Краткий курс истинной истории России

Борис Александрович Чернышов
Краткий курс истинной истории России

Хуже всего было то, что с запада началась активная католическая экспансия на русские северо-западные земли. Яркий пример тому – войны Новгорода с немцами и шведами. Расскажем об одном эпизоде тех войн – состоявшемся 5 апреля 1242 года Ледовом побоище.

Новгородский князь Александр Ярославич, внук Всеволода Большое Гнездо, стал первым русским князем, получившим свое прозвище Невский за ратный подвиг. С 1236 по 1251 год княжил Александр в Новгороде. Тяжелым это было время для Руси. Пали Рязань, Владимир, Киев… «Только дым, и земля, и пепел!» – горестно воскликнул летописец, записавший страшные рассказы скитавшихся по дорогам и пепелищам беглецов.

Нашествие не докатилось лишь в дальний северо-западный угол Руси, где раскинулся по берегам реки Волхов богатый и славный Господин Великий Новгород. Ордынцы рвались к нему весной 1238 года, но захватчиков задержали малые города, ни один из которых не пожелал сдаться без боя.

Крохотный Торжок, с населением не более двух тысяч человек, продержался против армии захватчиков две недели. Так было повсюду, и это всеобщее сопротивление медленно, но верно замедляло и обессиливало бег ордынской волны. Не дойдя всего 100 верст до Новгорода, Орда отхлынула, откатилась на юг, и Новгород избежал осады, штурма, разорения. Это позволило Новгороду сохранить богатства, укрепить свою силу и влияние.

В конце XII – начале XIII века в Прибалтике появились миссионеры Ватикана. Монах Бертольд в 1198 году активно проповедовал христианство уже с помощью мечей рыцарей-крестоносцев, вырезая любую сопротивлявшуюся католикам деревню.

Бременский фанатик Альберт, посланный папой римским, захватил устье Двины и основал в 1201 году Ригу. Через год на завоеванных вокруг Риги ливонских землях был создан орден монахов-рыцарей. Он назывался орденом меченосцев по форме длинного креста, больше похожего на меч. В 1215–1216 годах меченосцы захватили земли племен эстов и вступили в борьбу с русскими и литовскими князьями.

В землях бывшего Порусья, а позже Пруссии, был основан еще один орден карателей – Тевтонский.

Но поражение в 1234 году от отца Александра Невского Ярослава, а в 1236 году – от литовцев привели к реформе ордена меченосцев. В 1237 году он стал отделением Тевтонского ордена, и его стали называть Ливонским.

Батыево нашествие породило у крестоносцев надежду, что экспансию можно расширить на северные земли православных, которых на Западе уже давно – после раскола церквей в 1054 году – считали еретиками. Особенно привлекал богатый Великий Новгород. Но не одни крестоносцы прельщались Новгородской землей. Интересовала она и шведов.

В итоге, когда скандинавские ладьи вошли в Неву и остановились у места впадения в нее реки Ижоры, князь Новгородский Александр был вовремя оповещен. Князь 15 июля 1240 года прибыл к Неве и силами небольшого новгородского отряда и своей дружины неожиданно атаковал неприятеля.

На фоне разорения Северо-Восточной Руси монгольским ханом Батыем эта битва разомкнула тяжкий для современников круг: Александр принес Руси победу и вместе с ней надежду, веру в свои силы! Эта победа принесла ему почетное звание Невского.

Уверенность в том, что русские способны одерживать победы, помогла выстоять в трудные дни 1240 года, когда в новгородские пределы вторгся более опасный враг – Ливонский орден. Пал древний Изборск. Псковские изменники открыли ворота перед неприятелем. Крестоносцы рассыпались по Новгородской земле и грабили в окрестностях Новгорода. Недалеко от Новгорода крестоносцы соорудили укрепленный форпост, совершали рейды под Лугу и Сабельный погост, который находился в 40 верстах от Новгорода.

Великий князь Владимирский Ярослав прислал в Новгород своего сына Александра Невского, который привел свою переяславскую дружину и владимиро-суздальское ополчение, состоявшее в основном из крестьян. Собрали полки и новгородцы.

В 1241 году русские начали наступление, отбив у крестоносцев Копорье. Возведенную рыцарями в Копорье крепость разрушили. Зимой 1242 года Александр Невский неожиданно появился у Пскова и освободил город.

Русские войска вступили в пределы ордена, однако вскоре их авангард был разбит рыцарями. Александр отвел полки к восточному берегу Чудского озера и решил дать сражение.

На подтаявшем льду 5 апреля 1242 года случилась великая сеча. Русские встали традиционным «орлом»: в центре полк, состоявший из владимиро-суздальских ополченцев, по бокам – полки правой и левой руки – тяжеловооруженная новгородская пехота и конные княжеские дружины.

Особенностью было то, что значительная масса войск расположилась именно на флангах, хотя обычно сильнейшим являлся центр. За спиной у ополченцев был крутой берег, покрытый валунами. На льду перед берегом поставили сани обоза, скрепленные цепями. Это сделало берег совершенно непроходимым для рыцарских коней и должно было удерживать малодушных в русском стане от бегства. У островка Вороний камень стояла в засаде конная дружина.

Рыцари двинулись «свиньей». Это был особый строй, не раз приносивший успех крестоносцам. В центре шли, сомкнув ряды, пехотинцы-кнехты. С боков от них и сзади в 2 – 3 ряда ехали закованные в латы всадники, кони их тоже имели панцири. Впереди, сужаясь острием, двигались ряды наиболее опытных рыцарей. «Кабанья голова», прозванная русскими «свиньей», таранила врага, прорывала оборону. Рыцари копьями, боевыми топорами, мечами уничтожали противника. Когда тот был разгромлен, выпускались пехотинцы-кнехты, добивавшие раненых и бегущих.

Летописная повесть о Ледовом побоище сообщает «бысть сеча зла, и треск от копий, и ломление, и звук от мечнаго сечения».

Рыцари смяли русский центр и закружились на месте, ломая собственное построение. Им некуда было двигаться. С флангов на рыцарей давили «полки правой и левой руки». Словно клещами сжимали они «свинью».

Вдруг дал трещину апрельский лед. Рыцари смешались. Падавшие в воду шли камнем на дно. Войска Александра Невского ударили с удвоенной энергией. Крестоносцы побежали. Русские всадники преследовали их несколько километров.

Ледовая сеча была выиграна. План Ватикана завоевать Северо-Западную Русь провалился навсегда.

Для православной церкви особенно важно было недопущение католического влияния на русских землях. Стоит вспомнить, что Крестовый поход 1204 года завершился захватом крестоносцами Константинополя – столицы православной империи, считавшей себя Вторым Римом.

По сути, именно с XIII века все конфликты на Евразийском континенте начинают сводиться к одной простой формулировке: Запад против России.

Борьба с татаро-монгольским игом заставляла укреплять все институты государства. А когда иго кончилось, куда девать это мощное государство? Мы снова бросаем все силы на его укрепление, иначе мы погибли бы. Поэтому оно всегда сильное. У Запада таких проблем не было. Зачем укреплять государство, тратить деньги? Давай свою пирожковую открывай или сапожную мастерскую. А у нас война, война, война. Поэтому, когда мы освободились от ига, остались мощные структуры. Армия, чиновники, куда их всех девать-то? Они остаются и начинают вмешиваться во все стороны жизни, в первую очередь в экономику. Они воевать умели, а экономику не знали, и, вмешиваясь, они ее портили. Вот одна из причин нашей отсталости. Тем, кто хочет и умеет работать, мешают чиновники, которые умели воевать.

И унижение русских людей идет с монгольских времен. Русские князья перед монголами унижались – хан сидел со своими чиновниками, а русский князь приходил и кланялся ему, чтобы решить какие-то вопросы, подарки привозил, раздавал. И до сих пор человек у нас на втором месте. Это не потому, что мы не уважаем личность и права человека, а потому что сотни лет унижали нашу элиту. Когда князья и высшие чиновники возвращались в наши княжества, они вытирали ноги о подчиненных, чтобы как-то свой статус поднять, а те травили нижестоящих. Это унижение витало в русском обществе, в государстве сотни лет. А в Европе не было монгольского нашествия. Поэтому все наши отличия от Европы связаны с теми страшными временами монгольского нашествия.

Вертикаль власти в русских землях строилась жестко, ибо нужна была воинская дисциплина для войны с Ордой. В будущем это и повлияло на отношения центра и регионов и явилось основой для сепаратистских тенденций России. Все мы до сих пор пожинаем плоды монгольского ига.

ПЕРЕЛОМ

С образованием Золотой Орды началась постоянная политическая зависимость Руси от татар. Будучи кочевниками, ордынцы не остались жить в русских областях, богатых лесами, а стали обживать открытые степи юга и волжские берега.

На Руси кочевники, назовем их условно «татары» (хотя к нынешним татарам приведенные монголами в Русские земли племена – кипчаки, черкесы и проч. – никакого отношения не имеют), оставили для наблюдения своих наместников –  баскаков, с военными отрядами. Татарские чиновники переписали все население Руси, кроме церковных людей, и наложили на него дань, получившую название выхода.

Сбором этой дани и вообще управлением татарским на Руси заведовали в Золотой Орде особые чиновники – даруги, или дороги, посылавшие на Русь данщиков для дани и послов для других поручений. Русские князья должны были у себя дома иметь дело с баскаками и послами; когда же князей для поклона или дел вызывали в Орду, то там их «брали к себе в улус» (в кочевье) дороги, ведавшие их княжества. Пока Золотая Орда сохраняла свою зависимость от великих ханов в Монголии, русские князья должны были ездить и в далекую Монголию на поклон великим ханам.

Ордынские порядки были очень тяжки для Руси. Баскаки и другие чиновники с их вооруженной свитой сильно обижали народ; дань монгольская была тяжела и унизительна. Во многих городах (Новгороде, Ростове, Суздале, Владимире и др.) народ не выдерживал, поднимался против иностранных и избивал численников и данщиков. Князьям стоило много труда и унижений отводить от себя и от своих людей ханскую грозу и склонять народ к повиновению и уплате выхода.

 

Первое время монгольской власти всем на Руси казалось очень мрачным и постыдным. Легче стало только тогда, когда князьям удалось добиться у татар позволения самим собирать дань для Орды и самим же доставлять ее ордынским дорогам. Этот порядок избавлял население от прямых сношений с ордынцами, а стало быть, и от частых насилий и обид.

Надобно, однако, помнить, что и в первое время ордынского ига церковные и политические порядки на Руси остались в прежнем виде. Татаро-монголы назвали Русь своим улусом, то есть своею волостью или владением; но они оставили в этом улусе его старое устройство. К русской вере и русскому духовенству они относились с терпимостью и уважением, как относились терпимо вообще ко всем иным религиям с их духовенством или жречеством.

Русский митрополит с церковными людьми был освобожден от платежей и повинностей в пользу ордынцев. Русская церковь получала от ханов особые льготные грамоты (ярлыки), которыми обеспечивались права духовенства.

Такие же ярлыки получали от ханов и русские князья на их княжение. Оставался на Руси прежний порядок княжеского владения и обыкновенно только утверждали во власти князей – Рюриковичей на великом их княжении или на уделах. Когда княжеские столы наследовались правильно и мирно, татары не изменяли действовавшего порядка перехода столов от брата к брату или от отца к сыну.

Когда же начинались между князьями ссоры и усобицы и князья обращались к ордынцам сами за судом и помощью, тогда ханы проявляли свою державную волю, давали ярлыки на княжение по своему произволу и наказывали строптивых князей, сажая в тюрьму и даже убивая их самих и разоряя их земли своими татарскими ратями.

Иногда князья погибали в Орде, и не вследствие политических причин, а потому что не желали подчиниться татарским обычаям, считая их несовместимыми с христианскою верою. Так погиб в Орде Черниговский князь Михаил Всеволодович со своим боярином Феодором, за что церковь наша и чтит их святыми мучениками. Но такого рода случаи не нарушали того общего порядка княжеского владения, к которому привыкли князья и народ: на Руси оставалась старая династия и старое княжеское управление. Это важное обстоятельство помогло нашим предкам собрать понемногу силы и средства для освобождения родины от чужого ига.

Знакомство с новыми господами Руси не могло пройти бесследно для нравов и обычаев русских людей. Татаро-монгольское завоевание повело к полному разобщению Суздальской Руси, испытавшей всю силу монгольского гнета, с Русью Новгородской и Русью Юго-Западной.

В Новгороде и на юго-западе ордынская власть чувствовалась меньше и раньше пала. Там сильнее были западные влияния: немецкое в Новгороде и польское в Юго-Западной Руси. И вот в то время как новгородцы и южнорусы убереглись от долгого и прямого воздействия неприятеля, население Суздальской и Рязанской областей поневоле воспринимало от Орды некоторые их порядки (денежный счет, административные обычаи) и было лишено возможности широкого и свободного общения с оторванными от него другими ветвями русского племени и европейским западом. Вот почему на русском востоке в ордынскую эпоху XIII–XIV веков наблюдается некоторый культурный застой и отсталость и некоторый налет «татарщины».

Вызов всему этому ужасу смогло сделать только одно княжество – Московское.

История Московского княжества началась в конце XIII века, когда Александр Невский выделил его своему младшему сыну Даниилу. Московский князь становится реальной политической фигурой, а Москва начинает быстро прирастать землями. Первостепенное значение для расширения торговли Московского княжества имел контроль над всем течением Москвы-реки.

Выполняя эту задачу, Даниил Александрович присоединяет к Москве Коломну (1301), а чуть позднее – Дмитров и Переяславль (последний был окончательно присоединен сыном Даниила Юрием). Дело Даниила по укреплению Москвы продолжил его сын Юрий (1303–1325), при котором Москва обрела еще один город – Можайск и земли вокруг него (1303), а чуть позднее Кострому. Так, постепенно, весь бассейн реки Москвы оказался в руках московских князей. Московское княжество при Юрии становится одним из сильнейших княжеств Северо-Восточной Руси.

Князь Иван Калита (1325–1333) стоял у истоков московской государственности. Именно по этой причине его фигура так ненавидима западными русофобами, включая коммунистический дуэт Маркса – Энгельса.

Вот весьма показательная цитата из работы Карла Маркса «Разоблачение дипломатической истории XVIII века». Маркс пишет: «Политика Ивана Калиты состояла попросту в следующем: играя роль гнусного орудия хана и заимствуя, таким образом, его власть, он обращал ее против своих соперников – князей и против своих собственных подданных.

Для достижения этой цели ему надо было втереться в доверие к татарам, цинично угодничая, совершая частые поездки в Золотую Орду, униженно сватаясь к монгольским княжнам, прикидываясь всецело преданным интересам хана, любыми средствами выполняя его приказания, подло клевеща на своих собственных родичей, совмещая в себе роль татарского палача, льстеца и старшего раба.

Он не давал покоя хану, постоянно разоблачая тайные заговоры. Как только тверская линия начинала проявлять некоторое стремление к национальной независимости, он спешил в Орду, чтобы донести об этом. Как только он встречал сопротивление, то прибегал к помощи татар для его подавления.

Но недостаточно было только разыгрывать такую роль, чтобы иметь в ней успех, требовалось золото. Лишь постоянный подкуп хана и его вельмож создавал надежную основу для его системы лжи и узурпации. Но каким образом раб мог добыть деньги для подкупа своего господина? Он убедил хана назначить его сборщиком дани во всех русских уделах. Облеченный этими полномочиями, он вымогал деньги под вымышленными предлогами. Те богатства, которые он накопил, угрожая именем татар, он использовал для подкупа их самих.

Склонив при помощи подкупа главу Русской церкви перенести свою резиденцию из Владимира в Москву, он превратил последнюю в религиозный центр и соединил силу церкви с силой своего престола, сделав, таким образом, Москву столицей империи.

При помощи подкупа он склонял бояр, его соперников-князей к измене своим властителям и объединял их вокруг себя. Использовав совместное влияние татар-мусульман, православной церкви и бояр, он объединил удельных князей для крестового похода против самого опасного из них – тверского князя.

Затем, наглыми попытками узурпации побудив своих недавних союзников к сопротивлению и войне за их общие интересы, он, вместо того чтобы обнажить меч, поспешил к хану. Снова с помощью подкупа и обмана он добился, что хан лишил жизни его соперников-родичей, подвергнув их самым жестоким пыткам. Традиционная политика татар заключалась в том, чтобы обуздывать одних русских князей при помощи других, разжигать их усобицы, приводить их силы в равновесие и не давать усилиться ни одному из них.

Иван Калита превратил хана в орудие, посредством которого избавился от наиболее опасных соперников и устранил всякие препятствия со своего пути к узурпации власти. Он не завоевывал уделы, а незаметно обращал права татар-завоевателей исключительно в свою пользу. Он обеспечил наследование за своим сыном теми же средствами, какими добился возвышения Великого княжества Московского, в котором так странно сочетались княжеское достоинство с рабской приниженностью.

За все время своего правления он ни разу не уклонился от намеченной им для себя политической линии, придерживаясь ее с непоколебимой твердостью и проводя ее методически и дерзко. Таким образом, он стал основателем новой Русской державы, и характерно, что народ прозвал его Калитой, то есть денежным мешком, так как именно деньгами, а не мечом проложил он себе путь.

Именно в период его правления наблюдался внезапный рост Литовской державы, которая захватывала русские уделы с запада, между тем как давление татар с востока сплачивало их воедино. Не осмеливаясь избавиться от одного бесчестья, Иван, по-видимому, стремился преувеличивать другое. Ни обольщения славой, ни угрызения совести, ни тяжесть унижения не могли отклонить его от пути к своей цели. Всю его систему можно выразить в нескольких словах: макиавеллизм раба, стремящегося к узурпации власти. Свою собственную слабость – свое рабство – он превратил в главный источник своей силы».

Смотрите, сколько ненависти к русским и их государям у основоположников нынешнего коммунизма. Впрочем, у их нынешних последователей оной тоже хватает. И все русские учебники истории советского периода были написаны в духе марксистской идеологии. А в ней главное – ненависть к России.

Иван Калита боролся с Тверью и оставил своим наследникам Владимир, Перемышль, Звенигород, Серпухов, Рузу, Торжок, Радонеж – почти все крупные, заметные города Московского края. Даже Новгород, верный союзник Москвы в борьбе с Тверью, вынужден был искать расположения московского князя. Обещая разные льготы и привилегии, князь призывал в свой город из других княжеств разный трудовой люд, толпами покупал в Орде русских пленников и тоже селил в Московских землях, создавая для них целые слободы и села. Благодаря этому на его земле быстро появилось много прочных хозяйств, которые он поддерживал.

Дело собирания вокруг Москвы новых земель, которому он отдал всю жизнь, князь завещал своим сыновьям.

Московский княжеский стол занял Симеон Иванович (1340–1353), соединивший рассудительность и практическую ловкость своего отца с властным характером. За это он и получил свое прозвище Гордый. Он стал верным продолжателем дела отца. Умирая, князь в своем завещании младшим братьям сформулировал главный принцип отношений в московском княжеском роде, благодаря которому Московское княжество сумело добиться успехов в объединении русских земель: покорность и послушание младших старшим, хранение мира и согласия.

При преемнике Симеона Иване Красном к Москве присоединилось в 1362 году Владимирское княжество, а в 1374 году часть Ростовского княжества.

Такое быстрое возвышение Москвы объясняется совпадением ряда благоприятных условий, с одной стороны, и умелым использованием их московскими князьями – с другой.

Москва находится на перекрестке водных путей – из Чернигова на верхнюю Волгу, из Смоленска во Владимир, из Великого Новгорода в Рязань. В те времена суда ходили не только по Москве-реке, но даже и по Яузе, которая была одним из звеньев пути на Владимир.

Московские князья стали взимать пошлину – «мыто» с проезжавших «удов», и это был один из источников укрепления финансового могущества Москвы.

Расположенное в южной части Владимиро-Суздальской земли, Московское княжество быстро заселяется выходцами из разоренного татарами юга, тем более что, прикрытое другими княжествами, оно было защищено от опустошительных набегов татар.

Большую роль в усилении Москвы сыграло умение московских князей поддерживать отношения с Золотой Ордой и использовать ханов в своих интересах.

Большую поддержку оказывала московским князьям и церковь. После падения Киева глава Русской церкви – митрополит переехал сначала в Владимир, а в начале XIV века в Москву.

В то время как московские князья увеличивали земли и богатства своего княжества, в Золотой Орде ханская власть слабела. Дворцовые перевороты следовали один за другим. За 20 лет, с 1360 по 1380 год, в Орде сменилось 14 ханов. Золота Орда дробилась на части, слабела в феодальных усобицах.

Московским великим князем в середине XIV века становится внук Ивана Калиты – Дмитрий Иванович (1359 – 1389). Именно его правление стало временем великого исторического перелома в многовековой борьбе русского народа против кочевников.

«В шести поколениях один Дмитрий Донской далеко выдался вперед из строго выровненного ряда своих предшественников, – писал о нем известный историк В.С. Ключевский. – Молодость (умер в 39 лет), исключительные обстоятельства, с 11 лет посадившие его на боевого коня, четырехсторонняя борьба – с Тверью, Литвой, Рязанью и Ордой, наполнившая шумом и тревогами его тридцатилетнее княжение, и, более всего, его великое побоище на Дону положили на него яркий отблеск».

Молодому московскому князю пришлось вести борьбу с Литвой и непокорной Тверью. В результате он сумел не только отбить литовскую агрессию, но и обезвредить ее главного прислужника – тверского князя, подчинив его себе.

Отношения же с Ордой все больше осложнялись. Часто сменявшие друг друга ханы, сев на престол, требовали подарков и дани. Усиливались отдельные татарские ханы, темники и мурзы. Не признавая власти хана Золотой Орды, они организовывали самостоятельные набеги на Русскую землю.

Татаро-монгольское иго становилось невыносимым. Да и Москва была уже настолько сильна, что могла испытать силу своего оружия и потягаться с татарами, которые считались непобедимыми. В 1376 году, по окончании борьбы с Литвой и Тверью, Дмитрий посылает войско против обнаглевших камских булгар. Русские войска разбили их в отчаянной битве.

 

В 1377 году на окраине Руси появился новый хан, Арапша, пришедший из-за реки Яик. Большое русское войско во главе с московской ратью вышло ему навстречу. Но, получив ложные сведения о том, что Арапша на Донце, князья и воеводы проявили беспечность. Сбросив с себя доспехи, они положили их вместе с оружием на телеги и шли и ехали в одних рубашках, часто пьянствуя в пути.

Между тем Арапша со своими мордвинами был близко. Он тайно подошел к русским и наголову разбил беспечное русское войско. Татары и мордвины опустошили Нижегородскую и Рязанскую земли. В ответ на это зимой, в сильные морозы, московские войска ворвались в Мордовскую землю и «сотворили ее пусту».

Летом следующего года на ставших непокорными русских двинулся посланный Мамаем мурза Бегич, и 11 августа 1378 года на берегу реки Вожи встретились русские войска с князем Дмитрием во главе и татарская конница. Ордынцы переправились через реку и бросились в атаку. Русские пошли в контратаку, которая была произведена с охватом обоих флангов противника. Ордынцы были опрокинуты и, понеся большие потери, в панике бежали.

После победы русские воспрянули, убедившись в своей силе, в способности Руси один на один биться со Степью.

Мамай, ранее правивший от имени хана, стал после смерти хана Магомета самостоятельным правителем Золотой Орды и решил восстановить полное подчинение «русского улуса» Орде.

Летом 1380 года Мамай с огромным войском в 200 тысяч человек переправился через Волгу и начал кочевать у устья реки Воронеж.

Мамай заключил союз с литовским князем Ягайло и рязанским князем Олегом. Он нанимает генуэзскую пехоту, которой очень не хватало ордынцам, привыкшим к конному бою. Кроме генуэзцев в войске Мамая были камские булгары, армяне, черкесы, осетины и воины народов Поволжья.

Союз Мамая с Ягайло явился страшной угрозой Москве и всей Руси. План союзников заключался в том, чтобы, разгромив и разделив Русь, ликвидировать ее самостоятельность.

Заключение союза между двумя злейшими врагами Руси заставило Дмитрия Ивановича энергично взяться за формирование войска. Он скликает рати подвластных ему и союзных князей, собирает ополчения с городов и волостей, которые поднялись на защиту своей Родины.

Князю Дмитрию удалось собрать огромную по тем временам стотысячную рать. Он приказал всему войску сойтись в Коломне к 15 августа. К назначенному сроку сюда явились кроме московских войск муромское, владимирское, переяславское, костромское, ростовское, ярославское, белоозерское и другие ополчения.

Поднялась Русь. Шли князья со своими дружинниками, шли народные ополчения, набиравшиеся из крестьян и «черных людей» городов. Подъем и воодушевление царили в русском войске. Старинное сказание о Куликовской битве – «Задонщина» говорит: «В Москве кони ржут, звенит слава по всей Земле русской, в Коломне трубы трубят, в Серпухове бубны бьют, на берегу Дона знамена стоят, в Новгороде гудит и зовет вечевой колокол». Благословение и напутствие получил Дмитрий от почитаемого на Руси настоятеля Троице-Сергиевого монастыря Сергия Радонежского. По преданию, дал Сергий князю и двух своих иноков – Пересвета и Ослябю.

В Москве на совещании князей и воевод было решено предупредить соединение войск литовского князя Ягайло с Мамаем, бить врага по одному. И 26 августа 1380 года русские войска вышли из Коломны и двинулись к Оке, а 5 сентября недалеко от устья Непрядвы первые отряды русских вышли к Дону. Из сообщений разведчиков Дмитрий узнал, что Мамай в ожидании войск Олега и Ягайло стоит у Кузьминой гати.

Надо было решать вопрос, где и когда дать бой Мамаю, переправляться на правый берег Дона или ожидать ордынцев, оставаясь на левом берегу. Более осторожные князья советовали не ходить за Дон, так как путь к отступлению будет отрезанным. Другие же, более решительные, настаивали на переправе, считая, что русские войска, имея за собой Дон и не имея возможности спастись бегством, будут лучше биться. Дмитрий же разрешил спор такими словами: «Братья, лучше честная смерть, чем позорная жизнь, лучше не идти против безбожных ордынцев, чем, пришедши и ничего не сделав, возвратиться обратно; пойдем немедленно все за Дон и там сложим свои головы за святую церковь, за православную веру, за наш народ».

В ночь с 7 на 8 сентября, пользуясь мглой и туманом, русское войско переправилось через Дон и с утра стало выстраиваться в боевой порядок. Войско Мамая находилось в 7 – 8 верстах от Куликова поля.

Перед сражением князь Дмитрий объехал ряды воинов и обратился к ним с такими словами: «Кто из нас жив будет – блюдите Родину! Кто падет – о вдовах и сиротах не печальтесь, живые из нас опекут их. А я, коли паду, поручаю вам блюсти свечу великого нашего дела – укрепления Руси. Хранитель той свечи – пламень!»

Дмитрий Иванович отдал коня и свой стяг любимому боярину Михаилу Бренку. А сам встал в ряды простых воинов.

Раздались звуки труб, крики, конский топот. Мамаевы орды ударили первыми и начали теснить русских. Уже раздавался по полю их победный вой и свист. И в это время с фланга и тыла по ним ударил из засады засадный полк во главе с Владимиром Серпуховским и воеводой Боброком-Волынским.

Этот удар был столь неожиданным, что ордынцы дрогнули и бежали с поля боя, оставив русским и свой богатый шатер, и драгоценности. Русские преследовали татар почти 30 верст, до речки Красивая Меча.

За победу, одержанную над монголо-татарами, Дмитрий Иванович был прозвал Донским.

После Куликовской битвы воспрянул духом русский народ, пробудились в нем патриотические чувства. Вырос авторитет Москвы среди других княжеств, московский князь стал во главе объединения русских земель. Москва превращалась в экономический и политический центр Руси. Набеги на Русь все еще продолжались, но на битву в открытом поле они уже не решались. Дмитрия Ивановича, чья воля и мужество привели к победе, народ поставил в один ряд с такими выдающимися людьми земли русской, как Владимир Мономах и Александр Невский.

Проходят века, но память о подвиге русских воинов на поле Куликовом постоянно живет в сердцах нашего народа.

МОСКВА – ТРЕТИЙ РИМ

В XIV веке Древняя Русь окончательно распалась на Южную и Северо-Восточную. Северо-Восточная Русь существовала самостоятельно и стала впоследствии ядром Русского централизованного государства.

Южная Русь уже в XIV столетии стала достоянием Литвы и Польши. К концу XIV века власть Литвы распространялась на территорию Белоруссии, Брянскую, Черниговскую, Северскую, Подольскую земли. В 1395 году литовцами был захвачен Смоленск.

С окончательным признанием наследственных прав московских князей на титул великих князей владимирских процесс объединения земель вокруг Москвы пошел значительно быстрее. Еще при Дмитрии Донском к Москве были присоединены Белозерское княжество, Дмитров и Стародуб, значительные территории в Заволжье и ряд мелких княжеств в верховьях Оки.

В 1392–1393 годах к Москве было присоединено Нижегородское княжество, в конце XIV века – земли коми-пермяков по реке Вычегде. Большую роль в мирном присоединении этой территории сыграла миссионерская деятельность просветителя Пермской земли преподобного Стефана Пермского.

Стефан создал пермскую азбуку и перевел на пермский язык богослужение и Священное писание (вероятно, часть его). Создав азбуку, он отправился с проповедью в коми-пермяцкие земли и проповедовал, основывал в пермяцком крае храмы, для которых писал некоторые иконы.

В XIV веке начинается беспрецедентное освоение Русского Севера церковью. Начало ей положил преподобный Сергий Радонежский. За несколько десятков лет без единого выстрела, только монастырями, храмами, скитами осваиваются огромные территории.

Рейтинг@Mail.ru