Голос внутри меня

Брайан Фриман
Голос внутри меня

Глава 5

Фрост надеялся, что больше никогда не увидит Руди Каттера, но вот этот мерзавец перед ним. Охранник приковал его наручниками к металлическому столу в крохотной переговорной. Каттер, одетый в джинсы и свободную толстовку, изучал Фроста примерно так же, как тигр оценивает свою жертву. Во время суда был один момент, когда Каттер обернулся и окинул зал точно таким же взглядом. Истон так и не смог забыть этот взгляд, пустой и жестокий. Тогда ему стоило огромных усилий не перепрыгнуть через барьер и не придушить убийцу голыми руками.

Сейчас им владело то же желание.

– Руди Каттер, – сказал Фрост.

– Привет, инспектор. – Каттер не сказал: «Я тебя ждал». Он не злорадствовал. Своим поведением он ясно давал понять: он точно знает, зачем здесь оказался коп.

Фрост достал из кармана пакет с часами и положил его на стол между ними.

– Как я понимаю, это от тебя, – сказал он.

Каттер долго ничего не говорил. Наклонившись вперед, он изучал часы. Контраст между дорогим, сверкающим украшением и унылой, гнетущей обстановкой переговорной была разительный. Бриллианты и рубины сияли даже при свете пыльной люминесцентной лампы.

– Они прекрасны, – наконец сказал Руди. – Швейцарцы очень талантливы. Как ты думаешь, сколько могут стоить такие часики? Десять тысяч долларов? Больше?

– Не представляю.

– Ну у них такая необычная форма, они, наверное, единственные в своем роде, – сказал Каттер. Помолчав, он прищурился. – Но мы оба знаем, что это не так.

– Я не очень понимаю, что ты затеял.

Тот удивленно посмотрел на него, как будто правда была очевидна.

– Хочу выбраться из тюрьмы. И ты мне поможешь.

– С какой стати?

– Что бы я, по твоему мнению, ни совершил, ты все равно не сможешь жить с ложью, – сказал Каттер. – Разве не поэтому ты здесь?

Фрост взял пакет и повертел его в пальцах.

– Ты умен. Ты ведешь умную игру. Но ничего не получится.

– Нет?

– Нет. На основании этих часов судья тебя отсюда не выпустит. Копия – это недостаточное основание для освобождения. Она ничего не доказывает.

– Если только она не точная копия, не так ли? – спросил Каттер.

Фрост пожал плечами.

– Надпись на задней крышке тебе не поможет. Я уже поговорил с Камилль Валу. Она сказала, что на часах Мелани не было надписи. Эти часы не принадлежали ее дочери.

– Лжет.

– И как же ты намерен это доказать? Твое слово против ее. Как ты думаешь, кому судья поверит в первую очередь? Осужденному серийному убийце или матери убитой?

– А мне и не понадобится убеждать судью, – спокойно сказал Каттер. – Мне достаточно убедить тебя. И я уже убедил. Ты же сидишь здесь. Ты же пришел поговорить со мной. Это означает, что ты знаешь правду. Знаешь, что твоя коллега, Джесс Салседа, подбросила фальшивые часы, чтобы подтасовать факты против меня. Знаешь, что я в тюрьме из-за лжи.

Фрост покачал головой.

– И все ради этого? Думаешь, у тебя получится опорочить Джесс? Хочешь навести тень на ее репутацию и заставить всех думать, что она продажный коп?

– Она и продажна.

– Я уже сказал, ты это никогда не докажешь. Хочешь, чтобы я отнес эти часы судье? Замечательно. Отнесу. Из этого ничего не выйдет. Будут слушанья, и Камилль засвидетельствует, что найденные мною часы не принадлежат Мелани, и Джесс даст показания, что она нашла настоящие часы Мелани у тебя за потолком. Судья выбросит в мусор твое ходатайство, и ты окажешься там же, где сейчас. Пустая трата времени. Видишь ли, Каттер, ты забываешь одну вещь. Если даже кто-то тайно верит в то, что это часы Мелани, он все равно считает тебя виновным.

– Серьезно? И почему же?

– Потому что настоящие часы Мелани могли оказаться у тебя в одном случае: если ты их сам спрятал.

Руди широко улыбнулся. Раньше Истон никогда не видел, чтобы он улыбался. Каттер наклонился вперед и прошептал:

– Хороший аргумент, инспектор. Только у меня этих часов никогда не было.

Фрост заколебался.

– О чем ты говоришь?

– На суде я не оспаривал подлинность тех часов, что нашла Джесс, потому что предположил, что Джесс нашла настоящие часы Мелани и подбросила их, – сказал убийца. – Доказать это тогда я возможности не имел. Но я знал, что часов у меня не было.

– Тогда у кого они были? – спросил Фрост.

– Хороший вопрос. Сидя здесь, в тюрьме, я долго размышлял об этом. Мне с самого начала все это казалось странным. На видео с банкомата на Мелани Валу есть часы. Тогда где их нашла Джесс? У меня не было объяснения. До недавнего времени.

– И что же произошло? – спросил Фрост.

– Этой весной я по радио слушал игру «Джаентс», – ответил Каттер. – Там было интервью с одним из начинающих питчеров[10]. Эктором Веракрусом. Он упомянул об одном инциденте, случившемся несколько лет назад. Когда я все это услышал, сразу понял, что случилось с часами Мелани. У меня в голове будто одновременно включилась куча будильников. Понимаешь, что я имею в виду?

Фрост бесстрастно воспринял этот явный намек на то, что за ночным происшествием стоит Каттер.

– Продолжай, – сказал он.

– Эктора ограбили, – рассказывал Руди. – Случилось это через неделю после победы на первенстве. Какой-то недоносок наставил пушку и забрал наличность и кольцо последнего первенства. Это было пять лет назад. Пять лет назад в ноябре. Инспектор, тебе это ни о чем не говорит?

Говорит. Время то же. Мелани Валу исчезла пять лет назад. В ноябре.

– Продолжай, – сказал он.

– Я тут подрядил одного человечка снаружи кое-что выяснить для меня. Отгадай, где ограбили Эктора? Рядом с парком для скейтбордистов под трассой сто один. Бьюсь об заклад, что и это тебе о чем-то говорит. Ведь это всего в нескольких кварталах от того банкомата, где Мелани Валу снимала деньги. Инспектор, ты понимаешь, к чему я клоню?

– Ты думаешь, что Мелани ограбили, – сказал Фрост. – И что грабитель забрал часы.

– Верно.

– Перед тем как она встретилась с тобой.

– Перед тем как она встретилась с убийцей.

– Отличная история. И ты ждешь, что я поверю в нее?

Каттер пожал плечами.

– Ты уже веришь, инспектор. Я вижу по твоему лицу. Ты же понимаешь: подтвердить все, что я рассказал, несложно.

– Грабитель. Знаешь, кто это?

– Его звали Ламар Родес.

– Звали? – уточнил Фрост.

– Через полгода после убийства Мелани он сломал шею, столкнувшись с кем-то на своем скейтборде. В его карманах полиция нашла пушку и кучу наличных. Эктор опознал его как того самого недоноска, который похитил его кольцо.

Истон снова достал из кармана пакет с часами.

– Если Родес мертв, как эти часы оказались у меня? Где они были пять лет?

– Пришлось немного подумать. Не забывай, я считал, что Джесс подкинула настоящие часы. Я допускал, что она, вероятно, нашла Ламара Родеса и забрала у него часы. Или, возможно, он сбросил их, а она нашла. Как бы то ни было, я просто пытался доказать то, что сделала Джесс. Чтобы выяснить, что случилось с часами, я попросил кое-кого покопаться в прошлом Ламара, поговорить с людьми, которые знали его. Одной из них была сестра Ламара, Иоланда. Она просто огорошила нас.

– Каким образом?

– На ней были эти часики, – ответил Каттер.

Фрост был поражен, но ничего не сказал.

– Да, и меня это тоже удивило, – продолжал Руди. – Вот тогда я и понял, что, вероятно, было двое часов. Комплект для мамы-дочки. И Камилль Валу отдала Джесс собственные часы, чтобы та подбросила их. Они решили, что им это ничем не грозит, потому что считали, что часы Мелани у меня и что я не смогу предоставить их, не уличив себя. А оказывается, все это время часы были у девчонки из Мишн-дистрикт. Та думала, что камни пластмассовые. Представь, эта девчонка разгуливала по улицам с несколькими тысячами баксов на руке и не подозревала об этом.

– Иоланда Родес.

– Все верно. Поговори с ней. Она расскажет тебе о них. А на тот случай, если ты думаешь, что я заплатил ей за то, чтобы она скормила тебе какую-нибудь фальшивку, у меня тоже есть доказательства. У нее фотография пятилетней давности, где она с Ламаром, и часы на ней.

Фросту хотелось верить, что Каттер тщательно продумал свою ложь, однако он понимал, что никакой лжи тут нет. История дикая, но это дикая и простая правда. Он понимал, кто на самом деле все это время лгал. Камилль Валу. И Джесс.

Истон опустил взгляд на часы и покачал головой.

– А почему я, Каттер? К чему все эти игры?

– Я мог бы поручить своему адвокату поговорить с окружным прокурором. Думаешь, его кто-нибудь стал бы слушать? Сомневаюсь. Они закрыли дело, чтобы прикрыть свои задницы. Но если заговорит свой? Коп, у которого личный интерес? Если весть принесешь ты, им придется отнестись к ней серьезно.

– А почему ты был так уверен, что я не уничтожу часы? – спросил Фрост. – Я ведь подумывал об этом.

– Потому что ты честный, как бойскаут, – ответил Каттер. – Не беспокойся, мы получили от Иоланды не только фото, но и аффидевит. Даже если бы ты уничтожил часы, это ничего не изменило бы. Но я не верил, что ты их уничтожишь. Скажем так: ты коп, который делает что должно.

Каттер был прав. Истон знал, что ему придется сделать.

Он откроет дорогу неприятностям. Он подтвердит историю Каттера. Он погубит Джесс. Он выпустит на свободу убийцу своей сестры.

Глава 6

Фрост уже два часа в полной темноте сидел на приоконной скамье в своем доме на Рашн-Хилл. Он потягивал светлое пиво, которое уже успело согреться в бутылке от тепла его руки. Снаружи дождь лупил по стеклу, как залпы шрапнели. Из-за грозы и тумана склон холма и город внизу были невидимы.

 

В доме пахло подогретым перуанским сальтадо[11], которое еще днем загрузил в его холодильник Дуэйн. Все, что готовил брат, было деликатесом, но Фросту есть не хотелось. Съев несколько кусков, он отложил вилку, так что большую часть порции съел Шак.

Сейчас Шак спал, тряпочкой, как будто у него не было костей, повиснув на колене Истона. По возрасту черно-белый кот был взрослым, а по размеру – крохотным, с котенка. Они уже два года делили этот дом. Богато украшенный старомодный особняк Фросту не принадлежал, и он никогда не воспринимал его как свой дом, но поселился в нем только ради Шака. Так требовали условия. Прежняя хозяйка кота, старушка, была убита в спальне наверху, и когда Фрост расследовал это дело, они с Шаком прониклись друг к другу теплыми чувствами. Однако до определенного момента Фрост не подозревал, что старушка включила в свое завещание условие, требовавшее от любого, кто возьмет на себя заботу о коте, жить в доме до конца кошачьей жизни с арендной платой один доллар в год.

Так что Фрост покинул свою квартиру у бейсбольного стадиона и поселился вместе с Шаком в одном из фешенебельнейших районов города. Из мебели он привез с собой только старый диван, обитый твидом, поставил его в гостиной и использовал в качестве кровати.

Была почти полночь. День и вечер получились длинными. Из Сан-Квентина он вернулся в управление, чтобы поискать материалы по ограблениям в Мишн-дистрикт, и получил подтверждение всему, что рассказал Каттер о Ламаре Родесе. Час спустя он нашел сестру Ламара, Иоланду, и та опознала часы. Она носила их пять лет, и у нее имелись фотографии, доказывающие это. Все оказалось правдой.

Теперь ему надо было подумать о предстоящих событиях, однако к подобным размышлениям сейчас он готов не был. Вместо этого он думал о своей сестре.

О Кейти, чьи светлые волосы всегда напоминали о лете. О Кейти, которая была на четыре года младше, хотя посторонние часто считали их близнецами. Они были совершенно разными, но стали близкими друзьями. Интроверт Фрост предпочитал сидеть в тишине и читать исторические книги. У него никогда не было серьезных отношений с женщиной; к Шаку он был привязан сильнее, чем к кому-то еще. Кейти была полной противоположностью. Она жила ради людей. Совершенно чужие люди становились ее друзьями. Юноши падали перед ней ниц.

О Кейти, которая писала таким жутким почерком, что потом сама не могла прочитать свою писанину.

О Кейти, которая могла на пианино сыграть Шуберта, причем не хуже Горовица[12], а потом выдать «Ватиканский рэгтайм»[13].

О Кейти, которой сейчас было бы тридцать один и которая умерла на заднем сиденье своего «Малибу» от руки Руди Каттера.

Думая обо всем этом, вспоминая, как нашел ее окровавленное тело, Фрост зажмурился от боли. Шесть прошедших лет не смягчили его скорбь. Воспоминания обжигали как огонь, мешающий дышать.

Истон переложил Шака на пол и встал. Кот сонно поморгал, а потом забрался хозяину на плечо и так доехал до второго этажа. Фрост прошел через главную спальню – там на белом ковре, в том месте, где убили прежнюю хозяйку Шака, еще оставалось поблекшее пятно от крови, – в огромную гардеробную, вместившую практически все его пожитки.

«Коробка Кейти» стояла на верхней полке в самой глубине. Взяв ее, он по-турецки уселся на пол гардеробной и снял крышку, которую тут же принялся изучать Шак. В коробке лежало все, что осталось у него от сестры. Безделушки. Театральные программки. Записки с предсказаниями из печений в китайских ресторанах. Фотографии семейного турпохода в Йосемити, когда они трое – он, Кейти и Дуэйн – были еще детьми. Открытки и письма. Фрост за свою жизнь только дважды пересекал границу штата Калифорния, Кейти же много путешествовала. Она дважды ездила в Европу, побывала на Гавайях, в Мексике и на Аляске. Истон взял открытку, которую сестра отправила из Барселоны, и попытался прочесть ее, но, как обычно, почерк оказался нечитаемым. Однако вид ее почерка пробудил в сознании голос Кейти.

Он вспомнил тот последний раз, когда слышал этот голос, за два часа до ее исчезновения из пиццерии, где она работала.

«Вкусная пицца», – прозвучало в трубке, и он безошибочно узнал голос Кейти.

«Что вы сказали? – воскликнул он. – Невкусная пицца? Как вы умудряетесь?»

«Сколько можно повторять одну и ту же шутку?»

«Я подумаю над этим. Когда у вас самая поздняя доставка?»

«В десять. Захватить вам?»

«А как же. С колбасой и ананасом».

«Записано. Колбаса и никакого ананаса».

Однако она так и не пришла.

В восемь сорок пять Кейти вышла из пиццерии и поехала отвозить заказ. Час спустя мужчина по имени Тодд Клэри позвонил с жалобой на то, что ему не доставили пиццу. Сотрудники ресторана пытались дозвониться до Кейти, но она не отвечала на звонки. Они позвонили Фросту, Фрост позвонил Дуэйну, родителям и друзьям Кейти. Никто ее не видел. Он поехал во «Вкусную пиццу», а потом проследовал по ее маршруту от ресторана до дома Тодда Клэри на тот случай, если ненадежный «Малибу» встал где-то на дороге. Однако Кейти нигде не было.

И тут ему позвонили. И это звонок отправил его на Оушн-Бич.

Мужской голос в трубке звучал искаженно и напоминал шипение змеи. Только потом он узнал, что голос принадлежал Руди Каттеру.

Фрост рылся в коробке, по очереди вытаскивая памятные мелочи и воспоминания. То, что он искал, нашлось не сразу. Только сдвинув в сторону мемуары о преступлениях – Кейти, как и он, обожала читать, и они всегда обменивались понравившимися им книгами, – он заметил ювелирный футляр, в котором хранилась цветочная диадема.

Это был его шутливый подарок на ее последний день рождения. Она постоянно жаловалась, что живет в Сан-Франциско, но не видела никого, кто украшает волосы цветами[14]. И тогда он купил ей дешевую серебряную диадему с цветами из стразов и фальшивых жемчужин. Глядя на украшение сейчас, он понимал, насколько уродлива эта безделушка, но Кейти везде носила ее. Практически не снимала.

Диадема была на ней и тогда, когда он нашел ее на Оушн-Бич. Ее кожа была серой, глаза закрыты. Кровь повсюду – на шее и на одежде, собралась в лужицы на сиденье и на полу «Малибу». А в волосах красовалась диадема, и казалось, ее пальцы вот-вот оживут и, запорхав по клавишам пианино, заиграют песню Скотта Маккензи. Когда он нашел сестру такой, он снял с ее головы диадему и, повинуясь безотчетному порыву, сунул украшение в карман куртки.

Теперь, уже будучи копом, он знал, что тогда совершил ошибку. Он унес улику с места преступления. Он никогда не показывал диадему Джесс. Он не показывал ее никому, даже Дуэйну, даже родителям. Диадема была тем, что имело отношение только к нему и Кейти. Когда он поступил на службу в полицию Сан-Франциско, он в обход официальных процедур отдал диадему в криминалистическую лабораторию для проверки на наличие ДНК кого-то другого, кроме Кейти. Другой ДНК не было. И Фрост понял, что необходимости исправлять его невинную ошибку нет. С тех пор диадема хранилась в коробке.

Взяв диадему в руки, Истон не просто увидел перед собой лицо Кейти. Он еще увидел и Руди Каттера, улыбающегося ему через стол в Сен-Квентине. То, что Каттер ворвался в воспоминания, привело Фроста в ярость. Скоро вокруг все рухнет. Друзья, родственники, посторонние люди – все возненавидят его. А все из-за часов Мелани Валу. Все из-за того, что он бойскаут, который не может жить с ложью.

Фрост услышал, как внизу звонят в дверь. Удивившись, он посмотрел на часы. Время было позднее. Вместе с Шаком, трусившим рядом, он спустился вниз. Открыл входную дверь, и в помещение ворвался громкий шум ливня.

Женщина, стоявшая на крыльце, промокла до нитки, однако сигарета, торчавшая из ее рта, продолжала дымиться.

– Привет, Фрост.

Это была Джесс Салседа.

Глава 7

– Сегодня мне был один звонок, – сказала Джесс, гася сигарету и без приглашения проходя в дом. – Звонила Камилль Валу. Она в бешенстве. Сказала, что ты отловил ее в ресторане и стал задавать странные вопросы.

– Да уж, так все и было, – согласился Фрост.

– Хочешь рассказать, что происходит?

– Забавно, но именно об этом я хотел попросить тебя, Джесс.

В ответ прозвучал невеселый смешок. Салседа скинула плащ цвета хаки и стрясла капли дождя с шоколадных прядей, закрывавших ее лоб. Сняв мокрые ботинки, она, поеживаясь от холода, прошла в гостиную. Шак, хорошо знавший Джесс, шел рядом с ней. Уперев руки в бока, она устремила на Фроста сердитый взгляд, что совсем не удивило его. Гнев был ее визитной карточкой. Она выросла в мире копов – отец полицейский, бывший муж полицейский, – и стала жесткой, несгибаемой и суровой.

– Хочешь выпить? – спросил Фрост.

– Ага.

Он прошел к бару и налил порцию «Траго Репосадо». Сам он текилу не пил; он держал ее исключительно для Джесс. Та опустошила рюмку одним глотком, вернула ее, и на мгновение они замерли, глядя друг на друга. В доме была тишина, только дождь громко лупил по крыше. Они стояли близко друг к другу, и Фрост, заглянув под маску бесстрастности, по глазам увидел, что Салседа напугана до смерти.

На мгновение захотелось ее поцеловать. Он догадывался, что сейчас и Джесс разрывается между двумя желаниями: ударить его или сорвать с него одежду. Между ними всегда было так. В прошлом году, когда она переживала развод с мужем, они дважды переспали и тут же оборвали связь, так как оба знали, что это глупая затея. Ни один из них не искал любви и не стремился к серьезным отношениям, однако это не ослабляло тот электрический заряд, что проскакивал между ними, когда они оставались вдвоем.

Джесс была грузной и не тратила время на диеты. Кончик ее носа слегка загибался, как клюв у хищной птицы, кожа была цвета меди. Ей перевалило за сорок, и она этого не скрывала. Татуировка в виде розочки высоко на предплечье была единственным намеком на податливость ее брони. Соитие с ней напоминало укрощение тигра.

– Где они? – спросила Джесс.

– Часы? В сейфе.

– Дай их мне.

– Чтобы ты избавилась от них?

– Да.

Фрост покачал головой.

– Извини, Джесс. Ты опоздала.

Их все еще разделяло всего несколько дюймов, как любовников, как профессиональных боксеров. Наконец Салседа с раздраженным ворчанием повернулась, прошла к двери на патио и отодвинула ее. Шак последовал за ней, но когда ему на шерсть стали падать капли дождя, отряхнулся и вернулся в дом. Джесс закурила новую сигарету и выдохнула дым в открытую дверь, однако порыв ветра донес его до ноздрей Фроста.

– Так что произошло? – спросила Салседа.

Он ей все рассказал. О ночном вторжении. О будильниках. О Копернике и надписи на часах. О встречах с Камилль Валу и Руди Каттером, о фактах, подтвердивших историю убийцы. Джесс стояла у двери на патио, курила, слушала, но на Фроста ни разу не оглянулась. Когда он закончил, наступила тишина.

– Столько лет, – тихо произнесла Салседа, как будто существовал закон, ограничивающий призраки в возвращении и преследовании. – Мы еще можем все переиграть.

– Ложью?

– Да. Что на самом деле есть у Каттера? Сестра какого-то панка-грабителя? У нее шаткие позиции. Мы можем сказать, что Руди заказал копию и заплатил девчонке, чтобы она заявила, будто получила часы от своего брата. Ламара нет, поэтому он ее слова не подтвердит и не опровергнет.

 

– Есть фотографии.

– Тогда мы скажем, что они фальшивые. Камилль будет придерживаться своих показаний, да и я тоже. Мы выиграем. Фрост, ни один судья не захочет выпускать этого типа. Это может повредить перевыборам.

Истон покачал головой.

– Я этого не сделаю.

– Шутишь? Ты и в самом деле собираешься идти дальше?

– У меня нет выбора.

– И тебе плевать на то, что Каттера выпустят?

– Не плевать, но ведь это ничего не меняет, не так ли?

Джесс швырнула окурок на патио, где он тут же намок и потух.

– Просто не верится, Фрост. Ведь этот тип убил Кейти.

– Надобности напоминать нет.

Джесс сложила руки на груди. Истон наблюдал за ней. В комнате похолодало. Салседа задвинула дверь, но осталась на месте, глядя в темноту, на дождь. Фрост чувствовал, что она с трудом сдерживается. Что она на грани взрыва. Который выльется в крик. Рукоприкладство. Швыряние всего, что попадется под руку. Оба знали, что значит для нее решение Фроста. Она лишится работы. Вероятно, угодит в тюрьму. В темноте ее глаза напоминали черные дыры. Губы были плотно сжаты, уголки рта опущены.

– Мне понадобится адвокат? – спросила она.

– Да.

– Ненавижу адвокатов.

– Знаю. – Фрост понял намек: ведь он сам был юристом. Он добавил: – Джесс, зачем ты это сделала?

Она пожала плечами. Отошла от двери и села на диван. Было очевидно, что ей хочется поговорить. Излить душу. Возможно, даже похвастаться тем, что она сделала. Он знал ее отношение к «линии». «Ты переступаешь ее, когда вынужден. И принимаешь последствия, когда они наступают».

– Ко мне пришел отец Мелани, – сказала она. – Это была его идея.

Фрост промолчал.

– Мелани убили в ноябре, – продолжала Джесс, как будто он этого не помнил. – Я знала, что убил Каттер, но, черт побери, не могла найти ни одного веского доказательства. Ничего такого, что можно было бы предъявить в суде. И время меня поджимало. Ты же все это знаешь. Ближе к следующему ноябрю я поняла, что он снова нанесет удар. Он действовал по схеме. И если бы я его не остановила, мы нашли бы еще одно тело в какой-нибудь машине.

– Знаю, – сказал Фрост.

– А потом мне позвонил отец Мелани. Сэм Валу. Он попросил меня о встрече в парке «Золотые Ворота». Где нас никто не увидел бы. И тогда он показал мне те часы. Он сказал, что мать Мелани, Камилль, купила двое часов, одни для Мелани, другие для себя. Сэм сказал, что свои Камилль никогда не носила, потому что тогда же он купил ей обалденные бриллиантовые часы. Те часы – которые как у Мелани – они хранили в банковской ячейке. Никто не знал о них. Только он, Камилль и девяностолетний ювелир, проживавший за шесть тысяч миль в Альпах. Он сказал, что часы идентичны. И что если часы его жены вдруг окажутся в доме Каттера, кто заметит разницу?

– Он убедил тебя подбросить их.

– Убедил? Черт, да я сама ухватилась за этот шанс. Даже не раздумывала. Ни секунды. Когда мы получили новый ордер на обыск в доме Каттера, я взяла с собой часы Камилль. Так что сделать вид, будто я нашла их за потолком, было легко.

– Но ведь эти двое часов не идентичны.

– Да, Сэм не знал, что Камилль сделала гравировку, прежде чем подарить часы Мелани. Камилль всегда называла дочь мечтательницей, и именно это слово и было по-французски выгравировано на часах Мелани. Для них это был просто маленький пустячок. Я узнала об этом, когда было уже поздно. Я показала часы Камилль, попросила опознать их, она тут же взглянула на заднюю крышку и онемела. Она поняла, что мы сделали. Сэм уговорил ее на суде поддержать его хитроумный план, но когда она давала показания перед судьей, я до последнего момента не была уверена, что она нас не сдаст. Я сидела затаив дыхание.

Истон покачал головой. Он не знал, что сказать.

– Джесс.

– Что, осуждаешь меня? Только не грузи меня всей этой чепухой, Фрост. Я сделала то, что сделала, чтобы спасти жизни. И сделала бы это снова. Каттера нужно было закрыть, но по прямой дороге у меня это не получалось. И тогда я пошла в обход.

– Знаю, как на тебя давили.

– Ты не знаешь и половины. Весь этот проклятый город едва не распинал меня на кресте за то, что я не могу поймать убийцу. Я же не могла выйти на люди и сказать: «Я знаю, кто этот подонок, но я не могу этого доказать». Да, давление было мощным, но я сделала это не для того, чтобы выйти из-под обстрела. Я сделала это потому, что Руди Каттер действительно убийца, а моя работа – изолировать убийц. Иногда приходится изворачиваться, чтобы поступить правильно.

– Вот так ты это называешь? Необходимостью изворачиваться? А я называю это тяжким уголовным преступлением.

– Ха, наверное, здорово быть единственный благородным полицейским во всем Сан-Франциско. Думаешь, кто-нибудь скажет тебе спасибо за то, что ты вытащил это дело на свет?

– Нет.

– Если этот тип выйдет на свободу и снова убьет, тебе несдобровать.

– Очень может быть.

– Я же сказала, Фрост, мы все еще можем отбиться, – не отступалась Джесс. – Я предлагаю это не ради себя. Плевать, что будет со мной. Но подумай обо всех этих женщинах. Подумай о Кейти.

– Ты действительно допускаешь, что сегодня я могу думать о чем-то еще? Не надо читать мне лекции, Джесс. Мне они ни к чему. Ведь это из-за тебя я оказался втянут в эту историю.

Салседа встала.

– Ладно. Будь что будет. Делай, что должен.

– Жаль, что ты тогда не обсудила все это со мной, – сказал Фрост.

– И что бы ты сказал?

– Не подбрасывай часы, – ответил он.

– Вот поэтому и не обсудила.

Фрост прошел к бару и налил в рюмку текилы. Порцию побольше, чем в прошлый раз. Он подал ее Джесс, и та без единого слова опрокинула ее в себя. Вытерев рот, сама подошла к бару, наполнила рюмку и выпила ее. А потом заговорила.

– Я помню выражение на лице Каттера, – сказала она. – Этот ублюдок был потрясен. То есть он знал, что это спектакль. Но не сказал ни слова. Он словно отдавал мне должное за то, что я нашла способ победить в этой игре. Да и что он мог сказать? «Эй, эти часы не могут быть настоящими, потому что настоящие спрятаны в банковской ячейке»?

– Каттер никогда их не прятал, – с нажимом произнес Фрост. – У него их никогда не было. Они были у Ламара Родеса, и он отдал их сестре.

– Но разве я знала об этом факте, а? Какова была вероятность? Каттер снимал часы с каждой следующей жертвы, а у Мелани часы украли до того, как он похитил ее. Невероятно.

– Да.

Джесс подошла к нему. Она опять оказалась до неловкости близко. Он ощущал запах текилы в ее дыхании. Вот она сейчас обнимет его, подумал он, и поцелует. Затрахает до состояния комы и, пока он будет спать, обыщет дом, чтобы найти и уничтожить часы.

– Только не говори, что считаешь его невиновным, – сказала Салседа. Ее слова прозвучали громко и не очень отчетливо.

– Нет, не считаю.

– Я упрятала за решетку не невинного человека.

– Я и не утверждаю обратное.

– Руди Каттер – серийный убийца.

– Да, это так.

Джесс нетвердым шагом прошла в прихожую и взяла свой плащ. Надев его, она открыла дверь, за которой свирепствовала непогода. Фрост проводил ее до порога. Сунув руки в карманы, она вышла на дождь, но вдруг обернулась.

– Мы оба, Фрост, должны сделать трудный выбор, – сказала она довольно громко, чтобы он услышал ее в шуме дождя. – Я смогу жить со своим выбором. А вот ты сможешь со своим?

10В бейсболе – подающий игрок.
11Блюдо из жареного замаринованного мяса, овощей и риса.
12Владимир Самойлович Горовиц (1903–1989) – один из знаменитейших пианистов мира.
13Сатирическая пьеса американского композитора Тома Лерера.
14Намек на знаменитую песню в исполнении Скота Маккензи San Francisco (Be Sure to Wear Flowers in Your Hair) (англ.; «Сан-Франциско (Здесь ходят с цветами в волосах)»).
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru