Колдунья из Бельмаира

Бертрис Смолл
Колдунья из Бельмаира

Синния… Мысли Диллона потекли в другом направлении. Жена восхищала и беспокоила его. Безусловно, она была очень умна. В этом Диллон не сомневался. Но ее упрямство и непомерная гордость возмущали юного короля. Она прослыла лучшей колдуньей Бельмаира, но лишь потому, что жители этих земель плохо разбираются в магии. Хетарианцы к магии относились куда почтительнее и много сил отдавали на постижение тайн мира. Странно, почему так получилось. Такой разный подход к жизни был непонятен Диллону. Ведь у хетарианцев и бельмаирцев были одни и те же предки.

А что касается Синнии, то она была для него загадкой. Его жена не походила ни на одну из женщин, которых он встречал. Когда они предавались любви, Синния отдавалась ему с такой же жадностью, как и в первый раз. Ей нравился процесс соединения с ним, но после она предпочитала держать дистанцию. Мать Диллона была страстной натурой, и его сестры, похоже, унаследовали от нее пылкий и бурный темперамент. У старшей из сестер, Ануш, было по крайней мере уже два любовника, хотя она еще не стала достаточно взрослой для брака. Синния тоже проявляла самую настоящую страсть в постели, но в другие минуты была с ним холодна и равнодушна. Почему, он этого не понимал.

Диллон был привлекательным мужчиной. Образованным. Терпимым. Страстным. Что еще нужно женщине?

Когда Диллон прибыл в замок, у него появился слуга по имени Феррекс. Не молодой, но еще и не старый. С довольно необычной внешностью: высокий, почти как его господин, с лысой, блестящей головой и прекрасными задумчивыми темно-серыми глазами. Он молча вошел в комнату и терпеливо ждал, пока господин обратит на него внимание. Но Диллон так глубоко погрузился в свои мысли, что долго не замечал его.

– Милорд, – не выдержав, проговорил слуга.

Молодой король поднял голову:

– Ах, Феррекс, я, наверное, забыл о сегодняшних делах? Я что-то важное пропустил?

– Не знаю, ваше величество. Но почему я не слышал, как вы вернулись? – удивленно спросил Феррекс.

– Обычно я путешествую с помощью магии, – объяснил Диллон. – Это самый простой и быстрый способ. Вы не будете знать о том, что я вернулся, пока я не позову вас. Я был в Академии и разговаривал с Прентайсом, адептом, который занимается древней историей Бельмаира. Мне нужно как можно больше узнать о вашем мире и его истории до того, как приступлю к разрешению тайны исчезновения женщин в ваших землях.

– Моя племянница пропала несколько лет назад, – грустно сказал Феррекс. – Моя сестра послала ее в лес за ягодами. Но назад та не вернулась, и не осталось никаких следов. Ей было всего пятнадцать лет.

– Это произошло здесь, на острове Бельмаир? – спросил Диллон.

– Нет, на Бельдане, – ответил Феррекс.

– Так, значит, это происходит на всех четырех островах? – уточнил король.

– Да, ваше величество. Это коснулось всех четырех островов, – ответил слуга.

– Вы что-то хотели мне сообщить? – спросил Диллон.

– Королева прислала меня узнать, не изволите ли вы поужинать с ней, – передал приглашение Феррекс.

Диллон посмотрел в окно и увидел, что солнце начало опускаться за горизонт.

– Я не знал, что уже так поздно, – признался Диллон. – Не заметил, как прошло время. Идите к королеве и скажите, что я скоро присоединюсь к ней.

– Я пошлю к ней вашего пажа, ваше величество, – сказал Феррекс. – А потом вернусь и помогу вам одеться к ужину.

Он вышел из комнаты. Диллон улыбнулся. Благодаря Феррексу он всегда был одет безукоризненно. Вот и сейчас король вошел в главный зал, облаченный в роскошный красный шелковый халат с узким воротом и широкими рукавами. Халат был расшит красным и черным драгоценным бисером.

– А я думала, что тебя уже нет в Бельмаире, – упрекнула его Синния вместо приветствия.

– Почему ты так решила? – спросил Диллон и взял в руку бокал красного вина. – Куда я мог деться?

– Я думала, что ты вернулся в Хетар, куда же еще?

– Ты очень странная девушка, – задумчиво глядя на нее, проговорил Диллон. – Ты очень переменчива. Только что была жизнерадостной и веселой, а в следующую минуту становишься мрачной и ворчливой, как вредная старуха. И потом, почему ты отказываешься от близости со мной?

– Ты, как и все хетарианцы, придаешь слишком большое значение физической близости, – ответила Синния. – Почему это для тебя так важно? Ночью мы должны спать и набираться сил. А не переутомлять себя.

– Но ведь физическая близость – это удовольствие, а не работа, – с удивлением проговорил Диллон. – И не обязательно заниматься этим ночью. Это можно делать где и когда угодно. Однажды я предавался любви в саду в лучах послеполуденного солнца. В другой раз это случилось в пустыне под открытым звездным небом. И мне было так же хорошо и удобно, как если бы это происходило в спальне.

Синния поморщилась:

– Разве я не говорила, что ничего не хочу знать о твоих женщинах? Мне это неинтересно. И я не считаю подвигом то, что у тебя до меня было столько любовниц. Но раз уж мы теперь муж и жена, то между нами иногда должна происходить физическая близость, чтобы не нарушались традиции и чтобы не вызвать тем самым недовольство нашего народа. Так что давай выделим день, когда это будет происходить. Раз в неделю ведь совершенно достаточно? Так? А если тебе требуется физическая близость чаще, можешь завести себе любовницу. Я не буду против.

– Нет, Синния, только ты можешь удовлетворить мою страсть. И ты должна вступать со мной в физическую близость в любое время и в любом месте, где и когда я захочу, – твердо проговорил Диллон.

– Как ты смеешь так со мной разговаривать?! – возмутилась Синния.

– Как я смею? Диллон рассмеялся. – Неужели я должен напоминать тебе, что я король Бельмаира? А ты стала королевой только потому, что я это тебе позволил. Кажется, настало время преподать тебе урок, чтобы ты на всю жизнь его усвоила.

С этими словами Диллон вскочил с места, подбежал к Синнии, порывисто обнял ее и поцеловал в губы.

– Не напрягайся так, – сказал он и поцеловал ее еще раз.

И этот поцелуй был более страстным и продлился дольше.

Сердце ее забилось, но она не хотела, чтобы этот чужак из Хетара поработил ее. И укусила его за губу.

– Ох! – вскрикнул Диллон, удивленный неожиданным нападением Синнии.

Но быстро пришел в себя, схватил ее за руку, протащил через весь зал, усадил на оттоманку и опять принялся целовать. Затем стал стягивать с нее шелковые юбки. Слизнув кровь со своих губ, Диллон принялся облизывать обнаженные участки ее тела.

Синния протестующе закричала:

– Сейчас же прекрати, скотина!

Рассердившись, Диллон шлепнул ее. Потом еще раз и еще.

– Неужели никто не удосужился научить тебя хорошим манерам, злобная сучка? – спросил он и снова ее шлепнул.

Восемь. Девять. Десять.

– Я ненавижу тебя! – кричала Синния, стараясь высвободиться из его объятий.

– Как я могу любить тебя или хотя бы испытывать привязанность, если ты ведешь себя так грубо и вызывающе? – проворчал Диллон.

И снова шлепнул жену по ее округлости.

Четырнадцать. Пятнадцать. Шестнадцать.

– Я никогда не буду заниматься с тобой любовью, животное! – пригрозила Диллону Синния.

– Нет, будешь, – сказал Диллон. Двадцать. – Я сделаю из тебя настоящую женщину, Синния. – Он завалил ее на пол, а сам поднялся на ноги. – Ты будешь заниматься со мной любовью, где и когда я захочу. – Он наклонился и опять притянул ее к себе. – Сейчас я хочу этого здесь и немедленно.

Синния вдруг обнаружила, что он вошел в нее. И с удивлением заметила, что лоно ее увлажнилось и было готово принять плоть Диллона. Но как такое может быть?! Он вел себя с ней жестоко и грубо. Казалось, он совсем не любит ее, а желает лишь похотливо обладать ею. Ее раскаленные ягодицы теперь соприкасались с его обнаженными бедрами. Синния чувствовала его плоть в своем лоне, и это дало ей странное чувство защищенности.

– Но в любой момент сюда может войти кто-нибудь из слуг! – слабым голосом вскрикнула она.

– Мы будем очень осторожны, – мягко сказал он. – А теперь иди ко мне как можно быстрее. Если у тебя ничего не получится, Синния, я возьму инициативу на себя. Оседлай меня!

Синния стонала от удовольствия.

– Я не знаю, что мне делать, – простонала она.

– Двигайся вверх и вниз на мне, моя королева, – приказал он ей. Она принялась делать так, как он сказал, а Диллон подбадривал ее: – Вот так, Синния. А теперь двигайся еще быстрее. Еще быстрее!

Она скользила вверх-вниз по его твердой плоти. С каждой минутой ее ритм становился все быстрее и быстрее. Он нежно держал ее за талию и слегка направлял ее движения. Синния прикрыла глаза, она вдруг почувствовала странную истому, разлившуюся по всему телу. Но, несмотря ни на что, Синнии очень нравилось все, что они делали. Ей нравилось ощущать в себе его возбужденный орган. Внутри ее все трепетало от удовольствия.

– О да! – низким голосом закричала она. – Да!

Диллон улыбнулся. Он нашел ее зону удовольствия.

У каждой женщины есть такая зона. Просто нужно найти ее. В этот раз он решил сделать так, чтобы Синния сама помогла ему отыскать ее. Теперь его жена, его загадочная маленькая королева, такая надменная, такая своевольная, такая гордая и неприступная, стонала от удовольствия, переполнявшего ее.

– Все правильно, моя королева, – шепнул он ей на ухо и впился в ее губы долгим влажным поцелуем.

В этот раз Синния не укусила его. И в ту же минуту Диллон ощутил дрожь приближающегося удовлетворения, сотрясавшую Синнию. На мгновение он остановил движение – и в тот же момент она выгнулась, а потом упала без сил на его шелковистую грудь. Это произошло так неожиданно, что Диллон не мог поверить в то, что все уже закончилось. Так рано. Ночь еще только начиналась.

– А теперь ты хочешь поужинать? – робко спросил он Синнию.

– Ты ужасный человек, – пробормотала она.

 

Ее глаза были все еще закрыты.

– После ужина я покажу тебе другие места, где мужчина и женщина могут предаваться любви, – прошептал он.

Синния хотела встать, но поняла, что сейчас у нее не хватит на это сил. Как ему удалось доставить ей такое неземное наслаждение? Их объятия больше не вызывали у нее протеста. Ей так нравилось прижиматься к телу своего мужа. Она никак не могла заставить себя от него оторваться. С большим трудом Синния вернулась к реальности, поняла, что наконец-то пришла в себя и теперь может подняться.

– Я готова пойти поужинать, – сказала она и встала с пола.

Тело ее все еще слегка подрагивало. Синния почувствовала, как Диллон взял ее за локоть, хотела сказать, что может идти и сама, но не решилась. Она все еще была не уверена в своих силах. Диллон усадил ее за стол и сам устроился рядом. Словно по мановению волшебной палочки в зал начали входить слуги. Они вносили большие блюда, наполненные изысканными яствами, и множество аппетитно дымящихся горшочков. Если слуги и догадались о том, что произошло между королем и королевой, то не подали виду. Диллон положил себе на тарелку устриц, креветок, ветчины и кусок мясного пирога. Синния тоже взяла креветок, а еще каплунов и артишоков. К этому и Синния и Диллон взяли хлеба с маслом и сыром.

– Мне кажется, этот зал слишком велик для нас с тобой, – заметил Диллон. – Не кажется ли тебе, что наши трапезы могут происходить в комнате поменьше?

– Но мой отец всегда трапезничал здесь, в главном зале, – возразила Синния.

– Но я не твой отец, – ответил ей Диллон и продолжил: – Этот зал прекрасно подходит для приемов, но когда мы одни, то можем есть в более уютной комнате.

– Но традиции… – начала она.

– Некоторые традиции нужно изменить. Мне кажется, все же нелепо обедать вдвоем в зале, предназначенном для больших приемов. Кроме того, слугам не придется бегать туда-сюда по огромному пространству, чтобы поднести еду.

Диллон взглянул на слуг, которые стояли в дальнем конце зала и ждали приказаний господ.

– Кто из вас управляющий? – спросил он.

К ним подошел невысокий полный мужчина.

– Я, ваше величество. Меня зовут Бритто, – вежливо представился он с поклоном. – Чем могу служить, ваше величество?

– Есть ли в замке небольшая комната, где мы с моей женой могли бы есть, когда нет гостей? – обратился к нему Диллон.

Бритто задумчиво нахмурил брови. «Скажи ему, что это невозможно», услышал управляющий голос королевы. Но, посмотрев в сторону Синнии, увидел, что она сидит не раскрывая рта. И снова послышалось: «Скажи ему, что такой комнаты нет».

– К сожалению, в нашем замке нет другой подходящей комнаты, где вы могли бы есть, ваше величество, – виновато ответил управляющий.

– Вы уверены, Бритто?

– Да, ваше величество, я в этом совершенно уверен, – подтвердил он.

Бритто все больше и больше нервничал.

– Ну хорошо. Раз уж вы не можете предоставить нам более уютную комнату для трапез, мне придется уменьшить этот зал, – с невозмутимым видом сказал король. – Зал, стань меньше! — приказал он.

И вдруг стены стали сжиматься, и вмиг зал уменьшился по крайней мере на три четверти.

Глаза Бритто расширились от удивления. Другие слуги в изумлении оглядывались вокруг. Они никак не могли понять, почему пространство вокруг них так сузилось.

– Как ты это сделал? – спросила Синния.

– Это очень просто, – ответил Диллон. – Простейший магический фокус. Как только мы уйдем из зала, он опять станет таким же большим, как и был. А когда вновь войдем сюда для того, чтобы пообедать наедине, он снова уменьшится. Но в те дни, когда к нам будут приезжать гости, зал останется таким же большим и величественным, как при твоем отце, и драгоценные традиции, за которые ты так беспокоишься, будут соблюдены. – Он строго посмотрел на управляющего: – А вам, Бритто, на будущее я замечу: вы обязаны беспрекословно выполнять все мои приказания, что бы по этому поводу ни внушала вам королева. Надеюсь, вы меня поняли?

Диллон взял в руки белую из тонкого фарфора чашку и отпил из нее.

– Простите меня, ваше величество. Я действительно последовал приказу королевы, хоть и не могу объяснить, как это случилось. Я явственно слышал ее приказание, но, клянусь всем на свете, видел, что она даже не раскрыла рта, – стал оправдываться управляющий.

Он выглядел обескураженным.

Диллон рассмеялся:

– Удивительно, как ее приказ не слышали все жители Бельмаира. Ведь она кричала вам так громко, Бритто. Ваша госпожа озорница. Что скажешь, моя королева? – Он взял руку Синнии и поцеловал. – Ты ведь не будешь больше так поступать, не правда ли? Не стоит пугать и смущать слуг.

– Простите, что испугала вас, Бритто, – сказала Синния, высвободив руку и удивленно посмотрев на Диллона. – Но как ты догадался? – прошептала она.

Слуги начали убирать со стола.

– Очень просто. Я умею читать мысли и передавать их, – сказал Диллон. – Моя мать впервые узнала о моих необычных способностях, когда я угадал, о чем она думает. Неужели ты предполагала, что я не в состоянии прочесть твои мысли?

– Ну почему Нидхуг выбрала именно тебя?! – воскликнула Синния, проигнорировав его вопрос.

– Потому что она понимала, что новым королем Бельмаира должен стать настоящий маг, – ответил Диллон. – Твоих магических способностей и знаний недостаточно для того, чтобы победить зло, поселившееся в Бельмаире. А я обладаю такими способностями. Но мне понадобится твоя помощь, один я не справлюсь. Нидхуг никогда не стала бы учить тебя магии, если бы не предполагала, что когда-нибудь ты станешь помощницей будущего короля Бельмаира. Ты должна перестать сердиться на меня, Синния, за то, что я стал королем. А еще ты должна понять одну вещь: традиции, за которые ты так отчаянно цепляешься, на самом деле не так важны. Почему бы тебе не забыть о них и не стать свободной и естественной. Ты так закабалила себя приличиями и традициями, что не в состоянии получать радость от жизни и удовольствие от физической близости. Ты постоянно боишься выйти из рамок, перестать контролировать себя. Иногда полезно потерять голову, чтобы ощутить все наслаждения жизни. Ведь интимные отношения между мужчиной и женщиной – это великое таинство, а не тяжелая повинность. Мы должны полюбить друг друга. Мы ведь муж и жена. И мне не нужны никакие другие женщины. Мне нужна только ты.

– Но почему ты так в этом уверен? Ты ведь меня совсем не знаешь, – с сомнением в голосе проговорила Синния.

– Еще несколько дней назад я действительно не знал о тебе ничего. Получилось так, что когда мы поженились, то были друг другу чужими людьми. Чужими мы вступили в физические отношения, для того чтобы выбор Верховного Дракона был признан законным. Мы должны были следовать традициям, и так получилось, что в нашу первую брачную ночь ты ничего не знала обо мне.

Синнии вдруг пришла в голову странная мысль: а не наблюдал ли за ней Диллон до этого, еще когда был жив ее отец? Последние несколько лет Синнии временами казалось, что кто-то шпионит за ней… Нет, это был явно не Диллон. До недавнего времени он даже не подозревал о ее существовании.

– Но за эти немногие дни я хорошо изучил тебя, – продолжал Диллон. – Ты красива. Это скажет любой, кто хоть раз взглянет на тебя. Ты умна, хотя, возможно, и слишком горда. Ты добра. Я понял это, когда наблюдал, как ласково и нежно ты говорила с отцом в последние часы его жизни. У тебя хорошие манеры. И у тебя есть магический дар, который особенно ярко проявляется во время нашего физического контакта.

– Ты прав, я действительно очень гордая. Но я имею на это право. Ведь я – дочь короля. Но почему в этот раз я получила от нашего соития такое удовольствие?

– Потому что раньше мы все время сердились друг на друга. Наша любовь больше напоминала войну, – объяснил Диллон. – Что касается твоей гордыни, то это меня не очень трогает. Моя бабушка такая же гордая и надменная, как и ты. Она королева, и никому не дает забыть об этом. Так что я привык жить с такими людьми. – Диллон усмехнулся и совсем другим тоном добавил: – Слуги уже убрали со стола посуду. Мне кажется, у нас еще есть одно неоконченное дело. – Поднявшись, он потянул ее за руку. – Пойдем!

– А я тебя совсем не знаю, – сказала Синния.

Они вышли из зала, и Диллон повел ее в комнату, где их уже ждали слуги.

– Что бы ты хотела обо мне узнать? – спросил он. – На мой взгляд, ты и так знаешь достаточно: я красивый мужчина и искусный любовник.

Последнюю фразу он произнес, чтобы поддразнить ее. Но Синния тоже не осталась в долгу и тут же парировала:

– А главное – очень тщеславный. Ты сказал, что тебе двадцать два года. И у тебя есть братья и сестры. Сколько их? Я почти ничего не знаю о твоей жизни и о твоей семье. Но кое-что мне все же о тебе известно. Мне кажется, что ты добрый. Ты хмуришь брови, когда тебе нужно на чем-нибудь сосредоточиться. И еще я знаю, что ты гораздо более сильный маг, чем я. Ты мог бы научить меня настоящей магии.

– У меня три сестры и один брат, – начал рассказывать Диллон. – Ануш – самая старшая. Она твоя ровесница. Загири тринадцать лет. Близнецам – Таджу и Марцине – девять лет. Мой младший брат – сын моего отчима. Все жители Хетара думают, что мой отец – мученик Вартан, вождь клана Фиакр, погибший во время смуты. Ануш – его родная дочь. Вот, пожалуй, и все, что я могу рассказать о своей семье. Ты хочешь, чтобы я обучил тебя настоящей магии? Когда придет время, я поделюсь с тобой своими знаниями, Синния. Но пока ты слишком нетерпелива и не готова получить новые знания.

Он коснулся двери, ведущей в комнату, и она отворилась.

– Сначала мы примем ванну, – сказал он ей. И с ударением добавил: – Вместе.

Их встретили Феррекс и служанка Синнии Анке.

– Приготовьте нам ванну, – приказал им Диллон. – Анке, отведите вашу госпожу в ванную, как только она разденется.

– Да, ваше величество, – откликнулась Анке.

Как и Феррекс, она была немолода, но еще и не старая. Невысокая женщина с приятным открытым лицом, красивыми карими глазами. Ее каштановые волосы были уложены в два плотных узла по обеим сторонам головы и украшены красивыми плетеными шнурочками.

– И поторопитесь, – распорядился молодой король, – не тратьте времени на пустяки.

– Хорошо, ваше величество. Постараемся справиться побыстрее, – ответила Анке и увела свою госпожу в другую комнату.

– Представляете, он хочет, чтобы мы приняли ванну вместе?! – возмущенно заговорила Синния, как только за ними закрылась дверь. – Разве это не ужасно, Анке?! Я ни за что не соглашусь на такое. Так что закройте дверь в ванную. Я туда не пойду.

– Нет, госпожа, я не хочу ссориться со своим господином из-за ваших причуд, – возразила Анке. – Влюбленные пары любят принимать ванну вместе. А вы ведь любите друг друга, не так ли? Диллон не только король, но и ваш муж. И тут уже ничего не изменишь. Совместное купание очень сближает. Вы слишком холодны с королем Диллоном и мало уделяете ему внимания. Среди слуг ходят слухи, что вы неприступны и капризны в любви, как юная девственница.

– Но ведь мы уже занимались любовью в зале перед ужином… – неуверенно проговорила Синния.

– Это была всего лишь прелюдия, – сказала Анке. – Я все знаю.

– Вы все знаете? Но откуда? – Синния покраснела.

– Когда вы предавались любви, в зал вошла служанка. Увидев, что происходит, она сразу же ретировалась и попросила, чтобы никто вас не беспокоил, – спокойно рассказала Анке. – Она бы и не вошла, но услышала ваши крики и решила, что Диллон вас обижает. Служанка бросилась вам на помощь, но очень быстро поняла, что никакой помощи не требуется. Диллон замечательный любовник, он способен доставить вам неземное наслаждение, если вы будете вести себя разумно и позволите ему все, что он захочет.

Анке сняла с Синнии шелковое платье и нижнюю сорочку. Затем, усадив свою госпожу на стул, расчесала ее длинные черные волосы и заколола булавкой.

– Теперь вы готовы, – удовлетворенно сказала Анке и повела Синнию в ванную.

– Я оставлю вашу ночную рубашку на стуле у камина, чтобы к вашему возвращению она была теплой. Возможно, на ночь вы ее захотите надеть. – Анке распахнула дверь в ванную, и Синнию окутали клубы горячего влажного пара. – Я желаю вам спокойной ночи, госпожа.

Служанка мягко подтолкнула Синнию в ванную и тихонько закрыла за ней дверь.

Синния долго стояла не двигаясь. Дверь за ее спиной вдруг распахнулась, она повернулась и увидела Диллона. «О боже!» подумала Синния. Диллон был полностью обнажен. Синния настолько возбуждалась во время соитий, что не смотрела на него в такие минуты. Только теперь она увидела, насколько крепок и при этом пропорционально сложен ее муж. Широкая грудь. Узкие бедра. Длинные стройные ноги. Он повернулся, чтобы закрыть дверь. Его ягодицы красивой округлой формы восхитили ее. Синнию охватило непреодолимое желание гладить и ласкать их. Она покраснела. Откуда у нее такие сладострастные мысли?

 

Закрыв дверь, Диллон обернулся к ней и улыбнулся. Синния покраснела еще больше. Неужели он понял, о чем она сейчас подумала? Он умеет читать мысли, и ему нетрудно догадаться о ее желаниях. Нужно запретить ему это, пока не поздно!

– Немедленно прекрати! – закричала Синния. – Невежливо вторгаться в чужие мысли.

Диллон подошел к ней и снова улыбнулся.

– Я хочу, чтобы ты называла меня по имени, Синния, – попросил он.

– Ты самый самоуверенный человек, какого я когда-либо встречала, Диллон, – ответила она.

Он продолжал улыбаться.

– Ты совершенно права, – согласился король. – Наверное, это из-за моего дворянского происхождения, моя королева. А теперь давай вместе примем ванну.

Ванная состояла из нескольких маленьких комнаток. В мраморном полу первой было два углубления в форме раковин. В стену была вделана золотая рыбина с открытым ртом, из которого в раковины вытекала теплая ароматная вода. Рядом стоял небольшой столик, на нем лежали губки и тарелка с густым мылом, пахнущим так же, как вода.

Синнию вдруг смутила их нагота. Она украдкой взглянула на мужской орган Диллона. Синния уже видела его мускулистое тело, но на его плоть посмотрела впервые. Его орган был совершенно не похож на все, что она видела на картинках. И как бы Синния ни относилась к Диллону, даже она понимала, что он доставляет ей неизъяснимое блаженство в постели. Это очень ее смущало. Они хорошо подходили друг другу в физическом плане, и ей нравился их секс. Но как это ее характеризует? Неужели она женщина легкого поведения? У жителей Бельмаира мораль была куда строже, чем у хетарианцев.

С этими мыслями Синния вступила в одну из раковин.

– А теперь ты хмуришь брови. Ты о чем-то задумалась? – спросил Диллон и направил золотую голову рыбы в ее сторону, чтобы ароматизированная вода омыла тело Синнии.

– Ты опять вторгаешься в мои мысли? – резко спросила она.

– Нет. Ты же попросила не делать этого. Я не стану читать твои мысли, если тебе неприятно, – ответил Диллон. – Но я хотел бы узнать, что тебя беспокоит. Лучше объясни мне сама все откровенно, чтобы мне не пришлось влезать в твои мысли, моя королева.

Он окунул губку в мыло и принялся нежно мыть плечи и спину Синнии.

С минуту она молчала.

– Мне нравится заниматься любовью с тобой, – сказала она наконец. – Получается, я – женщина легкого поведения?

– Нет, напротив, ты целомудренна, но при этом страстная женщина, которой я восхищаюсь, – спокойно ответил он.

– Я реагирую на это как простая хетарианка. Я слышала, что хетарианки очень отличаются от женщин из Бельмаира. Они стремятся удовлетворить мужчину и сами получить удовольствие, не думая о последствиях. Неужели и я такая? – грустно проговорила Синния. – В нашу первую брачную ночь я ничего о тебе не знала и не могла любить, но при этом получила удовольствие. Я получила неземное наслаждение в нашу первую брачную ночь.

– Но разве все невесты знают своих мужей перед первой брачной ночью? – возразил Диллон. – В Хетаре, например, редко женятся после длительных отношений. Хетарианки выходят замуж по разным причинам, но крайне редко по любви. Любовь и уважение приходят уже после брака. Разве в Бельмаире все по-другому? И если жених нежен и опытен, почему бы невесте не получить удовольствие в первую брачную ночь? Почему первая брачная ночь обязательно должна вызывать у невесты ужас и отвращение, Синния? Почему она должна стесняться получить удовольствие и погасить огонь своей страсти? Кто наговорил тебе такие ужасные вещи?

Он принялся нежно намыливать губкой ее симпатичные ягодицы и ножки. Затем, отложив губку, ополоснул ее тело ароматной водой.

Когда Синния повернулась к нему, Диллон увидел, что щеки ее зарделись от стыда. Но не обратил на ее смущение никакого внимания, притянул жену к себе и поцеловал.

– Никто не говорил мне ничего подобного, – прошептала Синния, когда он оторвался от ее губ. – Но я знаю из книг, что должно происходить между мужчиной и женщиной. Нидхуг настаивала, чтобы я подробно это изучала, готовясь к вступлению в брак. Но вообще-то нравы Бельмаира консервативны и строги. Страсть, которую ты возбудил во мне, Диллон, считается неприличной и осуждается.

– Осуждается? Я так не думаю, – возразил он. – Просто приличия не позволяют бельмаирцам говорить об этом, моя королева. Получать удовольствие от физической любви – это естественно! Но зачем это обсуждать? Конечно это неприлично! Не могла бы ты намылить мне спину?

Диллон протянул ей губку и повернулся к Синнии спиной.

Синния сполоснула губку, обмакнула ее в мыло и принялась намыливать его широкую спину. Ей пришлось встать на цыпочки, так как Диллон был очень высоким. Она долго и нежно водила губкой по его телу, потом ополоснула его водой, словно старательная ученица, повторяющая действия учителя. Когда она закончила, Диллон повернулся и посмотрел ей в глаза.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36 
Рейтинг@Mail.ru