Любовь на все времена

Бертрис Смолл
Любовь на все времена

– В таком желании нет ничего необычного, – сказала королева, – и, ценя преданность вашей семьи моей семье, я исполню его. А теперь Робин Саутвуд покажет вам, где вы будете жить здесь, в Гринвиче. Возвращайтесь с ним, как только устроитесь. Моя корзинка для рукоделия в беспорядке, госпожа Эйден Сен-Мишель, и теперь это ваша обязанность – следить за порядком в ней.

Эйден встала и, поклонившись королеве, вышла из комнаты вместе с Мег. За дверью гостиной королевы они обнаружили ожидавшую их графиню Линкольн. Молодой граф элегантно расшаркался перед ней.

– Куда вы отведете мою юную кузину, милорд? – требовательно спросила Элизабет Клинтон.

– Еще не знаю, миледи. Я должен найти мажордома и узнать, куда мы можем втиснуть госпожу Сен-Мишель. Как вам хорошо известно, дворец переполнен до отказа.

– В чердачном этаже есть дополнительные апартаменты, предназначенные для нас, которыми мы редко пользуемся, – сказала графиня. – Вы понимаете, что именно я имею в виду?

Робин, в обязанность которого входило знать такие вещи, кивнул.

– Знаю, – сказал он.

– Где ваш багаж, кузина? – спросила графиня.

– Во внутреннем дворе, в моей карете, – ответила Эйден. – Цвет ливреи моих слуг синий с зеленым, а семейный герб – корабль, дерево и на нем красный крест.

Робин быстро улыбнулся ей.

– Я найду ее, госпожа, и прослежу, чтобы вещи были благополучно доставлены вам. – И, еще раз улыбнувшись, он быстро поклонился и ушел.

– Пойдемте, – сказала графиня Линкольн своей родственнице, – и я покажу вам место, которое вы будете называть своим домом. Поначалу оно покажется вам странным, моя дорогая, но я приехала во дворец, когда мне было всего девять, меня называли сиротой из Килдэра. Я была маленькой, напуганной девочкой, но мне удалось выжить, как это предстоит сделать и вам.

– У меня еще не было времени, чтобы испугаться, – честно призналась Эйден. – Все очень интересно и так не похоже на Перрок-Ройял.

– Перрок-Ройял?

– Мой дом к западу от Ворчестера.

– Да, – сказала Элизабет Клинтон, – это место не похоже на Перрок-Ройял, моя дорогая Эйден. Могу я называть вас Эйден, правда? А вы будете называть меня Бет? – Не дожидаясь ответа, она продолжала: – Двор всегда переполнен теми, кто живет при нем, теми, кто наезжает сюда, теми, кто пытается устроиться здесь, и слугами всех этих людей. Мой муж, Нед, лорд-адмирал, имеет апартаменты везде, куда отправляется королева, но фрейлины обычно должны жить в комнатах для фрейлин, если только у них нет семьи и друзей, которые могут предоставить им место для проживания. Ужасно, когда не можешь побыть одна. Я рада предложить вам эту маленькую комнату, и она действительно маленькая, Эйден. Тем не менее я уверена, что вы и ваша служанка уместитесь в ней. Вы обручены?

– Нет, Бет. Я предпочитала жить с отцом. Он был стар и нуждался во мне. Перед смертью он просил королеву найти мне подходящего мужа. Сейчас, однако, я удовлетворена тем, что могу в силу своих возможностей служить королеве.

– Вы очень умны, моя дорогая, – пробормотала графиня с одобрением. – Тем не менее мы не должны позволить нашей госпоже забыть обещание, данное вашему отцу, а она легко может сделать это. Королева не любит, когда дамы покидают ее, выходя замуж. Полагаю, это объясняется тем, что она сама не замужем. Не знаю, может быть, это происходит от ревности или от невнимательности к другим людям. Сколько вам лет?

– В прошлом августе, девятнадцатого числа, мне исполнилось двадцать три, Бет.

– Господи, кузина! Вам не кажется, что вы несколько староваты? Лучше нам не мешкать, а искать вам мужа… Я поговорю с мужем, и мы посмотрим, есть ли подходящие для этого джентльмены. Вам, вероятно, придется выйти замуж за вдовца, но ведь и мой первый муж, и Нед были вдовцами, когда я выходила за них.

Болтая, графиня Линкольн вела Эйден и Мег вверх по одному пролету лестницы, потом по другому, и еще по одному, через путаницу коридоров, таких извилистых, что Эйден с отчаянием думала, найдет ли дорогу обратно. Наконец они остановились перед небольшой гладкой дубовой дверью.

– Ну, вот мы и пришли, дорогая. Входите и чувствуйте себя как дома. Молодой Робин скоро придет сюда с вашим багажом и проводит вас к ее величеству, – сказала Элизабет Клинтон. Она легко клюнула Эйден в обе щеки и исчезла за углом прежде, чем девушка успела открыть рот.

Более практичная Мег распахнула дверь в предложенную им комнату и ахнула в ужасе.

– Господи, прости меня, госпожа Эйден! Она такая маленькая, что сюда и кошку не засунешь!

Эйден встревоженно осмотрелась, и ее сердце упало. Мег ничуть не преувеличивала. В комнате не было ничего, кроме маленького окна, крошечного камина в углу и кровати, которая занимала большую часть комнаты. Она покачала головой.

– Если моя родственница говорит, что это все, что есть, я должна поверить ей, Мег, и быть благодарной за то, что мы получили такую комнату. Не бойся, на кровати можно спать вдвоем. Мы будем согревать друг друга по ночам, потому что в Гринвиче, боюсь, сыро.

Они вошли в комнату, и, пока ждали прибытия своих вещей, Мег внимательно осмотрелась и презрительно фыркнула.

– Здесь грязно. Уверена, что здесь не убирались много месяцев. Этот матрас нужно выбросить, госпожа Эйден. Не сомневаюсь, что в нем полно клопов и блох, противных созданий, от которых можно заболеть.

Эйден кивнула, молча соглашаясь со служанкой.

– Когда люди принесут багаж, Мег, мы заставим их унести старый матрас и принести воду. Действительно, здесь надо убраться. Я не хочу разбирать вещи до тех пор, пока в комнате не будет чисто.

Они стояли, осматриваясь по сторонам, в течение, казалось, очень долгого времени. Потом в дверях неожиданно появился Робин Саутвуд с улыбкой на красивом лице.

– Вот и мы, госпожа Сен-Мишель, и ваш багаж.

Мег рванулась вперед.

– Прикажите вашим людям задержаться, милорд, – сказала она. – Я не позволю своей госпоже спать на этом заплесневелом матрасе. Пусть его унесут. Еще мне нужна вода, я хочу вымыть эту комнату. Не сомневаюсь, что тут полно паразитов!

Робин ухмыльнулся. Мег очень напомнила ему служанку его матери, Дейзи, но она была права. Его мать не выносила грязь и беспорядок, и он вырос тоже чистюлей, хотя многие их современники были совсем непривередливы. Повернувшись, он приказал лакеям, сопровождавшим его, поставить багаж на пол. Потом заставил их убрать старый матрас, разобрать резной остов кровати и принести воды для Мег, которая собиралась вымыть комнату.

– Оставьте плащ вашей служанке, – сказал он Эйден. – Я отведу вас в комнату фрейлин, где вы сможете умыться с дороги, а потом вернетесь к королеве. Ваша служанка будет в целости и сохранности. Я прослежу, чтобы в помощь к ней прислали какую-нибудь девушку. – Он повернулся к крепкому слуге.

– Ты! Принеси побольше дров в комнату госпожи Сен-Мишель и останься помочь этой женщине.

– Слушаюсь, милорд, – сказал человек и поспешил выполнить приказание юного графа.

– Вы хорошо отдаете приказы, – заметила Эйден.

– Я Саутвуд из Линмута, – гордо заявил он, как будто это объясняло все, и Эйден поняла, сколько ей еще предстоит узнать. – Я нахожусь при дворе с шести лет.

– Я должна вернуться назад с графом, – сказала Эйден Мег, которая едва кивнула и махнула ей рукой.

Эйден робко шла за мальчиком через путаницу коридоров и вниз по нескольким лестничным пролетам.

– Это место должно казаться вам очень странным по сравнению с вашим домом, – заметил Робин, – но не пугайтесь, госпожа Сен-Мишель, вы скоро научитесь разбираться в Гринвиче так, как будто жили здесь всю жизнь.

– Я еще не запомнила все повороты, – сказала Эйден, – но по крайней мере знаю, что нужно подняться по трем лестничным пролетам.

– Я помогу вам, ведь я хорошо помню свои первые дни здесь. Если бы один из пажей не помог мне, я бы заблудился.

Он провел ее в помещение, которое назвал комнатой фрейлин, и, сделав знак служанке, приказал ей принести воды, чтобы госпожа Сен-Мишель могла умыться. К смущению Эйден, в комнате оказались Алтея Тейллбойз и другая девушка. Было странно, что смещенная с должности девушка не проявляла недоброжелательности по отношению к Эйден.

– Ну вот, – сказала Алтея, – вы вскоре позавидуете мне, что я дома и в безопасности, госпожа Сен-Мишель. Служить этой суке королеве не так легко, как, я полагаю, вы себе представляете.

– Алтея! – выбранила ее другая девушка. – Не говори так о королеве.

Госпожа Тейллбойз пожала плечами.

– Ни одна из вас не повторит мои слова, – сказала она, – и что еще она может мне сделать? Со мной все кончено! Только при дворе я могла найти хорошего мужа. Теперь отец наверняка выдаст меня за старого лорда Чарльтона. Старый развратник не спускает с меня глаз последние пять лет. – Она вздрогнула. – Вечно лезет мне под юбки, когда думает, что никто не видит. Ну, по крайней мере старому похотливому распутнику не достанется моя девственность. Она была отдана Генри Болтону! – закончила она с торжествующей ноткой в голосе.

– Алтея!

– О, не надо делать вид, что вы потрясены, Линнет Тальбот! Вы все так или иначе задирали свои юбки.

– Ну, я точно не делала этого, – заявила госпожа Тальбот, но Алтея Тейллбойз фыркнула, услышав слова подруги.

– Мне жаль, что вы потеряли место, – тихо сказала Эйден. – Однако в этом нет моей вины.

– Я знаю, – последовал ответ. – Примите мой совет, госпожа Сен-Мишель, и постарайтесь заслужить благосклонность старого чудовища. Она тщеславна и жестока, но это вы узнаете достаточно быстро.

Разговор продолжать не хотелось, и Эйден быстро вымыла руки и лицо в тазу с надушенной водой, принесенном служанкой, потом взглянула в зеркало, которое держала перед ней женщина, и вздохнула. Прическа оставляла желать лучшего! Она заправила выбившиеся пряди под чепец, потом снова посмотрела в зеркало и покачала головой. Если судить по тем немногим женщинам, которых она уже увидела здесь, при дворе, совершенно очевидно, что высказывание госпожи Тейллбойз было справедливым. Ее платье если не старомодное, то неинтересное. Черный бархат ничуть не подчеркивал красоту ее кожи, а закрытый вырез казался просто чопорным.

 

– Нам надо поторопиться, – деликатно обратился к ней Робин. – Не беспокойтесь о своем внешнем виде. Я скажу вам, кто обшивает мою мать.

По лицу ее пробежала быстрая усмешка, и Робин удивленно подумал, что госпожа Сен-Мишель вовсе не такая простушка-деревенщина, за которую он поначалу принял ее. Если ее прилично одеть, хорошо причесать и украсить драгоценностями, она будет выглядеть достойно.

Он повел ее обратно к королеве.

– Ага, моя деревенская мышка вернулась. – Елизавета, будучи в добром расположении духа, улыбнулась. – Вы устроились?

– Да, мадам, благодарю вас. Моя родственница, леди Клинтон, великодушно предоставила мне и моей служанке крошечную комнатушку, принадлежащую ее мужу.

– Очень хорошо, – отреагировала королева, а потом отдала Эйден красивую корзинку для рукоделия. Открыв ее, Эйден нахмурилась.

– Это позор, мадам. В вашей корзинке не прибирались неделями. Мне понадобится несколько дней, чтобы привести все в порядок.

– Я хочу заняться вышиванием после ужина, – раздраженно бросила королева.

– Покажите мне вашу работу, мадам, и я подберу нужные вам нитки, – спокойно ответила Эйден.

Находящаяся в другом конце комнаты Элизабет Клинтон тихонько улыбнулась про себя. Госпожа Сен-Мишель определенно делает честь своей семье, и она была довольна этим обстоятельством. Нужно обговорить с мужем возможность найти этой девушке хорошую партию. Такого мужчину, который сможет быть полезен их семье и сделает ее еще более могущественной. Она ломала себе голову, пытаясь вспомнить что-нибудь о семье Сен-Мишелей. У них должны быть деньги, ведь это богатая купеческая семья. Несомненно, должна быть и земля. Она вспомнила, что покойный лорд Блисс и его отец расширяли пожалованные владения. Она не была уверена – в конце концов, прошло двадцать четыре года с тех пор, как у них была последняя встреча с лордом Блиссом и его семьей, – но очень вероятно, что Эйден является наследницей значительного состояния. Она не торопилась добровольно выкладывать какие-либо сведения о себе, но герцогиня Линкольн решила, что у нее будет достаточно времени узнать все. А между тем ей нужно обсудить это с Недом.

Когда пришло время вечерней трапезы, Робин сделал незаметный знак Эйден и отвел ее в столовую, показав, где ее место среди других фрейлин.

– Вы останетесь с королевой, пока она не отпустит вас, – сказал он. – Я буду рядом, чтобы отвести вас в вашу комнату.

– Спасибо вам, Робин. Могу ли я называть вас Робин? Вы так добры.

– Конечно, вы должны называть меня Робином. Все мои друзья зовут меня так, а я уже понимаю, что могу считать вас своим другом, Эйден Сен-Мишель.

Неожиданно в конце коридора возникло какое-то волнение. Там шумно ссорились два молодых человека, и один из них вынужден был обнажить шпагу.

– Не в присутствии королевы! – громко прошипел другой. – Я принесу извинения прежде, чем позволю тебе погубить себя таким способом, приятель!

Глядя на говорившего мужчину, Эйден обнаружила, что не может повернуться и уйти. Без сомнения, он был самым красивым, самым прекрасным мужчиной из всех виденных ею за всю жизнь. Высокий, с совершенной фигурой. Лицо с высокими скулами и с ямочкой на подбородке. Какого цвета у него глаза? Ей отчаянно захотелось это узнать, но она стояла слишком далеко.

– Кто этот человек? – задала она вопрос Робину.

– Который? – спросил он, не обратив особого внимания на какую-то глупую ссору.

– Вон тот! – Эйден постаралась не слишком заметно указать на заинтересовавшего ее мужчину. – Высокий. Тот, который скорее извинится, чем будет драться в присутствии королевы.

Робин посмотрел в направлении, куда она показывала, а потом засмеялся:

– Это мой дядя Конн О’Малли.

– Ваш дядя? Он вовсе не похож на вас! – запротестовала она.

– Он самый младший сводный брат моей матери, а я в точности похож на своего покойного отца Джеффри Саутвуда, – последовал ответ.

– Я никогда в жизни не видела такого красивого мужчину, – почти шепотом призналась Эйден.

– Его зовут «самым красивым мужчиной двора», – сухо сказал Робин. – Все дамы сходят по нему с ума. Королева зовет его Адонисом.

– Это имя подходит ему, – тихо сказала Эйден.

Робин презрительно фыркнул.

– Вы бы видели его, когда он впервые приехал в Англию – дикарь с черной бородой и волосами до плеч. Он носил шерстяные клетчатые штаны и плед, не мог пристойно говорить по-английски, а когда раскрывал рот, его ирландский акцент был плотнее девонского тумана. Моя мать обстригла его как овцу, обучила приличным манерам и привезла ко двору. Через день вы бы решили, что он вырос здесь. Дядю Конна приняли при дворе как джентльмена благородного происхождения. Он – один из фаворитов королевы. Она назначила его в свою гвардию из дворян-наемников. Он сделал неплохую карьеру для человека, который у своего отца родился последним.

Эйден засмеялась:

– Я подумала, что королева зря хвалила вашу осмотрительность. Вы сплетничаете лучше любой хозяйки в базарный день.

– Я сказал вам это только для того, чтобы предупредить вас, Эйден, – ответил Робин слегка обиженно.

– Предупредить о чем?

– Мой дядя – самый большой повеса из всех, которые когда-нибудь были при дворе. Я уже говорил вам, что женщины сходят по нему с ума, и это действительно так. С тех пор как он появился при дворе, не было ни одной ночи, чтобы его холостяцкую постель не согрела какая-нибудь красивая крошка. Он может очаровать утку, плавающую по воде, и заставить ее насадиться на вертел, – сказал Робин с явным восхищением.

– Как мило с вашей стороны позаботиться обо мне, – сказала Эйден молодому графу, – но я сомневаюсь, что ваш дядя хотя бы взглянет в мою сторону, Робин. Я не отношу себя к придворным красавицам, да и никогда не буду такой. Однако говорится же, что и кошка может смотреть на короля, а он действительно великолепен!

Ее слова и мягкая манера вести себя в какой-то степени успокоили молодого графа Линмута. Заглянув в лицо Эйден, он рассмеялся, увидев ее веселые глаза.

– Ужасно, когда это слово произносят в адрес мужчины, – сказал он.

– Но он действительно великолепен, Робин Саутвуд!

Робин веселился от души.

– Полагаю, так оно и есть, – сказал он. Потом, посмотрев на других фрейлин, добавил: – Я вернусь за вами, когда королева отпустит двор, – и отошел, чтобы встать за креслом королевы, где во время трапезы было его место.

Минуту Эйден постояла, не вполне уверенная, что ей надо делать, но когда девушка по имени Линнет Тальбот, которую она видела раньше, освободила ей место на скамье, она втиснулась туда, заняв место за столом вместе с остальными фрейлинами.

– Благодарю вас, – сказала Эйден. – Мне жаль вашу подругу.

– В том, что произошло, не ваша вина, – сказала Линнет. – Рано или поздно Алтею отослали бы домой за какой-нибудь дурной поступок. Она неразумна.

– Вы долго дружили?

– С тех пор, как она появилась здесь четыре месяца назад. Ее семья из Йорка. А вы откуда?

– Мое поместье около Ворчестера, – ответила Эйден.

– Я приехала из Кента, – сказала Линнет. – Моя семья связана дальними родственными отношениями с семьей графа Шрюсбери. Позвольте мне представить вас другим девушкам. Это Мэри Уорбертон, Дороти Сексон, Джейн Анна Боуэн и Кэтрин Болдуин. Остальных сейчас нет за столом, однако большинство из них родом из могущественных и знатных семей, а мы нет. Мы оказались здесь благодаря знакомствам наших семей, что дало нам возможность служить королеве, а еще лучше – самим себе. Мы все надеемся найти мужей, пока мы здесь… А вы?

– Я состою под опекой королевы, – сказала Эйден, – а королева обещала моему отцу, что выдаст меня замуж за хорошего человека, поэтому я тоже ожидаю, что найду при дворе мужа, как и остальные фрейлины.

– Вы старше нас, – заметила Линнет.

– Мне двадцать три, – честно призналась девушке Эйден.

– Двадцать три! – Линнет произнесла это таким тоном, как будто Эйден сказала «сто двадцать три». – Нам всем по шестнадцать, не считая Кэти. Ей четырнадцать. Почему вы еще не замужем? У вас нет приличного приданого?

Эйден протянула руку к булке, лежавшей на столе, и отломила кусок.

– Моя мать умерла, когда мне было десять. Отец был в годах, когда родилась я, он нуждался во мне, особенно после смерти матери. Я ведь его единственный выживший ребенок. Как я могла выйти замуж и оставить своего отца в одиночестве?

Она взяла крылышко каплуна с блюда, поданного слугой, где лежала аккуратно разрезанная птица. Другие девушки закивали в знак согласия и сочувствия к ее трудному положению. Они полностью понимали обязательства перед семьей. Ни одна порядочная девушка не оставила бы своего старика отца. Удовлетворив любопытство, они приступили к еде, к большому облегчению Эйден. Ну и компания маленьких кудахчущих цыплят, подумала она удивленно, а потом переключила свое внимание на еду. У нее с утра не было во рту ни крошки, и она умирала от голода. Эйден гадала, узнала ли бедняжка Мег, где можно поесть, и решила захватить с собой в салфетке ногу каплуна, немного хлеба и грушу. С успокоенной совестью она до краев наполнила собственную тарелку креветками, сваренными с травами, небольшим горячим пирогом с дичью, от корочки которого шел пар, ломтем сочной говядины и артишоками, тушенными в белом вине. Когда первое чувство голода было утолено, она повторно наполнила тарелку куском дуврского палтуса, хлебом, ломтем розового окорока и куском острого чеддерского сыра. Удивительно, но у нее еще осталось место для большого куска яблочного пирога, поданного с густыми, взбитыми девонскими сливками. Однако пила она умеренно, не испытывая склонности к вину.

Ее юные товарки наблюдали, как она расправилась с тремя полными тарелками еды, даже не рыгнув. Их глаза расширились от изумления при виде ее аппетита. Ведь их учили, что леди должна брать немного еды и съедать только небольшую часть своей порции.

– Вы не потолстеете? – наконец спросила Кэти Болдуин, не в силах сдержать свое изумление.

– Нет, – сказала Эйден. – Я девушка рослая, и мне нужно есть. Вы же еще маленькие. Вы все.

Они дружно закивали. Все верно. Ростом они были чуть больше пяти футов, за исключением самой высокой, Дороти, рост которой был пять футов и три дюйма. Рост Эйден Сен-Мишель, если она стояла в одних чулках, составлял по меньшей мере пять футов и десять дюймов. В росте она могла сравниться со многими мужчинами. Каждая из фрейлин думала одно и то же. Бедная госпожа Сен-Мишель. Какой мужчина женится на такой громадине? Ее семья не из знатных, и у нее явно нет приличного состояния, иначе ее отец не поручил бы королеве заботиться о ней. Но по крайней мере она не будет им соперницей.

– Мы все должны быть друзьями, – сказала Линнет Тальбот, обращаясь к пятерым девушкам и чувствуя себя чрезвычайно милосердной.

– Как вы добры, – ответила Эйден. – Я должна по-настоящему дорожить вашей дружбой, ведь я совершенно ничего не знаю о дворе, о его обычаях. Я не хотела бы навлечь позор на свою семью глупым поведением в обществе.

Послышалось сочувственное бормотание пятерых девушек.

– Не бойтесь, – сказала Линнет. – Мы поможем вам пройти через лабиринт обычаев. Через несколько недель вы будете чувствовать себя так, как будто всю жизнь провели здесь. Все остальное бледнеет по сравнению с жизнью здесь, при дворе. Наверное, в целом мире нет более интересного места, чем двор. Нам всем очень, очень повезло, правда? – Она посмотрела на остальных, и все закивали.

После ужина, в конце которого подали блюда с тонкими, как бумага, сладкими вафлями и маленькие рюмки мальвазии, были танцы. Королева обожала танцы, и любой джентльмен, который надеялся добиться ее благосклонности, поступал мудро, освоив сложнейшие па в танце. Эйден застенчиво наблюдала со стороны за происходящим. Она отметила, что Конн О’Малли не принимал участия в танцах, пока не станцевал с королевой. Выполнив эту почетную обязанность, он ни разу не танцевал дважды с одной и той же дамой. В один момент две красивые молодые женщины сцепились друг с другом, царапаясь и визжа, споря из-за того, кто должен танцевать с этим красивым мужчиной. Эйден никогда не узнала, что сказал им Конн, но они перестали ссориться и неожиданно обе расцвели улыбками, а одна из них терпеливо ждала в сторонке, пока другая танцевала с высоким ирландцем.

Никто не приглашал Эйден танцевать, хотя пять ее хорошеньких подружек были очень активны. Однако это не имело для нее никакого значения. Она ужасно устала от поездки и предпочитала наблюдать. Двор – это действительно пленительный мир. Скоро она будет в курсе всех сплетен, узнает в лицо тех, кто носит громкие имена, вот тогда этот мир станет еще более интересным. Тем не менее, каким бы увлекательным ни было все увиденное, она почувствовала облегчение, когда королева объявила об окончании вечера. Эйден вместе с остальными фрейлинами сопровождала ее величество в ее апартаменты. Там Елизавета Тюдор отпустила фрейлин, и Эйден обнаружила, что Робин стоит рядом с ней и готов проводить ее в маленькую комнату на чердаке дворца Гринвич.

 

– Сегодня вечером королева так и не нашла времени для вышивания, – озорно заметил Робин.

– Да, не нашла, – ответила Эйден, – но если бы она захотела, нужные нитки были наготове, милорд Саутвуд.

Он усмехнулся:

– Вы здесь приживетесь, Эйден. Моя сестра Виллоу, герцогиня Альсестерская, вернется ко двору к рождественским праздникам, и я представлю вас. Она немного моложе вас, но у вас есть много общего. Думаю, она будет вам хорошей подругой.

– Может быть, леди столь высокого звания не захочет поддерживать дружбу с кем-то ниже ее.

– Виллоу получила титул, выйдя замуж, – заметил Робин, – хотя всю свою жизнь она вела себя так, как будто была особой королевской крови. По рождению она Виллоу Смолл и стала графиней, поймав Альсестера в свои маленькие сети.

– Значит, она старше вас?

– Виллоу исполнится семнадцать весной. Она встретила Альсестера здесь, когда была фрейлиной.

Эйден стало любопытно.

– Как так получилось, – спросила она, – что фамилия вашей семьи Саутвуд, а ее Смолл? Ваша мать была замужем дважды?

– У моей матери было шесть мужей, – спокойно сказал Робин, – и дети от всех, кроме пятого мужа.

– Сколько же всего детей? – Эйден была потрясена.

– Восемь. Семеро из них живы и по сей день. Мой отец и мой младший брат Джон умерли от горловой болезни. У меня есть два старших брата по фамилии О’Флахерти, один из которых живет в своих владениях в Ирландии, а другой – моряк и когда-нибудь будет капитаном собственного корабля. Оба женаты. Виллоу – моя старшая сестра, но у меня есть две младшие, леди Дейдра Бурк и Велвет де Мариско, а кроме того, у меня есть младший брат лорд Патрик Бурк. Патрик служит пажом в доме графа Линкольна.

– Где живет ваша мать, Робин? В Ирландии?

– Моя мать живет в поместье Королевский Молверн, которое граничит с вашим Перрок-Ройял.

– Это они въехали в прошлом году?

– Да.

– У меня не было времени нанести им визит и поздравить с переездом в наши места. А я должна была бы это сделать. В то время мой отец болел, и мы не могли развлекаться.

– Я уверен, – сказал Робин, – что моя мать знала это и поняла.

В этот момент они подошли к комнате Эйден. Робин вежливо поклонился ей со словами:

– Утром вам надо будет сопровождать королеву в часовню. Я приду за вами. Спокойной ночи, Эйден.

– Спокойной ночи, милорд. – Она открыла дверь и вошла в комнату. – О-о-о, – тихо сказала она, оглядывая преобразившуюся комнату. В угловом камине весело горели ярким оранжевым пламенем дрова, а рядом на стуле с высокой спинкой сидела Мег и клевала носом. На каминной полке стояли ее серебряные подсвечники, маленькие, украшенные камнями часы успокаивающе тикали. Пол под ногами устилал ее турецкий ковер, а единственное окно и кровать были завешены темными бархатными драпировками. Эйден увидела, что старый матрас исчез, а вместо него лежит ее собственный толстый матрас; кровать заново застелена пахнущими лавандой простынями, пуховым одеялом и подушками. Под окном стоял один из ее сундуков, но что случилось с остальной частью ее вещей, она не знала.

– Мег. – Эйден осторожно потрясла служанку, которая привычно быстро проснулась.

– Вы вернулись, мой цыпленок. Веселый был вечерок?

– Веселый, – последовал ответ. – Я принесла тебе кое-что поесть, Мег. – Эйден вынула из кармана платья ногу цыпленка, хлеб и грушу.

– Спасибо вам, моя душечка, но маленькая служанка, которую прислал молодой лорд, показала мне комнату, где едят слуги, и я уже поела.

– Тогда закушу-ка я сама, – сказала Эйден. – Я опять голодна, несмотря на хороший ужин. О, Мег! Какие чудеса ты сотворила с нашим маленьким гнездышком. Не могу поверить, что это та же самая комната! Благодарю тебя! Благодарю тебя! – Она села на кровать и с аппетитом уничтожила и ногу, и хлеб, и грушу.

– Это было не просто, душечка, но как только кровать унесли, я увидела, что нужно делать. Мы хорошенько отскоблили пол, прежде чем я позволила постелить ваш бесценный ковер. Я обнаружила шкаф, встроенный прямо в стену, и вы поверите – там было мышиное гнездо! Ну, больше его там нет, вот что я вам скажу! После того как ковер был постелен, я заставила их снова собрать кровать около стены, а не посредине комнаты. Это освободило место для сундука около окна и для стула около очага. Я развесила в шкафу ваши платья, там же ваши туфли, а менее необходимые вещи снова убрала в сундук. Все остальное я отослала обратно в Перрок-Ройял с кучером. Нам просто не хватает места, душечка.

– Понимаю, – сказала Эйден. – Наверное, мне придется пошить новые платья, Мег. Те, что я привезла с собой, старомодны. Молодой граф обещал свести меня с модисткой его матери.

– Вы же не будете носить эти бесстыдные платья, из которых сиськи вываливаются целиком наружу? Что бы сказал ваш отец!

– Я не хочу быть белой вороной, Мег, а поэтому мне надо сменить гардероб. Не бойся. Я могу быть модно одетой, не будучи при этом нескромной.

Она разделалась с цыпленком, и Мег открыла окно и выкинула кость наружу.

– Я не потерплю мышей в нашей комнате, – объявила она. – Следующее, что они будут грызть, это ваши туфли!

Эйден усмехнулась.

– Надеюсь, что нет, ведь у меня нет другой пары!

Мег засуетилась, готовя свою госпожу для сна. К удивлению Эйден, появилась лохань с теплой водой, и она смогла вымыть руки и умыться. После этого окно снова было открыто, и вода последовала вслед за куриной костью.

– Это не так, как дома, – кисло заметила служанка, – но нам же надо куда-то вылить ее. Надеюсь, нам не придется жить здесь долго. – Она помогла госпоже надеть белую шелковую ночную рубашку и такой же ночной чепец с красивыми розовыми лентами. Потом уложила ее в кровать.

Чувствуя под собой мягкий матрас, наслаждаясь теплом и сухим одеялом, вдыхая запах лаванды, Эйден сонно наблюдала, как Мег убирала ее одежду. Она подумала, что сейчас не время объяснять служанке, какую высокую честь оказала ей королева, назначив фрейлиной. Маловероятно, что они попадут домой в ближайшем будущем, но она знала, что Мег смирится с этим. Как только она сориентируется и найдет свое место среди остальных себе подобных, она почувствует себя лучше. Каждому кто-то нужен. Она зевнула, веки сомкнулись. «Интересно, кому нужна я?» – подумала она, проваливаясь в сон.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42 
Рейтинг@Mail.ru