Палата № 6

Палата № 6
ОтложитьСлушал
000
Скачать
Аудиокнига
Язык:
Русский (эта книга не перевод)
Опубликовано здесь:
2022-10-26
Файл подготовлен:
2022-10-26 10:59:28
Поделиться:

Сборник любимых произведений Чехова

Беспощадная «Палата номер шесть» – и трогательная «Каштанка». Проникновенная «Дама с собачкой» – и печальная «Попрыгунья». Хлесткий «Человек в футляре» – и озорные «Мальчики». В этот сборник вошли рассказы и повести разных лет, серьезные и смешные, юмористические и трагические, взрослые и детские. Однако о чем бы ни писал великий Чехов – неизменным оставались его поразительное чувство слова, глубокое понимание человеческой природы.

 Копирайт

ООО «Издательство АСТ», 2022


Полная версия

Отрывок

-30 c
+30 c
-:--
-:--

Другой формат

Лучшие рецензии на LiveLib
100из 100boservas

Начать рецензию хочу по всем правилам, сославшись на классиков марксизма-ленинизма, так вот, молодой (22 года) Владимир Ильич, прочитав повесть, почувствовал себя запертым в палате №6, и, якобы изрек при этом «Вся Россия – палата №6». Эта фраза стала своеобразным клише, в контексте которого рассказ преподавался в школьной программе. Вторым клише стала фраза, произнесенная Рагиным:

Болезнь моя только в том, что за двадцать лет я нашел во всем городе только одного умного человека, да и тот сумасшедший!Её можно встретить в подавляющем большинстве рецензий на повесть, многие делают еще один незаметный шаг, объявляя Ивана Громова – единственным нормальным в городе человеком. Ну, и многие, когда Рагин сам попадает в палату, делают вывод: Рагин пострадал, потому, что осмелился мыслить иначе.Представляю ухмылку Чехова, если бы он прочитал такие резюме о своей повести. Автор, рассказывая о вещи, над которой работал, писал Суворину:

В повести много рассуждений и отсутствует элемент любви. Есть фабула, завязка и развязка. Направление либеральное.А это уже из письма к Авиловой:

Кончаю повесть, очень скучную, так как в ней совершенно отсутствуют женщина и элемент любви. Терпеть не могу таких повестей, написал же как-то нечаянно, по легкомыслию.Чувствуете иронию? Какое же тут легкомыслие, одно из самых сильных произведений автора, какой же здесь либерализм, о нем можно говорить только при поверхностном прочтении. Так почему же Чехов был так загадочно ироничен, не потому ли, что повесть, как впрочем, и все остальные, в первую очередь предлагалась вниманию русского образованного слоя? Чехову было интересно, узнает ли он себя, ведь русская интеллигенция и есть главный герой произведения, о ней он очень конкретно писал:

Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, лживую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо ее притеснители выходят из ее же недр.Два главных качества русской интеллигенции представлены двумя главными героями произведения. Причем, эти качества настолько постоянны, что они присутствовали и 130 лет назад, присутствуют и сегодня в полный рост. Иван Громов символизирует параноидальность нашей интеллигенции, а Андрей Ефимович – её никчемность и бездеятельность. Причем, подчеркиваю, за почти полтора века практически ничего не изменилось, и сегодня большинство нашей интеллигенции также девственно беспомощно и так же параноидально, то записываясь в верные холуи власти, то, наоборот, вставая под знамена оголтелого либерализма.Конфликт любой власти с интеллигенцией заложен изначально, а поскольку представители интеллигенции, склонны к повышенной рефлексии и не отличаются особой крепостью духа, то параноидальная реакция становится частью нормы. Поэтому и кажется Иван Громов некоторым читателям «единственным умным и нормальным». Где же он нормальный, если он параноик, если он живет в измененной реальности? Где же он умный, если в поступках своих руководствуется не своим хваленым умом, а навязчивыми идеями? Представьте, что такой «умный и нормальный» получил бы реальную власть, он бы не в психушку прятал своих «преследователей», он бы их в концлагерях сжигал.Рагин же носитель другой исконной черты отечественной интеллигенции, взращенной еще дворянством – обломовщины. Он абсолютно пассивен, он делает всё, чтобы устраниться от реальной жизни. Можно, конечно, сослаться на то, что в юности он подчинился отцовской воле, и выбрал не тот жизненный путь, который хотел. Но с его характером, точнее с полным его отсутствием и безволием, он бы в любой социальной роли оставался бы пассивным и бездеятельным.Он не желает ничего делать и даже видеть, ему проще устраниться, забиться в угол и предаваться ничего не стоящим «размышлениям». Он любым образом избегает каких-либо обязательств, и социальных, и личных. Он оказался несостоятелен как профессионал – врачебная деятельность откровенно заброшена, как гражданин – сам не ворует, но закрывает глаза на чужое воровство, этакий соучастник-бессребреник, как семьянин – ни жены, ни детей. Но у него есть «ум» – главная его гордость, вот его «оригинальная мысль»:

на этом свете всё незначительно и неинтересно, кроме высших духовных проявлений человеческого ума.Отсюда рождается его «глубокое» мировоззрение о том, что нет смысла что-то делать и что-то менять, если всё смертно и обречено, единственное достойное занятие, это до бесконечности вести пустопорожние разговоры об этом. Вот мне попадались озарения, что, дескать Андрей Ефимыч такой самодеятельный буддист. Это не так, не надо принимать форму за содержание, содержание же «философии» Рагина – обычное оправдание своей никчемности.Так что говорить о каком-то особенном «мышлении» Рагина, не таком, как у других, совершенно не приходится. И его попадание в дурку было, конечно же, спровоцировано прохиндеем Евгением Федорычем, но не совсем без оснований. Рагин на протяжении всего рассказа демонстрирует серьезный невроз, который выражается в его стремлении к компульсивным действиям – действиям ради них самих. Таково его чтение, совершенно бессистемное и неорганизованное, чтение ради чтения, с водочкой и огурчиком через каждые полчаса, таковы его «беседы» с Громовым – разговоры ради разговоров, и Иван Дмитрич, страдающий другим расстройством, указывает на это своему жаждущему «умственной пищи» собеседнику, таково наклеивание ярлычков на книги, которые он уже никогда не будет читать, после отстранения от службы.Так что не прав был Владимир Ильич, Россия – это не палата №6, Россия – это описанный в рассказе уездный городок со всеми своими проблемами застоя, воровства, беспринципности и прочими прелестями, а палата №6 – это гадюшник её духовных вождей – параноиков и пустословов, потому Ильич и почувствовал себя в палате, что сам был частью этого гадюшника.

100из 100eva-iliushchenko

Мне очень нравится Чехов за его трагикомичность, за его произведения с тенью грустной улыбки. «Палата №6» – на удивление серьёзная повесть, смешного тут мало, а атмосфера запущенности и безнадёжности Богом забытого уездного городка сильно напоминает Достоевского. Знаменитая русская тоска, столь часто встречающаяся в классике, на текущем читательском этапе меня не привлекает, но гений Чехова скрасил и это.

Фон повести – это унылое месиво, состоящее из описаний городка, где зимняя слякоть сменяется весенней грязью; та, в свою очередь, летней пылью и крестьянским смрадом, а там и до осени недалеко: говорить о состоянии городка, утопающего в осенних ливнях и жидкой грязи, даже не приходится. И так до бесконечности. В этом чудном городке существует не менее чудная больница с отделением для душевнобольных людей, в народе именуемом палатой №6. В ней и около неё обитают главные герои повести и разворачиваются основные события.

Чехов не скупится на гадкие эпитеты, описывая больницу, а его сравнение больничного строя с тюремным наталкивают на мысли о том, что идеи, изложенные в «Надзирать и наказывать», существовали ещё задолго до рождения Фуко. Больница у Чехова – это скрытый, но вполне функционирующий институт наказаний, с системой заключений и надзирателями. Образ тюрьмы, как подспудного отражения описываемой больницы, нередко всплывает в повести: автор уже в первых строках произведения сравнивает унылый вид заведения с тюрьмой, пациент Громов теряет рассудок на почве боязни оказаться за решёткой (и в итоге оказывается за ней – только в палате №6), главврачу Андрею Ефимычу тюрьма мерещится из больничного окна.

Можно предположить, что свою идею пенитенциарной системы, расцветающей пышным цветом в больнице, Чехов распространяет и на устройство безымянного провинциального городка, и на всю страну в целом. Тоскливо и вполне узнаваемо выглядит несколько карикатурная, но от этого не менее явная дихотомия между, так сказать, приспособленцами и сопротивляющимися. Приспособленцы всякого рода (такие, как Хоботов, Михаил Аверьяныч) в целом наслаждаются жизнью и вполне сознательно закрывают глаза на всякую несправедливость, а в некоторых случаях не против и пойти на подлость. К жестокости они не склонны, но для этого существует рабочая сила (сторож Никита), которая без лишней рефлексии будет служить кому потребуется, не брезгуя и силовыми методами. Сопротивляющиеся – лишь отдельные личности, в социальном смысле совершенно инертные. На их глазах может совершаться любое безумие, последствия которого они прекрасно осознают, но повлиять не могут: боятся либо убеждают себя в бессмысленности сопротивления (у Андрея Ефимыча, скажем, такая позиция доходит до философского обоснования и до крайности). Представлено в повести и молчаливое большинство (Дарьюшка), которое вроде чего-то и понимает, но помалкивает.

И вот на сцене такого отдельно взятого социума разворачивается вполне предсказуемая трагедия, заканчивающаяся бессмысленным бунтом, отчаянием и продолжением накатанного сценария, правда, уже с переменой действующих лиц. Самое абсурдное и любопытное здесь – это расстановка сил. Кажется, что если хотя бы один персонаж рискнёт на кардинальные перемены (откажется подчиняться или хотя бы прислушается), то и сценарий можно будет разрушить. Ожидаемо, что этого не происходит. Остаётся лишь думать, что же хотел сказать Чехов больше ста лет назад?

80из 100Karusattva

Вот ведь странная мысль меня посетила. Чем больше читаю русскую классику, полную депрессивности, отчаяния… тем чаще задаюсь вопросом: а зачем это мне? Просто поставить галочку «я читал Чехова», типа must have для уважающего себя читателя? Да, это гениально. Да, Чехов был зеркалом своей эпохи, как и Достоевский, Толстой, Солженицын… Но что-то, видимо, устала моя душа от этой «древнерусской тоски». И дело не в том, что подавайте мне хэппи эндов и романтики. А в том, что мир действительно прекрасен. И чтобы говорить об этом, не обязательно быть романтиком и верить в хэппи энды. Но Россия уже много веков не знает этой мысли, что мир прекрасен. и русские авторы лишь проецируют эту мысль на бумагу. это честно, это наверно правильно, ибо другой мысли им не было позволено. Но, узнав, что мир прекрасен, где-то понимаешь, что такие места, как Палата номер шесть (не зависимо от того, являешься ли ты пациентом или доктором) это места, где люди прячутся от этой мысли, что мир прекрасен, им таки хочется лелеять в себе эту драму, эту депрессию… Но, я то из этих же ворот. Поэтому буду читать Чехова, как миленький буду

Оставить отзыв

Рейтинг@Mail.ru