Архитектор пряничного домика

Дарья Донцова
Архитектор пряничного домика

Глава 4

Валентина Сергеевна на самом деле умерла вчера в моем кабинете. Я же, думая, что гостья спит, беседовал с Анастасией. Понятное дело, разговор наш прервался, приехала полиция. Пока мы ждали представителей закона, в офис заглянул мой сосед по лестничной клетке и друг Олег. Он узнал, что случилось, и мигом позвонил своему однокласснику, который теперь занимает высокий пост в МВД. Я Дмитрия прекрасно знал, не раз с ним встречался. Поваров примчался раньше тех, кого вызвал Борис, с ним прилетела и его бригада. Парни из районного отделения появились, когда тело Стекловой уносили в спецавтомобиль. Увидев удостоверение Димы, два безусых юноши в форме изменились в лице и спешно сбежали. Анастасия находилась в моем офисе до того момента, когда бригада Поварова уехала, а потом, несмотря на всё сопротивление Бори, помогла навести в доме порядок. Девушка очень умело мыла полы, стало понятно, что она не белоручка, не чурается никакой работы.

И вот сегодня выяснилось, что Валентина умерла от инсульта, ничего подозрительного в ее смерти нет. Дима приехал к нам побеседовать.

Сейчас мы сидели в офисе в приятной компании.

– Хороший коньяк, – одобрил Дмитрий.

– Наш с Ваней любимый, – сказал Олег, пододвигая к следователю блюдо с разными видами сыра. – Дима, ты же понимаешь, что Подушкин не убивал Стеклову?

– За такой коньячок я что хочешь пойму, – засмеялся Поваров. – Шутка. Никто Стеклову жизни не лишал. Сама скончалась. Ваня, она тебе не показалась странной?

– Странной? Скорее безумной, – ответил я, – разговаривала путано.

– Говорила: «У меня две дочери: Маня, Таня, Саня», – добавил Борис.

– И можно ли считать адекватной психически женщину, которая создала поселок Фунтово для потомков инопланетян? – подхватил я.

– Пришельцы среди нас. Забавно, – рассмеялся Дима. – Зачем она к тебе пришла?

– Не успел узнать, – признался я, – уяснил только одно: по словам Валентины, мое детективное агентство ей посоветовала некая Наталья Михайловна, она работала у Стекловой. Но, возможно, упомянутая дама плод ее больного воображения.

– У покойной был какой-то бизнес? – поинтересовался Поваров.

Вместо меня ответил Борис:

– Валентина организовала город инопланетян, пока я ничего больше о ней не узнавал. Фунтово – огромный комплекс, где живут единомышленники. Он включает в себя жилой поселок «Звезда счастья», в котором несколько тысяч домов. На его территорию без пропуска не попасть, там очень строго следят за безопасностью. За забором находятся гимназия и детский сад. Туда тоже посторонний не пройдет. Но в школу и учреждение для малышей принимают не только тех, кто обитает в Фунтове, туда рады пристроить детей многие родители из близлежащих поселений. Педагоги и воспитатели там прекрасные, образование дают лучше, чем в московских заведениях. Почти сто процентов выпускников поступают в столичные вузы с первой попытки, и в городке есть свой институт. А те, кто не слушал лекции в вузе, получают профессии, где нужен диплом о специальном образовании, например, повара. Особняком расположены зоны, куда имеют доступ все желающие: аллея Гадалок, перекресток Магии, дворец Здоровья. Из названий понятно, что в одном месте вам предскажут судьбу, в другом наколдуют что хотите, а в третьем находится медцентр. Везде работают только жители Фунтова. Не «инопланетян» на службу не берут. Кроме всего прочего, работает фабрика по пошиву маек, халатов, юбок, разной одежды. Открыто сувенирное производство, там выпускают кружки с названием вроде «Инопланетяне обещают вам счастье», плюшевые игрушки – цельтяне в разной одежде, и еще массу ерунды. Торгуют всем этим в местном огромном молле. Там же расположены ресторан цельтянской кухни, пиццерия, кафе. За магазином находится парк развлечений. На помешательстве людей построен большой бизнес. Во главе его стояла Валентина Сергеевна, она его основная владелица.

– И кто наследник Стекловой? – поинтересовался Дмитрий.

– Анастасия Егорова, – сообщил Кузнецов.

– Если бы не заключение патологоанатома об инсультах, я бы мог заподозрить красотку, – хмыкнул Дима.

– Ударов было несколько? – уточнил я.

– Да, – подтвердил следователь, – парочка микро, а потом один мощный, он-то ее и доконал.

– Валентина прекрасно выглядела, – удивился я.

– Я тоже смотрюсь огурцом, – отмахнулся Поваров, – а всякий раз, как к врачу пойду, наслушаюсь разного: гипертония, диабет второго типа, проблема с сосудами.

– И как тебя до работы допускают? – удивился я.

Дима поднял фужер.

– Вы, ребята, меня коньячком побаловали, я тоже знаю, кого и чем порадовать нужно. Доктор, к которому я по служебному приказу хожу, считает меня здоровее месячного щенка элитного ротвейлера. Ясно?

– Более чем, – кивнул я.

– Встречаются люди, которым с детства не везет, – заметил Борис, – Валентина из их числа.

– Ничего себе невезение, она гигантский бизнес замутила, – хмыкнул Олег.

– Окончив школу, Валя поступила в физтех, – продолжал Борис, глядя в ноутбук, который стоял перед ним на столе.

– Ого! – воскликнул Дима. – Туда не всякий парень попадет.

– Количество умных и дураков одинаково среди мужчин и женщин, – заметил Олег. – У меня работают девушки, которые в компьютерах разбираются лучше ребят. Но, с другой стороны, есть сотрудники, которые не способны даже письмо отправить, они занимаются уборкой. Среди них четверо парней.

– Стеклова окончила вуз, поехала отдыхать, – продолжал Боря. – Отправились большой компанией: Сергей, Анастасия и Валя с крошечной дочкой Светланой. Валентина вышла замуж, брак быстро распался, но успел родиться ребенок. Валентина и Сергей поехали на морскую прогулку, любимое развлечение граждан на побережьях. А корабль, находясь в открытом море, пошел ко дну. Большинство туристов погибло, спастись удалось единицам, в их числе и Валентине. Ее отец, Сергей, утонул. А девушка оказалась сильно травмирована. Она некоторое время лежала в местной больнице, потом ее вывезли в Москву. Подробности я пока не выяснил. Чем Валентина занималась, когда встала на ноги, не знаю. Может, она несколько лет лечилась. Место жительства Стеклова не меняла. И, думаю, средства к существованию имела. Ее дед, Петр Сергеевич, отец Сергея, известный актер, оставил ей большое наследство: огромную квартиру в центре Москвы, дачу с участком в гектар на Николиной горе, антикварную, так называемую павловскую мебель. Всем для интереса: сейчас такие буфеты, шкафы и прочее – редкость, ими торгуют на аукционах, цены поднимаются за облака. Петра Сергеевича советская власть любила, он в театре и кино изображал вождей большевиков. Ходячий плакат, всегда одинаков, играл по шаблону. Фамилия деда Валентины – Воронин, а сын у него Стеклов. Почему мальчика зарегистрировали на мать? Нет ответа. Но похоже, что звезда советского театра и кинематографа сомневалась в своем отцовстве. С женой он не развелся, а когда та умерла, жил вдовцом. Но супруга и Сережа были прописаны не в центре, как глава семьи. Где они жили на самом деле? Понятия не имею. Думаю, однако, что по месту регистрации жены. Какая-то там черная кошка в семье туда-сюда пробежала. Воронин составил завещание на внучку Валечку. Сыну досталась пустая миска, он ничего продать из наследства не мог, пока дочери не исполнится восемнадцать и она сможет всем распоряжаться сама.

– Чем Воронину парень досадил? – удивился я.

– Если изучить биографию Сергея, то непонятно, – ответил Боря. – Сын хорошо учился, поступил на мехмат, работал в НИИ, женился. Никаких проблем с органами. Но сейчас я сообщаю, так сказать, официальные сведения. Из них о том, как отпрыск общался с родителем, не узнаешь. Может, сын грубил отцу, не слушался, курил, связался с плохой компанией. Да, Сергей в «обезьянник» ни разу не попал. Но, уж простите, Дмитрий, порой представители закона готовы пойти навстречу знаменитости. Юношу поймали на горячем, запихнули в камеру, потом узнали, кто у него отец, позвонили ему, тот приехал… И отпустили хулигана-дебошира, пальцем погрозили.

Боря понизил голос:

– Я работал некогда у одного человека, постоянно приходилось его дочь изо всяких передряг вытаскивать. В конце концов отец ее из дома выгнал, всякое общение прекратил. Так и умер, не пожелав увидеть дочь, ничего ей в наследство не оставил, все досталось племянникам.

– Интересно, кому перейдет Фунтово? – спросил Олег. – Похоже, это весьма прибыльное дело.

Дмитрий пожал плечами.

– Не знаю. Может, Валентина завещания не оставила? Поскольку смерть естественная, я про Стеклову ничего не узнавал. Не в курсе даже, была у бабы семья или нет. Зачем мне это? Дел полно. Еле время выкроил к вам заглянуть.

Дима поднял фужер.

– Однако не пожалел! Совсем не пожалел!

И тут у меня зазвонил телефон.

– Слушаю вас, – сказал я.

В ответ раздался отчаянный плач.

– Кто это? Что случилось? – спросил я.

– Светлана я, – прозвучало в ответ, – знаю, она к вам ходила! Маму убила! Звоню вам, звоню, а вы дверь не открываете. Вы где?

– Стоите у подъезда? – уточнил я.

– Конечно! – закричала незнакомка. – Где ж еще!

– Сейчас открою, – пообещал я и встал. – Кажется, на улице клиентка. Мы заранее с ней договаривались. Что-то у женщины случилось, она рыдает. Прошу меня простить, непредвиденные обстоятельства…

– Ваня, не расшаркивайся, – остановил меня Олег, – сам собирался скоро уезжать.

– Да и мне пора, – подхватил Дима.

Глава 5

– Вас зовут Светлана? – спросил Борис у молодой, полной женщины, которая замерла в нашем холле у вешалки.

– Да, – всхлипнула она.

– А по отчеству? – продолжал батлер.

– Не надо, я, как и мама, не люблю его. И молодая я еще, – заплакала посетительница.

– Вы дочь Валентины Сергеевны Стекловой? – осенило меня.

– Да, – подтвердила гостья, – маме бы не понравилось, что вы сейчас «Сергеевна» говорите. Помогите! Мне плохо! Ужасно. Гадина! Мразь! Дрянь!

 

– Давайте пройдем в кабинет и там спокойно поговорим, – предложил я.

– Мне плохо, – повторила Светлана, – трясет всю.

– Сейчас вызову доктора, – засуетился Борис.

– Нет, лучше дайте кофе, – шмыгнула носом посетительница.

– Сию секунду сделаю, – пообещал Боря. – Какой вы предпочитаете?

– Горячий. Со сливочками, сахару побольше, – перечислила Светлана, – к нему булочек, кексик, печеньки. Если нет, можно просто хлебушка беленького с маслицем, сыром, колбаской. Поем и успокоюсь.

– Через пять минут, – воскликнул Борис и исчез.

Я отвел Светлану в кабинет, усадил в кресло. Та незамедлительно зарыдала еще горше и стала вытирать слезы рукавом кофты. Я протянул гостье пачку бумажных носовых платков. В этой комнате люди иногда дают волю слезам, поэтому я во всеоружии.

– У вас есть ванная? – простонала дочь Валентины. – Мне умыться надо!

Я отвел младшую Стеклову в гостевой санузел, а Борис тем временем сервировал кофе. Светлана вернулась, выпила четыре чашки капучино, съела несметное количество печенья, наконец-то успокоилась и заговорила. Речь ее путалась, Света постоянно отвлекалась от основной темы на жалобы о своей тяжкой жизни, но в конце концов я, хоть и с трудом, понял суть дела.

Светлана узнала о смерти матери сегодня, конечно, новость ее потрясла. Света пошла искать паспорт Валентины, надо же было вызвать агента. В ящике письменного стола матери дочь обнаружила завещание, в котором указывалась единственная наследница. И это оказалась не она, ее кровиночка! Все свое имущество хозяйка Фунтова отписала Анастасии Егоровой.

– Знаю! – негодовала Светлана. – Это Настька ее убила! Мамочка была здоровой! Откуда у нее рак?

– Кто вам сказал про онкологию? – удивился я.

Посетительница осеклась.

– А разве нет?

– У вашей матушки, Царствие ей Небесное, случился инсульт, – объяснил Борис, – вы, наверное, видели, что ей незадолго до смерти несколько раз становилось плохо.

– Да, да, да, – закивала Светлана, – я старательно за ней ухаживала. У мамулечки ну очень нога болела!

Я изумился.

– Нога?

– Я так ее любила, – всхлипнула клиентка, – а она Настьке имущество отписала. За что родную дочь нищей оставила? Настька ей чужая! А она ее всегда больше меня любила! Вечно твердила: «Надо Настеньке первой помочь, она сирота!»

И тут раздался писк домофона, Борис пошел в прихожую, а я продолжил беседу:

– Анастасия жила с вами?

– Не помню дня без нее! – взвизгнула Светлана. – Меня-то в интернат отдали! А чужую любили!

– Лучше расскажи, по какой причине мама тебя в девятом классе отдала в закрытую гимназию, – произнес знакомый голос.

Я повернул голову на звук и увидел Анастасию.

– Добрый день, Иван Павлович, – поздоровалась та.

– Змеюка, – заплакала Света. – Вот вы какой, господин Подушкин! Обещали меня поддержать, а сами коварно поступили. Гадюку сюда вызвали! Почему со мной так всегда поступают? Ненавидят! Гнобят! Унижают!

– Уж извините, Иван Павлович, – повысила голос Настя, – когда я в кабинете увидела разорванное завещание Вали, сразу поняла, кто это сделал. Поехала к вам, чтобы кое о чем поговорить, а тут! Главная героиня сидит!

– Моя мамуленька тебе никто! – затопала ногами Светлана. – Вообще!

– Хоть у нас разница в возрасте не как у матери с ребенком, Валя меня воспитала, – спокойно возразила Егорова. – Да, ты ей по крови родная, а я – нет. А теперь вспомни, кто и как себя вел? У меня были в школе одни пятерки, у тебя – сплошь двойки. Я Валентине проблем не доставляла, а ты, Света, с четырнадцати лет по гулянкам толкалась, забеременела. Хорошо, что выкидыш случился. Вот после этого тебя и отправили в интернат.

– Негодяйка! – воскликнула родная дочь Стекловой.

– Я помогала маме Вале во всем, – продолжала Настя. – Занимаюсь многими делами в Фунтове, я правая рука Стекловой. А ты? Что делаешь ты?

– Тоже пашу изо всех сил! – завопила Светлана.

Дальнейший диалог женщин стал проходить на повышенных тонах.

– Где? В библиотеке Фунтова? – усмехнулась Настя. – Тебя туда неделю как взяли! А месяц назад ты где трудилась?

– В торговом центре на ресепшен.

– Сколько времени ты там «изо всех сил пахала»?

– Долго.

– Десять лет?

– Не помню.

– Зато я могу срок назвать. Двенадцать дней.

– Врешь!

– Есть документы по зарплате. Тебя убрали из магазина за оскорбление покупательницы.

– Она мне нахамила!

– Чем?

– Подошла туша огромная и говорит: «Девушка, где тут можно купить такое платье, как у вас. У нас размер один». Понимаете, как это неприятно? Подваливает слонопотам и в лицо плюет, что я, как она!

– Ты была на работе, – напомнила Настя.

– И что?

– Не имела права ей отвечать: «Пошла вон, жирное чмо».

– Она жирное чмо!

– Встань перед зеркалом, оцени себя адекватно. Ты стройная?

– Вот, вот, вот, – застонала Света и зашлась слезами, – вот, вот! И так постоянно. Она меня гнобит. Ненавидит! Подговорила мамочку ей все отписать! Я самая несчастная на свете!

– Завела шарманку!

– Вот, вот, слышите? Ей меня не жалко!

– С какой стати я должна тебя жалеть?

– Вот, вот! Мамочка умерла! Единственная! Любимая.

– Ты о похоронах договорилась?

– Мне плохо! Сейчас в обморок упаду!

– Валяй! Ты агента вызвала?

– Отстань!

– Ничего полезного ты не сделала! Зато сразу полезла завещание искать! Ты падаль!

Дочь Стекловой вскочила, бросилась на Настю и вцепилась ей в волосы. Соперница дала ей достойный отпор, она обхватила толстушку и укусила ее за плечо. Света отпрыгнула, посмотрела на свою руку и, прошептав:

– Кровь! Меня убили насмерть, – закатила глаза, подошла к дивану, аккуратно села на него, потом легла.

– Эй, хорош придуриваться, – велела Настя.

– Умираю, – пролепетала родная дочь Валентины, – мне плохо. Я в обмороке.

– И беседую с людьми, находясь без сознания, – засмеялась Настя.

В ту же секунда из прихожей донесся звонок домофона.

Борис встал.

– Лучше останьтесь здесь и окажите помощь Светлане, – попросил я, у меня не было ни малейшего желания присутствовать при выяснении отношений двух дам, – сам открою.

Глава 6

– Просто безобразие, как долго приходится ждать, пока ты соизволишь дойти до двери, – фыркнула Николетта.

– Дорогая, не ругай Ванечку, – нежно прокурлыкала Ирэн, – он чудный. Солнышко, Иван Павлович, мы вам не помешали?

Меня всегда удивляют люди, которые звонят в час ночи и осведомляются: «Не разбудил я вас?» А слова: «Мы не помешали?» – ближайшая родня выше озвученной фразы. Какого ответа ждут незваные гости? «Да, я очень занят, мне не до вас сейчас!» Не так уж много граждан способны на такую честность. И я к ним не принадлежу, поэтому покривил душой:

– Конечно, нет, проходите.

– Ах, Ванечка, – кокетливо погрозила мне пальцем мать Олега, – судя по голосам из кабинета, там клиенты. Мы помешали вашей работе.

– С ними Борис, – улыбнулся я, – давайте устроимся в гостиной. Чай? Кофе?

– Мы по делу, – заявила Ирэн.

– Надо сделать комнату Бэтти, – вклинилась в беседу маменька.

– Бэтти? – повторил я.

– Да, – воскликнула Николетта, – времени мало. Съемка может приехать завтра.

Я окончательно потерял нить беседы.

– Кого снимать будут?

– Всем ясно, что Бэтти, – отрезала маменька, – она должна победить в конкурсе.

– В каком? – осведомился я.

– Твоя манера много и без толку говорить ужасна, – разозлилась Николетта, – мы уже подробно тебе все объяснили: Бэтти нужна комната. Вот и начинай!

– Что? – спросил я.

Николетта подбоченилась:

– Устраивать спальню Бэтти.

– Где? – уточнил я.

– Здесь! – топнула ногой маменька.

– В офисе? – удивился я. – Хочешь, чтобы здесь поселилась какая-то девушка?

– Да! – гаркнула маменька. – И она не «какая-то»! Надеюсь, все, что мы с Ирэн задумали, получится.

Лишь сейчас до меня дошло, что происходит. Бэтти – очередная невеста, которую мне нашли дамы. До сих пор все попытки окольцевать меня оканчивались неудачей. Я ухитрялся удрать со всех вечеринок, куда приглашались прелестные нимфы разных возрастов и объемов. Вот поэтому милые дамы решили пойти в решающее наступление, кандидатка на роль госпожи Подушкиной уютно устроится в офисе потенциального жениха.

Я улыбнулся.

– Николетта, Ирэн, я всегда готов помочь девушке, которую вы хотите приголубить. Она москвичка?

Ирэн села на пуфик.

– Ну… э… не совсем.

Я воспрял духом.

– Наверное, молода?!

– Очень, – согласилась Котина.

– Юное создание не знает столицу, провела детство в тихом месте, – зачастил я, – посмотрите вокруг, в этом помещении есть только одна спальня, остальное – офис. Санузел спартанский. На кухне минимальный набор необходимого. Тут неудобно жить, да и опасно оставлять красавицу одну. Вдруг ей взбредет в голову погулять по ночным улицам? Променад может окончиться плохо. Бэтти нужно устроить в уютной квартире, где есть все нужное для девочки, под пристальным присмотром взрослого ответственного человека.

– Он прав! – подпрыгнула Ирэн. – Здесь приятная обстановка, но сразу понятно: это не личное жилье. Нам оно не подойдет.

У маменьки загорелись глаза.

– Есть идея!

– О да! – оживилась Ирэн. – Понимаю, я за!

– Надо им перезвонить, – ажитировалась Николетта, – переоформить.

– Никки! Гениально!

– Ирэнуля, ты первая сообразила.

– Ах! Я просто уловила ток твоей мысли, заинька.

– Обожаю тебя!

– Кисонька!

– Чмок.

– Чмок.

Дамы расцеловались и убежали. Я остался в полнейшем недоумении. Что происходит? Почему они не стали спорить, настаивать на своем? По какой причине сдались без боя? Это на моей памяти случилось впервые. Если Николетта что-то задумала, она непременно добьется своего, сметет любые преграды, преодолеет все барьеры, растопчет любого, кто попытается ей возразить. И вдруг маменька уходит? Молча? Даже не объяснив мне все мои ошибки? Уж не заболела ли госпожа Адилье?

В холл выглянул Борис.

– Иван Павлович…

Договорить он не успел.

– Вот, вот, вот вы какие! Ненавидите меня, несчастную, – с громким воплем мимо батлера пронеслась Светлана.

Она домчалась до двери, схватилась за ручку, обернулась и простонала:

– Я пришла за помощью. Мама умерла. У меня больше никого нет. Никого. Я одна! На всем белом свете! Никогда никем не любимая. Да, я не блещу умом, но у меня большое доброе сердце. А у этой…

– У тебя большой желудок, – фыркнула Анастасия, которая тоже проследовала в прихожую.

Я ощутил легкое головокружение, и тут ожил домофон.

– Кого еще злым ветром к нам принесло? – выпалил Борис.

Я понял, что секретарь тоже устал. Никогда прежде я не слышал от него подобных выражений.

– Кто там? – поинтересовался Боря, глядя на домофон.

– Наталья Михайловна Варякина, – ответила незнакомая дама, – подруга Валентины Стекловой.

Послышался тихий щелчок.

– Тетя Ната! – обрадовалась Настя. – Мама так переживала за ее состояние.

– Моя мама не твоя мать, – сжала кулаки Светлана.

Борис быстро встал меж двух женщин. Наверное, он, как и я, подумал, что у родной дочери Стекловой разбег от «бедной, несчастной» до «сейчас глаза тебе выцарапаю» составляет одну секунду.

Входная дверь распахнулась, в холл вошла элегантно одетая женщина, возраст которой я не смог определить. Понятно, что ей не тридцать, но это все.

– Света, – охнула она, – что ты здесь делаешь?

– Я что, не человек? – мигом заканючила толстушка. – У меня умерла единственная мамочка. Почему вы к родной дочери покойной с вопросами пристаете? У той вон поинтересуйтесь. Чего она сюда приперлась?

– То, что здесь Настя, я прекрасно знаю, – отмахнулась Варякина, – она по внутренней почте своим сообщила, куда поехала. Но ты, Света…

– Я! Я! Я! – проорала младшая Стеклова. – Сейчас из окна выброшусь!

Завершив тираду, дочь Валентины ринулась прочь из моего офиса.

Борис поспешил к двери.

– Не волнуйтесь, – остановила его Настя, – около подъезда на парковке места нет. Мне пришлось оставить машину на соседней улице. Когда я шла к офису Ивана Павловича, видела кабриолет золотого цвета. Крышу его хозяин закрыл, а сам куда-то ушел.

– Жорж! Любовник Светланы, – протянула Наталья. – Опять он! Я не обратила внимания на тачку.

– Мама умерла, а они бросились завещание искать, – вспыхнула Егорова. – Как дела? Мать очень волновалась!

– Ростику поставили диагноз «эпилепсия», – вздохнула Наталья.

Настя схватилась за щеки.

 

– Ой!

– Он не подтвердился, – тут же уточнила Варякина.

– Фу, – выдохнула Анастасия.

– Врачи тогда решили, что у него опухоль мозга, – продолжала посетительница.

– Ужас! – выдохнула Настя.

– Сделали КТ, ничего не нашли!

– Слава богу!

– Все это время Ростик находился в сознании, но нес чушь, – печально произнесла Наталья Михайловна. – Его спрашивают: «Сколько тебе лет?» Мальчик: «Восемьдесят девять». Врач продолжает: «Значит, ты старичок». Ростислав ему: «Нет, нет, я молодой, только рэп читал». Вроде отвечает на вопрос, но несет чушь.

Мы с Борисом переглянулись. Варякина же, которая не слышала и не знала о том, как Валентина с самым серьезным видом говорила нам про трех дочерей: Маню, Саню и Таню, продолжала:

– Сына хотели перевести в психиатрическую клинику, а он вдруг сознание потерял. Сейчас лежит на аппаратах в реанимации.

– Мама, – прошептала Настя, – тетя Наташа, мне так жаль. А ты сама-то как?

– Не знаю, – отмахнулась Варякина, – сейчас только о Ростике думаю.

Борис кашлянул.

– Думаю, неплохо всем нам попить кофе или чаю.

– Простите, – спохватилась Наталья, – вы же ничего не понимаете.

– Нет, – откровенно признался я, – теряемся в догадках. Зачем мы вам понадобились?

– Я абсолютно уверена, что маму убили! – воскликнула Настя.

– Это я виновата, – покачала головой Варякина, – пропала на два дня. Занималась исключительно сыном. Без меня сразу все вкривь и вкось пошло.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru