Фея с золотыми зубами

Дарья Донцова
Фея с золотыми зубами

– Конечно, конечно, – поспешила согласиться я, – вы абсолютно правы.

– Мягкая корочка даже не полутвердая корочка, – выводил соловьем паренек, – и уж совсем трудно назвать ее белой корочкой, потому что она коричневая.

Я сглотнула слюну.

– Извините, воск, в который упакована головка, вроде синий, а не цвета шоколада.

Продавец скрестил руки на груди.

– Абсолютно верно, синяя коричневость.

Я растерялась.

– Право, боюсь спросить про «Грюйер второго сорта!»

– Конечно, – возбудился юноша, – он именно второго сорта!

Я почувствовала себя увереннее:

– Второй сорт не первый!

– Естественно, и не экстра, – подхватил консультант, – не советую выбирать «Грюйер» такой зрелости. Он должен быть помоложе, молодой сыр лучше пожилого.

Вот с последней сентенцией не поспоришь. Я абсолютно уверена, что ее можно адресовать и мне, ну например: «Юная Вилка лучше пожилой Виолы!»

Глава 5

– «Каркатун с яблоками» это просто каркатун с яблоками? – продолжила я познавательную беседу.

– Ничего особенного, – нехотя сказал доброе слово о продукте паренек, – можете взять, цены у нас умеренные, мы их не задираем, затариваемся сырами напрямую у изготовителя.

Я посмотрела на ценник. Пятьсот рублей за килограмм! На мой взгляд, дороговато, но один раз, в день въезда в новую, так долго ремонтируемую квартиру можно позволить себе такой расход.

– Нарежьте полкило, – решилась я, – но только не очень тонкими ломтиками.

– Осталось всего ничего, – удрученно ответил продавец и ткнул пальцем в крохотный сверток размером со спичечную коробку. – Четыреста семьдесят рублей. Даже на сто граммчиков не тянет.

Я едва удержала удивленный возглас. Пятьсот целковых надо отдать за сто граммов? Из чего сделан сыр? Даже за райские яблоки запросят меньше.

– Берете? – с томным видом поинтересовался торговец.

– Слишком маленькая порция, – небрежно заявила я. – Да! Чуть не забыла! У меня сейчас ремонт, в квартире гастарбайтеры! Им тоже небось есть охота. Найдите недорогой сыр, ну не «Каркатуном» же их кормить!

Как я и ожидала, парень продемонстрировал крайний снобизм.

– Не поймут они нормальной еды, вон там, в самом углу, лежит «Вкусный», возьмите, пусть будут счастливы, что хозяйка попалась щедрая.

На секунду меня охватило негодование. Парень за прилавком сильно «акает», он явно рос в Москве, но разве в том его заслуга? Мы не выбираем, где и у кого родиться. Чем молодой человек из Украины, Молдавии, Туркмении или какого-нибудь российского села хуже этого сыроторговца? Ему просто повезло появиться на свет в столице России. Честный, работящий, талантливый человек везде такой, а негодяй, мерзавец или просто чванливый урод останется уродом в любом месте от Нью-Йорка до Чукотки. Я уже приоткрыла рот, но вовремя прикусила язык и уткнулась носом в витрину. Сама виновата, постеснялась признаться этому снобу, что намерена купить сыр по божеской цене, вот и получила достойный ответ.

– Левее гляньте, – подсказал продавец.

Я посмотрела на ценник. «Вкусный», 45 %-ной жирности, из коровьего молока, б/у». Две буквы, разделенные черточкой, меня удивили. Бывший в употреблении?

– Извините, – проблеяла я, – вы продаете сыр, который уже кто-то один раз съел?

Парень отпрянул к стойке с колбасами.

– Ну и глупости приходят покупателям в голову! Как можно слопать еду дважды? Это же не платье, которое в химчистку сдают!

– Вот-вот, – подхватила я, – а в витрине написано «б/у».

– Ну да, – не понял торгаш, – верно, б/у. И что?

– Бывший в употреблении, – расшифровала я аббревиатуру. – Как иначе?

Продавец постоял некоторое время молча, затем ехидно ответил:

– Тетя, б/у – это бумажная упаковка. Типа совсем дешевое барахло, его жаль в воск запихивать. Уж, простите, я доступно объясняю. Вы врубились?

– Врубилась, – закивала я, – пожалуй, лучше взять колбаски.

– Мудрое решение, – поддержал меня юноша.

Я бочком начала продвигаться в сторону больших холодильников, где лежала в вакуумных упаковках всевозможная нарезка. А ведь совсем недавно я потешалась над мужем одной из своих подруг Владиком Головачевым. Парень принадлежит к той счастливой категории мужчин, которые, отдав жене большую часть зарплаты и припрятав совсем немного себе на мелкие радости, не задумываются ни о каких домашних делах. В холодильнике, как по мановению волшебной палочки, появляется вкусная еда, рубашки стираются и гладятся сами собой, собака выгуливается, дети прилежно учатся в школе. Нет, в глубине души Владик подозревал, что хозяйством крепкой рукой руководит его жена Лена, но предпочитал ни во что не вникать. Вечером приходил домой, съедал вкусный ужин, возился с псом, целовал на ночь сына с дочкой и мирно валялся на диване у телика. Жизнь казалась ему прекрасной до тех пор, пока не заболела теща. Лена вся в слезах, прихватив детей, уехала в город Новопольск. Владик остался с пуделем Чарликом.

Первую неделю Головачев не испытывал никаких трудностей: он ел приготовленные впрок заботливой женушкой блюда и, в конце концов, опустошил холодильник. Теща слегла надолго, беспокоить супругу в тяжелый момент муж не хотел. Владик любит Лену, он решил бороться с трудностями в одиночку. Вспомнив о студенческих временах, он пошел в ближайший магазин и купил банки с тушенкой. Там же он приобрел консервы для Чарлика и ничтоже сумняшеся вспорол вечером две жестянки. Содержимое одной отправилось в миску к пуделю, а из второй Владик намеревался полакомиться сам.

Увы, тушенка разочаровала Головачева: комкастая какая-то, пахнет странно. Она совсем не походила на тот продукт, который Владик употреблял, живя в общежитии. Вот Чарлик был доволен, он мигом истребил харч и выпросил у хозяина добавку. Следующие две недели до возвращения Лены Владик давился малосъедобной тушенкой. К сожалению, он купил много банок, а выбросить их мешала простая человеческая жадность. Когда жена увидела в ведре пустые жестянки, она спросила:

– Кто это ел?

– Мы с Чарликом, – грустно ответил муж, – его корм с синей этикеткой, а мой с красной.

– Вкусно? – прищурилась Лена.

– Отвратительно, – признался супруг, – нынче тушенка не та, что раньше!

– Милый, – нежно протянула вторая половина, – я давно тебе твержу: учи английский, в жизни пригодится.

– При чем тут английский? – разозлился Головачев.

– А при том! Владея им, ты бы прочитал, что на твоей тушенке написано «Диетический корм для старых собак», – ответила Лена и заржала в голос.

Владик от полнейшей растерянности спросил:

– Почему для пожилых-то?

– Так на этикетке указано, – давясь смехом, пояснила жена, – думаешь, лакомые кусочки для щенков тебе понравились бы больше?

– Продавщица, дура, перепутала! – осенило Головачева. – Дала мне не «человеческие» консервы, а жрачку для полканов!

– Угу, – согласилась Лена и снова сложилась пополам.

Владик до сих пор не владеет языком Шекспира и категорически отказывается отпускать Ленку к матери. Моя подруга по секрету разболтала о казусе всем приятелям, и народ, при встрече с Головачевым, начал с самым серьезным видом интересоваться, не болит ли у Владика на перемену погоды хвост, как обстоят дела с шерстью и какой поводок он предпочитает для прогулок: кожаный или из тесьмы. Я была в числе тех, кто зубоскалил больше всех. Надеюсь, ни Владик, ни Ленка никогда не узнают, как я хотела приобрести бывший в употреблении сыр.

Через полчаса я с туго набитым пакетом вернулась домой и спросила у Юры:

– Ну и где Алексей?

– В спальне, – потер руки Шумаков, – пошли, познакомлю.

– Может, мне стоит напудрить носик? – шепотом поинтересовалась я.

– Не-а, – засмеялся Юра, – двигай так, выглядишь шикарно.

Я не успела возразить, как Шумаков схватил меня за плечи и впихнул в комнату, где мы планировали устроить опочивальню.

Посреди пустого помещения громоздилось ложе на резных деревянных ножках, с кисейным пологом и необъятным матрасом. Я совершенно не ожидала увидеть ничего подобного, поэтому в первый момент ойкнула, а потом пролепетала:

– Это что?

– Ну ты даешь! – удивился Юра. – Кровать!

– Откуда? – не успокаивалась я.

– Из магазина, – гордо возвестил Шумаков. – Хотел сделать тебе сюрприз. Ты полагала, что нам предстоит еще не один месяц спать на полу, ан нет, получите Алешу Просторного.

Я начала озираться.

– Где же он?

– Кто? – заморгал Юра.

– Твой друг, Алексей, – уточнила я.

Шумаков с удивлением спросил:

– Ты что, не видишь?

Мне надоела дурацкая ситуация.

– Леша решил пошутить и залез под кровать?

Юра захохотал:

– Нет! Мебель так называется.

– Кровать «Алеша Просторный»? – не поверила я.

– Ага, – кивнул Юрик, – российского производства. Хотя, если честно, деревянные части приехали из Италии, матрас американский, а вот собрали «Алешу» в Москве.

– Занятно, – вздохнула я, – ты отослал меня в магазин, чтобы это «просторное» ложе внесли в квартиру? А какие еще в магазине были кровати?

– Не помню, – надулся Шумаков.

Я вспомнила очередное золотое правило счастливой семейной жизни: если любимый купил в дом некую вещь, хвали и его приобретение.

– Солнышко! Какая прелесть!

– Тебе правда нравится? – с недоверием поинтересовался Юрик. – А мне показалось, ты недовольна.

Я решила добавить восторга:

– Восхитительно! Невероятно! Красота!

Юра сложил брови домиком, а я продолжала петь осанну его приобретению:

– Нет слов. Сама бы такую купила!

Лицо Юры посветлело.

– Да ну?

– Конечно! – горячо заверила я и в порыве вдохновения прибавила: – Дас ист фантастиш!

Юра почесал в затылке.

– Можем ее испробовать.

В голове всплыло очередное правило: если Он предлагает, Она никогда не должна отказываться.

 

– Ты еще не знаешь основной феньки, – сказал Шумаков, – а ну, ложись!

Мы сбросили одежду и устроились на ложе.

– Какой ты молодец, – на этот раз абсолютно искренне сказала я, – ничего не забыл, ни подушки, ни одеяла, ни постельного белья.

– Я дико предусмотрительный, – не упустил шанса похвастаться Шумаков, – но лежи молча. Чувствуешь?

– Что? – заморгала я.

– Сейчас скорость прибавлю, – пообещал Шумаков.

Я удивилась, может, мой любимый уснул и ему грезится болид, в котором он гордо восседает на водительском месте?

По матрасу словно волна пробежала. Мое тело стало слегка покачиваться, уши уловили странное бульканье, сопровождаемое натужным то ли покашливанием, то ли хрипом.

– Ну? А сейчас? – хитро улыбнулся Юра.

– Прикольно, – выдавила я, не понимая, что происходит.

– Ща круче будет, – пообещал Юрасик.

Матрас начал мерно извиваться. Мое тело повторяло волнообразное движение. Это напоминало морскую болтанку.

– Супер, да? – прошептал Юра.

– Офигеть, – борясь с подступающей тошнотой, солгала я. – Вот только не понимаю, каким образом достигается данный эффект.

Юра попытался сесть, но потерпел неудачу и снова лег.

– «Алеша Просторный» – модель с водяным матрасом, можно спать и одновременно получать сеанс массажа.

Значит, бульканье и хрипы мне не почудились: грубо говоря, я устроилась на мешке с водой, который будто бьется в эпилептическом припадке.

– Нравится? – не успокаивался Юра.

Я очутилась в непростом положении. С одной стороны, я отлично помню золотые правила совместной счастливой жизни и обязана выражать восторг, чтобы не отбить у Юры желания в дальнейшем проявлять инициативу. С другой – представляю, сколько денег Шумаков отвалил за последний писк сошедшей с ума мебельной моды. С третьей… я категорически не хочу спать в желе, которое то ли хлюпает, то ли чавкает, то ли бьется в бронхиальном спазме.

– Ты как? – уже тихо спросил Юра.

Я не решилась сказать правду и, ругая себя за малодушие, в очередной раз солгала:

– Супер.

– Что-то меня мутит, – протянул Юрасик. – Может, сначала поедим?

– Отличная идея! – подхватила я, готовая на все, лишь бы вырваться из объятий «Алеши Просторного».

В моей жизни однажды уже состоялась встреча с технически навороченной кроватью:[4] некоторое время я прожила в так называемом «умном доме». Но нынешний вариант куда ядренее того, что был в съемном коттедже. Тот матрас легко вибрировал, а этот изображает бурю в океане.

– Подтолкни меня, что-то встать не могу, – попросил Юра, – давно пора пойти в спортзал, да все времени нет.

Юра задумал повернуться на бок, но маневр не удался. Матрас решительно воспротивился его желанию уйти.

– Еще раз на счет «три», – приказал Шумаков, – ну, айн, цвай, драй!

Я изо всех сил пнула Юрку в спину, но он вновь скатился к центру ложа.

– Неужели нельзя постараться? – возмутился Шумаков.

Если мужчина терпит бедствие, он непременно обвинит в этом свою женщину. Это не золотое правило счастливой семейной жизни, а всего лишь мое наблюдение.

– Извини, милый, – смиренно отозвалась я, – скажи, можно ли выключить «Алешу Просторного»? Думается, если матрас перестанет биться в судорогах, мы быстрее очутимся на ногах.

– Я его уже обездвижил, – воскликнул Юра, – нажал на кнопку «стоп».

Глава 6

Пару минут мы лежали молча, потом Шумаков простонал:

– У меня желудок в носу.

– Чудесно, – на автомате ответила я, тихо радуясь, что идея испытать «Алешу Просторного» пришла Шумакову в голову до ужина.

– Издеваешься? – прошептал Юра.

– Нет, – опомнилась я, – меня тоже слегка мутит, давай попытаемся освободить более мелкого из терпящих бедствие, то есть меня.

Шумаков толкнул меня в плечо, я стала поворачиваться, вода под нами угрожающе забулькала, край матраса вздыбился девятым валом и отбросил меня назад. Бульканье перешло в хрип, постель начала извиваться, как удав, подцепивший пляску Святого Витта.[5]

– Сделай что-нибудь, – взмолился Юра, – сползи отсюда, спрыгни, укатись и выруби электричество на щитке. Вероятно, заклинило пульт управления кроватью.

– Собери все свои силы и сбрось меня на пол, – велела я.

Юрик шумно вдохнул, уперся в мою спину ладонями и… я вырвалась из объятий «Алеши Просторного», издав «чпок», словно пробка из бутылки с шампанским. Очертив замысловатую траекторию, я угодила в стену, затем стекла по ней на пол. Тот, кто видел мультики из серии «Том и Джерри», поймет, что произошло: несчастный кот частенько оказывался в столь же плачевной ситуации.

– Вынь теперь меня отсюда, – жалобно заканючил Юра.

Я с кряхтеньем поднялась, с ненавистью посмотрела на «Алешу Просторного» и спросила:

– Что отключать на щитке?

– Не знаю, но у тебя получится, – убежденно сказал Юра.

Уверенность Шумакова налагала на меня огромную ответственность, разве можно разочаровать человека, который нисколько не сомневается в том, что я способна справиться с любой бедой?!

– Поторопись, – зашептал Шумаков. – Я умираю, похоже, мотор заклинило!

Секунду я пребывала в растерянности, потом ринулась в прихожую и выскочила на лестничную клетку к большой железной дверце, за которой прятались разнообразные тумблеры. Отлично помню, как электрик, делавший в моей квартире проводку, подходил к щитку и щелкал рычажками, отключая разные участки от сети. По счастью, дверца была не заперта и передо мной предстало великое множество кнопок. На какую нажать, чтобы «Алеша Просторный» перестал танцевать тяжелый рок? Неужели в моей квартире так много проводов? Удивиться как следует я не успела, потому что сообразила: каждый выключатель отвечает за свою территорию. Ну, допустим, вон тот, желтый, обеспечивает электричеством кухню, а зеленый – туалет. А если наоборот? Почему противный электрик пристроил под каждой пупочкой крохотную табличку с номером, а не написал «гостиная», «спальня», «коридор»?

Палец сам собой нажал на кнопку под номером «семь», она легко ушла внутрь, да так и осталась утопленной, а я поторопилась назад.

Свет по-прежнему горел во всей квартире, вероятно, «семерка» отвечала за несуществующую электропроводку на лоджии. Я вздохнула и потащилась назад, буду действовать методом тыка, до сих пор он меня не подводил. Очутившись у щитка, я дернула за большую черную ручку, торчавшую в правом углу. И снова ничего. «Алеша Просторный» трясся в лихорадке, люстры горели, Юра жаловался на тошноту.

Я опять поспешила на лестницу и была остановлена странным звуком, похожим на выстрел, ноги сами понесли меня назад.

Кровать не шевелилась. Посередине матраса, прижимая к себе кошку, сидел Юрасик.

– Матрас сломался! – Я не смогла скрыть радости и, тут же осознав свою оплошность, лицемерно добавила: – Какая жалость! Надеюсь, его можно починить?

Шумаков встал, по-прежнему обнимая киску.

– Больше никаких вибрирующих агрегатов. Только самая обычная мебель. Фердинанд спас меня от верной гибели.

Я испугалась, долговременная тряска не лучшим образом влияет на человеческий организм. Мозг, бултыхаясь в черепной коробке, перестает разумно оценивать действительность, причем у некоторых людей мыслительная функция не восстанавливается.

– Кто такой Фердинанд? – спросила я.

Юра нежно погладил кота.

– Он. Прыгнул на кровать, начал сгребать в кучу одеяло, простыню, и чертова постель замерла. Не зря я кису привел, он тут же продемонстрировал ум и сообразительность. Фердя хороший!

Юрик принялся нежно поглаживать котяру по спинке, а я поинтересовалась:

– Фердинанд? Почему тебе взбрело в голову это имя?

Шумаков пожал плечами.

– Понятия не имею. Давай спать на полу.

– Правильно, – обрадовалась я, – не дай бог, «Алеша» снова включится. Сейчас пошарю по коробкам, найду парочку одеял, на паркет постелю.

Юра, пошатываясь, сходил в коридор и принес большой пакет.

– Я тут надувной матрас прихватил. Был шанс, что «Алешу Просторного» вовремя не доставят, поэтому я позаботился о запасном варианте.

– Какой ты молодец, – не замедлила я с похвалой, – значит, получил эсэмэс, подтверждающую доставку мебели, и отослал меня под благовидным предлогом в магазин, чтобы устроить сюрприз?

– Угадала, – подтвердил Юрик, – но фокус не удался. Сегодня не надо распаковываться, начнем завтра вечером.

У меня тоже не было ни малейшего желания копаться в коробках и узлах. Да и куда развешивать и распихивать вещи? Мыло и полотенца в ванной есть, остальное не понадобится.

Юра надул матрас, мы наконец-то смогли лечь спать. Фердинанд, которого я из гигиенических соображений тщательно вымыла на ночь, нагло влез между нами и задремал, издавая звук, похожий на храп. Я повернулась на правый бок и, оказавшись, так сказать, лицом к лицу с котом, невольно удивилась. Морда у зверюги была длинной, уши круглые, менее всего он походил на мурку. А еще новый член семьи, несмотря на принятую ванну, пах, как кусок рокфора.

Назавтра около двух часов дня я позвонила в дверь Ласкиных, и меня впустила горничная Рита, хмурая девушка, которая за все время нашего знакомства ни разу не раскрыла рта. По первости я пыталась завязать с Ритой беседу, спрашивала ее о самочувствии, произносила дежурные фразы про погоду, но девица, затянутая в черное шелковое платье, на контакт не шла, максимум, что можно было от нее услышать, это мрачное «добрый день».

Поэтому я лишь улыбнулась и протянула ей куртку.

Маргарита взяла ее, но вдруг неожиданно прошептала:

– Вам лучше уйти.

Я не поверила своим ушам. Рита, оказывается, способна произносить целые фразы.

– Меня велели отправить назад?

Маргарита округлила глаза.

– Нет, но думаю, вам следует держаться от Лизы подальше.

– Это дружеский совет? – рассердилась я. – Если так, то я его у вас не просила.

– Считаете ниже своего достоинства беседовать с прислугой? – окончательно обнаглела Маргарита.

Я не нашлась что ответить, поэтому перешла в наступление:

– Вот здорово! Сколько раз я вас спрашивала: «Как дела?» – и ни разу не услышала ответа.

– Нам запрещено разговаривать с теми, кто приходит к хозяевам, – отчеканила домработница. – Я ни с кем не чешу языком: ни с Егором, который чистит аквариум, ни с Игорем – сантехником, ни с Женей – электриком. Но…

Дальше события развивались совсем уж непредсказуемым образом.

В прихожую вбежала растрепанная Лиза.

– Ну наконец-то, – закричала она, – где ты была?

– Дома, – ответила я, – потом в дороге, а что?

– Рита, – топнула ногой Лиза, – иди отсюда! Стоит и подслушивает!

Вместо того чтобы тенью скользнуть в служебное помещение, горничная подбоченилась:

– Вы мне замечаний не делайте!

– Маргарита! – возмутилась Лиза. – Что ты себе позволяешь? Ты уволена!

– Я сама ухожу, – громко объявила девушка, – оставайся, блин, со своим хозяйством.

Лиза опустилась на обитую бархатом банкетку. Рита сдернула кружевной передник, швырнула на пол, наступила на него, тщательно вытерла подошвы, плюнула, сдернула с вешалки пальто, подхватила туго набитую сумку и удалилась.

– Она сошла с ума? – прошептала я. – Надо позвать экономку. Пусть Люсьена вызовет ей «Скорую».

Елизавета оперлась руками о колени.

– Крысы бегут с тонущего корабля. Не ожидала тебя увидеть, думала, ты смоешься первой.

Я присела перед ней на корточки.

– Что происходит?

Ласкина начала загибать пальцы на руке:

– В шесть утра позвонил шофер Василий. Забыв извиниться за столь раннее беспокойство, гаркнул: «Я нашел другую работу». За ним точно с таким же заявлением прорезался второй водитель. До одиннадцати часов я лишилась массажиста, косметолога, парикмахера, Люсьены, домработницы Маруси и вот теперь Риты. Мы с тобой тут вдвоем. Готовить умеешь?

– Ну, не особо изысканно, – обтекаемо ответила я, – яичница, бутерброды, лапша быстрого приготовления, а ты кулинарией увлекаешься?

 

Елизавета уставилась на лежащий в центре холла фартук.

– Я отлично ставлю чайник. Давай поступим так: я попытаюсь заварить чай, а ты соорудишь бутерброды. Очень хочется есть.

– Не стоит питаться всухомятку, поехали в кафе, – предложила я.

– Шоферов нет, – кисло напомнила Лиза.

– Сядем в мою машину.

– Ты сама водишь? – с сомнением поинтересовалась Ласкина.

– Конечно, ничего трудного в этом нет, научиться легко, – засмеялась я.

– И какой у тебя автомобиль? – не успокаивалась Елизавета.

– «Мини Купер», очень его люблю, – уточнила я.

– Значит, с «Майбахом» ты не справишься, – загрустила она.

Я, уже сообразив, что участвую в пьесе абсурда, попыталась ответить серьезно:

– Все машины сделаны по одному принципу – руль, педали, переключение скоростей. Теоретически я могу отправиться в путь на «Ламборджини», «Феррари», болиде «Формулы 1» и «Роллс-Ройсе», но никогда этого не сделаю, равно как и не сяду за баранку «Майбаха», потому что боюсь разбить заоблачно дорогую тачку. Зато могу расчудесно доставить тебя на обед в «минике». Поехали?

– Если я заявлюсь в «Марчелло» в коробчонке, то будет совсем плохо, – вздохнула Лиза. – Мне надо пресечь слухи, а не подпитывать их!

Я немного обиделась за любимый автомобиль.

– Не понимаю. Что стряслось?

Лиза прищурилась.

– Не знаешь?

– Нет, – пожала я плечами, – и, кстати, весьма удивлена тем, что твой муж не нанял новую прислугу.

Елизавета встала.

– Вчера в одиннадцать вечера Витя скоропостижно скончался. Ясно, почему ты приехала, теперь, когда знаешь правду, уходи.

– Хочешь побыть одна? – промямлила я. – Это не лучшее решение. Если я тебя раздражаю, то позволь вызвать сюда твоих подруг.

Лиза прислонилась спиной к зеркальной двери безразмерного шкафа.

– Совсем не хочу сидеть одна, я рада твоему присутствию, да только ты, когда все увидишь, живо умчишься прочь.

– С какой стати? – пожала я плечами.

Лиза потерла ухо.

– Горит. Представляю, какое количество людей материт Ласкина.

– Двигаем на кухню, – решительно приказала я.

В огромном помещении, забитом электротехническими приспособлениями, большую часть которых я видела впервые, стояло три холодильника. Лизавета включила чайник, я залезла в холодильник, обнаружила почти полный ассортимент элитного супермаркета «Полюс вкуса», соорудила сэндвичи и велела:

– Рассказывай.

Ласкина улыбнулась.

– Мне повезло, теперь заживу богатой вдовой, наконец-то от опеки избавилась.

Я уронила на тарелку кусок хлеба, ясное дело, он шлепнулся маслом вниз. Елизавета продолжала болтать. Очень быстро я оказалась в курсе ее проблем.

Несмотря на богатство, а, вероятно, из-за него Ласкина не была счастлива. Ее отец не хотел, чтобы дочь вышла замуж за голодранца, союз с Виктором был заключен исключительно по расчету.

На момент составления брачного договора Елизавета была очень молода, она терпеть не могла цифр, ничего не понимала в юриспруденции и цепенела, увидев в документе пассажи про «движимое и недвижимое имущество». Разве дом или встроенный сейф можно передвигать?

Но спустя несколько лет Лизе пришло в голову еще раз очень внимательно изучить договор, и она внезапно сообразила: Виктор не может претендовать ни на собственность супруги, обретенную до брака, ни на подарки, которые она до сих пор часто получает от отца. В процессе изучения бумаг Елизавета завела тесное знакомство с Русланом, одним из помощников семейного адвоката, и тот открыл симпатичной девушке тайну. Виктор ушел в большую политику, стал депутатом Думы, и не имел права заниматься коммерческой деятельностью. Ласкин решил проблему традиционно, переоформил бизнес на жену, «забыв» предупредить последнюю.

– Ты не ошибаешься? – поразилась Лиза.

Руслан засмеялся.

– Нет.

– Я ничего не подписывала, – продолжала недоумевать Елизавета, – к нотариусу не ездила.

– Неужели нигде автографа не оставляла? – усомнился юрист. – Вспоминай-ка.

Елизавета напряглась.

– Иногда я подмахиваю какую-то ерунду, типа доверенности шоферу на вождение моей машины.

– Текст читаешь? – не успокаивался Руслан.

– Зачем? – фыркнула Лиза. – Витя листочки приносит, он и указывает, где черкнуть надо.

– Больше вопросов не имею, – заявил Руслан, – ты и сейчас просто очень богатая женщина, а в будущем получишь еще больше денег.

Лиза впала в изумление.

– Откуда?

– Ты единственная наследница отца, – объяснил Руслан. – Константин Львович составил весьма оригинальное завещание. В случае его кончины госпожа Ласкина делается хозяйкой его домов, яхты, бизнеса и прочего. Из капитала выплачиваются суммы вдове Константина Львовича, за каждый год брака по миллиону долларов. Отличная мысль поставить молодую женщину на «зарплату»: зная о будущей прибыли, она будет с утроенной силой заботиться о супруге. И любая так поступит. Пять лет брака – пять миллионов «зеленых», десять – сумма возрастает вдвое. Если ты умрешь, что, учитывая возраст, сомнительно, состояние окажется у вдовы Ерофеева. Константин Львович поймал свою молодайку, словно паук муху, опутал ее липкой паутиной, бедняжке не рыпнуться. Нет, она всегда может уйти, но мысль об очередном куске пирога ее остановит. А вот у тебя другое положение, если ты сейчас упорхнешь из семейного гнезда, Виктор останется нищим. Ласкин сильно рисковал, переоформляя бизнес на жену. Эк ему в политику хотелось! Блефанул на все бабки!

– Я порядочный человек и никогда не прикоснусь к чужому, – возмутилась Лиза, – у меня достаточно папиных денег, зачем мне состояние Вити?

4См. книгу Дарьи Донцовой «Монстры из хорошей семьи», издательство «Эксмо».
5Пляска Святого Витта – быстрые, непроизвольные некоординированные движения, подергивания конечностей. Признак органического поражения мозга при ревматизме либо самостоятельное наследственное заболевание.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru