Манипулятор

Дарина Грот
Манипулятор


Все события и персонажи вымышлены. Любое сходство с реальными событиями случайно.


Часть I

Сколько уже сказано, рассказано и поведено о любви? Сколько спето и сколько написано строк, в поисках одной правильной? Сколько стихов посвящено любовным страданиям и метаниям? Сколько снято мелодрам, показывающих всю боль и отчаяние влюбленных? Уже тошнит от этого. Уже не жалко. Никого не жалко. Ничего не вызывает жалости и сострадания. Противно смотреть и слушать слезы и сопли. И уже не веришь в эти мифические чувства. Ну ей-богу! Как можно так сильно любить другого человека? Как вообще можно кого-то любить, жертвуя собой любимым? Плачущие подружки в школе, увлекшиеся какими-то парнями, всегда во мне вызывали смешки. Видите ли – нет взаимности, а она уже и жить без него не может. Представляете, как смехотворно звучат подобные причитания? Тогда я сопереживала им. Думала, бедненькие, как сильно страдают, а эти козлы даже не смотрят в их сторону! Ну что ж такое? Как же им помочь? Я помню, как они рассказывали, что шептали ночью в открытую форточку смехотворные заклинания на возлюбленного, тем самым пытаясь приворожить его. Кто-то не брезговал и своей менструальной кровью, исполняя нелепые указания приворотов, напечатанных на дешевой, полупрозрачной бумаге, с соответствующим запахом, вклеенной в не менее дешевые книжонки. Даже тогда, прибывая в неразумном и диком пубертате, действия подруг казались мне диковатыми. Но что не сделаешь ради любви – вот, чем они оправдывали себя и свои поступки. Да, хорошо. Я пожимала плечами. Кто его знает, что бы творила я, окажись на их месте. Тогда, естественно, я так не думала. Тогда, живя под патронажем переходного возраста, мыслей поставить себя на место другого человека ко мне не наведывались. Сейчас-то порой приходиться отключать эмоциональный порыв послать очередного мудака на кукуеву гору, описывая его далеко путешествие этичным языком в деловой переписке, и просто подумать, а что же случилось? Почему этот человек, уже не мудак, а человек, поступил именно так? Может у него безвыходная ситуация и окажись я на его месте, мне пришлось бы поступить также, а потом выглядела таким же мудаком в глазах другого человека? Может я и сейчас выгляжу так, но к счастью, культура, находящаяся при смерти, но еще не подохшая, заставляет людей, и меня в том числе, отключать свои эмоции и по большей части молчать.

В мои 15–20 лет я не молчала. Наоборот, смело рассказывала всем обо всех, ничего не боясь. В мои 15–20 лет я сталкивалась с любовью только с точки зрения наблюдателя за чужими отношениями. Да нет, конечно, я не была затворницей, да и с внешностью все было в порядке. Просто ни один из парней не вызывал у меня желания делать на него приворот, брызгая из окна кровью. Я просто не любила.

В период моих 15–20 лет я практически перестала общаться с подругами и моими друзьями становились ребята. Подруги – это тяжело. Правда, тяжело. Кто скажет, что это не так, скорее всего мало знаком с женской дружбой и с тем, как это утомительно. Вот меня утомляли эти вечные стенания то по одному парню, то по другому. Я начала понимать, что либо любовь липовая, либо ее вовсе нет. Как можно любить одного, любить и любить, а потом встретить другого и полюбить его чуть ли не мгновенно, позабыв про первого? И главное тут же начать изнывать от того, что новый объект вожделения не смотрит, не пишет, не звонит и тому подобные претензии. Ну вы понимаете.

В общем, порядочно устав от того, что происходило с моими подругами, я, неосознанно, незапланированно, начала общаться с парнями. Вот они никогда не страдают. Хорошо, я не видела, чтобы они страдали тогда, в начале 2000х. Не могу сейчас судить обстановку среди 15-летних ребят. Тогда у них не было проблем с безответной любовью. Им нравились девчонки, они пытались встречаться. У кого-то получалось, кто-то совершал ошибки, кто-то наблюдал также, как и я. Но никто не страдал! Они ковырялись в мотоциклах и машинах, я сидела с ними и слушала, слушала и смотрела, мне было интереснее, чем «ах, Антон меня не любит, а я жизнь за него отдам». Мы вместе мастерили луки, стрелы и ножи. Потом ходили гулять и пробовали выпивать. Выбирали из компании самого здорового, который как нам казалось, больше всего походил хотя бы на 18-летнего и отправляли его в магазин, обустроенный в подвале какого-нибудь дома. Раньше продавали алкоголь. Честно, не знаю, насколько это было законно тогда, но мы проблем не знали. Я могла оказаться у знакомого дома, когда его родители опрометчиво укатили на дачу, оставив 17-летнему сыну квартиру, считая его ответственным мальчиком. И знаете что? Все напивались до состояния, когда можно пошевелить только бровью и шли заниматься сексом с тем, кто понравился или в кого влюбились в пьяном чаду. Я же тот человек, который на любой пьянке сидит всю ночь на кухне, поглощая остатки спиртного и философствует. Даже будучи пьяной, я не могла влюбиться.

Я закончила 9 классов так и не узнав, что такое любовь. Попробовала встречаться с парнем, который мне нравился. Чисто человеческая симпатия. Представляю, как нелепо со своей неуклюжей симпатией я бы выглядела в глазах подруг, помешанных на любви. Зато мои друзья поддерживали меня.

Мои отношения закончились быстро, я бы сказала, стремительно быстро – два месяца и все. Ну пропала симпатия, куда теперь деваться? Мне было не стыдно расставаться. Не стыдно потому, что я не говорила громких слов о вечной любви. Я не обещала ему быть с ним в горе и радости, здравии и болезни. Я не давала громких обещаний, что буду с ним, пока смерть не разлучит нас. Я не говорила ему, что люблю его. Поэтому, когда почувствовала, что больше не испытываю желания увидеться, подержаться за ручку и поулыбаться друг другу, когда я поняла, что стала пропускать его звонки, а желания перезвонить не возникало, я сообщила парню, что больше мы не будем держаться за ручку. Извини. Не знаю, злился ли он на меня, ненавидел ли или ему было все равно, но я считала, что поступаю честно и открыто по отношению к нему.

В тот момент никто из моих друзей не предложил мне упиться и уйти в туман, оплакивать рухнувшие отношения. Они просто спросили: как ты? Я сказала, что отлично. Их ответ был: «Класс. Отец Сереге подарил новую удочку, пойдешь на пруд?». Я пошла с ними на пруд, уже не помня даже имени того парня, к которому два месяца назад у меня была симпатия.

Потом я поступила в колледж. Первый семестр активно ничего не делала. Мне казалось, что колледж – это то же самое, что и школа, но первая же сессия убедила меня в обратном. После нее я активно взялась за ум, слегка превратившись в некую пародию ботаника. Почему пародию? Да потому что мне не приходилось ни черта не делать. Мне хотелось ни черта не делать, но в то же время получать за это 4 и 5. Да-да! Пятерки! Тройки мне были не нужны. Поэтому я регулярно посещала лекции и семинары, приходила домой, делала уроки и только потом шла гулять.

Школьная жизнь поменялась на студенческую. А когда меняется жизнь, она удивительным образом меняет и окружение. Мои школьные друзья постепенно терялись из виду и спустя 4 года обучения в колледже, потерялись совсем. Из колледжа я выпускалась с двумя лучшими друзьями. Мы вместе через многое прошли, пока учились. Много раз выручали друг друга. Давали списывать, потому что нам троим хотелось пятерки и при этом ничего не делать. На свой страх и риск шептали друг другу ответы, когда кого-то из нас спрашивали. За это мы получали вначале устные предупреждения, потом и двойки ловили. Это нам не нравилось, поэтому научились читать практически по губам. Мы вместе готовились к экзаменам, беспощадно гоняя друг друга по вопросам. Вместе ходили на волейбол и пить пиво. Мы ездили купаться и загорать, ели и пили чью-то еду из одной тарелки. Сидели на рыбалке в Подмосковье в 4 утра и раздавали друг другу легкие лещи и оплеухи, чтобы не дать уснуть: все должны таращиться на застывшие поплавки на водной глади. И чего мы только не творили вместе! Но всегда заботились друг о друге, уважали, проводили вместе время, смеялись и порой спорили. Но мы никогда не любили друг друга.

Прошло уже много лет, и мы до сих пор общаемся. Да, наши жизни поменялись и развернулись, у кого-то раком, у кого-то боком, но мы общаемся! Не каждый день, не так, как раньше придурковато, а скорее уже обсуждаются семьи, зарплаты, правительство, работы, все чаще вздыхаем, все реже улыбаемся.

Один женился, когда учился в университете. Закончив учебу, родили дочку. Мой друг устроился на вторую работу. Через полтора года у него родилась вторая дочь и он пошел на третью работу. Я ни разу не спрашивала его, любит ли он свою жену. А любит ли она его? Второй друг влюбился в фотографию и спустя какое-то время стал отличным фотографом. Потом тоже женился. Родилась дочь. Пока одна. И я также не знаю, что там с любовь между ним и его супругой.

А я что? А я ничего. Полтора года я встречалась с одним мальчиком, пока училась на первом и втором курсах. Мне было хорошо. Мы веселились. Ругались. В пух и прах ругались, а потом мирились. Встречались и гуляли. Тоже держались за ручку. Целовались! Думаете слюнявые поцелуи под летним дождичком вызывали у меня неумолимое чувство любви? Нет. Ничего подобного. Он говорил мне, что любит и все сопутствующие эпитеты и метафоры. Я слушала их очень внимательно. Пропускала через себя. Пыталась понять, а не чувствуя ли я к нему нечто подобное. И то ли я не понимала, то ли действительно не чувствовала. До поры до времени все его признания и боголепные ухаживания казались мне чем-то классным. Наконец-то у меня тоже есть отношения и вроде бы забавно. А потом, постепенно меня начали раздражать постоянные стенания, вечные признания в бесконечной, бессмертной любви до гроба. Мне все больше и больше казалось, что все это немного наиграно. Может он ожидал от меня ответа о взаимности. Но я лишь молчала. Конечно, я могла соврать ему. Говорить на русском не вызывало у меня сложностей. Это мой родной язык. Я могу сказать на нем что угодно, хоть рассказать страшилку на ночь, хоть в любви признаться. Все одно и то же. Все – слова. Кому-то нравятся слова. Кто-то им верит. И только им. Их это устраивает. А такие как я верят только в действия. Нам не нужны слова. А какими действиями я смогла бы подтвердить сказанное «я люблю тебя»? Войти в горящую избу ради него? Нет, не думаю. Я бы не пошла. Хорошо, опустимся до более земных вещей – встать раньше него и приготовить завтрак? Нет. Нет и все! Если у меня есть шанс поспать подольше, я выберу поспать подольше. Да и зачем обманывать? Зачем давать ложную, бессмысленную надежду?

 

Вот так я молчала и выносливо продолжала слушать его признания. Потом мне это надоело, и я сообщила ему, что мы расстаемся. Парень очень сильно страдал, звонил, писал, ждал у подъезда, у ворот колледжа. Хотел поговорить. Я отказывала. Конечно, не потому что редкостная сука и мне очень нравится издеваться над людьми, глядя на их страдания, нет. Просто не видела смысла в разговоре. Я знала все, что он собирался мне сказать. Он уже неоднократно говорил мне это, и моя взаимность так и не откликнулась. Неужели она откликнется сейчас? Не думаю. Если бы разговорами можно было вызывать то или иное чувство, или вообще комплекс чувств, было бы классно. Только представьте: поговорил с человеком и влюбился в него, или вы оба внезапно стали счастливыми, или впали в такую безумную эмоциональную эйфорию, что словами вовсе не описать. К сожалению, так не работает. Я понимала это, парень – нет. Кое-как мне удалось с помощью грубости и наигранного хамства отвадить его от себя.

С отношениями я успокоилась. Мне хватило. Я не поняла прикола этого процесса. Погрузилась в учебу, что занимало меня гораздо больше, чем мифическая любовь. Да и кандидатов как-то больше не было.

Мои друзья продолжали активно встречаться с девушками, меняя их как перчатки, не стесняясь погружать нас в детали интимной жизни, от которых меня порой передергивало, то я завидовала и хотела также, то закрывала глаза и думала, как бы не начало мутить.

Я закончила колледж, когда мне было 19. То есть любовь 15-летних я уже пропустила. Меня то ли миновало, то ли я несчастный человек, который теперь никогда не будет способен похвалиться придурочной влюбленностью, пережитой в юности. Я могла похвалиться почти красным дипломом и количеством выпитого в компаниях с друзьями, и парочкой неудачных отношений.

Я пошла в университет, так как оставаться со средним специальным образованием мне не хотелось. Там жизнь подкинула мне забавный сюрпризик. Раскрою сразу все карты – я не влюбилась. В конце первого курса я познакомилась с очень интересным парнем. Он был старше меня на 5 лет, уже работал и веселился. Я веселилась вместе с ним. Веселилась так, что меня едва не отчислились в середине второго курса. Проблемы, образовавшиеся у меня на сессии, немного усмирили мой пыл. Да и страсть улеглась и я взялась за ум. Теперь на первом месте была учеба, потом уже все удовольствия, на которые не хватало времени. Я училась на очной форме, пар было много и еще больше домашнего задания. Что там оставалось? Потусить несколько часов после полуночи, а потом в 5 утра вставать, потому что в 9 утра начинались новые пары? Се ля ви.

Так мы и жили до конца моего третьего курса. Жили у него, с его родителями. Отношения были со всеми хорошие. С парнем иногда ругались, особенно если выпивали где-нибудь с друзьями. В начале было весело, потом одно неловко сказанное слово и понеслось. Но ссоры происходили не часто, к счастью. Я по характеру не скандальный человек. Терпеть не могу выяснять отношения, но несмотря на это, характер у меня сильный и властный. Многие называли меня эгоисткой. Почему нет? Почему я не могу быть эгоисткой? Разве это преступление жить ради себя и для себя? Я не видела и не вижу ничего плохого в эгоизме. Тем более, когда ты окружен миллиардной толпой эгоистов. Здесь два пути: ты будешь либо таким же эгоистом, либо тем, кто будет заботиться о других эгоистах. По-моему, очевидно, какой путь предпочтительнее.

Летом, по окончании третьего курса, мы расписались. Забавно, неправда ли? Я ведь не любила его и к своим 23 годам уже четко понимала, что не надо искать любовь, потому что ее нет. Мне нужен человек, который был бы моим партнером, который не вызывает у меня отвращения, с которым мне будет интересно. Мой муж был именно таким. Нас объединяла музыка и творчество, общие тусовки и знакомые. Мы сочиняли музыку, пытались помочь друг другу в записи альбомов и написании текстов. Много ругались на этой почве, много обижались, потом приходили к компромиссу и наслаждались результатами. Мы слушали чужую музыку и понимали, что наши вкусы расходятся и нам казалось, что это хорошо. Ведь правда хорошо, когда у людей разные взгляды на одни и те же вещи. Мнения порождают дискуссию, иногда серую, почти мертвую, а иногда свирепую, заставляющую эмоции вскипеть яростным бурлящим потоком. Мы общались много и часто. Были как друзья, партнеры. Меня устраивало то, что происходило между нами. Оно и не могло устраивать: я ведь не видела ничего другого в жизни. Я не могла предположить, что может быть по-другому. «По-другому» всегда страшно. Ты с опаской смотришь на «другое», никогда не зная, хорошо оно или плохо, никогда не предполагая, как закончится, во что выльется, но уже всегда в глубине души думаешь, а как сильно будет больно?

Прошло два года супружеской жизни. Я заканчивала университет. Дружба и партнерство с мужем никуда не исчезало. Они были стабильно статичны, а я никогда не сетовала на стабильность. Я приверженец стабильности и ее даров. «Зона комфорта» – вычурное, словосочетание, обсосанное до основания современными офисниками, имело и ко мне отношение. Самое прямое. Я не хотела выходить из этой зоны, чтобы бездумно столкнуться с неизвестностью.

За два месяца до выпускных экзаменов и защиты диплома, я узнала, что беремена. Нет, я не залетала по великой случайности. У меня медицинское образование, я наверняка знала, откуда и почему берутся дети. Мой муж тоже не был дураком, прекрасно понимал, какие слагаемые нужно было сложить, чтобы увидеть положительный тест на беременность. В какой-то момент оба ведомые моим желанием родить ребенка, и напуганные общественными стереотипами о сложностях забеременеть, мы сознательно прекратили предохраняться и достигли цели с первого раза. Узнав о беременности, я испугалась. Конечно, мне 24 года, я только вхожу во мрачную взрослую жизнь, я еще сама ни черта не пробовала, и мало что знаю, а тут ребенок. Не знаю, что почувствовал муж и почувствовал ли вообще. Его эмоции, если таковы были, на тот момент мало интересовали меня. Да и своими я особо не спешила делиться. Мое подсознание, которое понимала я, вряд ли бы понравилось мужу. Что мне надо было сказать ему? Что мы уже 5 лет вместе, а я до сих пор не люблю его? Что он не муж мне, а партнер? Что я с фанатичным наслаждением отношусь к людям с карими глазами? Или что он и есть биологический материал, потому что у него карие глаза, а я мечтала о дочери с карими глазами? Ничего из этого я не могла сказать ему. Не хотела обижать его. Ведь за пять лет он, наверное, создал свою собственную картину мира, и я не хотела быть тем человеком, который разобьет ее в дребезги, которые непременно ранят его. Жить в созданной иллюзии? Да, для кого-то это страшно, неприемлемо, уничижительно, а для кого-то это в порядке вещей. Как не крути, все равно все живут в иллюзиях. И я была не в праве ломать иллюзию другого человека. Я промолчала, скрыв свои истинные чувства. Главное то, что моя цель будет достигнута: у меня будет дочь с карими глазами. Все знакомые и друзья говорили, что у меня может быть только мальчик, а я всегда знала, что у меня будет девочка. Так и вышло.

В декабре я родила девчонку, и моя жизнь ощутила первые изменения. Дети никогда не вызывали во мне умиления и чувства радости. Я бы даже сказала, что они меня раздражали: нестабильные, крикливые, эгоистичные маленькие люди. Я никогда не ходила в гости к тем знакомым, кто обзавелся детьми. Они были потеряны для меня. Я, честно, пыталась, но люди, у которых появились дети, менялись. Местоимение первого лица, единственного числа быстро превращается в местоимение первого лица, множественного числа; темы разговора сбиваются в кучу, вращаются вокруг ребенка, его желаний, игрушек, цвета какашек, кормежки. А мне неинтересно, и я отстранилась от семейных пар с детьми. Теперь, когда у меня появилась дочь, я боялась стать такой же. Боялась, что больше не будет звучать «я», а будет пресловутое «мы», что моя жизнь окончена и я должна жить жизнью моего ребенка.

После появления дочери партнерство с мужем постепенно стало терпеть крах, как замеревшая на крутом повороте фура, прицеп которой сильно накренился и неизбежно упадет, никто не знает когда, но это точно случится.

Муж менялся, менялось и его отношение ко мне. К сожалению, не в лучшую сторону. Возможно, менялась и я. Скорее всего менялась. Но разве уследишь за собственными изменениями, особенно когда они в процессе? Да, это сейчас я могу сказать, что раньше была другой, по-другому относилась, по-другому думала. Но не тогда.

Изменения мужа я видела. Из партнера он превращался в противника. Все реже мы были заодно, все сложнее было договориться и прийти к единому мнению, все чаще возникали ссоры и скандалы. Уже на пустой почве. А это ведь все! Когда люди просто так начинают ругаться, без причины, чтобы просто появилась возможность высказать свое «фи» в резкой форме, когда точек соприкосновения становится все меньше – это все! Это тонущий корабль. Все понимают, что судно идет ко дну и, что бы ни делалось, оно все равно затонет. Единственное, что можно сделать – это либо остаться на борту терпящего бедствия корабля и утонуть вместе с ним, либо спасти хотя бы себя, дав возможность себе жить дальше. Я хотела жить дальше, но и с корабля сойти не смогла. Общение с мужем свелось к минимуму, даже обоюдные претензии постепенно умирали прямо на устах, не имея возможности и желания вырваться из них, понимая абсурдность своего существования. Мы стали как соседи в коммунальной квартире, надоевшие друг другу и без возможности разъехаться. Не знаю, что было на душе у мужа, но точно знаю, что чувствовала я. Пустоту. У меня есть муж и ребенок, какие-то домашние животные, а я пустая и одинокая. Внутри разгорается огонь немого отчаяния, когда ты понимаешь, что что-то идет не так, что-то рушится, что-то угнетает тебя, но ты не понимаешь, что именно. Собственное бездействие начинает разрушать изнутри.

Внезапно я пришла к мысли, что это все не то, что я хотела в своей жизни. Я не хотела семью, потому что не понимала, на чем она базируется. Что? Что должно быть в основании дома под названием семья, чтобы этот дом не рухнул? Мне не хотелось искать эту базу, раз изначально ее не оказалось. Прошло уже столько лет, этот хлипкий дом уверенно осел в земле без нужного фундамента и рушится. Рушится на моих глазах. А как исправить? Тут словно острой, саперной лопаткой по затылку меня ошарашила мысль, что я ничего не хочу исправлять. Ничего. Не хочу.

Я пришла к мужу и сообщила ему о намерениях развестись. Узнала, что, оказывается он тоже устал жить со мной. Я не самая лучшая партия для совместного проживания. Узнала о себе многие вещи, о существовании которых догадывалась, но никак не думала о них всерьез. Я сама никогда не считала себя идеалом, не восторгалась ни мозгами, ни лицом, ни фигурой. Мое отношение к себе было самым посредственным. И точно помню, что на рассвете наших отношений с мужем, я сразу же выложила ему все свои темные стороны, грехи и недостатки. Я дала ему выбор до свадьбы: остаться со мной или разойтись сейчас, зная и понимая, что я совсем не тот вариант, который он ищет. Предполагаю, что он подумал, что я шучу, может прикидываюсь или еще что, но, как результат, не поверил моим словам и остался со мной. А теперь, прожив со мной столько лет, осознал, что я не шутила. Но в отличие от меня, он был готов смириться с моими недостатками и жить дальше. Я не была готова мириться с его. Меня до брака не предупреждали о том, что я буду все сама. Я всю жизнь была сама. Зачем же мне муж в таком случае? Я сама. Я всегда сама.

Мы подали на развод. Нас попросили подождать месяц. Потом будет второе слушание, после которого суд изменит наш гражданский статус. На втором слушание мы помирились. Я решила, что должна быть еще одна попытка сохранить семью. Снова начала приглядываться к мужу. Ведь он был неплохим человеком, но для жизни этого оказалось мало. Мне нужен был союз, а я получила лишь как некую обузу, которую мне теперь надо тащить с собой, как чемодан без ручки.

Дочери уже было 6. Не мытьем, так катаньем мы прожили еще три года. Ничего не изменилось. А чего я ожидала? Каких изменений я ждала? А ждала ли? Я словно вышла из тела этой семьи и просто наблюдала за тем, что происходит. Желание развестись вновь маякнуло на горизонте. Я чувствовала себя уставшей, разбитой, как какашка, распластанная на грязном камне, вылетевшая из птичьей задницы с высоты полета. Развод и свобода – это все, что я хотела. Подняться с этого камня и начать новую жизнь. Без мужчин. Жить для себя и для ребенка, не таща за собой мужчину. Я попробовала. И не раз. Ведь отношения до брака мало чем отличались от отношений в браке. Одно и то же: я должна всем и все, а мне никто и ничего. Я всегда должна была уметь понимать, прощать, любить, зарабатывать, добиваться, держать дом в порядке, уважать, считаться, быть милой и заботливой, качественно отдаваться. И вот на пороге своего 30-летия я окончательно и бесповоротно убедилась, что нет, мужчины – это не мое. Из всего огромного, казалось бы, бесконечного списка требований, которые мужчины предъявляли мне, я ничего не умела делать, кроме понимать.

 

Я не умела прощать. После ссоры с мужем могла не разговаривать с ним неделями, несмотря на его попытки примириться. Я чувствовала себя обиженной и не хотела не то что разговаривать с человеком, который обидел меня, не хотела даже замечать его. Он просто исчезал для меня, хотя физически находился в метре. Нет, я не считала себя стервой из-за своего такового поведения. Больше всего в жизни я не приемлю, когда мне лгут и не исполняют обещаний. Мой муж, да и предыдущие пассии, не брезговали наврать или не сделать то, что было обещано. А я надеялась и верила, в ответ мою веру и надежду предавали, плевали мне в душу, казалось бы, близкие мне люди. К 30-ти годам я смирилась с мыслью, что обещание и правда – это такие же слова как посрать и ничто. Просто слова. Слова, которые никак не призывают к действиям. Слова, которыми меня насильно кормили, а меня тошнило. Я захлебывалась этой рвотой, ложью и пустыми обещаниями. И по началу я не могла этого простить. Не умела. Не научилась до сих пор, но научилась плевать и уходить от таких людей. Это привело к тому, что я осталась практически без друзей и знакомых. Плевать! Зато я не захлебывалась безудержной рвотой!

У меня были проблемы с пониманием. Оказывается, это очень нелегко понять другого человека, особенно если точки зрения не то что бы не совпадают, а критически разные, противоположные. Я не понимала и мое непонимание вновь приводило к ссорам. В какой-то момент я решила учиться понимать. Слышать и слушать, чтобы понимать, чтобы избегать ссор на этой почве. Я научилась понимать к 30 годам. Трудно, сложно, порой даже возмутительно, но научилась. Теперь я могу понять многое, очень многое, но все еще не могу понять ложь и пустые обещания.

Я научилась зарабатывать. Не миллионы, конечно, но себя и семью обеспечить могу, даже воплотить в реальность некоторые прихоти. Я никогда не стремилась к баснословным деньгам. Хотелось, чтобы хватало и немного оставалось. Никогда не зависела финансового от мужчин. Я не знаю, что это такое и знать не хочу. Мне с детства мама твердила, что я должна рассчитывать только на себя, я должна уметь максимально делать все сама, потому что в любой моменты человек, от которого ты зависишь, может развернуться и уйти. Что делать тогда? Я не хотела оказываться в подобной ситуации. Никто не будет тащить меня так, как я тащу сама себя. Никто не обязан это делать. Помимо мамы, в моей жизни был еще один человек, которому я благодарна за преподнесённый урок. Это был мой парень, который предложил мне денег на проезд в метро, взамен на то, что я припаду к его гениталиям. Так мерзко мне никогда не было, но я привыкла находить положительные стороны в любой куче говна. Нашла и здесь – финансовая независимость. Я хочу делать в постели те вещи, которые я хочу сама, а не те вещи, за которые мне будут платить. После того случая померкли надежды на светлое будущие в компании мужчины, померкло и отношение к сексу. Я была уверена, что мужской пол видит в женщинах шлюх. Обыкновенных шлюх, которым можно подкинуть какой-то презент, и она отсосет и оттрахает за это. Конечно, это не то амплуа, к которому я стремилась. Финансовая независимость лишит меня звания шлюхи.

Я научилась добиваться поставленных задач. Не всех, конечно. Не все мне удавалось заполучить. Что-то еще впереди, и все еще стремлюсь к этому, а что-то уже далеко позади, и никогда не будет у меня. Нет, я не сдавалась, иногда позволяла голове подключиться к своему «хочу». Я хотела стать судмедэкспертом, но не стала. Не потому, что испугалась страшно тяжелой учебы, а потому что поняла, что не готова после 4-х лет медицинского колледжа выкинуть еще 10 лет на работу и учебу с живыми, больными людьми. Я хотела играть на пианино, мечтала о музыкальной школе, но отказалась от идеи, потому что не хотела заниматься сторонними предметами, а хотела играть на пианино. Да, я не стала учиться в музыкалке, но купила пианино и все равно играю. Учусь играть. Мне плевать, что порой мне говорят, что в 30 лет не учатся игре на музыкальных инструментах. Когда появились цели в отношении семьи, сделать ремонт, например, у меня тут же появлялся якорь в виде моего мужа, который постоянно тянул вниз, что, естественно, монотонно, противно разрушающе капало по одной гнусной капле мне на нервы.

К сожалению, может к счастью, не могу судить, я так и не научилась содержать дом в порядке. Пока мы проживали с мужем, быт был скорее на нем, чем на мне. Я правда пыталась, но у меня немного другие приоритеты. На меня могло напасть вдохновение, и я садилась писать музыку. Неделю. Две. Месяц. Сколько угодно, пока я была под вдохновением. Никто и ничто не мог заставить меня положить инструмент, закрыть программу на компе и пойти убираться. Не могла остановиться. Я писала, сочиняла и знала, что, если сейчас встану и возьмусь за веник, мое вдохновение исчезнет, ни оставив даже тусклого намека на свое былое присутствие и когда оно вернется – неизвестно. Грязь в доме никуда не денется. Она может веками лежать и ждать, когда ее уберут. Вдохновение не может. Оно тебя имеет, не ты его. В пустые дни, когда музы были не со мной, я бралась за веник, пылесос, что-то мыла, что-то терла, пыталась воссоздать уют. И что я потом видела? Как на свежевымытый пол падают капли разбрызганного кетчупа? Как сыплются со стола крошки, а затем как они противно хрустят под тапками мужа? Как раковина заваливается грязными тарелками с кучей объедков? Я не хотела этого видеть. Не хотела смотреть, как мои труды, едва успевшие остыть, рушатся, изничтожаются и летят в помойку. Я разговаривала с мужем, просила убирать, как только что-то упало или пачкалось. Естественно, я встретила непонимание с его стороны и обвинение меня в свинстве. Но я ведь не спорила! Всего лишь просила поддержки в попытке сохранить порядок.

Спустя энное количество лет я плюнула на уют. Пусть будет то, что будет, я больше никак к этому не отношусь.

Уважать. Одно из самых тяжелых требований со стороны мужчины. Ни одного из своих мужчин я не уважала. Не понимала, за что мне надо их уважать. За ложь и пустые обещания? За неспособность помочь мне? За нежелание быть одним целым союзом, и за желание свалить все на меня? Просто за то, что он добрый человек? Может быть да, в нашей время добрый человек – это редкость, исчезающий вид, но, к сожалению, мне этого недостаточно. Я просто знала, что мой муж добрый и все. Я никогда не хотела советоваться с ним, все решения принимала самостоятельно, даже не всегда ставя его перед фактом. Не считала, что это моя вина. Я жила с тем, как он сам поставил. Все те разы, когда приходила с какой-то просьбой к мужу, я слышала лишь один ответ: «ты что, сама не можешь решить?»

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru