Шалость

Анна Владимировна Рожкова
Шалость

– Значит, нужно сначала сделать реверанс, а уже потом представиться, – повторяла я в карете.

– Расслабься, на месте разберешься.

– Тебе легко говорить, ты – старый, все знаешь, – сетовала я.

– Старый? – удивился Альберт. – Мне двадцать восемь, – изумленно произнес он.

– Я же говорю, старый.

Он расхохотался. Отсмеявшись, сказал:

– Ну, спасибо, кузина. Вы мня забавляете.

Помню, как собиралась на первый бал. Ужасно нервничала.

– У меня не получится, – накручивала я себя. – Все поймут, что я самозванка.

– Не поймут, не переживай, – успокаивал Альберт.

Он выбрал мне платье. Мы долго спорили насчет корсета.

– Я не надену эту удавку. Она мне все ребра переломает, – возмущалась я.

– Приличная дама не может появиться в обществе без корсета, – настаивал граф.

Вышло по-моему. Благо, талия у меня была тоньше, чем у многих дам в корсете. Потом мои волосы уложили в высокую прическу и напудрили. Первый раз в жизни мои волосы не касались спины. Это было непривычно. Тяжелая прическа оттягивала голову. Платье жало подмышками.

– Это сережки и ожерелье моей бабушки, – граф продемонстрировал содержимое синей бархатной коробочки, когда мы мчались в карете. – Они изумительно подойдут к твоему платью.

– Какая прелесть, – я всплеснула руками. Темно-синие сапфиры в окружении бриллиантов.

– Разумеется, это только на сегодняшний вечер, – сообщил Альберт.

– Разумеется, – я тут же вернулась с небес на землю. Граф вдел мне в уши серьги, застегнул на шее ожерелье.

– Готова?

Я глубоко втянула воздух, кивнула. Альберт вышел первым, протянул мне руку. Я вцепилась в его ладонь, сильно сжала.

– Успокойся, все будет хорошо, – прошептал он.

Легко сказать. Я была на грани обморока. Слишком ярко горели свечи, было душно, а сколько людей. Я видела себя, словно со стороны. Элегантная дама склоняется в изящном реверансе, раздает улыбки, кокетливо обмахивается веером.

– Моя кузина, Аделина.

– Очаровательна. А вы негодник, Альберт, так долго скрывали от нас такую прелесть.

– Откровенно говоря, Аделина – моя дальняя родственница. Мы даже не знаем, в каком родстве состоим.

– Откуда она, говорите?

– О, из города Nска. – Даже не помню, какой город выдумал граф. Я похолодела. Сейчас нас точно разоблачат.

– Правда? У меня там родственники, – обрадовался полный господин с бородавкой на кончике носа.

– И как поживают ваши родственники в Nске? – осведомился Альберт, улыбаясь.

– Признаться, я давно их не навещал, – стушевался господин, слегка порозовев.

Как же мы потом потешались над этим профаном.

– У меня родственники в Nске, – противным голосом произносил Альберт, я хохотала до слез.

Мы были популярны. Для нас распахивали двери лучшие салоны и дома. «Ах, кузина – само очарование. Ах, граф – сама галантность».

– Могу представить, как вытянулись бы их спесивые лица, если бы они знали, что принимают у себя цыганку, – Альберт веселился, как ребенок.

Мы развлекались вечера напролет, а потом любили друг друга, лишь под утро забываясь сном. Месяц пролетел, как один день. Пришло время возвращаться.

– И что потом, бабушка? – вклинилась в воспоминания внучка. Надо отдать ей должное, она долго сидела молча.

– Ничего, – я пожала плечами. – Мы вернулись.

– Граф предложил тебе руку и сердце? – воскликнула внучка.

– Только в книжках графы женятся на бесприданницах, дорогая, – я невесело усмехнулась. – Я ждала слов любви, их не последовало.

– Оставайся, – сказал Альберт. – Нам хорошо вместе.

Я покачала головой. Закусила губу, чтобы не разреветься. Он отдал мне все платья, подарил на прощание ожерелье. Разумеется, не то, которое я надевала на свой первый бал. Проводил до конюшни.

– Можешь взять Грома, – улыбаясь, произнес он. – Я назвал его Громом, – он протянул кусочек сахара вороному жеребцу. – В конце концов, мы познакомились благодаря ему.

Признаться, искушение было велико. Но в другом конце конюшни заржала Звездочка. Она меня узнала. Я не смогла ее бросить. Сложила в седельную сумку платья, оседлала Звездочку и, глотая слезы, вывела из конюшни.

– Помни, есть место, где тебя ждут, – крикнул вдогонку Альберт.

Эти слова долго грели мне душу в трудные времена.

Я направилась в табор. Папа ждал меня там. Мы обнялись.

– Бабушка, а как же граф? Почему ты не осталась? – перебила внучка.

– Я была слишком молода. Меня манила свобода, звала дорога. Я не смогла бы похоронить себя в поместье графа. Позже он был бы вынужден жениться. А что оставалось мне? Мириться с его женой? Скрываться? Нет, это не для меня, – я покачала головой.

– Мама, ты опять о своем мифическом графе? – строго произнесла дочь, заглянув в комнату. – Забиваешь девочке голову всякой ерундой. Уже поздно. Пора в кровать, – обратилась она к девочке.

– Щас, мам, – нехотя протянула внучка, когда дверь за матерью закрылась. – Бабушка, ты все выдумала? – раздосадовано спросила она. – Должны же быть доказательства. Где платья?

– Давно износились, – пожала я плечами.

– А ожерелье? – не сдавалась внучка.

– О, оно долго кормило меня в трудные дни, – улыбнулась я.

Рейтинг@Mail.ru