Мысли. С комментариями и объяснениями

Блез Паскаль
Мысли. С комментариями и объяснениями

© Н.Н. Плужникова, составление, предисловие, преамбулы к текстам, комментарии, 2020

© Ю.А. Гинзбург (наследники), перевод с французского, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Ученый христианин

Известный немецкий мыслитель Мартин Хайдеггер считал философствование отчаянным способом разума вопрошать об истине бытия. Не исключение из этого и философия Блеза Паскаля, чьи труды, равно как и судьба, явили собой особый экзистенциальный опыт исследования человека и Бога.

Паскаль родился в 1623 году в Клермон-Ферране – небольшом городке Оверни, в одной из провинций Франции. Его семья относилась к старинному дворянскому роду. Отец ученого – Этьен был сыном казначея Мартина Паскаля и служил высокопоставленным чиновником.

О детстве Блеза известно из воспоминаний его родственников – старшей сестры Жильберты и ее дочери Маргариты. Родители Паскаля были просвещенными людьми и правоверными католиками. Когда будущему мыслителю исполнилось три года, скончалась его мать Антуанетта. Этьен Паскаль взял воспитание сына и двух дочерей на себя. Блез был болезненным ребенком и часто хворал.

Отец будущего философа заботился не только о здоровье, но и о развитии детей. Он принял решение переехать из Клермона в Париж. Этот шаг был вполне оправданным, поскольку тогда Париж представлял собой один из мощных центров развития европейской науки, особенно геометрии и математики. Сам Этьен Паскаль являлся весьма образованным человеком и даже ученым. Хорошо знал историю, философию, литературу. Но особенно его интересовали физика, математика (область дифференциальных и интегральных исчислений) и геометрия. Следует сказать, что тогда последней в научных кругах отдавалось особое предпочтение. Она считалась основой любой науки, помогающей познать мир верно и в его целостности. Истинно то, что может быть доказано, – так звучал основный постулат геометрии тех времен, из которого выводились постулаты всех остальных наук.

В 1631 году Паскали переезжают в Париж. Здесь отец Блеза устраивается работать в налоговую службу и одновременно начинает интенсивно заниматься образованием сына. В первую очередь старается привить ему любовь к латинскому и греческому языкам, считая, что их изучение больше соответствует возрасту мальчика, чем такие сложные точные науки как математика и геометрия.

Сам Этьен Паскаль оставил после себя несколько работ по геометрии, а его имя в истории математики связано с открытой им алгебраической кривой четвертого порядка – так называемой улиткой Паскаля. Занимаясь научными трудами в Париже, отец философа завязал отношения со всеми известными во Франции математиками. В дом Паскалей начали приходить ученые, с которыми он вел долгие вечерние научные дискуссии. Разговоры и споры слушал маленький Паскаль, они пробуждали в нем тягу к знаниям.

Блез с детства не интересовался ни обществом сверстников, ни детскими играми. Почти все свободное время он проводил за чтением книг. Будущий философ с четырех лет читал и писал, с легкостью производил в уме сложные вычисления. Он рос вспыльчивым, нетерпеливым, однако очень усидчивым ребенком. Наблюдая за тем, как отец занимается математикой, Паскаль просил его обучить себя этой науке. Но тот из-за проблем со здоровьем, которые с детства мучили сына, пытался оградить Блеза от подобного рода занятий. Он запрещал мальчику интересоваться геометрией. Опасаясь, что трудное изучение математики ухудшит здоровье ребенка, отец прятал книги, старался не говорить о ней с друзьями при сыне.

Однако, несмотря на родительский запрет, Блез закрывался в своей комнате и втайне штудировал книги по математике. Однажды, войдя в комнату сына, Этьен Паскаль обнаружил на стенах написанные углем геометрические фигуры и решение одной из задач геометрии Евклида. Он был настолько поражен этим, что разрешил наконец мальчику заниматься этой наукой. Уже в 13 лет Блез Паскаль был допущен на заседания кружка известного французского ученого Мерсенна, которые регулярно посещал его отец, а в 16 лет написал первое произведение в области геометрии – «Опыт о конических сечениях». Такими сечениями называются кривые, образующиеся при пересечении конуса плоскостью (это такие известные фигуры как эллипс, парабола, гипербола). Первая научная работа Блеза Паскаля содержала три теоремы по коническим сечениям и ряд следствий из них. Она была отправлена для ознакомления известному французскому математику Рене Декарту. Тот сделал о ней весьма острые критические замечания. Самолюбие молодого и вспыльчивого ученого было уязвлено. В итоге этот труд остался незавершенным и неопубликованным. Он так и не дошел бы до современного читателя, если бы другой известный французский математик, физик и философ Готфрид Лейбниц, не снял с него копию и не сохранил у себя.

После первой неудачной, как казалось самому Паскалю, работы он не оставляет занятия геометрией. Помимо этой науки его особенно интересуют математика и физика. Помогая отцу в налоговой службе, юноша конструирует свою первую счетную машину для бухгалтерских вычислений. В 1645 году арифметическая машина была готова, за что в 1649 году Паскаль получил на свое изобретение королевскую привилегию, то есть патент. После смерти мыслителя над модернизацией этого аппарата работали многие ученые, в том числе и Г. Лейбниц, но никто из них не получил патента за усовершенствование изобретения Паскаля. Принципы, на которых построена его машина, до сих пор используются в современных устройствах.

В 23 года Паскаль обращается к изучению физики. Его особенно заинтересовали опыты, касающиеся пустоты. Ими занимался известный итальянский математик того времени Эванджелиста Торричелли. В 1646 году Блез Паскаль повторил его эксперимент с пустым пространством и открыл принцип работы барометра.

В том же году происходит одно из знаковых событий в биографии мыслителя – знакомство с трудом голландского богослова Корнелия Янсения «Преобразование внутреннего человека». Благодаря произведениям этого богослова в Голландии и Франции стал популярен янсенизм – религиозное течение в католической церкви, вставшее в оппозицию ее догматике и обрядности. Труд Янсения отцу Паскаля подарили врачи – члены общины янсенистов. Он был верующим человеком. Янсенисты часто посещали дом Паскалей и вели с ним беседы на религиозные темы.

Янсенизм набирал популярность во Франции среди образованных слоев населения. Работа основателя этого течения «Августин» оказала мощное влияние на религиозную жизнь страны. В своих взглядах Корнелий Янсений опирался на труды Августина Блаженного, в центре его внимания лежало понятие Божественной Благодати как центра всех человеческих устремлений. Но впоследствии это движение было подавлено католической церковью, а его сторонники обвинены в кальвинистской ереси.

Еще в Руане семья Паскалей познакомилась с общиной янсенистов, которую возглавлял священник из соседнего округа Рувиля – Жан Жильбер. Члены этой общины оказали сильное влияние на Этьена Паскаля. Его старшая дочь Жильберта, ставшая первым биографом своего брата, всю жизнь была ярой сторонницей этого течения. А младшая дочь Жаклина приняла постриг и стала монахиней в духовном центре янсенизма – женском монастыре Пор-Рояль-в-Полях близ Версаля. Это движение существенно повлияло на мировоззрение Блеза Паскаля. Позже в своем произведении «Письма к провинциалу» он выразит взгляды янсенистов.

Первоначально знакомство с ними и увлечение религиозными идеями не остановило научную деятельность Паскаля. В 1647 году он пишет «Новые опыты касательно пустоты в природе». В 1648 году выходит научный труд «Отчет о великом эксперименте равновесия жидкостей», где описываются законы гидравлики. Также в этот период Паскаль издает сочинения «О сущности чисел» и «Об арифметическом треугольнике».

В 1651 году умирает отец мыслителя. Паскаль создает рукописный вариант труда «Трактат о пустоте», но не завершает его. В этот период он пишет математические работы, касающиеся теории вероятностей и исчисления бесконечно малых, которые не были опубликованы, часть из них пропала.

Все время, начиная с детского увлечения геометрией, математикой и физикой, Паскаль был одержим наукой. Он утверждал, что в явлениях природы надо искать не нечто таинственное и чудесное, а простые и понятные разуму законы, поскольку в мире царят простые законы.

Параллельно с физикой Паскаль все глубже и глубже изучает труды и взгляды янсенистов, отличавшиеся от официального учения католической церкви. Согласно этому учению, в жизни человека существуют два основных препятствия на пути к Богу – стремление к земным похотям и забавам (удовольствиям) и стремление познать весь мир со всеми его тайнами (любопытство). Одно препятствие – телесное, другое – духовное. Паскаль неожиданно для себя осознает, что увлечение наукой может являться той самой духовной страстью, мешающей познать предельную основу, истину, каковой является Бог. Эта мысль приводит его в ужас и отчаяние. Мыслитель впадает в глубокий религиозный кризис.

Блез Паскаль, прекрасно знакомый как с теологией, так и с точными науками, пытается провести фундаментальное различие между двумя истинами: веры и научного познания. Он радикально выступает против стремления многих теологов своего времени поставить естествознание в зависимость от теологии, считая, что религия и наука – это два пути: первый основан на вере, подтверждаемой авторитетом Библии, второй – на разуме и критическом мышлении, подкрепленном опытом. Религия и наука, согласно Паскалю, должны дополнять друг друга и находиться в гармонии между собой.

Тем не менее он радикально пересматривает свои взгляды и решает прекратить занятия наукой, занимавшей его ум, чтобы посвятить жизнь познанию Бога. В это время младшая сестра философа уходит в монастырь. Он часто приезжает к ней, и они подолгу беседуют о Боге. Паскаль переживает тяжелейший кризис, ощущая его как отсутствие полноты Бога. Именно этот кризис и мотивы личного религиозного поиска будут звучать почти в каждом фрагменте его главного произведения – «Мысли». В 1654 году Паскаль поселяется вблизи монастыря и начинает вести уединенную, вдали от общественных собраний и увеселительных мероприятий, жизнь. Он создает оригинальное религиозное произведение «Мемориал», а с 1655 года живет как отшельник и аскет возле монастыря Пор-Рояль – обители, являвшейся в то время главной цитаделью янсенизма во Франции.

 

Последние годы жизни мыслителя сопровождались репрессиями против этого религиозного течения. Они начались в 1653 году при папе Иннокентии X, объявившем ересью 5 тезисов из трактата епископа Янсения «Августин». В 1656 году Паскаль в качестве ответа на реакцию против янсенизма публикует свое первое «Письмо к провинциалу». В 1657 году «Письма» попадают под церковный вердикт. Католическая церковь вносит их в список запрещенных книг и публично сжигает. В 1658 году Паскаль пишет свои последние работы – «Искусство убеждать» и «О геометрическом уме».

В 1659 году состояние здоровья мыслителя резко ухудшается, Паскаль страдает частыми обмороками и потерей сил. С 1660 года он живет у своей сестры Жильберты, где и умирает в возрасте 39 лет. Последними его словами были: «Не оставь меня, Господи!» Можно без сомнения считать, что Блез Паскаль явил собой пример мыслителя и ученого, который в поиске предельных оснований бытия, истины доходит до того, что, казалось бы, должно противоречить науке, – религии. Однако его жизнь стала образцом удивительного единства и гармонии разума и веры.

Философ, как правило, выражает свои взгляды каким-либо основным магистральным произведением. Это можно было бы сказать о труде Блеза Паскаля «Мысли», если бы он имел готовый и завершенный вид. После смерти мыслителя в его кабинете были найдены ворохи бумаг, лишенные содержательной последовательности и логики. На них были запечатлены фрагменты мыслей Паскаля с авторскими сокращениями и пунктуацией. Бумаги были разделены на «связки»: автор успел разложить их, готовясь к выступлению с речью перед друзьями в Пор-Рояле. Однако остались заметки и фрагменты, дошедшие до наших дней из других источников. Части этого труда публикуются в очередности, оставленной самим мыслителем. Произведение осталось нецелостным и незавершенным из-за его продолжительной болезни. Но все это не умаляет значения данной работы, а, напротив, создает интерес не только у историков философии и литераторов, но и у читателей. «Мысли» Паскаля рождают больше вопросов, чем ответов, как и подобает настоящему философскому произведению.

Процесс оформления этого труда был сложным и трудоемким для ученых, изучающих наследие Блеза Паскаля. После его смерти близкие нашли около 800 не связанных между собой по смыслу фрагментов. Затем они были скопированы в том порядке «связок», в котором их нашли у Паскаля. В переизданиях «Мыслей» всегда сохранялся этот порядок, избранный автором при составлении произведения. Первые 27 фрагментов из 800 были озаглавлены Паскалем.

Создается впечатление, что его замысел состоял в сборке некоего «архитектурного» проекта, оставшегося незавершенным. Тем не менее этот труд содержит глубокие мысли о природе мира и месте Бога в жизни человека. Возможно, идея Паскаля состояла не в том, чтобы создать некое логически структурированное произведение, а в том, чтобы изобразить, очертить (как в геометрии) некий архитектурный ландшафт, чьим центром является религиозная вера. Таким образом, фрагментарность произведения – преднамеренный метод и осознанный выбор мыслителя.

Паскаль работал над этим трудом с 1656 года вплоть до своей смерти, последовавшей в 1662 году. До этого его существенным сочинением стали «Письма к провинциалу», бывшие ответом против реакции церкви и государства на влиятельное реформаторское движение того времени во Франции – янсенизм. «Письма к провинциалу» были направлены против иезуитов. Всего автор опубликовал 18 «Писем». В силу острой полемики с официальной церковью произведение печаталось нелегально, Паскаль подписывал его части псевдонимом – Луи де Монтальт. Янсенизм опирался на учение Августина Блаженного о благодати, являющейся, по мнению сторонников этого учения, единственным источником спасения. Воззрения членов движения противоречили католическому учению о благодати. Это привело к гонениям на янсенистов со стороны церкви. В 1709 году духовный центр этого движения – женский монастырь Пор-Рояль-в-Полях, вблизи которого жил отшельником Блез Паскаль, был упразднен.

Помимо полемического настроя, характерного для «Писем», Паскаль задумывает идею обращения к официальной церкви с наставлением. Он начинает создавать «Апологию христианской веры». Собирается завершить этот труд в 1658 году. Но болезнь лишает Паскаля сил, и он не дописывает свою работу.

Произведение «Мысли» впервые было опубликовано в 1669 году, уже после смерти философа. Оно представляет собой фрагменты разных сочинений Паскаля и особенно «Послания о благодати» и «Апологии христианской веры».

Как свидетельствуют современники, Паскалю была свойственна особая привычка создания своих работ: он долго мог удерживать в памяти какие-либо идеи, пока в уме они не приобретут законченный вид, и только потом переносил их на бумагу. Он сначала долго обдумывал и лишь затем записывал. Поэтому в его главном труде «Мысли» мы находим отрывки идей.

«Мысли» представляют собой не только апологетическое религиозно-философское, но и литературное произведение, созданное в жанре апологии христианской религии. Паскаль прекрасно владел латинским языком, являвшимся как языком науки, так и христианской веры. Поэтому в своем труде он часто ссылается на латинские и греческие цитаты из Священного Писания. В работе над «Мыслями» Паскаль опирался на произведения англиканских историков-библеистов (прежде всего – на «Анналы Ветхого и Нового Завета» Д. Ашера). Также историко-богословской основой создания этого труда стал латинский перевод Библии, считающийся единственным каноническим текстом Священного Писания в католической церкви, – Вульгата. Ее автор – Отец Церкви блаженный Иероним (Стридонский). Паскаль мастерски владел высоким стилем Библии, о чем свидетельствуют его цитаты, а также личный перевод фрагментов из пророков Священного Писания. «Мысли» написаны ярким и выразительным языком, что дает основание считать это произведение шедевром не только философской, но и литературной мысли Франции.

После смерти философа его старшая сестра Жильберта Паскаль (по мужу – Перье) составляет его биографию, которая должна была предварять посмертное издание. Однако книга не была опубликована сразу после кончины мыслителя ввиду ее резкой полемики с религиозной и государственной властью. Подготовленное к печати в 1669 году издание «Мыслей» вышло в свет год спустя. Посмертно опубликованные фрагменты были представлены широкой публике лишь в 1670 году. Рукописи с 1711 года хранились в библиотеке аббатства Сен-Жермен-де-Пре. В 1790 году их передали в Национальную библиотеку Франции вместе с сопроводительной запиской аббата Перье, каноника Клермонской церкви, со свидетельством, что они представляют собой подлинный оригинал автора.

В этом издании произведение «Мысли» предваряет биография Паскаля, написанная его старшей сестрой и племянницей, а также предисловие от переводчика.

«Мысли» неоднократно переиздавались. Они подвергались критике со стороны многих выдающихся философов, особенно известны высказывания Вольтера и Кондорсе. В настоящее время этот труд находится в отделе рукописей Национальной библиотеки Франции и полностью доступен широкому кругу читателей.

Наталья Плужникова

Жизнь господина Паскаля, написанная госпожой Перье, его сестрой, супругой господина Перье, советника Палаты сборов в Клермоне

Госпожа Перье – Жильберта Паскаль, старшая сестра и первый биограф мыслителя.

Господин Перье (Перье Флорен) – троюродный брат Паскаля, муж Жильберты, советник Палаты сборов Клермонского Парламента.

Мой брат родился в Клермоне 19 июня тысяча шестьсот двадцать третьего года. Отца моего звали Этьен Паскаль, он был председателем Палаты сборов. Моя мать звалась Антуанетта Бегон. Как только брат мой достиг того возраста, когда с ним можно было говорить, он стал выказывать ум необыкновенный – краткими ответами, весьма точными, а еще более – вопросами о природе вещей, которые удивляли всех вокруг. Такое начало, подававшее блестящие надежды, никогда нас не обманывало, ибо, по мере того как он становился взрослее, возрастала и сила его рассуждений, далеко превосходившая его телесные силы.

Палата сборов – Верховная судейская палата, которая разбирала гражданские и уголовные дела, касающиеся сбора налогов с населения. Более точное название – Палата косвенных сборов. Эта палата в Клермоне обладала независимостью, то есть не подчинялась главному законодательному органу Франции – Парламенту, а также Счетной палате.

Моя мать умерла в 1626 году, когда брату было всего три года, и отец, оставшись один, удвоил заботы о своем семействе; поскольку других сыновей у него не было, положение единственного сына и другие качества, которые он угадывал в этом ребенке, заставляли его питать к нему такую привязанность, что он не мог решиться доверить его воспитание кому-нибудь другому и положил обучать его сам, что он и сделал; мой брат никогда не посещал коллежа и не знал другого учителя, кроме отца.

В 1632 году отец переехал в Париж, перевез нас всех туда и там обосновался. Моему брату, которому было тогда только восемь лет, переезд этот был очень полезен, исходя из отцовских замыслов о его воспитании; отец, без сомнения, не мог бы уделять ему столько забот в провинции, где его должность и многочисленное общество, постоянно у него собиравшееся, отнимали у него много времени. А в Париже он был совершенно свободен; он посвятил себя этому целиком и добился такого успеха, какой только могут принести заботы отца столь разумного и любящего.

Главным правилом его воспитания было, чтобы ребенок всегда оставался выше того, что изучал; поэтому отец не хотел преподавать ему латынь, пока ему не исполнилось двенадцати лет, чтобы она ему легче давалась. За это время он не позволял ему праздности, а занимал его всевозможными вещами, на которые считал его способным. Он объяснил ему в общем, что такое языки; он показал, что языки подчиняются определенным правилам грамматики, что из этих правил бывают исключения, которые люди позаботились отметить, и что так было найдено средство сделать все языки доступными пониманию от страны к стране. Эта общая мысль прояснила его понятия и дала ему увидеть, для чего существуют правила грамматики, так что когда он стал их изучать, то уже знал, зачем он это делает, и занимался как раз теми вещами, где более всего требовалось прилежания.

После всех этих познаний отец преподал ему и другие. Он часто говорил с ним о необыкновенных явлениях в природе, например о порохе и других вещах, поражающих разум, когда о них задумываешься. Мой брат находил большое удовольствие в этих беседах, но хотел знать объяснения всех вещей; а поскольку они не все известны, то, когда отец ему их не давал или давал лишь те, что приводят обычно и суть не что иное, как отговорки, – это его не удовлетворяло. Ибо он всегда обладал удивительной точностью ума в определении ложного; можно сказать, что всегда и во всем единственным предметом, к которому стремился его ум, была истина, так как никогда и ни в чем он не умел и не мог находить удовлетворения, кроме своих познаний. Поэтому он с детства мог соглашаться только с тем, что казалось ему несомненно правильным, так что, когда ему не давали точных объяснений, он искал их сам и, задумавшись о какой-то вещи, не оставлял ее до тех пор, пока не находил для нее удовлетворяющего его объяснения.

Однажды за столом кто-то случайно ударил ножом по фаянсовой тарелке; он заметил, что при этом раздается громкий звук, который стихает, если прикрыть тарелку рукой. Он хотел непременно узнать тому причину, и этот опыт привел его ко множеству других со звуком. Он обнаружил при этом так много, что в возрасте одиннадцати лет написал о том трактат, который был найден весьма убедительным.

Его гений в геометрии стал проявляться, когда ему было всего двенадцать лет, и при обстоятельствах столь необыкновенных, что о них стоит рассказать подробно. Мой отец обладал обширными познаниями в математике и имел обыкновение беседовать о ней со всеми сведущими в этой науке людьми, которые бывали у него. Но поскольку он намеревался обучить моего брата языкам и знал, что математика имеет свойство заполонять и довольствовать собою ум, то не хотел, чтобы мой брат с нею знакомился, опасаясь, как бы это не заставило его пренебрегать латынью и другими языками, в которых он желал его совершенствовать. Поэтому он спрятал все математические книги. Он воздерживался разговаривать со своими друзьями о математике в его присутствии; но несмотря на такие предосторожности, любопытство ребенка было возбуждено, и он часто просил отца обучать его математике. Но отец отказывался, предлагая ему это в качестве награды. Он обещал, что как только тот преуспеет в латыни и греческом, он начнет учить его математике.

 

Мой брат, видя подобное сопротивление, спросил его однажды, что такое эта наука и чем она занимается. Отец ответил ему в общем, что это умение строить правильные фигуры и находить пропорции между ними; вместе с тем он запретил говорить о ней дальше и думать когда бы то ни было. Но его ум, не умевший оставаться в предуказанных границах, как только узнал это простое вступление, – что геометрия есть средство строить безупречно правильные фигуры, – стал размышлять о ней в свои свободные часы; придя в комнату, где он обычно играл, он взял уголек и принялся чертить фигуры на полу, ища способа построить совершенную окружность, треугольник с равными сторонами и углами и другие подобные вещи.

Он нашел это все без труда; затем он стал искать пропорции фигур между собой. Но поскольку отец столь тщательно скрывал от него такие вещи, что он не знал даже названий фигур, пришлось ему самому их придумывать. Он называл окружность колечком, прямую – палочкой; так же и с прочим. После названий он придумал аксиомы и наконец совершенные доказательства, и, переходя от одного к другому, он так далеко продвинулся в своих изысканиях, что дошел до тридцать второй теоремы первой книги Евклида. Когда он ею занимался, отец случайно вошел к нему в комнату, так что брат этого не услышал. Он был на глазах отца так поглощен своими занятиями, что долго не замечал его прихода. Трудно сказать, кто был больше поражен, – сын, увидев отца, строго запретившего ему такие занятия, или отец, увидев сына, погруженного в такие вещи. Но отцовское удивление еще возросло, когда, спросив сына, чем он занимается, услышал в ответ, что он искал такие-то и такие-то вещи, – что и было тридцать второй теоремой Евклида.

Евклид (Эвклид) – великий древнегреческий математик, живший в III в. до н. э. Известен как систематизатор античной математики. Его фундаментальным трудом являются «Начала», представляющие собой формальную систему понятий и законов античной арифметики и геометрии. Эта работа оказала огромное влияние на представления о началах и принципах математической науки не только в Античности, но и во время Блеза Паскаля.

Отец спросил, что навело его на такую мысль, он ответил, что обнаружил то-то и то-то; в ответ на следующий вопрос он рассказал еще несколько доказательств, и так, возвращаясь назад и пользуясь как названиями «колечками» и «палочками», он дошел до своих определений и аксиом.

Мой отец был так потрясен величием и мощью его дарования, что, не сказав ему ни слова, вышел и отправился к господину Ле Пайеру, своему близкому другу и очень ученому человеку. Придя к нему, он долго оставался неподвижен и словно вне себя. Господин Ле Пайер, видя все это и вдобавок катившиеся из его глаз слезы, был не на шутку встревожен и просил его не скрывать более причину своих огорчений. Отец ему сказал: «Я плачу не от горя, а от радости. Вы знаете, как я старался не допустить для моего сына знакомства с геометрией из страха отвлечь его от других занятий. Но посмотрите, что он сделал».

Ле Пайер – французский математик, друг отца мыслителя – Этьена Паскаля. После смерти М. Мерсенна Ле Пайер возглавил кружок, ставший впоследствии основой Парижской академии наук.

Господин Ле Пайер был удивлен не меньше, чем мой отец, и сказал, что считает несправедливым и далее сковывать такой ум и скрывать от него эти познания, что следует показать ему книги и больше его не удерживать.

Отец с этим согласился и дал ему «Начала» Евклида для чтения в часы досуга. Он прочел и разобрался в них сам, и объяснения ему не потребовалось ни разу. Пока он их читал, он придумывал и свое и продвинулся так далеко, что смог постоянно бывать на еженедельных собраниях, куда сходились самые ученые люди в Париже, чтобы принести свои работы и обсудить чужие.

Брат мой стал очень заметен и в обсуждениях, и в собственных трудах, будучи одним из тех, кто наиболее часто приносил туда новые работы. В этих собраниях нередко также разбирались задачи, присланные из Германии и других стран, и его мнение обо всем этом выслушивалось внимательнее, чем чье-либо другое: у него был ум столь живой, что, случалось, он обнаруживал ошибки там, где прочие их не замечали. А между тем он уделял этим занятиям лишь часы досуга, так как изу, чал тогда латынь, согласно правилам, установленным для него отцом. Но поскольку он находил в этой науке истину, которую всегда так пылко искал, то был так этим счастлив, что вкладывал в нее всю душу; и как бы мало он ею ни занимался, он продвигался так быстро, что в возрасте шестнадцати лет написал «Трактат о конических сечениях», который слыл таким достижением ума, что говорили, будто со времен Архимеда не бывало ничего подобного.

Архимед – один из наиболее известных древнегреческих ученых-математиков. Занимался изучением движения тел, определением их площадей и объемов. Сформулировал знаменитый закон в области гидростатики и аэростатики – закон Архимеда, согласно которому объем вытолкнутой жидкости равен объему погруженного в нее тела.

Все ученые полагали, что надо сразу же его напечатать, потому что, говорили они, хотя такой труд всегда будет вызывать восхищение, а все же, если его напечатать в тот год, когда автору всего шестнадцать лет, это обстоятельство немало прибавило бы к его достоинствам. Но поскольку мой брат никогда не имел жажды славы, он не придал этому значения, и труд этот так и не был напечатан.

Все это время он продолжал изучать латынь и греческий, а кроме того, за едой и после нее отец беседовал с ним то о логике, то о физике и других разделах философии, и он все об этом узнал, не бывав никогда в коллеже и не имев других учителей ни в этом, ни во всем прочем.

Можно только вообразить, как радовался отец успехам моего брата во всех науках; но он не подумал, что такое усиленное и постоянное напряжение ума в столь нежном возрасте может дурно сказаться на его здоровье; и действительно, оно стало ухудшаться, как только он достиг восемнадцати лет. Но недомогания, которые он тогда испытывал, были невелики и не мешали ему продолжать все его привычные занятия, так что как раз в то время, в возрасте девятнадцати лет, он изобрел арифметическую машину, с помощью которой можно производить всевозможные действия не только без пера или жетонов, но и без знания правил арифметики, и притом с безошибочной точностью. Это изобретение считалось вещью совершенно небывалой, поскольку укладывало в машину науку, обитающую в уме человеческом, и указывало средства производить с ней все действия безупречно правильно, не прибегая при этом к размышлению. Эта работа очень его утомила не самим замыслом или механизмом, которые он придумал без труда, но необходимостью объяснять все это рабочим, так что он потратил два года на то, чтобы довести ее до нынешнего совершенства.

Но эта усталость и хрупкость его здоровья, сказывавшаяся уже несколько лет, вызвали у него недомогания, от которых он так и не избавился с тех пор; и он говаривал нам, что с восемнадцати лет у него не было ни дня без страданий. Недомогания эти бывали разной тяжести, и как только они давали ему передышку, его ум сразу же устремлялся на поиски чего-то нового.

В один из таких промежутков, в возрасте двадцати трех лет, увидев опыт Торричелли, он затем придумал и осуществил свой, называемый «опыт с пустотой», ясно доказывающий, что все явления, приписывавшиеся до того пустоте, причиной своей имеют тяжесть воздуха. Это была последняя работа в земных науках, которой он занял свой ум, и хотя впоследствии он изобрел циклоиду, в моих словах нет противоречия, потому что он нашел ее, не думая о ней и при обстоятельствах, заставляющих полагать, что он не прикладывал к тому усилий, как я бы сказала на его месте. Сразу же после того, когда ему не было еще и двадцати четырех лет, Промысел Божий представил случай, побудивший его читать благочестивые книги, и Бог так просветил его через это святое чтение, что он совершенно понял, что христианская религия требует от нас жить только для Бога и не иметь иной цели, кроме Него. Эта истина показалась ему столь очевидной, и столь обязательной, и столь благотворной, что он оставил все свои изыскания. И с тех пор он отринул все прочие познания, чтобы предаваться тому, о чем Иисус Христос сказал, что оно одно только нужно (Лк. 10, 42).

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru