Фанатка голого короля

Дарья Донцова
Фанатка голого короля

Глава 7

– Уверена? – переспросил Олег.

Я стукнула кулаком по столу.

– Конечно!

– Не о том вопрос. Уверена, что Елена ранее не посещала Брендино? – уточнил Куприн.

– Что ей тут делать? – фыркнула я.

– Даешь стопроцентную гарантию? – наседал он. – Знаешь про каждый шаг знакомой?

Мне пришлось признать поражение:

– Нет.

– Вот видишь, – потер руки экс-супруг. – Вполне вероятно, что история про мужнины колотушки была рассказана не случайно.

Я ринулась в бой.

– Я видела синяки на теле Ленки. И она была напугана.

Куприн в мгновение ока задал следующий вопрос:

– Кем?

Я начала злиться.

– Юрой.

– Хорошо знаешь его? – наседал Олег. – Он агрессивен? Хитер? Не контролирует себя? Или, наоборот, вежливый тихоня, способный пнуть исподтишка?

– Я больше общалась с Леной, – забубнила я. – Мы в основном встречались в кафе, без Юрия. Макеева я видела всего пару раз. Но он не убийца, нет! Синяков Ленке наставил от того, что она…

– А если это не он? – перебил меня Куприн. – Знавал я дамочку, которая сама лупила себя зонтиком, потом демонстрировала любовнику «увечья» и жаловалась на супруга-монстра. В конце концов милый друг пришил законного муженька.

– Лена не чудовище! – окончательно вышла я из себя.

Олег накрыл мою руку ладонью.

– Вилка, знаю, как ты относишься к своим друзьям, но давай смотреть правде в глаза. У Макеевой на теле нашли знак киллера. Значит, она не случайный посетитель лавки. Маньяк дотошен, он не стал бы рисковать и убивать простую свидетельницу, он все просчитывает.

– Убиты две женщины, – сказала я, – так киллер раньше не делал.

– Верно. Но одинаковые чеки и идентичная картинка сообщают: в понимании преступника Елена и Наталья являются одной жертвой. Пятой. Кстати, судя по пятиугольнику, он все-таки весьма своеобразно считает убитых им людей, хоть это и не порядковые номера. И Лена была задушена, а не застрелена.

– Почему? – прошептала я.

– Интересный вопрос, – протянул Куприн. – Ответа на него нет. Серийные маньяки почти никогда не изменяют своим привычкам. Некоторые нюансы бывают, когда человек еще неопытен, учится убивать, так сказать, шлифует мастерство. Но на пятом трупе он уже уверен в себе. Короче, в этом деле пока одни загадки. Ясно лишь одно: негодяй не остановился, продолжает отстрел людей. И он теперь уничтожает по два человека. Что общего могло быть у Натальи и Елены?

– Понятия не имею, – растерянно ответила я. – Сомневаюсь, что они вообще раньше встречались.

– Нам бы понять, по какому принципу убийца подбирает жертв, – пробормотал Олег.

– Между прочим, почему ты считаешь убийцу мужчиной? – спросила я. – Вполне вероятно, что это женщина. Тогда отчасти можно объяснить, по какой причине убитые спокойно позволяли ей приблизиться к себе. От хрупкой, приятной на вид особы плохого не ждут. Если тебя в темном переулке окликнет парень в черной толстовке с капюшоном, который скрывает его лицо, ты мигом заподозришь неладное и удерешь. Но тоненькая женщина в коротком платье не вызовет паники.

– Тараканова, серийные маньяки в подавляющем большинстве мужчины, – снисходительно пояснил подполковник, – таковы данные статистики.

– Есть выражение: «Врет, как статистика», – заспорила я. – А Салтычиха? Она кто?

– Когда это было, – отмахнулся Олег.

– Джейн Топпан, медсестра, призналась в убийстве более чем тридцати своих пациентов, – не успокаивалась я.

– Ага, – протянул Куприн, – знаю, какую книгу ты прочитала. Ее издал американский психолог, сотрудник ФБР, занимающийся анализом поведения преступников. Штатники называют таких спецов профайлерами, у нас их нет, или я с ними не встречался. Книжка интересная, я ее тоже изучил и помню, что упомянутая тобой дамочка работала медсестрой и лишила жизни тех, чье физическое состояние было очень тяжелым, не оставалось никакой надежды на выздоровление. Она совершала, по ее мнению, милосердный акт.

– Но она их убила! – воскликнула я.

– Давай не будем уходить в сторону, – начал злиться Олег. – Лучше скажи, о чем вы говорили с Еленой и что ты видела?

Я старательно пересказала нашу беседу. Бывший муж молча выслушал меня и уточнил:

– Незадолго до того, как Макеева пошла в лавчонку, ей пришла эсэмэска?

– Ну да, – подтвердила я. – Телефон Лена положила на стол, во время нашего разговора он молчал, а под самый конец издал характерный звук.

– Отлично! – неожиданно обрадовался Олег. – Дальше.

– Все, – пожала я плечами. – Лена побежала в павильончик за конфетами.

– От кого пришло сообщение? – спросил Куприн.

– Макеева сказала, от матери больного ребенка. Она ждала врача, – ответила я.

– Значит, на телефон прилетела весточка, и твоя подружка заспешила в магазин, – подвел итог экс-супруг.

– Хочешь сказать, что Лена договорилась с кем-то о встрече? Получила эсэмэску, подтверждающую, что ее ждут в магазине, и рванула туда? Полная чушь! – рассердилась я. – Макеева нервничала из-за скандала с Юркой, не зная, как ей себя вести.

– И поперлась за конфетами? – Олег хмыкнул. – Где логика?

– Чем ты меня слушал? – возмутилась я. – Лена не хотела приходить в чужой дом с пустыми руками, а…

– Я помню твой рассказ, – оборвал меня Олег. – Но что она могла найти в лавке? Соевые батончики? Покрытое серым налетом ассорти с истекшим сроком хранения? И с тем, и с другим стыдно идти в гости.

– Она не хотела приезжать в незнакомый дом без презента, – упорно повторила я, – качество товара ее не беспокоило, она собиралась просто соблюсти приличия.

Олег показал на большое окно, сквозь которое просматривалась привокзальная площадь.

– У автобусной остановки сидят бабки, одна с цветами, другая с ягодами в кузовке. Полагаю, они там каждый день маячат.

Я пожала плечами.

– Старухи пытаются заработать, торгуют тем, что вырастили.

Куприн оперся локтями о стол.

– Зачем покупать дрянь, платить большие деньги за конфеты, которые никому не понравятся? Лучше подарить букет или лукошко с крыжовником. Но Макеева рвется в магазин. Полагаю, конфеты лишь повод, чтобы туда заглянуть. Кстати, почему она пошла, а ты осталась?

Я растерялась.

– Не знаю. Лена вскочила и сказала: «Вилка, подожди меня в кафе, вернусь минут через десять». На улице стояла жара, солнце висело прямо над площадью, мне было лень идти по раскаленной… Погоди!

Я уставилась на Олега.

– Магазин обращен дверью к лесу, и это очень глупо, потому что она расположена напротив здоровенного забора. Смотри, он тянется, насколько видит глаз. Чтобы сделать покупки, люди подходят к лавке с задней стороны, огибают дом. Вчера я заметила, как из-за угла вынырнул парень, весь в черном: брюки, толстовка с капюшоном и копеечная сумка с логотипом аптеки. На улице жара, а он оделся, как осенью, вот я и подумала: явно алкоголик или наркоман. А потом укрепилась в своих предположениях, потому что его стошнило прямо на площади. Через пару минут после того, как маргинал исчез, появилась тетка с сумкой на колесах, которая потопала в магазин. А потом я пошла туда же искать Лену.

В кармане Олега зазвонил телефон, Куприн вытащил трубку. Разговор состоялся очень содержательный.

– Да. Да? Да!!! Да??? Спасибо.

– Важные новости? – спросила я.

– Нет, просто новости, – буркнул он.

Олег явно сказал неправду. Кто-то сообщил ему нечто интересное. Куприн же быстро вернул нашу беседу к прежней теме.

– Значит, опознать парня ты не сумеешь?

– Извини, нет, я видела лишь одежду, а она неприметная, – расстроилась я.

– Почему тогда ты решила, что незнакомец молод? – не успокаивался Олег.

– Пожилые люди так не одеваются. И них другая походка – шаг мелкий, часто сгорбленная спина, нет уверенности и быстроты в движениях.

Куприн пригладил рукой волосы.

– Меня нельзя считать юнцом, но я бегаю быстро, ноги прекрасно работают, и спина не крючится.

Я возразила:

– Ты служишь в полиции и обязан поддерживать хорошую физическую форму, поэтому занимаешься в тренажерном зале, сдаешь всякие нормативы. Но в основном мужчины твоего возраста…

– А большинство женщин обожают настаивать на своем, глупом, мнении, – неожиданно нахамил Олег. – Видят на один сантиметр, а считают, что охватили проницательным взором гектар. Возможно, тот кадр военный, спортсмен, циркач или просто любитель фитнеса, ему за сорок, но издали он кажется студентом. Вилка, я понимаю, почему ты столь ажитированна, но категорически приказываю не лезть в это дело.

– Погибла моя подруга, – заметила я. – Но я вовсе не собиралась…

– Ой, пожалуйста! – поморщился Куприн. – Ты тут распиналась, что изучила меня за годы совместной жизни, делала далеко идущие выводы по поводу моих прищуренных глаз. Да только я тебя тоже раскусил. Почуяла сюжет для нового детективного романа? Как всегда, находишься в затяжном творческом кризисе и унюхала горяченькое?

Меня затопила обида. Да, у меня отсутствует буйная фантазия, я не способна придумать заковыристые повороты, но в описании в реальности происходивших событий мне нет равных. И я часто попадаю в разные истории, приманиваю приключения, из которых вырастают книги. Но сейчас, думая о смерти Ленки, я и не помышляла ни о каких рукописях.

– Чего личико вытянулось? – хмыкнул Олег. – Я же вижу, кое-кто уже впал в восторг от известия о маньяке. Я прав?

– Замолчи, пожалуйста, – тихо произнесла я. – Не собиралась делать из гибели Лены бестселлер. Просто хочу, чтобы убийцу поймали. Ты не прав! И ошибаешься не только в отношении меня. Макеева очутилась в Брендине случайно.

– Тараканова, – простонал Куприн, – уймись!

Я встала и пошла к двери.

На самом деле я прекрасно знаю Олега. Мне трудно простить бывшего супруга за предательство[3], но он опытный честный профессионал. Да, по отношению ко мне муж поступил подло, но как полицейский Куприн безупречен – никогда не берет взяток, старателен, способен выдвинуть оригинальную версию. Маленький отрицательный штришок: Олег считает женщин идиотками. Поэтому с трудом ладит даже с коллегами – экспертами, оперативниками, следователями или прокурорами, – если те принадлежат к слабому полу. Кроме того, Куприн всегда защищает свою версию до конца и считает себя правым, в том числе и тогда, когда и ежу уже ясно, что он ошибся в умозаключениях. У моего экс-мужа, если можно так выразиться, комплекс сверхполноценности. Все, кто когда-либо имел с ним дело, твердят о его редкостной упертости. С одной стороны, это качество весьма похвально, потому что заставляет его бежать по следу, когда остальные сдались. Можно привести достаточно примеров, когда Олег с упорством танка пер к цели и добивался успеха наперекор общему мнению. Но, с другой, я могу привести не меньше примеров, когда Олег с тем же упрямством пер, как он считал, в правильном направлении и терпел сокрушительную неудачу. Куприн очень редко признает: «Ребята, я не прав. Забудем мои предположения, начинаем разрабатывать вашу версию».

 

Ладно, я не стану вмешиваться в расследование бывшего супруга. Просто порасспрашиваю кое-кого, в частности, Юру Макеева, а потом еще раз объясню Олегу: Ленка приехала в Брендино случайно! Убийца никак не мог знать, куда она собралась. А сейчас мне пора на дачу – мама Кости хотела поехать за покупками.

Глава 8

– Лучше припарковаться на подземной стоянке, – посоветовала Алла, когда мы подъехали к большому торговому центру. – На улице машина раскалится от солнца, положим туда пакет с яйцами, и из них сразу выведутся цыплята.

Я послушно порулила к открытому въезду. Не стоит спорить по пустякам, мне все равно, где оставить автомобиль.

– Начнем с геркулеса, – предложила Алла, едва мы очутились в огромном зале. – Вон он, в том ряду!

Фокина поправила прическу и рванула вперед со скоростью торпеды. Я, толкая громыхающую тележку, поспешила за ней.

– Так… – Аллочка схватила одну пачку. – Ой, фу! Никогда!

– Чем плох продукт? – заинтересовалась я. – Большая упаковка, стоит недорого, написано «Экстра, лучший геркулес».

Моя спутница сдвинула брови.

– Самая полезная информация печатается крохотными буковками. Ну-ка читай!

Я прищурилась.

– Не вижу.

– То-то и оно! – с торжеством произнесла Алла. – Если производитель сделал микроскопическую надпись, он явно пытается что-то скрыть. Надо быть востроглазым орлом, чтобы рассмотреть буковки. Но я полностью вооружена. Опля!

Из недр сумочки Фокиной появилась большая лупа, дама сунула мне ее и велела:

– Нажми сбоку на кнопочку, там встроен фонарик. Теперь хорошо видно?

– Отлично! – воскликнула я. – Значит, так. Геркулес отборный, калорийность, белки, углеводы, жиры, рекомендован для детского и диетического питания. Производитель: цех по переработке отходов фабрики имени Пржевальского при конезаводе номер сто сорок семь дробь девяносто восемь.

– Вот она, сермяжная правда! – подняла указательный палец Аллочка. – Напихали в коробку то, что лошади не дожевали. Берем другую упаковку.

– Эта хорошая, – обрадовалась я, взяв в руки голубую коробку, – на ней только крупные надписи.

– Огласи! – приказала Фокина.

Я откашлялась.

– Овсяные хлопья, приготовленные по рецепту бабушки Роджерс. Настоящее американское качество, произведено из сторожки. Нью-Йорк.

– Может, в сторожке? – удивилась мать Кости.

– Нет, – хихикнула я, – написан предлог «из». Кто такая сторожка? Где она растет?

– Не стоит задаваться пустыми вопросами, – отрубила спутница. – Если сию кашу сварганили в сторожке, которая построена в Нью-Йорке, или из сторожки, которая выросла в Нью-Йорке, брать ее не стоит. Что у них там, в мегаполисе, хорошего растет? Сплошной канцероген. Топаем вперед. Вон там, мятая, совершенно убогая пачка. В ней точно первоклассный товар.

– Всегда считала, что непривлекательная тара свидетельствует об отвратительном качестве продукта, – удивилась я.

Алла снова подняла указательный палец.

– Внимание! Что губит человека? Всякие «Е», красители, консерванты, улучшители вкуса, ароматизаторы. Добавки вещь дорогая, по карману лишь мощным производителям, мелкие заводики не имеют возможности внедрить в свое производство ничего химического, у них на это элементарно нет денег. Следовательно, в страшном пакете самое полезное. Читай.

За время, проведенное в доме Фокиных, я успела хорошо понять, что у Аллы есть пунктик – здоровый образ жизни. Именно поэтому на даче нет ни СВЧ-печки, ни посудомоечной машины. Первая испускает вредоносное излучение, а во вторую надо засыпать слишком много бытовой химии. Алла никогда не разрешит внести в дом мебель из ДСП или синтетический палас. Фокина пользуется лишь натуральными материалами, и я не удивлюсь, если узнаю, что перед покупкой подушек она съездила на ферму, где выращивают гусей, и лично ощупала всех птиц, дабы убедиться в их прекрасном здоровье.

Воду для бытовых нужд Фокины берут из специально пробитой скважины и пропускают ее через фильтр. Вода для питья – особый разговор, ее привозят в канистрах. Радиотелефона на даче нет, есть старинный аппарат с трубкой на витом шнуре. Ясное дело, Алла не пользуется ни сотовой связью, ни компьютером. Правда, она не делает замечаний ни гостям, ни сыну, у которых при себе мобильники, ноутбуки, айпады и прочие блага цивилизации. Мать никогда не пилит Костю, в кабинете которого полно разнообразной техники, но вот шампунь в его ванной она упорно меняет на сваренное кустарем мыло.

И в отношении еды-питья Алла непреклонна. Завтрак, обед и ужин готовятся исключительно из продуктов, которые хозяйка сама внесла в дом. Раз в три дня в Брендино прикатывает пикап с хорошо известной ей фермы и привозит овощи, молочные продукты, мясо. Остальное Аллочка вынуждена приобретать в магазинах, что приносит ей сплошные мучения, вот как сейчас с геркулесом.

– Вилочка, почему ты молчишь? – окликнула меня спутница.

Я вздрогнула и схватила коричневатую помятую упаковку.

– Геркулес уникальный. Получен из экологически чистого гороха, выращенного на полях фермерского предприятия. Деревня Ледяная. Баренцево море.

– Потрясающая каша! – обрадовалась Алла.

Я с сомнением повертела в руках страшненькую пачку.

– Маленькая деталь. Разве геркулес делают из гороха? И сомнительно, что бобовые могут произрастать на берегу холодного моря.

– Что ты, – воскликнула Алла, – там тепло! С одной стороны Крым, с другой Турция.

– Думаю, вы ошибаетесь, – осторожно сказала я. – Баренцево море относится к Северному Ледовитому океану. Что-то с этим геркулесом не то. И, повторяю, его производят не из гороха.

– Ладно, поставь гадость на место, – велела Алла. – Хлопья не производят из чего-то, они сами по себе растут, как пшеница или манка. Кругом обман!

– Манка – пшеничная мука грубого помола, а геркулес – это овес, – некстати продемонстрировала я эрудицию.

– Не может быть, – решительно возразила Аллочка, – ты путаешь.

– Почему тогда почти на всех пачках написано: «Овсяные хлопья»? – спросила я.

Алла решительно завернула в проход между стеллажами с разнообразными сладостями и тут же нашла ответ:

– Да потому, что люди так геркулес обзывают. Видишь печенье? И как оно называется? Хворост. По твоей логике, оно из сучьев?

– Просто напоминает валежник по виду, – из чистой глупости ляпнула я.

– А геркулес смахивает на хлопья из овса, – уперлась Алла. – Ну и какой смысл в нашем споре?

– Ни малейшего, – согласилась я. – Раз уж попали в кондитерский отдел, посмотрим конфеты?

– Кон-фе-ты?! – по слогам повторила Алла. – Вилочка, они же все напичканы ГМО и пальмовым маслом!

– Можно прямо сейчас шоколадку съем? – закричал рядом детский голосок.

Молодая женщина, стоявшая неподалеку от нас и рассматривавшая коробки с зефиром, устало ответила:

– Нет, Катюша, сначала надо товар оплатить.

– Хочу сейчас! – заканючила капризница.

– Нельзя, – измученным голосом сказала мамаша, – потерпи.

Девчушка оттопырила нижнюю губу, повалилась на пол, засучила ногами и завизжала.

– Дай, дай, дай!

– Прекрати! – занервничала мать. – Перед людьми стыдно!

Дочь на секунду притихла, окинула нас с Аллой хитрым взглядом, сообразила, что присутствие публики ей на руку, и добавила децибелов:

– Хочу! Сейчас! Шоколадкуууу!

Несчастная мамаша покрылась красными пятнами, схватила с полки батончик и протянула малышке:

– На, только утихни.

Цепкие пальчики схватили конфету. Катенька вскочила и начала сосредоточенно разворачивать добычу.

– Ужасно! – воскликнула Фокина. – Понимаете, что вы сейчас сделали?

– Успокойтесь, – мрачно ответила молодая женщина, – я не воровка. Непременно оплачу товар.

– Красть нехорошо. Но это ерунда по сравнению с тем, как вы только что поступили! – воскликнула Алла.

Мамаша непонимающе уставилась на нее. А Алла быстро подняла с пола брошенную ребенком обертку и громко заявила:

– Травите ребенка! Полюбопытствуйте, из чего сварганили эту гадость. «Стопроцентный растительный шоколад». Чушь! Разве конфеты в поле собирают? Состав: пальмовое масло, соя, э… раз, два, три… шесть штук «Е», ароматизатор идентичный ванилину, подсластители, следы арахиса. Боже, там еще и арахис наследил!

Мамаша молча моргала. Аллочка подскочила к девочке и попыталась отобрать у той с боем полученную конфету, приговаривая:

– Немедленно перестань жевать. Мама твоя неправильно поступила!

– Она няня Вера, мамочка на работе, – взвизгнула капризница. – Отстань! А! А! А!

– Вот съешь дрянь и превратишься в обезьянку, – пригрозила Фокина, – тебя отправят в зоопарк, посадят в клетку.

– Не порите чушь, – очнулась Вера. – Детей нельзя обманывать!

– Малышей нельзя травить! – ринулась в атаку Алла.

– Не ваш ребенок, вот и не лезьте, – топнула та ногой.

– И не ваш тоже, – мигом сориентировалась Алла. – Интересно, ее мать в курсе, чем наемная работница угощает ее кровиночку?

– Ха! Я Катьке реально родная мать! – заорала Вера. – Евгения домой за полночь является, ей дочь не нужна, просто выкачивает из бывшего мужа деньги на содержание общего ребенка. Отстаньте! Катя, Катя! Куда она подевалась? Не девчонка, а оторва. Шесть лет всего, а хитрости и коварства на троих подростков хватит.

Алла не упустила момента уколоть няню:

– Видно, кто-то прекрасно Екатерину воспитывает – баловница по полу катается, а ей за капризы не ремня дают, а сладкое. Это отрава, но ребенок конфету за награду считает. В следующий раз Катя еще громче завизжит.

– Отвали, бабка, чего привязалась? – со слезами на глазах потребовала Вера. Потом она посмотрела на меня: – Утихомирь свою старуху, иначе я за себя не отвечаю.

Я потянула Аллочку за руку.

– Пойдемте, нам надо купить геркулес.

– И разрешить безответственной особе калечить малютку? – сверкая очами, воскликнула мать Кости. – Катерина от употребления этой дряни вырастет генетически измененной, родит мутанта! Что будет с человечеством через сто лет? На земле снова распространятся обезьяны! Хвостатые, лохматые! Надо предотвратить катастрофу!

– Катя! Катя! – надрывалась Вера.

Я решила сменить тактику.

– Костя просил купить ему журнал.

– Катя! Катя! – вопила няня.

Аллочка поправила волосы.

– Помнишь название издания?

– Естественно, – обрадовалась я.

При упоминании имени любимого сына Фокина сразу забыла про малютку.

– Я тут, – запищал ребенок.

– Ну и где ты?.. А-а-а!!!

Вопль Веры взметнулся к потолку. Мы с Аллой одновременно обернулись и уставились на няньку. Она, продолжая издавать нечеловеческий вой, указывала куда-то вбок. Я посмотрела и взвизгнула, Аллочка схватила меня за руку, уткнулась в плечо и прошептала:

– Сгинь, рассыпься! Это кто?

Я не верила своим глазам. У стеллажа с печеньем стояла маленькая… обезьянка. Животное имело темно-коричневую шубку, грязные, похожие на мужские, ступни с оттопыренными большими пальцами, длинный хвост, круглые уши и человеческие кисти рук, перепачканные шоколадом. Личико тоже не напоминало мордочку мартышки, выглядело детским и сверкало улыбкой, обнажавшей неровные мелкие зубки шестилетки, а не желтые клыки звериного детеныша. Часть подбородка, щек и кончик носа странного создания были покрыты коричневыми пятнами.

 

– Ты кто? – спросила я.

– Катя, – отрапортовала малютка и потрясла хвостом. – Не узнали? Я теперь обезьянка, как злая тетя говорила. Хочу бананов!

Поскольку все взрослые находились в состоянии шока и молчали, девочка-мартышка весело завизжала и удрала прочь.

– Мне это показалось? – пролепетала Вера, цепляясь за стеллаж. – От жары глюки начались?

– Она реальная макака? – прошептала Аллочка.

– Этого не может быть, – неуверенным голосом пролепетала я, – человек не может превратиться в примата.

– Но у Кати хвост, – промямлила Вера. – И жуткие лапы. И шерсть по всему телу. Господи, что делать? Евгения меня убьет! Нет, я к хозяйке не вернусь. Боюсь.

– Главное, сохранять спокойствие, – выдохнула я, – безвыходных ситуаций не бывает.

– Тебе просто не довелось работать няней, – простонала Вера. – Во всем старуха виновата – накаркала Катьке стать обезьяной, и все сбылось. Ведьма!

– Я не желала ребенку зла, – всхлипнула Алла, – наоборот, хотела ей помочь, отнять вредную конфету.

– Перестаньте говорить глупости! – рассердилась я. – Обсуждаете ерунду, девочка не могла стать макакой.

– Вы же ее видели, – захныкала Вера, – хвост длиной с Каменный мост.

– Нам показалось, – уверенно возразила я. – Свет так в спину ребенку падал, что получился эффект продолжения позвоночника. Успокойтесь, зеленых человечков не бывает. Лохнесское чудовище – миф. Привидения не летают по замкам. Малышки не покрываются шерстью.

– Я тут! – заверещала Катя. – Ем банан!

Мы снова в едином порыве повернулись на звук. Я ощутила головокружение и тошноту. Тонкий, изогнутый, смахивающий на садовый шланг хвост был прекрасно виден. Круглые уши, коричневая шерсть, грязные ступни, похожие на руки мужика, занимающегося тяжелой физической работой…

– Раньше она даже не прикасалась к бананам, – закатывая глаза, простонала Вера, – говорила, они противные и невкусные.

Катя швырнула на пол шкурку.

– Я теперь обезьянка, а они кушают фрукты! У-у-у!

Издавая то ли вой, то ли стон, девочка опять унеслась.

Вера села на пол, прислонившись спиной к стеллажу с банками с какао, и начала молиться, приговаривая:

– Добрый боженька, подскажи, чего делать, а?

– Она существует, – в ужасе произнесла Аллочка. – Так, секундочку! Вилочка, у тебя же есть мобильный?

– Конечно, – кивнула я.

– Давай его сюда, – потребовала мать Кости.

– Хотите воспользоваться сотовым? – обомлела я. – Но он же вреден для вашего здоровья.

И тут ожило местное радио.

– Родители девочки-обезьянки. Ваш ребенок безобразничает в отделе фруктов. Убедительная просьба забрать дочь. Спасибо за понимание.

– Ее все видят, – зарыдала Вера, – значит, она взаправду превратилась. Это не глюк. Как мне вернуться к хозяйке? Евгении, конечно, на Катьку плевать, она и через год не заметит, что случилось! Мамаша месяцами в детскую не заглядывает, только спрашивает у меня: «Катюха о’кей?» Слышит утвердительный ответ и на очередную тусовку усвистывает. Но Семен Петрович, отец ребенка, совсем другой. Он девочку на субботу-воскресенье к себе берет. Как ему макаку показать? Ну ладно, в ближайшие выходные я могу сказать, что Катя заболела. Но это только отложит мою казнь. На следующей неделе Семен Петрович снова женится, бывшую супругу он на свадьбу не позвал, а вот Катька должна нести шлейф платья невесты. Кому понравится иметь в торжественный день в подружках обезьяну? Семен меня убьет.

Вера закрыла глаза руками. Я хотела поинтересоваться, кого же ей больше жаль: себя или несчастную кроху, которой предстоит жить хвостатой макакой, но прикусила язык.

3Вилка сейчас вспоминает события, описанные в книге Дарьи Донцовой «Зимнее лето весны», издательство «Эксмо».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru