Околдованная

Бертрис Смолл
Околдованная

– Хорошо, бабушка, – кивнула леди Сабрина Стюарт, приседая в глубоком реверансе.

– А ты, Фредерик Генри Стюарт, помни, из какого ты рода и чья кровь течет в твоих жилах. Повинуйся дяде и береги сестру и брата, – наставляла она.

– Обязательно, бабушка, – прошептал Фредди, целуя ее руку.

– Господи! У тебя манеры истинного придворного, – похвалила она. – А теперь ты, Уильям Чарлз Стюарт! Не перечь старшим и старайся быть хорошим мальчиком.

– Да, ба, – прошепелявил малыш.

Жасмин нежно улыбнулась и, наклонившись, чмокнула его в макушку.

– Господь храни вас, милые мои, – вздохнула она и ушла, не желая видеть, как они уезжают.

– Каким прекрасным было лето, пока не явились круглоголовые, – пробормотала Отем. – О, Чарли! Как жаль, что конец оказался таким печальным!

– Не выходи замуж за первого попавшегося поклонника, – посоветовал он. – Ищи свою любовь. Только любовь.

Он поцеловал ее, отвернулся и, вскочив в седло, пришпорил коня.

Отем уже успела нежно попрощаться с племянниками и теперь вместе с Генри смотрела вслед небольшому отряду, покидавшему Кэдби.

– Ненавижу Кромвеля и его грязных пуритан! – твердила девушка, наблюдая, как исчезают за поворотом всадники.

– Это я уже слышал, и не раз, малышка, – сухо ответствовал Генри. – Ступай лучше в дом. На улице холодно, и, если хочешь поскорее отправиться во Францию, смотри не простудись.

– А ты был когда-нибудь во Франции, Генри? – поинтересовалась девушка.

– Несколько раз. Тебе там понравится. Думаю, мама решила провести зиму на Луаре, в Бель-Флер.

– Да-а? – разочарованно пробормотала Отем. – А я так хотела в Париж!

– Не стоит расстраиваться, – утешил брат. – Мама хочет, чтобы ты немного привыкла к новой жизни и к французскому языку. Кроме того, тебе понадобится новый, самый модный гардероб, а она, как настоящий генерал, готовящийся к сражению, разузнает все что сможет о французском дворе. Ее богатство и связи французских родичей неоценимы для твоих планов. Поэтому она и хочет, чтобы сначала ты познакомилась с ними. Доверься маме, и, бьюсь об заклад, не позже чем через год ты обретешь счастье в браке.

Взяв сестру под руку, он вернулся в дом.

Всю следующую неделю лили непрерывные дожди, и Отем часто вспоминала Чарли и детей, которых не пощадили небеса. Правда, погода может стать их союзником, если, разумеется, никто не заболеет. Пуритане не посмеют носа высунуть в такое ненастье. Только человек отчаявшийся или в большой спешке может пуститься в путь при таких обстоятельствах.

Накануне отъезда дам во Францию приехал разгневанный граф Уэлк и с порога поднял крик, требуя объяснить, где находятся дети его дочери и что с ними случилось.

Маркиз Уэстли, не теряя присутствия духа, спокойно пригласил взъерошенного визитера в зал.

– Моя мать выразила желание обсудить с вами одно небольшое дельце, милорд. Я знаю лишь, что моя невестка была зверски убита солдатами парламента. Моя младшая сестра леди Отем Лесли была тому свидетельницей и может подробно описать все, что происходило в тот день, но, прошу вас, будьте с ней помягче. Она так и не оправилась от потрясения.

Граф Уэлк, тощий человек среднего роста с желтым морщинистым лицом, был облачен в обычную черную одежду пуритан, что еще больше усиливало неприятное впечатление.

– Итак, мадам? – вместо приветствия обратился он к вдовствующей герцогине.

– Мой сын и наши внуки находились здесь несколько недель назад, но не имею ни малейшего понятия, где они сейчас, милорд. Я сама сказала Чарлзу, что не желаю знать о его намерениях, чтобы лучше оберегать безопасность его и детей. Надеюсь, вы меня понимаете.

– Ваш сын недостоин заботиться о моих внуках, мадам! – яростно выпалил он.

– Неужели? И что же, милорд, заставляет вас придерживаться подобного мнения? – надменно осведомилась Жасмин. – Он их отец.

– Ваш сын развратник и мот, – бросил граф.

Но Жасмин только рассмеялась:

– Даже в юности он не был ни тем, ни другим. Как только он встретил вашу дочь, милорд, его сердце было покорено. Для него не существовало другой женщины, кроме Бесс. Он стал ей верным, преданным, любящим супругом, как вам известно не хуже меня, милорд.

– Это замужество погубило мою дочь! – отбивался граф.

– Счастливейшие годы своей молодой жизни ваша дочь провела именно с Чарли и своими детьми. Она мертва не из-за моего сына, а из-за пороков ваших богобоязненных пуритан. Ваши солдаты ворвались в ее дом и убили мажордома. Когда Бесс попыталась протестовать, этот дьявол, не говоря ни слова, выстрелил ей в сердце. Моя собственная дочь видела все и, без сомнения, тоже разделила бы участь несчастных, не войди в дом капитан отряда. В тот момент негодяй как раз срывал кольца с холодеющих пальцев Бесс. Вот каковы негодяи, которых вы и вам подобные выпустили на свободу, милорд! Грабители и убийцы невинных!

– Стюартов не назовешь невинными, – пробормотал граф.

– Стюарты, пусть в их жилах и течет королевская кровь, не лишены обычных слабостей. Они всего лишь люди. Да, Стюарт был неважным королем, но добрым человеком, а вы не удовлетворились тем, что свергли его. Нет, ваша шайка напилась его крови! Казнить помазанника Божьего, а потом оправдывать свои подлые деяния благочестивыми намерениями! Позор на ваши головы!

– Нетрудно понять, с кем вы сердцем, мадам, – мрачно возвестил граф.

– Мое сердце, сэр, похоронено в склепе Гленкирков, вместе с моим мужем, который погиб при Данбаре, защищая короля и страну. Я ни на чьей стороне, как и мой сын. Что же до наших детей… повторяю, я не желала знать, куда увез их Чарли. Их фамилия, похоже, сделала несчастных мишенью преследования для ваших набожных союзников! Судя по тому, как они обращались с маленькой кузиной Чарли принцессой Элизабет, я вполне понимаю необходимость спрятать детей! Ваши люди бросили принцессу на произвол судьбы. Она умерла от простуды, потому что вы не позволяли протапливать ее покои. Бедняжка голодала, ибо ее почти не кормили! Именно такой участи вы желаете для Сабрины, Фредерика и маленького Уильяма, милорд?!

– Дети будут в полной безопасности на моем попечении, верного и преданного нынешней власти гражданина! – заявил Уэлк.

– Вы просто глупец, если верите этому, милорд, – бросила Жасмин, презрительно скривив губы. – Место детей рядом с родителями, поэтому они сейчас со своим отцом. Предупреждаю, сэр, не стоит становиться врагом моего сына, ибо в один прекрасный день король непременно воцарится на троне и, когда это время настанет, вы будете рады иметь другом любимого кузена монарха!

– Стюарты никогда не вернутся на английский трон, – прошипел граф Уэлк.

Жасмин снова усмехнулась:

– Вернутся, сэр, не сомневайтесь. Не знаю, долго ли осталось ждать, но они еще будут править Англией! Постарайтесь к этому часу не попасть в список государственных изменников!

– Я обращусь в суд! – вскричал раздраженный граф.

– Сколько угодно. Уверена, что вашим парламентским судьям не терпится узнать о зверском убийстве невинной молодой женщины одним из ваших же солдат, который к тому же пытался ее ограбить. Моя дочь не единственная свидетельница преступления. Сэр Саймон Бейтс, капитан отряда, лично казнил негодяя и не станет этого отрицать как богобоязненный офицер.

– Мадам, в вас, несомненно, есть нечто греховное, но, к моему величайшему сожалению, ваша логика безупречна. Надеюсь, вы сообщите мне, если получите известия от сына?

– Увы, сэр, не смогу. Мы с дочерью скоро отправляемся во Францию. Я не смогла оставаться в Шотландии – слишком много грустных воспоминаний. Правда, вдовий дом в Кэдби принадлежит мне, и я думала окончить здесь свои дни, но снова меня преследует память о муже. Бабушка оставила мне небольшое загородное поместье во Франции. Мы с дочерью удалимся туда скорбеть о потере Джеймса Лесли. Однако мой сын Генри немедленно пошлет к вам гонца, если что-то узнает. Но вряд ли Чарли откроет свое убежище из страха за детей.

Мило улыбнувшись, она протянула графу руку для поцелуя. Тот понял, что беседа окончена и его выставляют вон, как надоедливого слугу, однако покорно поднес к губам унизанные кольцами пальцы.

– Благодарю, мадам, за то, что согласились меня принять, и позвольте пожелать вам всего хорошего.

– Прощайте, милорд, – величественно кивнула Жасмин. – Передайте самые лучшие пожелания вашей супруге.

И с этими словами она медленно удалилась.

Граф Уэлк обратился к маркизу Уэстли:

– Ваша матушка – поразительная женщина, милорд.

Генри едва скрыл улыбку.

– Вы совершенно правы, сэр, – с величайшей серьезностью ответствовал он.

– Но вы напишете мне?

– Разумеется, сэр, если получу послание от моего брата, – заверил маркиз. Он всячески старался казаться дружелюбным и участливым. Нужно подумать и о собственном семействе, хотя он ни за что не предаст родственников! Мать была права в оценке Джона Лайтбоди, графа Уэлка! У него нет ни власти, ни богатства, ни влиятельных друзей, которые заступились бы за него. Однако не стоит наживать лишних врагов.

Поэтому он с очаровательной улыбкой проводил графа Уэлка до порога, где и распрощался.

– А ты умен, – восхитилась Отем, поднимаясь с кресла у камина, где просидела все это время. – Мама тоже умна, но и высокомерна, как требует ее королевская кровь. Однако ты, Генри, еще и хитер! Клянусь, этот пуританин в самом деле поверил, что ты немедленно донесешь ему о планах Чарли, и покинул нас с миром, чего не скажешь о его разговоре с мамой!

Генри широко улыбнулся.

– Нет смысла без нужды злить людей. Теперь Уэлк вернется к жене с достаточно разумным объяснением своей неудачи. Только такой идиот, как он, способен думать, будто Чарлз при любых обстоятельствах доверит ему своих отпрысков. Кстати, а где мама?

– Ушла к себе проследить за сборами. По-моему, она решила оставить здесь кое-какие вещи, так как считает отныне Англию своим домом. Расскажи мне лучше про Бель-Флер. Ты ведь был там когда-то. Большой дом? Красивый? – сыпала вопросами Отем.

 

– Был. В детстве, – кивнул Генри, – когда мама пыталась скрыться от твоего отца. Уж очень злилась, что король Яков и его жена приказали ей выйти за него замуж. Она понятия не имела, как сильно любил ее Джеймс, и пряталась там вместе с нами, пока он ее не отыскал. Мне тогда было почти семь, Индии – восемь, Фортейн – пять, а Чарли еще не вылез из пеленок. Как давно это было, а кажется, будто вчера! – Он мечтательно усмехнулся. – Как нам было весело! Мама позволяла нам все, и мы превратились в настоящих дикарей. Почти забыли родной язык. Потом явилась наша прабабка с известием о смерти прапрадеда. Почти сразу же приехал Лесли, которого мы очень скоро стали называть папой, потому что, по правде говоря, отчаянно нуждались в отце. Бель-Флер – маленький, но изумительно красивый. И расположен недалеко от Аршамбо, где живут наши французские родственники. Не думал, что мама вернется в Бель-Флер через тридцать лет. Правда, там все это время жили слуги. Когда-то там гостила Индия с семьей, да и Чарли увез туда Бесс на медовый месяц. Но постоянно там никто не жил. Наверное, теперь Бель-Флер станет твоим вторым домом, Отем.

– Я вернусь в Англию и Шотландию, когда король займет трон, – решительно ответила Отем.

– А если выйдешь замуж за француза? – возразил брат. – К тому же свергнуть мастера Кромвеля и вернуть короля не так-то просто.

– Но люди ненавидят Кромвеля и его приспешников! – рассерженно вскричала Отем.

– У народа, дорогая сестра, нет истинной власти. Люди делают то, что считают правильным. Власть, Отем, – не многие могут противиться такой приманке. В прошлом самыми могущественными людьми были король и его советники. Теперь – члены парламента. Англии, как видно, еще не осточертели мастер Кромвель и его приспешники. Поезжай во Францию, дорогая сестра, и постарайся начать новую жизнь. Что за чудесное приключение ждет тебя, Отем. Будь смелее!

– Но что станет с тобой и другими? – вздохнула Отем в тревоге за братьев и сестер.

– Наши братья в Ольстере уже женились и сделают все, чтобы защитить своих людей от солдат Кромвеля, хотя на севере те не так свирепствуют. Фортейн, Кайрен и их семья в безопасности в Мэрис-Ленде. Чарли уехал на помощь королю. Патрик, я уверен, этого не сделает, но сумеет уберечь Гленкирк. Индия и Окстон, подобно мне, останутся в своем поместье и попытаются остаться нейтральными, но не отдадут свой дом и слуг во власть пуритан. Наша семья переживет бурю и выживет, вот увидишь. А ты, девочка, поедешь с мамой, чтобы найти во Франции свою истинную любовь и свое счастье.

Отем внезапно разразилась слезами и спрятала лицо на груди брата.

– Мне хочется, чтобы все оставалось по-старому, когда мы были вместе и не знали ни войн, ни страха, – всхлипывала она.

Маркиз Уэстли тихо вздохнул и погладил сверкающие волосы сестры.

– Мне тоже, Отем, – грустно признался он. – Мне тоже.

Глава 3

Сэр Саймон Бейтс приехал один. Конь медленно одолевал посыпанную гравием подъездную аллею, ведущую к Кэдби.

Несколько дней спустя после трагедии, закончившейся гибелью герцогини Ланди, он вернулся в Королевский Молверн узнать, оправилась ли Отем от потрясения. Красота девушки задела его сердце, и он все еще не мог понять, откуда у нее нашлась отвага застрелить убийцу своей невестки.

Однако хозяев он уже не застал. В доме не было никого, кроме слуг.

– Леди Отем уехала к матери, герцогине Гленкирк, – сообщил Бекет самым учтивым тоном, спеша закрыть входную дверь перед носом незваного гостя. Но тот успел вставить в щель носок начищенного сапога.

– Куда именно?

– Не уверен, что могу объяснить вам, сэр, – ответил Бекет.

– Лжешь! Конечно, лжешь! А где твой господин и его дети? – процедил сэр Бейтс, чувствуя, что сейчас взорвется. Получить от ворот поворот! И от кого! Простого слуги! А ведь он имеет полномочия от правительства!

– Герцогиня Гленкирк может находиться в имении своего старшего сына, маркиза Уэстли, или у старшей дочери, графини Окстон. Всех слуг уведомили, что леди Отем едет к матери. Что же до моего хозяина и его детей… представить не могу, куда они делись. Так пожелал милорд герцог. Он посчитал причиной нападения на свой дом и убийства ее светлости свое родство с королем и его семьей. А теперь, сэр, если соизволите убрать ногу… – начал Бекет, глядя прямо в темные глаза сэра Саймона.

– Какое поместье ближе? – настаивал сэр Саймон. – Кэдби или Окстон?

– Оба примерно на одинаковом расстоянии от Королевского Молверна, сэр, – неохотно ответил Бекет.

Сэр Саймон отступил, и дверь немедля захлопнулась. Но оскорбление на этот раз прошло незамеченным, ибо его мысли заняты были одной Отем Лесли. Где ее найти?

Ему было абсолютно все равно, куда сбежал герцог с детьми. Это дело правительства, а насколько ему было известно, Чарлз Фредерик Стюарт не был замешан ни в одном преступлении против государства. Гибель его жены была несчастным случаем – не более.

Вскочив в седло, он решил, что девушка скорее всего обратилась за покровительством и защитой не к зятю, а к брату. Поэтому и повернул коня к Уорвикширу.

И вот теперь, приближаясь к Кэдби, он не мог не отметить, что дом и поместье выглядят так же богато и величественно, как Королевский Молверн. Какое безумие привело его сюда? У него нет никаких прав преследовать девушку. Кроме того, он ей не ровня… Но она околдовала его одним взглядом. Он должен знать, что она жива и здорова и когда-нибудь снова будет счастлива.

Его снова приветствовал преданный слуга. Правда, откуда-то из глубины дома немедленно появился Генри Линдли и осторожно осведомился, что привело его сюда.

– Я сэр Саймон Бейтс, – начал было он, но его немедленно оборвали:

– Я знаю, кто вы, сэр. Но чего вы хотите?

– Ваша сестра… с ней все в порядке?

Он понимал, что выглядит не лучшим образом, но язык перестал слушаться, а в голове царила звенящая пустота.

– У меня три сестры, сэр Саймон, но, полагаю, вы имеете в виду младшую, леди Отем. Она вместе с матерью скорбит о потере отца и нашей дражайшей невестки.

– Могу я увидеть ее, – дерзко спросил сэр Саймон, – чтобы еще раз извиниться за все случившееся?

Первым порывом Генри было выкинуть сэра Саймона из дома. Но он взял себя в руки. Ни к чему оскорблять человека, особенно имеющего некоторую власть. Мало ли что ему взбредет в голову! Кроме того, Отем быстро от него отделается, а завтра они с матерью уезжают.

– Я отведу вас во вдовий дом, где живет моя мать, – кивнул маркиз. – Сестра сейчас там.

Удивленный столь быстрым согласием, сэр Бейтс последовал за Генри на другой конец сада, где стоял чудесный каменный двухэтажный домик. Они вошли без стука, и маркиз окликнул мать, попросив прийти в гостиную. Вперед выступил престарелый слуга во всем белом, с невиданной шапкой на голове.

– Милорд Генри! – воскликнул он с поклоном.

– Адали, это сэр Саймон Бейтс, приехавший справиться о здоровье моей сестры, – пояснил маркиз, весело сверкнув глазами.

– Вот как, милорд, – отозвался Адали.

И тут сэр Саймон не выдержал:

– Что это у тебя на голове?

– Это называется «тюрбан», сэр, – последовал холодный ответ.

– Ты чужеземец! Я так и подумал, – догадался сэр Саймон.

– Я приехал в эту страну еще до вашего рождения, сэр, но вы правы, я действительно не здешний уроженец. Мой отец был французом, а мать – индианкой. Я поступил на службу к своей госпоже, когда ей было всего несколько дней. А теперь позвольте мне пригласить ее светлость, милорд, – обратился он к Генри и вышел из комнаты.

– Как это ваша мать терпит в своем доме иностранца! – заметил сэр Саймон.

– Мама родилась в Индии. Ее отец был императором, – пояснил Генри, крайне раздраженный бесцеремонным допросом.

В гостиной появился Фергюс Мор-Лесли с тяжелым подносом, на котором стояли графин и кубки. Вместо ливреи на нем были темные панталоны, белая сорочка и поношенная кожаная безрукавка в тон таким же ветхим коричневым башмакам.

– Я принес виски, милорд, и вино для дам. Мне налить или вы сами? – осведомился он, ставя поднос на стол.

– Спасибо, Фергюс. Мы подождем маму и сестру, – кивнул маркиз.

– Как угодно, милорд.

– Шотландец? – воскликнул гость после его ухода. – Ваша матушка держит слуг-шотландцев?!

– Мой отчим был шотландцем, сэр Саймон, – сдержанно сообщил Генри.

– О да, разумеется, – пробормотал тот, чувствуя, что снова попал впросак. Какую глупость он сотворил, явившись сюда!

Дверь гостиной снова открылась, и порог переступили обе женщины. Герцогиня тут же подошла к сыну, нежно обняла и только потом обратила взор на Бейтса.

– Адали правильно понял тебя, Генри? Это в самом деле сэр Саймон Бейтс?

– К вашим услугам, ваша светлость! – выпалил сэр Саймон.

Глаза Жасмин Лесли прищурились.

– Я обращалась не к вам, сэр, но раз уж вы набрались наглости заговорить со мной, так и быть, выскажу все, что думаю о вас!

– Мама! – предостерегающе воскликнул Генри.

– И нечего умасливать меня, Генри! Этот человек не способен держать своих людей в руках и виноват в смерти Бесс и Смайта! Вспомни, что именно он дал моей бедной дочери оружие! Как вы посмели приехать сюда, сэр, и что вам нужно?

– Хотел убедиться, что ваша дочь здорова, ваша светлость, – пробормотал сэр Саймон. – Весьма сожалею о случившемся, но на войне и не такое бывает. Я не чудовище, мадам, и у меня тоже есть две младших сестры.

Господи помилуй, сколько лет этой женщине? Прекрасна как богиня, а на лице почти нет морщин. Так же прелестна, как дочь, молча стоявшая рядом с матерью.

– Ваша репутация слишком хорошо известна, сэр. Говорят, именно вы приказываете убивать ни в чем не повинных людей. Вот и моя невестка стала вашей очередной жертвой! Вы приехали справиться об Отем. Неужели не видите, как она печальна? Моя дочь никогда уже не станет прежней наивной девочкой, какой была, пока ваши люди не вломились в Королевский Молверн. Вы оскорбляете нас своим появлением!

Сэр Саймон, потрясенный таким гневом, все, однако, понял.

– Вы простите меня, леди Отем? – обратился он к девушке.

– Завтра я уезжаю во Францию, – сказала Отем, словно не слыша вопроса, – и больше мне не придется увидеть ни вас, ни Англию.

– Покидаете страну? – удивился Бейтс.

– Моя мать унаследовала маленькое поместье на реке Луаре, – поспешно вмешался Генри, пока Жасмин вновь не разразилась гневной тирадой. – Здоровье моей сестры, как сами видите, пошатнулось. Ей лучше находиться подальше от всех этих несчастий.

– Откуда вы отплываете? – допытывался сэр Саймон.

– Из Харуича, – пояснил Генри.

– Я и мои люди проводим вас, ваша светлость, – вежливо предложил сэр Саймон.

– В этом нет необходимости, сэр, – сухо отказалась Жасмин.

Но тут вмешался сын:

– Думаю, это прекрасное предложение, мама. Спасибо, сэр Саймон, за вашу доброту. У меня нет своих воинов, а наемников брать я опасаюсь. Собственный эскорт вполне способен наброситься на тебя и ограбить. С сэром Саймоном вы будете в безопасности и доберетесь до Харуича живыми и с нетронутыми сундуками. Я сам поеду с вами.

– Мои люди расквартированы в замке Уорвик, милорд. Встретимся на дороге завтра утром. Позвольте распрощаться.

Он поклонился и поспешил прочь.

Едва входная дверь захлопнулась, Жасмин в гневе набросилась на сына.

– Ты с ума сошел! – воскликнула она.

– Вовсе нет, – ответила вместо него Отем. – Генри абсолютно прав. Мы не можем путешествовать одни в такое опасное время. Трудно найти сопровождение лучше, чем сэр Саймон Бейтс и его круглоголовые. Никто не посмеет к нам приблизиться! По-моему, он делает это ради меня, но как только мы доберемся до Харуича, больше я никогда с ним не встречусь. Конечно, его разбитое сердце вряд ли послужит достойным наказанием за все, что сотворили его люди, но, думаю, это лучшее, что он сможет сделать.

– Глупая ты девчонка, – покачала головой Жасмин. – Этот человек набрался дерзости посматривать в твою сторону. Слыханное ли дело!

– Напрасные усилия, – пожала плечами девушка.

– Я в самом деле собираюсь ехать с вами в Харуич, мама, – пообещал Генри. – А ты, Отем, будешь продолжать вести себя как подобает хрупкой испуганной молодой девушке. Только так ты сумеешь одурачить сэра Саймона.

– То есть, – усмехнулась Отем, – даже сэру Саймону в голову не придет соблазнять несчастную простушку. Не так ли?

– Совершенно верно, – хмыкнул Генри.

– Вы меня в могилу сведете! – Герцогиня воздела руки к небу. – Генри, налей мне этого превосходного гленкиркского виски! Мои нервы совершенно расстроены!

– О, мама, ты такая же притворщица, как я! Делаешь вид, что вот-вот в обморок упадешь! – поддразнила Отем. – Если уж ты вынесла похождения Индии и Фортейн, то я вряд ли могу вывести тебя из равновесия!

 

– Тогда я была куда моложе и отец меня поддерживал, – возразила Жасмин, отпивая глоток виски с привкусом торфа. – Изумительно! Кажется, мне и в самом деле легче!

Дети дружно рассмеялись.

Вечером они собрались в парадном зале, и Жасмин изнывала от тоски, зная, что не скоро увидит старших сына и дочь. Ее невестка Розамунд пыталась утешить свекровь:

– Не печальтесь, мадам. Летом мы приедем навестить вас, если, конечно, к следующему году дела не уладятся. Я знаю, как сильно вы любите внуков. Но я уверена, что еще немного, и пуритан изгонят, а король вернется в столицу.

– Розамунд, мы уже говорили об этом, – покачал головой Генри. – Ни Кромвель, ни его сторонники не выпустят добровольно бразды правления из своих рук. Они уже убили одного короля и не задумаются разделаться со вторым, попадись он к ним в руки. Карл Второй еще не набрался сил победить врага, а английский народ хоть и жалуется, еще не досыта наелся беззаконий и вряд ли в ближайшее время поднимется на защиту монархии.

Розамунд сокрушенно вздохнула.

– Я могу лишь надеяться, что все это скоро кончится, – грустно прошептала она. – Что будет с детьми? Теперь, когда все увеселения запрещены, где могут они встретить других молодых людей их положения и состояния? Как заключать достойные браки? Генри уже одиннадцать, а я даже не смею учить его танцевать из опасения, что слуги донесут властям.

– Может, вам тоже следует переехать во Францию? – предложила Отем.

– Я не покину свой дом, – решительно возразил Генри, – и моя семья останется здесь. Мы уже давно не бывали при дворе. Если не удастся дать несколько балов, найдем другой способ заключить брачные договоры для детей, когда придет время. Пока они все равно чересчур молоды. Рано или поздно Кромвеля свергнут, и король вернется. Ты, Розамунд, просто расстроена тем, что случилось за последние недели. Проводим маму и Отем и отправимся в Риверс-Эдж навестить твоих родителей.

Отем улыбнулась про себя. Как повезло Розамунд! Любящий муж, пятеро детей и родители живы и здоровы! Для нее ничего не изменилось, если не считать светской жизни, которой теперь просто не существует! Пуритане запретили все. Но Кэдби ничего не угрожает, хотя уединение еще не означает безопасность, как ей теперь известно.

Но все же Розамунд не гнали из собственного дома. Не лишали привычного уклада жизни. Отем же не знает, когда вернется в родной Гленкирк.

Она взглянула на своих племянников – Генри, Джеймса и Роберта. К будущему лету они подрастут, как и их сестры. Сумеет ли Генри привезти семью во Францию или станет держать их в Кэдби из страха потерять земли? И что будет с Королевским Молверном? Останется ли дом целым и невредимым до возвращения Чарли?

Утро выдалось ясным и холодным. Они уселись в большой удобный дормез маркиза. За экипажем следовала повозка с багажом. Во Франции их будет ждать карета, заранее купленная управляющими герцогини, вместе с упряжкой лошадей, багажной телегой, а также с верховыми конями, на случай если путешественницы захотят размяться. Наняты и новые слуги. Герцогиня ничего не упустила. Отем должна полюбить Францию, ибо скорее всего эта страна станет ее новым домом.

Жасмин не хотела, чтобы дочь связала жизнь с каким-нибудь английским дворянином в изгнании. Жасмин не доверяла никому из придворных Карла I. Да и что может предложить такой человек ее дочери? Ни дома, ни семьи, ни дохода! Жалкое существование.

Никогда! Отем выйдет за француза. Голландцы чересчур большие зануды, да и скучны к тому же. Но француз всегда поймет душу девушки.

Герцогиня Гленкирк твердо верила в судьбу. Ни одному англичанину или шотландцу не удалось до сих пор привлечь внимания дочери. Значит, она встретит свою любовь во Франции.

Попрощавшись с невесткой и внуками, Жасмин села в экипаж вместе со служанками Роханой и Торамалли и горничной Отем Лили. Муж Торамалли Фергюс будет править багажной повозкой. Рыжий Хью, капитан личной стражи Жасмин, уже отправился во Францию готовиться к приезду госпожи. Они встретятся теперь по другую сторону Ла-Манша.

– Я напишу тебе, как только мы окажемся в Бель-Флер, дорогая, – пообещала она Розамунд. – Повеселись в Риверс-Эдж, но потом старайся не покидать дома и присматривай за детьми. Передай привет своим родителям.

Нежно-голубые глаза женщины наполнились слезами.

– Жаль, что вы не сможете остаться. Но вдовий дом всегда будет ждать вас.

– Это утешает, дорогая, – кивнула Жасмин, закрывая окошко. Карета покатилась по аллее и свернула на большую дорогу.

Неподалеку от замка к ним присоединился сэр Бейтс со своими солдатами. Капитан круглоголовых осадил коня рядом с жеребцом маркиза Уэстли.

– Доброе утро, милорд. Какую часть пути намереваетесь проехать с нами? – вежливо спросил он.

– Я провожу мать и сестру до самого Харуича, – не менее учтиво пояснил тот. – Видите ли, мне тяжело расставаться с ними. Бог знает когда мы еще встретимся.

– Понимаю, милорд. О, миледи Отем, доброе утро. Надеюсь, вы здоровы.

– Доброе утро, – жизнерадостно откликнулась Отем. – Представляете, мама говорит, что мне придется выйти за француза, а я еще в жизни не встречала ни одного! А вы, сэр Саймон? Они такие же, как мы? Жаль, что мне не придется вернуться домой, в Шотландию, но папа умер, и больше там нечего делать. Мама очень расстраивается при упоминании о нем и Гленкирке.

– В Королевском Молверне леди Отем показалась мне совсем иной, – тихо заметил Бейтс маркизу. – Вела себя так отважно и храбро, а теперь ее словно подменили.

– Она держалась до тех пор, пока не увидела мать, а потом разразилась рыданиями, оплакивая то ли отца, то ли Бесс, то ли обоих вместе. С тех пор она словно вновь стала ребенком, но мы надеемся, что бедняжка вновь придет в себя, когда окажется в мамином замке, где царят мир и покой, – со вздохом признался Генри и устремил взгляд вперед, словно предупреждая дальнейшие расспросы.

Отем прилагала все усилия, чтобы не расхохотаться. Ей было почти жаль сэра Саймона, но, зная его репутацию чудовища, она решила вести игру до конца. Кроме того, она получала некоторое удовлетворение, видя, как он мучится угрызениями совести из-за гибели Бесс и мнимого умопомешательства ее самой.

Они ехали пять долгих дней и наконец добрались до побережья. Отем старалась держаться подальше от сэра Саймона, опасаясь выдать себя. Все же за несколько часов до отплытия он ухитрился застать ее одну.

– Надеюсь, вы будете счастливы во Франции, – начал он.

– Я была куда счастливее, пока не встретила вас! И пока не началась гражданская война и не убили моего отца! Никто и ничто не может снять тяжесть скорби с моего сердца, – честно призналась Отем.

– Вы не безумны! – облегченно вздохнул он.

– Конечно, нет, сэр, просто изнемогаю от тоски. Думаю, путешествие уже оказало свое целительное действие.

– Может, вы просто смеялись надо мной, миледи?

– Возможно, – согласилась она.

– Вы меня не любите, – пробормотал он.

– А почему я должна вас любить? – взорвалась Отем. – Это вы виновны в гибели Бесс. Это вы защищаете людей, уничтоживших мой мир и убивших законного монарха! Вы и ваши сообщники превратили Англию в темную безрадостную страну! Нет, я не люблю вас, сэр Саймон.

– А вы самая прекрасная девушка на свете, – выдохнул он, словно не замечая ее неприязни.

– Вы вожделеете меня в сердце своем, сэр, с того самого момента, как переступили порог Королевского Молверна, – презрительно бросила Отем.

– Что может знать о вожделении добродетельная девица? – с внезапно проснувшейся ревностью допытывался он. Как может она быть целомудренной, смело обсуждая подобные вещи?

– Неужели я так наивна, что не способна видеть желание в глазах мужчины? – усмехнулась Отем. – Скорее уж глупы вы, если верите такому! Я ненавижу вас и вам подобных!

– Я мог бы удержать вас в Англии, – неожиданно бросил он.

– Каким это образом? – издевательски усмехнулась она.

– Вы совершили убийство, чему я был свидетелем, – зловеще изрек сэр Саймон.

– Но чем вы это докажете? Чем подтвердите свой донос? Самое большее, что в ваших силах, – отсрочить мое путешествие. Я буду все отрицать, и даже ваши судьи-псалмопевцы в черных вороньих мантиях не поверят, что я убила человека. Я, молодая незамужняя девушка из хорошей семьи! Оружия у меня нет. Кроме того, где тело якобы убитого мной человека?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru