Дикарка Жасмин

Бертрис Смолл
Дикарка Жасмин

– Тебе не придется много спать, принцесса, если господин будет любить тебя так же, как любит нас. – Самира ухмыльнулась, а Ясаман заметно побледнела.

Принц хотел нашлепать женщину за ее вовсе не тонкий намек, но та увернулась, довольная, что удостоилась его внимания. Повернувшись, Ямал-хан повел Ясаман прочь из гарема.

Но на пороге она оглянулась:

– Идите-ка, женщины, лучше спать. Сегодня ваши услуги не потребуются господину. А завтра будет установлен новый порядок, и жизнь станет другой. Бездельники мне не нужны.

– Ну что ж, – проговорил принц, пока они шли через дворец в его покои, – котеночек, на котором я женился, когда вырастет, станет тигрицей, – он причмокнул от удивления. Она не только изумила его, но и обрадовала, так быстро справившись с Самирой. Умные любовницы делали невыносимой жизнь многих жен. А Самира, теперь он ясно видел, не будет главенствовать над Ясаман.

– Ты вспомнил, что я дочь тигра, – яростно проговорила девушка. – Эта женщина, Самира, настолько груба, что я вряд ли смогу ее выносить. В доме может быть лишь одна хозяйка. Больше я не потерплю неуважения.

– Хозяйка здесь ты, принцесса, – заверил он жену. – Этот дом и все, что в нем находится, – в твоем распоряжении. Знай, я не позволю непочтительно относиться к тебе. Ты не только дочь Могола Ясаман Кама Бегум. Ты моя жена.

Они вступили в его покои, где было также темно и по-прежнему не видно слуг. Но в комнату светила луна, и было достаточно светло, чтобы найти дорогу.

– Где я буду спать? – спросила девушка мужа.

– Кровать там. – Он указал на поднятый балдахин.

Она устало села на постель.

– А где будешь спать ты, мой господин?

– Здесь только одна кровать, принцесса. Нам придется ее разделить.

Ясаман вскочила на ноги.

– Ты обещал, что… – Она вспыхнула, стараясь подобрать нужные слова.

Ямал-хан подошел к жене и приподнял лицо так, чтобы видеть глаза.

– Свое обещание, принцесса, я сдержу, – сказал он серьезно. – И все же в комнате только одна кровать. А на полу я спать не намерен.

– Тогда на полу буду спать я, – упрямо заявила девушка.

– Нет, и ты не будешь. Послушай, госпожа. Неужели ты считаешь меня похотливым чудовищем, неспособным и ночи пережить, чтобы не отведать твоего сладкого тела? Если угодно, – насмешливо заметил он, – я вернусь в гарем и оставлю комнату в полном твоем распоряжении.

– Нет! – вскрикнула Ясаман, которая скорее бы умерла, чем позволила этим испорченным женщинам из гарема узнать, что произошло или не произошло между ней и ее супругом. И он это знал. – Не будь таким самодовольным, – едко сказала она. – Даже в темноте я вижу, как ты ухмыляешься.

Ямал-хан усмехнулся, продолжая снимать свадебный наряд.

– Что ты делаешь? – взволнованно спросила Ясаман.

– Я не привык спать в одежде, – ласково ответил он и, отвернувшись от нее, стал раздеваться дальше.

Довольно долго она оставалась неподвижной и не проронила ни слова, потом решила тоже раздеться. Она и не представляла, что ей так жарко, пока не сняла тяжелое расшитое свадебное платье. Сложив все на стуле, она добавила к аккуратной стопке туфли и украшения и наконец – сари.

– Мне нечем расчесать волосы, – проворчала она, распуская украшенную драгоценностями косу и проводя пальцами по волосам. – Даже нельзя помыться, – покачала она головой. – Обещаю тебе, господин, никогда больше тебя не будут принимать так в собственном доме. – Она легла в постель и повернулась к мужу спиной.

Ямал-хан из-под ресниц следил, как она раздевается. Смотреть на нее открыто – значит показать свою невоспитанность. Но он не забыл, как подглядывал в ванной, один краткий миг, достаточный, чтобы разбудить аппетит, но не для того, чтобы рассмотреть ее прелестные формы. Его поразили округлые линии тела и пышная грудь девушки, которая стала его женой. Как неосмотрительно, смущенно думал он, дать обещание уважать ее добродетель. Но это было прежде, чем он увидел ее во всей красе в своей постели.

Он лег на другой край кровати и тоже повернулся к ней спиной.

– Ты спишь? – тихо спросил он.

– Нет, – ответила девушка.

– Прежде чем мы заснем, ты не сделаешь кое-что для меня?

– Что, господин? – Она немного повернулась к мужу.

– Назови меня по имени. Мы уже несколько часов как женаты, а я еще ни разу не слышал, как ты произносишь мое имя.

– Спокойной ночи, Ямал. Да ниспошлет тебе Бог приятный отдых.

– Спокойной ночи, Ясаман. Не думаю, что буду с тобой несчастным мужем, моя гордая принцесса.

На этом они уснули.

5

В первые минуты Ясаман не могла сообразить, где находится. Потом память начала восстанавливаться, она повернулась и обнаружила, что лежит в кровати одна. Неужели он ушел к одной из своих женщин? Она с удивлением обнаружила, что ревнует. Но как она может ревновать человека, которого почти не знает? Она поднялась, завернулась в сари и с раздражением вспомнила, что воды нет и снова не удастся умыться. Порядка в доме не было. Выйдя на соседнюю с комнатой террасу, девушка с радостью вдохнула свежий утренний воздух. Ямал сидел и завтракал совсем один.

– Здравствуй, господин. – Ясаман подошла к мужу. – Рада, что тебя хоть накормили. Может быть, и мне кто-нибудь окажет такую же услугу? – Она взяла со стола банан.

– У тебя и в самом деле будет много работы, принцесса, – признал Ямал, глядя, как она чистит фрукт.

– За этим я послежу. – Она грациозно обвела все рукой. – Ты ведь не будешь вмешиваться в мои распоряжения? Ты об этом сам вечером сказал, – переспросила девушка мужа, желая увериться, что правильно его поняла.

– Ты здесь хозяйка, принцесса, – подтвердил он и улыбнулся. – Во сне ты такая красивая, Ясаман.

– Только во сне? – Что заставило ее это сказать? Она флиртовала с ним? Ясаман покраснела.

Ямал-хан рассмеялся.

– Ты красива всегда, – дипломатично поправился он и шутливо добавил: – Так я по крайней мере заметил во время нашего короткого знакомства, принцесса.

Это он флиртовал с ней! Сердце забилось сильнее, щеки вспыхнули ярче. Ей сделалось неудобно, и она снова захотела оказаться у себя во дворце по ту сторону озера Вулар, чтобы играть с кошками. Но она была здесь – замужняя женщина, нет, еще не женщина, только невеста. И перед ней стояла огромная задача: привести в порядок дом мужа. Она видела, что он считает ее забавным ребенком. Она завоюет его уважение и со временем, вероятно, любовь.

– У меня много дел, господин, – сухо сказала она мужу. – Пожалуйста, извини меня, – и, повернувшись, поспешила обратно в маленький дворец.

Прекрасно ориентируясь, из покоев мужа она направилась в женскую половину. При свете дня комнаты показались ей еще более неприглядными, чем вечером: тусклые, старомодные, невероятно грязные. Когда-то они были изысканными – изразцы красивы, стены выложены сердоликом, лазуритом, малахитом, перламутром, кораллом, вулканическим стеклом. По всему было видно, что комнаты принадлежали матери принца и со дня ее смерти в них ни разу не убирались. Про себя Ясаман отметила, что здесь не хватает ковриков.

– Госпожа! – Голоса двух служанок-близнецов слились в одном возгласе. Торамалли обшарила взглядом комнату. – Ведь это не твои покои, принцесса, – воскликнула она, пораженная, в то время как у ее ног взметнулся ком пыли.

– Боюсь, что мои, – ответила Ясаман. – Но не стоит судить принца: его слугами и женщинами никто не управлял – не было твердой руки. Нам предстоит много дел, если мы хотим превратить этот дом в жилой.

– Госпожа! Выйди на террасу и посмотри! – возмущенно позвала девушку Рохана. – Сундуки, которые мы отправили сюда два дня назад, так и стоят там, где их оставили наши люди. Счастье, что не было дождя! Роса тоже нехороша для них, но, кажется, не причинила вреда. С радостью докладываю тебе об этом. Но разве не возмутительно, что с тобой обращаются таким позорным образом!

– Беги скорее, Рохана, скажи нашему лодочнику, что я хочу его видеть, прежде чем он возвратится на ту сторону озера, – приказала служанке Ясаман.

Девушка окликнула лодочника, и тот выбрался из суденышка и, кланяясь принцессе, поспешил по ступеням на террасу.

– Передай послание моей матери, – распорядилась принцесса. – Скажи, что мне нужен здесь Адали и по крайней мере полдюжины лучших слуг сегодня же утром.

– Хорошо, госпожа, – ответил лодочник.

Они наблюдали, как он отплыл и погнал суденышко через озеро быстрее обычного.

– А теперь, – сказала Ясаман, – нужно взять в руки гарем принца. В нем пять женщин, одна из которых особенно упрямая. Другие ее, похоже, боятся. Мы либо вырвем жало из пчелы-матки, либо ее раздавим. Ей предстоит самой решить свою судьбу.

Ясаман направилась в гарем. Рохана и Торамалли последовали за ней. Не было сказано ни слова, но глаза их расширились, когда они заметили, насколько здесь все было роскошнее, чем в покоях принцессы. Близнецы были неглупыми девушками и тотчас сообразили, какую намеренную обиду наносили Ясаман женщины гарема. Служанки понимающе переглянулись. Они знали то, чего не знали эти безмозглые существа: госпожа их хоть и молода, но упорна и не остановится на полдороге. Если Ясаман решила, что будет верховодить этим дворцом и самим принцем, она этого добьется.

– Доброе утро, дамы, – холодно поздоровалась Ясаман и, не ожидая ответа, продолжила: – Тебя ведь зовут Самира? Не медли, представь мне остальных.

Застигнутая врасплох, прежде чем смогла сообразить, что делает, Самира повиновалась хозяйскому тону Ясаман. А потом было уже слишком поздно – она потеряла лицо перед своими компаньонками.

– Лайла, Нилак, Лалита и Тира, – коротко ответила она, всем сердцем желая вцепиться в лицо принцессе, чтобы согнать с него улыбку.

– Лалита, ты индианка? Ведь так? Теперь разговаривать со мной вы будете стоя. Этого требует обычная вежливость.

Женщина по имени Лалита вскочила на ноги и почтительно поклонилась Ясаман.

 

– Да, – ответила она, – я с юга Индии, из Голконды.

– Да, моя госпожа, – поправила ее Ясаман. – Запомните, что в этом доме хозяйка я и обращаться ко мне следует достойно.

– Да, моя госпожа, – повторила Лалита. Она была хрупкой темнокожей женщиной с добрым выражением круглого лица.

– Лайла, Нилак, я думаю, вы персиянки, – продолжала принцесса. – По-персидски Лайла означает темноту, ночь, а Нилак – голубоватый цвет сирени. Ваши имена так же красивы, как вы сами.

Обе светлокожие женщины с иссиня-черными волосами и темными глазами поднялись и поклонились.

– Да, моя госпожа. Спасибо, госпожа, – воскликнули они в один голос. Самира бросила на них злобный взгляд.

Ясаман повернулась и посмотрела на женщину с золотистыми волосами. Таких она никогда еще не видела.

– Тира? Что у тебя за имя? – спросила она.

– Я гречанка. – Женщина встала и надменно поклонилась, холодные глаза смотрели прямо на Ясаман. Но принцесса не отвернулась. И наконец поняв, что побеждена, и передернув плечами, женщина, улыбнувшись, опустила взгляд.

– А откуда я, ты не хочешь знать? – раздраженно спросила Самира, разозлившись от такого невнимания к ней.

– Откуда бы ты ни взялась, там тебя не научили хорошим манерам, – отрезала Ясаман.

– Я из Самарканда, – гордо заявила Самира. – Мой отец был великим военачальником!

– Твой отец был солдатом и прижил тебя с уличной шлюхой. – Тира рада была посмеяться над Самирой. – Ведь поэтому ты оказалась рабыней в гареме.

Самира схватила миниатюрный нож для фруктов.

– За такое оскорбление я вырежу тебе сердце, – завопила она. – Ты сама – чужеземная шлюха.

С быстротой молнии и к немалому изумлению женщины, Торамалли выбила нож из ее руки.

– В присутствии госпожи нечего хвататься за нож. Иначе я доставлю себе удовольствие и убью тебя, – пригрозила служанка.

Ярость Самиры перекинулась с Тиры на слуг Ясаман.

– Кто? Ты? – зло прошипела она.

– Я, Торамалли. Я охраняю Ясаман с самого ее рождения. И со мной, уличная девка, лучше не шутить.

– Довольно, – тихо проронила принцесса. – Самира, пожалуйста, пойди во дворец и разыщи слуг. Скажи, что я немедленно хочу их видеть на террасе у озера.

– Я тебе не посыльная, – грубо ответила Самира. – Разыщи-ка слуг сама, моя госпожа. – Она упрямо стояла перед Ясаман, расставив ноги и выпятив подбородок. – Я любимица принца, и ты не заставишь меня делать то, чего я не хочу.

– Я не повторяю распоряжений дважды, – едва слышно произнесла Ясаман. – Иди выполняй приказание немедленно, или еще до полудня тебя продадут на рыночной площади. Поверь мне, Самира, сделать это в моей власти. – Принцесса повернулась и в сопровождении верных служанок вышла из гарема.

– Сделай-ка лучше, что она велит, – рассмеялась Тира, когда дверь за госпожой закрылась. – Она молода, Самира, она невеста принца, но я вижу, она не отступит. Или сделай одолжение, продолжай упрямиться. Никто из нас не заплачет, если тебя здесь не будет.

– Самой тебя не будет, – буркнула Самира. – Я не рабыня этой девчонке. Я принадлежу принцу Ямалу. Ее обращение невыносимо. Неужели, Тира, ты думаешь, что принц позволит жене продать хоть одну из своих женщин? Она хорохорится, потому что впервые попробовала член мужчины.

Она считает, что он любит ее и позволит делать все, что угодно, но скоро узнает, что это не так. Я поговорю с господином, когда он придет ночью. А он придет – женщина лишь раз теряет невинность, а после этого становится как все другие, выделяясь только своим умением. Сомневаюсь, что нежно взлелеянный королевский цветок обладает такими же способностями, как мы.

– Не дури, Самира! Девочка не только жена. Она – дочь Могола, – пыталась образумить компаньонку Тира. – Ее выдали замуж со смыслом. Уже ходят слухи, что Могол намеревается поручить нашему господину от своего имени править Кашмиром. Но это случится лишь в том случае, если дочь Могола окажется счастливой. А теперь иди и выполняй ее приказание, иначе ее гнев падет на всех нас.

– Ты глупа, Тира, – выкрикнула фаворитка. – Эта принцесса – несмышленая девчонка. Он часто будет с ней, пока она не забеременеет, а потом решит, что выполнил свой долг, и не будет больше обращать на нее никакого внимания. Ты считаешь, что, растолстев, она будет казаться ему привлекательной? Да ее раздует, как тыкву. Дочери Моголов предназначены лишь для того, чтобы вынашивать сыновей, и ни для чего больше. Мы – главные женщины в его жизни, а не эта бледнолицая сука!

– Пойду соберу слуг, – объявила Тире Лалита. – Они явятся, и принцесса не узнает, кто из нас выполнил ее приказание. Она будет удовлетворена и успокоится. – Женщина поспешила из гарема.

Самира самодовольно улыбнулась и принялась расчесывать свои длинные волосы гребнем из слоновой кости.

– Самира права, – вступила Лайла, пытаясь убедить Тиру и Нилак. – Она все знает о мужчинах.

– Может быть, и так, а может быть, и нет, – ответила Тира. – Она не сможет предсказать, не вскружит ли принцу голову жена. Гарем предназначен для молодых неженатых мужчин и для старых женатых. Но есть период, когда он вовсе не нужен. Господин взял себе жену и может взять еще трех. Какой ему толк теперь от нас? Мы сможем избежать гнева принцессы, если составим ей приятную компанию и не будем ее злить. Думаю, Самира, просить тебя об этом бесполезно. Так что, дамы, дни наши здесь сочтены. Приготовьтесь. Наша компаньонка из Самарканда рано или поздно нас подставит, и мы снова окажемся на улице.

Лайла и Нилак горестно переглянулись, а Самира лишь рассмеялась словам Тиры и продолжала расчесывать волосы, обмакивая гребень в терпкое мускусное масло. Тира покачала головой. Вот уж чему она будет рада, так это расставанию с Самирой, которая и в раю сумеет посеять рознь.

Слуги удивились, когда их стала собирать женщина из гарема. Этих дам слуги видели нечасто, кроме нескольких рабынь, носивших им еду и время от времени убиравших комнаты. Жизнь слуг была приятной – хозяин почти ничего не требовал от них. Еды было вдоволь, а спали они где хотели. Большинство проводило время в праздности: рыбачили, грелись на солнце, выращивали в саду для себя фрукты. Дары земли Ямал-хана они продавали, чтобы заработать лишние рупии и купить на них немного красивых вещей и запретное вино.

Ясаман, нетерпеливо постукивая ногой, поджидала их на террасе со стороны озера. Рядом стояли Адали, Рохана и Торамалли. Слуги опустились на колени и коснулись лбами пола террасы, затем сели на пятки и выжидательно взглянули на новую госпожу.

– Кто здесь старший управитель? – раздались первые слова.

– Управитель умер год назад, милостивая принцесса, – ответил кто-то Ясаман.

– А ты кто? – спросила девушка.

– Хасан, повар, милостивая принцесса.

Ясаман заметила полупрозрачную маску, болтающуюся на шее Хасана. Конечно же, он повар. Она поняла бы это раньше, если бы так не разозлилась.

– Поскольку у вас нет старшего управителя, это место немедленно займет управитель из моего дворца. Вот он – Адали. Он всегда говорит от моего имени. Слушайтесь его беспрекословно и быстро. Работа предстоит большая. Вы забыли о своих обязанностях, но я вас в этом не виню, поскольку не было никого, кто бы распоряжался вами. Здесь дом моего господина, и отныне все в нем должно быть в порядке. – Она улыбнулась им и, повернувшись, пошла прочь. Рохана и Торамалли отправились следом.

Адали оглядел взволнованные лица:

– Я служил еще у матери принцессы и ухаживаю за Ясаман Камой Бегум со дня ее рождения. Подкупить меня нельзя. Что было, то было. Сегодня каждый из вас начинает жить заново – такова воля принцессы, хотя, откровенно говоря, я считаю, что госпожа слишком снисходительна к вам. Учтите, я суров и не обладаю ее мягкостью. А теперь за работу. До заката покои принцессы должны быть готовы. Повар Хасан!

– Слушаю, господин управитель, – быстро отозвался тот.

– На ужин госпожа пожелала жареной речной рыбы, цыпленка и, может быть, немного тушеного мяса, приправленного карри. По поводу того, что любит и не любит принц, она поговорит с тобой позже. Сама же она предпочитает простую пищу, фрукты и овощи.

– Понятно, господин управитель!

– Ты с помощником свободен. А сейчас я опрошу всех остальных. – Адали принялся разбираться с каждым участком хозяйства, пока не остался на террасе один. Тогда с довольной улыбкой евнух поспешил в покои госпожи.

– Сколько ни три, эти комнаты не сделать красивыми, – пожаловалась Ясаман. – Слуги вовсю старались.

– Послать за вашими вещами к вам во дворец? – предложил Адали. – Мебель здесь состарилась и вышла из моды. А через озеро вещи несложно перевезти.

– Стены невыносимы, – сказала принцесса. – Узоры в грязи, камни выкрошились. Потребуются месяцы, чтобы их привести в порядок.

– Повесим ковры и гобелены, – успокоил ее Адали. – А когда здесь станет ваша мебель, госпожа, все вокруг сделается привычным. Где сундуки?

– На террасе, там, где два дня назад их оставили наши люди, – нахмурилась Рохана. – И еще, Адали, здесь нет отдельной ванной для госпожи!

– А где, в таком случае, женская ванная?

– В гареме, – ответила служанка. – Что же делать, Адали? Не может же госпожа мыться в одной ванной с теми существами!

Евнух согласно кивнул – все здесь было не так, как надо. И все из-за того, что столь поспешно выдавали замуж Ясаман Каму Бегум. Дворец был совершенно не готов ее принять. Да никакую другую приличную женщину. Она не может здесь оставаться, решил Адали.

– Госпожа, – предложил он ей, – тебе следует вернуться к себе во дворец, пока мы не приведем в порядок этот. Позволь мне поговорить с принцем, я уверен, он согласится со мной. Потребуется время, чтобы сделать эти покои пригодными для тебя.

Ясаман огляделась. Возвращение к себе, к Ругайе Бегум не ускорит работ, но она реалистически смотрела на вещи. У нее не было выбора: мебель оказалась разорванной и гнилой, попытки вычистить помещение лишь подняли клубы пыли. Она несколько раз чихнула и рассмеялась.

– Я буду спать в своем дворце, – объявила она, – но на день останусь здесь, чтобы присматривать, как продвигаются дела. Салон в гареме довольно большой, и в нем есть фонтан. Адали, вызови строителей, пусть отгородят мне там отдельную ванную. Трубы для воды можно проложить под полом. – Она опять дважды чихнула. – Адали, сходи к господину и скажи, что мы решили. Он не будет возражать.

Ямал-хан и в самом деле не возражал. Он вернулся в покои принцессы вместе с Адали, осмотрел все вокруг и сморщился.

– Ты права, – согласился он. – Не скоро удастся сделать эти комнаты жилыми. Делай, что считаешь нужным, я не буду спорить.

– Ты поедешь со мной, господин? В моем дворце вполне хватит для тебя места.

– Думаю, принцесса, мне лучше остаться здесь и проследить, чтобы слуги снова не впали в леность.

– Чепуха, господин, – возразил принцу Адали. – Поезжай с невестой. Извини, что говорю тебе это, но ты ведь не привык к таким вещам, как управление хозяйством. Это мое дело.

– Ты прав, Адали, – благодарно ответил евнуху Ямал-хан. Управитель, судя по всему, был умным человеком, способным сделать жизнь приятной. – Время, проведенное наедине с невестой, поможет мне ее лучше узнать. – Он тепло посмотрел на Ясаман, и она застенчиво улыбнулась ему в ответ.

– Поезжайте немедля, – посоветовал им Адали. – В такой тихий летний день приятно плыть по озеру. А позже приедут Рохана и Торамалли.

– Я научу тебя удить рыбу, – пообещал невесте Ямал-хан.

– Мне самой придется насаживать наживку? – заволновалась девушка, и принц снисходительно рассмеялся. «Какая она очаровательная», – думал он и, взяв за руку, проводил к лодке.

Вслед им искоса поглядывал Адали, а Рохана и Торамалли за его спиной не удержались и прыснули: с пяти лет Ясаман стала опытной рыбачкой. Она скакала на лошади, как воин, и много раз охотилась с отцом на тигров и газелей и, к тревоге Ругайи Бегум, была бесстрашна до безрассудства. Девушка великолепно владела оружием – луком и ружьем. Акбар и Салим дружно восхищались ее способностями, что все-таки не уменьшало страхов Ругайи.

– Посмотрим, кто будет верховодить в этом браке, – усмехнулся служанкам Адали.

– Тот, кому и положено, – весело ответили девушки. – Мужчины должны заниматься любовью и быть в состоянии оплачивать счета торговцев.

– Ах вы, распутницы, – фыркнул евнух. – Откуда вы набрались знаний о мужчинах? – Потом вздохнул и драматически возвел руки. – Нет! Я не желаю знать, где вы взяли эту мудрость. Лучше буду считать вас нежными послушными девочками.

– Мы и вправду нежные, но не такие послушные, как ты хотел бы, дорогой Адали, – парировала Рохана. – Но вместе мы исправно служим госпоже. Разве не так?

– Мы служим ей хорошо, – вновь усмехнулся Адали. – Кандру мы в этом не подвели.

 

– А ты думаешь, она когда-нибудь вспоминает о нас, Адали? – спросила Торамалли.

– А я гадаю, какая она сейчас? Все такая же красивая, как тогда, много лет назад? – поддакнула ей Рохана. – Как ты считаешь, нашла она счастье с другим своим господином? И скучает ли она о нашей маленькой принцессе?

– Вопросы! Вопросы! – замахал на них руками евнух, как будто если бы он знал ответы, то перестал бы думать о Кандре. Он вспомнил, как глядел на нее в последний раз. Изможденно-бледная, опоенная снадобьем, бодрствующей частью сознания она думала только о ребенке, которого вынуждена была оставить. Да, он часто думал о ней. – На эти вопросы у нас нет ответов, – проворчал он служанкам, когда видение исчезло. – Что же мы попусту болтаем, когда нас ждет работа?

Ясаман скромно сидела в маленькой лодочке.

– Это очень просто, – объяснял невесте Ямал-хан, восхищаясь ее красотой: девушке шли светло-зеленые шаровары и подобранная к ним в тон блузка. Он стоял в суденышке, осторожно держа равновесие, с длинным бамбуковым удилищем в руке. – Насаживаешь на крючок наживку, и удочка готова. – Показывая, он аккуратно забросил леску в воду.

– И все? – Глаза девушки были широко раскрыты. Она быстро наживила свой крючок и молниеносным движением запястья забросила удочку.

– Ты, наверное, занималась этим и раньше? – спросил удивленный Ямал-хан.

– Может быть, – застенчиво улыбнулась она, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

– Так да или нет? – настаивал принц, понимая, как мало он знает жену.

– О-о-о! – вместо ответа закричала девушка, вскакивая на ноги. – Клюет, господин!

– Осторожнее! – Лодка опасно раскачивалась.

– О! – захлебывалась она смехом, сама качаясь взад и вперед.

Ямал-хан слишком поздно понял, что она делала это нарочно. Потеряв равновесие, он, падая в озеро, успел крикнуть ей:

– Ведьма!

Вода сомкнулась над ним, и прошла секунда, прежде чем он вынырнул на поверхность. Поднимая брызги, принц изо всех сил поплыл к лодке, но, к его ужасу, жены в суденышке не было. Сердце сильно забилось. Что могло с ней случиться?

– Ясаман! – отчаянно завопил он. – Ясаман!

– Ты меня звал, господин?

Принц обернулся и обнаружил в воде рядом с собой Ясаман.

– Ты умеешь плавать? – В его тоне сквозил упрек.

– Конечно, умею, – рассмеялась она. – Как можно вырасти на озере и не научиться плавать? Ты же плаваешь. У тебя есть сестры? Разве они не умеют плавать? Девушки плавают так же, как и мужчины, господин.

– И ты умеешь ловить рыбу? Ведь так?

Она снова рассмеялась:

– Умею. Но ты был так любезен, когда принялся учить меня, что я не устояла и чуть-чуть подшутила над тобой. А теперь ты знаешь: я плаваю, ловлю рыбу, и у меня, как у отца, шаловливый юмор. Лучше уж сразу предупредить, я езжу на лошади и охочусь и, говорят, неплохо владею луком, копьем и мушкетом.

– Теперь я о тебе еще кое-что знаю. – Его карие глаза насмешливо блеснули.

– Что же?

– У тебя очень красивое тело. – И он рассмеялся, видя, как она краснеет.

– Грубиян! – Крича, она схватила его за темные волосы и тянула вниз, пока он не погрузился под воду.

– Я же говорил, – объявил он, выплыв, отплевываясь и смеясь. – Ты ведьма! – Ему никогда не приходило в голову, что жена может так забавлять.

– Может быть, ты еще что-нибудь узнал обо мне сегодня? – Девушка повернулась и поплыла к мраморным ступеням, ведущим во дворец.

Давясь от смеха, Ямал-хан подобрал плавающую неподалеку удочку, бросил ее на дно лодки, вслед влез сам и принялся грести к берегу.

Ясаман уже выбралась из воды и теперь выжимала длинные черные волосы. Ее светло-зеленые шаровары и зеленая с золотом блузка с короткими рукавами, намокнув, не оставляли места воображению. Посмотрев вниз на мужа, Ясаман почувствовала, как загораются ее щеки от его обожающего взгляда. На нем было только дхоти, и девушка решила, что его мускулистые ноги и гладкая грудь весьма впечатляющи. Привязав лодку, принц взбежал вверх по ступеням к ней.

– Хорошо, что нам не придется ловить рыбу на ужин, принцесса, – ехидно заметил он.

Ясаман кивнула:

– Я больше люблю тушеное мясо. Попрошу маму Бегум распорядиться приготовить на ужин барашка под соусом карри.

– А где же мы будем спать? В твоих покоях ничего не осталось. Все перевезли по озеру в наш дворец.

– Там есть гостевые комнаты, господин.

– Нам потребуется лишь одна, – ответил Ямал-хан, – ты ведь не хотела, чтобы о нашем небольшом договоре знали женщины из гарема, а я не хочу, чтобы о нем узнали слуги. Слуги распускают слухи – по Кашмиру вмиг разнесется, что жена Ямал-хана до сих пор девственница. Положение это сохранится недолго: я вижу, мы быстро становимся друзьями.

– А кому есть дело до того, были мы с тобой близки или нет, господин? Разве это не наша тайна? – Слова мужа обеспокоили девушку, но в душе она чувствовала, что он сдержит обещание.

– Ты права – это наше дело. Но слухи от этого не прекратятся. Найдутся такие, кто примет меня за дурака, потому что я позволяю девичьим страхам властвовать над моими желаниями. Они решат, что я слаб и мной можно помыкать. Если я намереваюсь от имени твоего отца править Кашмиром, мне нужно быть сильным, хотя у меня мягкое сердце. А поскольку я люблю и уважаю отца, с уважением отношусь к Моголу, то должен править этой провинцией хорошо.

Ясаман Кама Бегум по-новому взглянула на жениха: верность семье и долгу были ей понятны. Она едва знала этого человека, но он говорил такие знакомые слова.

– Я верю, господин, – задумчиво произнесла она, – что когда-нибудь смогу тебя полюбить.

Он нежно улыбнулся ей сверху вниз и тихонько погладил лицо:

– И я верю, что научусь тебя любить, принцесса. Женщина, умеющая рыбачить, – поистине бесценная жемчужина.

Ясаман прыснула со смеху:

– У тебя тоже есть чувство юмора, господин. Верность, приверженность долгу и чувство юмора – ты совершенный мужчина. Большего требовать нельзя.

– Но есть кое-что и еще – мое сердце, – серьезно ответил он. – И я с радостью предлагаю его тебе.

– Не могу не принять столь драгоценный дар. – Сердце девушки забилось чуть сильнее: он поистине был самым романтичным мужчиной, какого она только встречала. Когда еще недавно она грезила о любовнике, то представляла именно такого человека, как Ямал. Ей не терпелось поделиться своим счастьем с братом Салимом. Завтра же она напишет ему. Салим, обожавший своих жен, ее поймет и будет за нее рад.

Наблюдая из окна дворца, как они идут рука об руку, Ругайя Бегум посылала хвалы Аллаху. В этом деле инстинкт ее не обманул. Красивый кашмирский принц оказался для дочери превосходным мужем, особенно если учесть, что до свадьбы они не были влюблены друг в друга. Ругайя Бегум знала, что ее девочка еще нетронута, – Ясаман сама с ней поделилась этим, но если бы дочь и не рассказала, уж Рохана и Торамалли не удержались бы. Утром они унесли простыни из спальни принца, чтобы сохранить тайну госпожи. Без нажима молодые люди вскоре влюбятся, и природа пойдет своим сладким путем. Пожилая женщина довольно улыбнулась.

Через несколько дней Адали поставил в известность Ясаман и ее мужа, что во дворце можно жить. Они переплыли озеро, и евнух поделился с госпожой своим открытием: когда-то комнаты гарема были частью ее покоев. Во времена матери Ямал-хана гарема не было, заключил он. Все комнаты, включая чудесную маленькую мраморную ванную, безусловно, принадлежали матери принца. Женщины из гарема захватили помещения Ясаман.

– Пусть ванная будет пока общей, – посоветовал Адали. – Я присмотрю за тем, чтобы ты, госпожа, могла ею пользоваться всегда, когда захочешь. А в будущем принцу, может быть, и не потребуется гарем.

Ясаман согласилась, полагаясь на мудрость евнуха.

Акбар и его двор отправились из Кашмира в Лахор и дальше в Агру. Впервые в жизни принцесса не поехала с ними. Осень ощущалась все явственнее. Ясаман охватила радость существования. Никогда еще она не была такой счастливой. Ей нравилось ее горное королевство, и она замечала, как пробуждается чувство к Ямалу. Чем больше они были вместе и чем больше она его узнавала, тем больше он ей нравился. Он не был ленив, как многие южане, не имел пристрастия к интригам и политике, его взгляд на жизнь был честен и прям. В качестве неофициального губернатора Акбара ему приходилось много заниматься скучными делами управления. Но Ямал-хан не только трудился. Он любил охоту, несколько раз брал с собой Ясаман и был поражен той ловкостью, с какой она владела оружием.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37 
Рейтинг@Mail.ru