По соседству

Блейк Пирс
По соседству

Глава двадцать восьмая

Во второй половине дня случилось две вещи. Во-первых, Хлои и Даниэль посмотрели три серии «Карточного домика». А во-вторых, журналисты под домом наконец-то разошлись. С наступлением сумерек они стали похожи на маленьких назойливых мушек, улетающих на поиски нового огня.

Телевизор сестры выключили около девяти. Хлои покопалась в до сих пор неразобранных коробках и нашла запасную зубную щетку и пижаму для Даниэль. От пижамы та отказалась и вместо этого взяла одну из черных спортивных маек Хлои. В без четверти десять она уже спала без задних ног на матрасе в гостевой комнате, который еще не успели положить на кровать, стоявшую разобранной у стены. Это заставило Хлои осознать, что после ухода Стивена этот дом может так и остаться необжитым, да и вряд ли она одна сможет его себе позволить.

Голова Хлои кипела идеями и тревогами, так что о сне речь не шла. В полном одиночестве она села за обеденный стол с бокалом вина и собиралась заново перебрать материалы дела, но потом передумала. До поимки Алана Шорта глупо было надеяться на какой-то прогресс.

Когда бокал опустел, она с удивлением обнаружила, что они с Даниэль прикончили целую бутылку. Пьяной она не была, но голова слегка кружилась. Лечь спать уже не казалось ей чем-то невозможным.

Она прошлась по дому, чтобы, по установленной неделю назад традиции, запереть все двери: переднюю, заднюю и боковую, ведшую в патио. Поскольку снаружи оставалось еще два телевизионных фургона, она посчитала нужным закрыть и жалюзи тоже.

У двери из кухни на веранду Хлои потянулась к шнуру, но ее рука замерла раньше, чем жалюзи успели закрыться. На веранде что-то было. Маленькая корзинка для пикника.

На секунду Хлои засомневалась, стоит ли ее подбирать. Может, какой-то репортер решил таким образом извиниться за назойливость? Или кто-то из полицейских, дежуривших у дома весь день, проявил заботу?

Нет, – она отбросила эту идею. Копы предупредили бы заранее. А репортеры не стали бы рисковать идти через весь двор на глазах у полиции.

Тогда что было в корзине? И кто ее принес?

Наплевав на осторожность, Хлои быстро распахнула заднюю дверь, схватила корзинку, оглянулась, проверяя, не поджидает ли ее кто-то в засаде, и мгновенно вернулась в дом. Заперев двери и опустив жалюзи, она поставила корзинку на кухонный стол.

Нет смысла ждать или пытаться себя отговорить, – подумала она.

Затаив дыхание, она отдернула крышку корзинки. Внутри оказалось около дюжины печений. Шоколадных. Судя по виду и запаху, свежих и домашних.

В первую секунду Хлои решила, что кто-то хочет их отравить. Но это было бы слишком глупо и неправдоподобно. Она уставилась на печенья, как будто из них могла сложиться какая-то головоломка, и тут заметила листок бумаги, выглядывавший из-под пергамента на дне.

Она потянула листок за уголок и вытащила его на стол. Это оказался не просто листок, а конверт. Конверт, запечатанный золотистой наклейкой, такой же, как те, что появлялись в квартире Даниэль.

Очень медленно, будто там могла быть бомба, Хлои открыла конверт, изо всех сил стараясь держаться за самый край, чтобы после проверить его на отпечатки. Внутри, разумеется, была только маленькая записка. Три слова, но сколько смысла…

ЭТО НЕ КОНЕЦ.

На секунду Хлои застыла на месте, но тут же стряхнула оцепенение и пошла в спальню за набором для улик – тем же, который остался у нее с первых лет учебы в академии. Она знала, что на других письмах отпечатков не было, но хотела как-то себя успокоить.

Вскоре на кухонном столе расположилась маленькая лаборатория, и Хлои начала покрывать конверт и записку порошком. Как и предполагалось, на них ничего не было. Затем она проверила корзинку и даже пергамент под печеньем – тоже ничего.

Она встала и долго разглядывала нежданную посылку. Ей хотелось разбудить Даниэль, но после недолгих сомнений она решила, что не стоит. После всего, что пережила ее сестра за последние дни, ей нужно было хотя бы выспаться.

ЭТО НЕ КОНЕЦ.

Это уж точно, – подумала Хлои. Кто-то сумел пробраться в ее двор и поставить корзинку на крыльцо. Кто-то вторгся на ее частную территорию и подошел вплотную к ее дверям, чтобы подразнить ее запиской.

Нет, – со злостью сказала она себе. Это однозначно не конец.

Глава двадцать девятая

После нескольких часов сна Хлои решила рассказать Даниэль о корзинке с печеньем и записке. Корзинку и все содержимое она выбросила в мусорный бак у дома перед тем, как лечь спать, и оставила только письмо. Проснувшись в шесть утра, она перечитала его снова и сунула обратно в ящик прикроватной тумбочки.

Спустившись сделать кофе, она не удивилась, что сестра еще спала. Когда вода закипела, Хлои заглянула в гостевую комнату, и убедилась, что Даниэль там, спит и слегка похрапывает. Вот и хорошо, – подумала Хлои. Ей нужен отдых после всего, что ей выпало пережить.

Хлои без аппетита съела легкий завтрак – овсянку с бананом – и пошла одеваться. Она ожидала, что встреча с Кларенсом Симмонсом будет приятной, но в то же время боялась ее.

Это потому, что ты ворошишь прошлое, – сказала она себе. А это то же самое, что раскапывать могилу. Она представила себя с лопатой у могилы матери, и на ее глаза навернулись слезы.

Она налила кофе в термос, взяла с холодильника самоклеящийся листок и нацарапала записку для Даниэль: Уехала к Симмонсу. Позвоню на обратном пути. Чувствуй себя как дома и НИКУДА НЕ ВЫХОДИ.

Она спешно вышла из дома и пошла к машине. Возле дома остался всего один телевизионный фургон, и никто не вышел оттуда при ее появлении. Рядом с фургон стояла последняя полицейская машина. Офицер наблюдал за тем, как она села в машину, и даже помахал ей. Хлои помахала в ответ, радуясь, что цирк с журналистами закончился, но в глубине души зная, что вся эта история еще далека от завершения.

***

Она доехала из Пайнкреста в Мериленде до Трентона в Нью-Джерси меньше чем за два часа, слегка превышая скорость на всем пути. К дому Симмонса она подъехала в 09:42. Она не звонила заранее, чтобы не дать ему повода уклониться от встречи. Ей оставалось надеяться, что, как пенсионер, он сидит дома, а не путешествует.

Ее надежды оправдались, когда она увидела открытую дверь прилежащего к дому гаража. Внутри на деревянном столе стояла микроволновка, а над ней нависал полный мужчина с отверткой в руках.

Хлои тихо, но не крадучись, подошла ближе. Когда стало ясно, что он до сих пор ее не услышал, она окликнула его:

«Мистер Симмонс?»

Он обернулся, и она будто заглянула в прошлое. Доброе лицо, которое осталось у них с Даниэль в памяти с того утра, почти не изменилось. Он отрастил тонкую бородку с проседью и начал брить голову, но не узнать его было невозможно.

«Это я», – сказал он. «А с кем имею честь?»

«Сомневаюсь, что вы меня помните, – сказала Хлои, – но мы виделись примерно семнадцать лет назад. Меня зовут Хлои Файн».

Лицо мужчины удивленно вытянулось, но уголки рта слегка приподнялись в улыбке. Он был настолько поражен, что нечаянно разжал руку, и отвертка со звоном упала на пол.

«Да, я помню», – сказал он. «Боже правый, неужели семнадцать лет прошло?»

«Прошло», – сказала она. «Я хотела узнать, не согласитесь ли вы поговорить со мной пару минут?»

Симмонс по-прежнему выглядел ошарашенным, но кивнул. «Ага… Я тут микроволновку чиню… Сломалась, когда я разогревал сосиски на завтрак». Он почесал затылок и поднял отвертку. «Полагаю, ты хочешь поговорить о родителях?»

«Да», – подтвердила она. «Если вам это покажется более существенным… – начала она, доставая из кармана удостоверение, – я сейчас прохожу стажировку в ФБР. Собираюсь стать агентом».

Он кивнул, будто прекрасно все понял. «Многие люди с подобным опытом выбирают эту профессию. Моего отца застрелили, а потом повесили на фонарном столбе в Северной Каролине, когда мне было семь. К двенадцати годам я знал, что хочу стать полицейским».

«Значит, – сказала Хлои, не зная, как реагировать на последний комментарий, – Пайнкрест вам надоел?»

«Нет, что ты. Просто моя жена умерла десять лет назад, а вся моя родня живет в Джерси. Двое сыновей и пятеро внуков».

«Здорово», – сказала Хлои.

«Да», – согласился он. «Ладно… Так чем могу помочь, мисс Файн?»

«Ну… Насколько хорошо вы помните дело моих родителей?»

«Достаточно. Я помню, что твой отец был какой-то вялый, когда мы его забирали. Не оправдывался, не сопротивлялся. Сдался добровольно. Если позволишь, мне показалось, что он принял то, что натворил, и хотел поскорее встретить последствия».

«Получается, нет сомнений в том, что это был он?»

Симмонс ответил не сразу. Он постукивал отверткой по микроволновке, будто обдумывая что-то.

«Я никогда не говорю, что нет сомнений», – сказал он. «Но из того, что я помню, было вполне очевидно, что он виновен. Прости, если это не то, что ты хочешь услышать, но я это помню так. Но ты теперь взрослая, и, возможно, захочешь узнать некоторые детали дела, которые скрыли от детей… Ты готова их услышать?»

«Да», – сказала она, хотя совсем не была уверена.

«Когда мы его увозили, он был изрядно пьян. Не до потери сознания, но и не один бокал. А ведь было почти утро. Не помню в который час, но точно до обеда. Не считая вас с сестрой, только он был там, и, как потом выяснилось, у него был мотив».

«Мотив?» – спросила Хлои почти оскорбленно. «Какой мотив?»

Симмонсу было неловко. Он отложил отвертку, которую без толку вертел в руках, и лицо его приняло взволнованное и одновременно отрешенное выражение. Ему тоже пришлось вернуться в прошлое и покопаться в памяти. Хлои как никто другой понимала, как это может быть неприятно.

«Когда мы проверили его алиби – на которых он, кстати, не особо настаивал, – обнаружилось, что он, скорее всего, спал с несколькими женщинами. У нас не было неопровержимых доказательств, но все указывало на то. Когда мы спросили его, он не отрицал, но и не назвал имен».

 

«А вы узнали какие-нибудь имена? С кем, по-вашему, он встречался?»

«Я уже не помню. Уверен, если ты поднимешь архив, то сможешь там что-то найти. Но вот где его искать – другой вопрос. Семнадцать лет прошло, а дело, казалось, не стоило выеденного яйца…»

«Выходит, одна из теорий состояла в том, что он убил мою мать, чтобы освободиться для новых отношений с одной из этих женщин?»

«Думаю, да».

«И вы уверены, что он виновен?» – спросила она снова.

«Когда я сидел с вами двумя на крыльце, я очень хотел, чтобы он оказался невиновен.  Я надеялся на это вплоть до того момента, пока он не признался, что у него были другие женщины. Но…Мне жаль, мисс Файн. Все указывало на то, что он виновен».

«А кому-нибудь приходило в голову, что с ним был кто-то еще, когда все случилось?»

«Ты имеешь в виду, действовал ли он один? Да, я вполне уверен в этом. То есть… Судя по тому, что я помню… Семнадцать лет прошло, как никак. Прости, что спрашиваю, но почему ты заинтересовалась этим столько лет спустя?»

Хлои слегка удивилась. «Вы не смотрели новости в последние пару дней?»

«Неа», – сказал Симмонс. «Кажется, я не смотрел ни одного выпуска новостей со времен стрельбы в школе «Сэнди-Хук». Ни на выборы, ни ради лотереи, никак».

Хлои хотела было все ему выложить, но решила, что нет смысла. Как и все, кто был знаком с делом их отца, Симмонс считал его виновным. И она сомневалась, что его мнение могло измениться семнадцать лет спустя без убедительных доказательств. А таковых у нее не было.

«Что ж, спасибо, что уделили мне время», – сказала Хлои.

«Полагаю, я не сказал тебе то, что ты хотела услышать?»

«Я не знаю, что я хотела услышать», – признала Хлои.

Он улыбнулся и указал на дом. «Почему бы тебе не зайти и не выпить стакан лимонада или чего-нибудь еще? Можем пройтись по делу в подробностях. Может, я придумаю, как достать для тебя имена тех женщин, что были знакомы с твоим отцом».

Хлои почти согласилась, но вспомнила, что Даниэль сидит одна взаперти, а дом осадили журналисты. Она не могла остаться.

«Спасибо за приглашение, но мне правда пора».

Симмонс кивнул, будто другого и не ожидал. «Что ж, надеюсь, ты найдешь то, что ищешь».

Я тоже надеюсь, – подумала она по пути к машине.

Она чувствовала себя капризной дурочкой, но ей не хотелось провести утро, слушая истории о том, как отец изменял матери направо и налево. Она отправилась обратно в Пайнкрест, получив больше вопросов, чем ответов.

Глава тридцатая

Хлои была на полдороги домой, когда позвонил Грин. На секунду она испугалась, что что-то лучилось с Даниэль – что она сбежала из дома и попыталась уехать из города. Или что версия с Аланом Шортом развалилась, и все улики снова указывают на нее.

Она ответила на звонок, пока воображение не подсунуло ей варианты похуже. «Хорошие новости?» – спросила она с надеждой.

«Зависит от точки зрения», – сказал Грин. «Полиция Пайнкреста отправила офицеров по адресу Алана Шорта. Его не оказалось дома. И на работе он уже два дня не появлялся».

«Значит, новости все-таки плохие», – заключила Хлои. «Очевидно, он в бегах».

«Верно. Но, с другой стороны, это указывает на чувство вины. И вызывает подозрения. А что у тебя? Ты виделась с копом на пенсии?» Хлои сообщила Грину о своей миссии утром до отъезда.

«Да, но толку немного. Странно, но мне действительно стало легче после разговора с ним. Как будто закрыла главу. Но Симмонс абсолютно уверен, что мой отец виновен. Сказал, что у того были интрижки на стороне, и это давало ему мотив».

«По крайней мере, ты попыталась».

«Да уж. Спасибо, что держите в курсе. Вы уверены, что я больше ничем не могу помочь?»

«Ты можешь как можно быстрее вернуться к сестре. Когда разлетится новость о поисках второго подозреваемого, репортеры могут снова нагрянуть с вопросами, типа: «Каково Даниэль гулять на свободе?» Считай это своим первым уроком по общению с прессой. Они не остановятся, пока история не закончится, будут рыть землю носом и выжимать максимум изо всех источников».

«Спасибо за совет», – сказала Хлои.

Откровенно говоря, она думала, что если кучка надоедливых репортеров – это худшее, с чем ей предстоит смириться до конца дела, то все не так уж страшно.

Но потом ее мысли вернулись к корзинке с печеньем и записке.

ЭТО НЕ КОНЕЦ.

По необъяснимой причине эта дурацкая записка звучала как мрачное пророчество.

***

Добравшись домой, Хлои с облегчением увидела, что Даниэль никуда не делась. Ее мятежный дух уступил перед инстинктом самосохранения и здравым смыслом. Пока Хлои не было, Даниэль читала новости в интернете, и сестра застала ее за статьей о Мартине Шилдсе.

«Я и не знала, что у него было два привода за пьяное вождение!» – воскликнула Даниэль. «Не удивительно, что он всегда так напрягался, когда садился за руль».

«Похоже, сегодня день, когда мы узнаем то, чего не знали, о близких людях», – сказала Хлои.

«Что ты имеешь в виду? Что знал Симмонс?»

«Ну, он настаивает, что папа виновен. Сказал, что он признался в убийстве. И еще кое в чем. У него была как минимум одна интрижка на стороне. Похоже, он много с кем встречался, пока был женат на маме».

«Фигня».

Хлои беспомощно пожала плечами. «Мне бы тоже хотелось так думать. Но Симмонс – неглупый человек, и он уверен, что именно так и было».

«А разве материалы дела не должны были где-нибудь сохраниться?»

«Да, но он сказал, что придется хорошенько поискать. И, если уж на то пошло, я готова постараться, но не знаю, стоит ли. Я думала об этом всю обратную дорогу. Допустим, папа действительно изменял маме. В таком городке, как наш, об этом бы обязательно кто-то узнал. Слухи расходятся быстро. Думаю, неплохо было бы начать с книжного клуба. Та же Тэмми Уайлер была знакома и с мамой, и с папой».

«О, да! На вечеринке она нам все уши прожужжала об этом долбаном книжном клубе! Как я могла забыть?»

«Не расстраивайся. Я тоже почти забыла. На фоне драки Стивена с Мартином остальные события дня как-то померкли».

«Так что ты собираешься делать? Вступить в книжный клуб?»

«Конечно», – кивнула Хлои, доставая телефон. «Почему бы и нет?»

Она ввела в строку поиска городская библиотека Пайнкреста и книжный клуб, и перешла по ссылке на сайт библиотеки. Там было написано, какую книгу сейчас читали в клубе («Острые предметы» Джиллиан Флинн) и когда проходили встречи (по вторникам и четвергам в шесть). Также она нашла номер телефона женщины, возглавлявшей клуб – некой Мэри Элдер.

Хлои нажала на номер на экране и позвонила. На третий гудок ей ответил женский голос:

«Городская библиотека Пайнкреста».

«Здравствуйте», – бодро сказала Хлои, пытаясь скрыть из голоса волнение и усталость, скопившиеся за последние дни. Воодушевление ей сейчас плохо удавалось, но она старалась, как могла. «Я хотела поинтересоваться, как вступить в книжный клуб. Нужно заполнять какие-то бумаги или что-то в этом роде?»

«Нет, мэм», – сказал по-настоящему бодрый голос на другом конце. «Только контактную форму, где нужно указать ваши предпочтения. Вы хотите вступить? Мы встречаемся по вторникам и четвергам, так что можете прийти прямо сегодня. Мы уже прочли примерно сто страниц, но ничего страшного».

«Знаете, пожалуй, я приду», – сказала Хлои. «В шесть, верно?»

«Верно. Можно ваше имя, чтобы мы знали, кого ждать?»

«Хлои Файн», – назвалась Хлои, чувствуя себя так, будто швыряет гранату в несчастную женщину.

«А, ясно», – немного растерянно сказала Мэри Элдер. «Будем рады вас видеть». В ее голосе прозвучало что-то вроде сочувствия, и Хлои вцепилась в него, как рыба в наживку.

«Знаю-знаю, это выглядит странно», – сказала она. «Я не хочу вторгаться и нарушать спокойствие клуба. Мне просто нужна какая-то отдушина, понимаете? И я слышала от соседей, что моя мама ходила в книжный клуб… Может, даже в ваш, я не знаю. Я подумала, что это поможет мне отвлечься».

«О, разумеется», – сказала Мэри Элдер. «Вообще-то, я смутно помню вашу маму. И будет чудесно, если вы к нам присоединитесь. Я сегодня поставлю дополнительный стул».

Хлои улыбнулась. Оказывается, из нее не такая уж плохая актриса. «Жду с нетерпением», – сказала она и закончила вызов.

Даниэль смотрела на нее с широкой ухмылкой: «Маленькая бесстыдная лгунишка, вот ты кто!»

«Эй, я люблю читать».

«Я тоже», – сказала Даниэль. «Можно мне с тобой?»

«Не думаю, что это хорошая идея. Конечно, газетные заголовки уже намекают на то, что ты невиновна, но ты же знаешь, какой здесь народ. Тебе устроят бойкот».

Даниэль вздохнула и встала с дивана. Она пошла на кухню и откупорила очередную бутылку вина, хотя было только два пополудни.

«Если мне придется опять сидеть здесь одной, тебе лучше купить еще вина».

Они вместе рассмеялись. Они обе уже едва не забыли как-то делается, и звук смеха показался неуместным в большом пустом доме, под которым до сих пор стояла полицейская машина и телевизионный фургон. Но все же, в первый раз с момента переезда в Пайнкрест, Хлои подумала, что они с сестрой могут снова поладить.

Осталось только доказать невиновность Даниэль.

Глава тридцать первая

Хлои пришла на встречу книжного клуба в без трех минут шесть. Публичная библиотека Пайнкреста оказалась на удивление большой для городка таких размеров. Первый этаж двухэтажного здания был отведен, в основном, под детскую и подростковую литературу, и среди стеллажей с пестрыми обложками Хлои сразу заметила стрелки, указывавшие на лестницу в подвальный этаж, и таблички с надписью «КНИЖНЫЙ КЛУБ».

Следуя за стрелками, Хлои попала в уютный конференц-зал с дюжиной складных стульев, выстроенных полукругом посредине. На столике у стены стояли бутылки с водой и легкие закуски. Несколько участниц уже пришли, заняли места и вели оживленную беседу. Женщина, стоявшая у столика, заметила Хлои и пошла ей навстречу, расплываясь в улыбке.

«Здравствуйте», – сказала она. «Я Мэри Элдер, я организовываю книжный клуб».

«О, приятно познакомиться», – ответила Хлои.

Мэри Элдер на вид было под шестьдесят, так что двадцать лет назад они с мамой Хлои вполне могли встречаться в этом же самом книжном клубе.

«Я так рада, что вы пришли. Если вам нужен экземпляр книги, у нас есть запасные».

У Хлои не было книги, да и читать она ее не собиралась. «Ой, спасибо, не нужно. У меня уже есть, но я забыла ее дома. Я прочла около половины».

«Отлично! Тогда угощайтесь закусками и выбирайте место, мы скоро начнем».

Но Хлои пропустила конец фразы мимо ушей – ее внимание было приковано к двери, где появилось знакомое лицо.

Рутанна Картвиль тоже заметила Хлои и застыла на пороге. На ее лице читался шок – казалось, будто она увидела привидение. Наконец, она взяла себя руки, вошла в зал и слегка кивнула Хлои в знак приветствия, а затем заняла стул рядом с группой из трех женщин.

Хлои направилась к закускам, чтобы дать участницам клуба вздохнуть спокойно и снова начать вести себя как обычно, без незнакомцев. Она наблюдала за тем, как сбивались вместе группки подруг. Когда Мэри Элдер заняла место на краю полукруга, Хлои поняла, что собрание официально началось.

Она взяла стакан воды и нашла свободный стул напротив Рутанны, чтобы приглядеться к ней получше. Поведение женщины ее настораживала – в какой-то момент она взглянула на Хлои чуть ли не с презрением, и было совершенно очевидно, что она не рада ее здесь видеть.

«Прежде чем мы начнем обсуждение книги, – начала Мэри, – я хотела бы представить вам нового члена клуба. Хлои… Не стесняйтесь, мы так делаем со всеми новичками… Итак, прошу любить и жаловать коренную жительницу Пайнкреста, недавно вернувшуюся домой, Хлои Файн!»

В комнате повисла неловкая пауза. Никто не знал, как следует реагировать на ее появление. Все они наверняка читали заголовки новостей, а даже если и нет, то слышали что-то о ее прошлом. К тому же, она была самой молодой из присутствующих, а ближайшей по возрасту была женщина немного за тридцать.

Мари почувствовала напряжение и попыталась его сгладить. Стоило ей начать следующую фразу, как Хлои поняла, что библиотекарша неосознанно ей помогает.

«Я помню, как в этот клуб приходила мать Хлои», – сказала Мэри. «Она всегда умела ухватить самую суть книги, и с ней было очень весело. Хлои, я очень рада, что вы сегодня с нами, и надеюсь, что вы сможете сделать наши встречи намного интереснее, как и ваша мать».

«Я постараюсь», – сказала Хлои. Затем она обвела участниц взглядом и изобразила ностальгическую задумчивость. «Если не возражаете, я хотела бы спросить: кто еще из вас посещал клуб в одно время с моей мамой?»

 

Хлои рассчитывала на то, что кто-то из женщин расчувствуется и начнет вспоминать. Она ненавидела играть на человеческих эмоциях, но могла поспорить, что после всех недавних новостей они легко поверят, будто она пришла в клуб, чтобы забыться и, возможно, услышать добрые слова о своей матери.

Это сработало.

Две женщины подняли руки. Рутанна Картвиль воздержалась.

«Я ходила в клуб вместе с Гейл», – сказала одна из них. «И Мэри права… Она обожала чтение. Ее посещали такие озарения, о каких я мечтать не могла. А иногда она приносила гренки и плавленый сыр, который сама делала, – было очень вкусно».

«О боже, – отозвалась другая женщина, – а я и забыла о плавленом сыре Гейл Файн».

«Знаете – сказала Мэри, если я правильно помню, она была волонтером в библиотеке – приходила на пару часов в неделю и помогала детям, у которых были проблемы с чтением. Я могла бы поднять записи и проверить…»

«Точно, помогала», – вступила в разговор Рутанна. Голос ее был мрачным, и она избегала смотреть на Хлои.

Да что с ней не так? – возмущенно думал та.

«Так я и думала», – сказала Мэри.

В комнате снова стало тихо. На этот раз напряженная неловкость достигла такой степени, что Рутанна не выдержала и встала. Она адресовала присутствующим извиняющийся взгляд, лишь на долю секунды встретившись глазами с Хлои.

«Извините. Мне надо выйти», – сказала она, попятилась из полукруга, затем развернулась и стремительно вышла из комнаты, забыв на стуле свою книгу.

«Прости, что спрашиваю, милая, – нарушила молчание женщина в возрасте, которая вспомнила о плавленом сыре, – но ты ее хорошо помнишь?» Она кивнула в сторону дверей, намекая на Рутанну Картвиль.

«Не очень. Мы столкнулись на квартальной вечеринке в Левендер-Хиллс, и кое-что всплыло в памяти. Кажется, они с мамой иногда проводили время вместе. Мы с Даниэль смотрели мультики у нее в гостиной, и она жарила нам сосиски на гриле».

«Для Рутанны смерть твоей мамы стала большим ударом», – сказала Мэри. «Она полгода не ходила в клуб. Это было довольно неожиданно – никто не знал, что они были настолько близки». Мэри прервалась и оглядела участниц клуб. «Мне очень жаль, милая. Я не знаю, как мы пришли к этой теме. Выглядит так, будто мы специально на тебя насели».

«Нет-нет, что вы, мне наоборот приятно. Вообще-то, если вы не против, я хочу задать еще один вопрос – вдруг, кто-то из вас сможет ответить».

Никто не кивнул, но и не стал перебивать.

«Перед смертью мама говорила что-то или подавала признаки того, что она напугана или в беде?»

Было ясно, что для некоторых в этой комнате такой вопрос был уже чересчур. Женщины демонстративно уткнулись в свои книги, кто-то даже перечитывал заметки к дискуссии. Только Мэри Элдер и дама, которую Хлои про себя прозвала «Миссис Плавленый Сыр», остались вовлечены в разговор.

«Нет, не думаю», – сказала Мэри, и оглянулась на дверь, через которую только что вышла Рутанна. «Я… Ну, не знаю, уместно ли говорить о таком здесь и сейчас…»

«Я понимаю», – сказала Хлои, чувствуя, что возможность ускользает. «Если бы я могла…»

«Ходили слухи», – вмешалась «Миссис Сыр». «О твоем отце. При всем уважении, ты же работаешь в ФБР? Полагаю, что бы я ни сказала, ты уже узнала это из архивов. В общем… Да, были слухи о том, что у твоего отца была другая женщина».

«Да, я знаю об этих слухах».

«Миссис Сыр» тоже оглянулась на дверь. Она ничего не сказала, но ее жест был достаточно красноречивым.

Ходили слухи, что у твоего отца был роман с Рутанной Картвиль.

Пришел черед Хлои встать и попрощаться. Она посмотрела на Мэри Элдер с искренним раскаянием в глазах. Уже никто не поверил бы в то, что она пришла в книжный клуб, чтобы читать.

«Мне очень жаль», – сказала она. «Думаю, мне пора идти».

«Хлои… Выжди немного», – сказала Мэри напоследок.

О, можете не сомневаться, послезавтра я не приду, – подумала Хлои. По пути к двери ее посетила одна мысль – такая простая и такая невероятная, что, пожалуй, могла привести к прорыву.

Прежде чем уйти, она обошла полукруг сзади и взяла экземпляр «Острых предметов», который Рутанна оставила на своем стуле. Ее взгляд упал на листок бумаги, слегка выступавший из среза страниц.

«Я ей обязательно передам», – сказала Хлои.

Немногие женщины рискнули оторваться от книг, а те, кто все-таки осмелился, выглядели обеспокоенно и очень неловко. Хлои ушла, как можно быстрее, и прыгнула в машину, даже не проверяя, не дожидается ли Рутанна на парковке. Повинуясь чутью, она открыла книгу и согнулась над ней, чтобы хоть что-то увидеть в тусклом вечернем свете.

То, что она искала, нашлось в самом конце – одинарный листок из блокнота с парой заметок по книге. Печать была четкой и вполне распознаваемой.

Сердце Хлои забилось чуть быстрее, она отложила книгу на пассажирское сидение и завела мотор. Она направлялась на работу, уверенная, что в такое время там ей никто не помешает.

Отъехав немного от библиотеки, она набрала Грина. Она чувствовала, что на этом этапе и с такими необоснованными догадками ей может понадобиться человек с опытом. Грин ответил сразу, с надеждой в голосе, но слегка отрешенно.

«Продуктивный день?» – спросил он.

«Кажется, да», – ответила она. «Вы сейчас свободны?»

«Ну, я только что закончил обедать с семьей. Что тебе нужно?»

«Вы могли бы встретиться со мной в лаборатории в ближайшее время, пожалуйста? У меня есть кое-что стоящее проверки».

«Дай мне час. И, только не пойми меня неправильно, но попытайся держать дистанцию между личным и профессиональным. Представь, что это не касается твоей сестры. Это все равно стоит проверки?»

Хлои подумала о корзинке с печеньем на своем крыльце и коротком послании внутри.

Послании, написанном очень выразительным почерком.

«Абсолютно», – сказала она.

Рейтинг@Mail.ru