений не указывает настоящее название реально существующего препарата.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru