Обещание

Анна Владимировна Рожкова
Обещание

Ее звали Мария Мендес. Для меня она была… была… Кем же она была для меня? Возлюбленной? Слишком громко. Соседкой? Слишком скупо. Судьбой? Слишком пафосно. Она была подобна падающей звезде. Прежде, чем сгореть, оставила неизгладимый след в моей судьбе.

Мария и я родились в фавелах, месте, куда наш создатель не заглядывает даже по большим праздникам, туристы обходят десятой дорогой, а богачи пугают своих откормленных детишек.

– Вы все прокляты, прокляты, прокляты… – шептала безумная старуха Мануэла, тыча в прохожих скрюченным подагрой пальцем.

Истинная правда. Мы все были прокляты еще до рождения. Но мы были детьми, а потому смеялись над сумасшедшей Мануэлой. Она злилась и пыталась огреть нас своей клюкой, вызывая новые взрывы хохота.

Если бы не постоянно урчащие желудки, наше с Марией детство можно было назвать самым обычным. Вот только кончилось оно слишком быстро и резко, словно опустили занавес в театре.

Мой старший брат был мелким уголовником, промышлял воровством, иногда налетами на лавки торговцев. Он ловко обращался с пистолетом и лихо сплевывал через дырку от выбитого в драке переднего зуба. Для меня этого было достаточно, чтобы возвести его в кумиры. Про готовящееся ограбление я подслушал, спрятавшись за картонными стенами нашего барака. Измученная непосильным трудом мать днями пропадала на работе. Она работала прачкой, обстирывала богатые дома Рио. Отец попал под пулю во время перестрелки. Мелкие гангстеры чувствовали себя вольготно в нашей лачуге.

Выходим сегодня ночью. – Рикардо, семнадцатилетний ублюдок, крутил на пальце револьвер.

– Ага, бабла там куча, я вам говорю, – поддакивал Педро, еще один дружок моего братца.

– Срубим бабла и трахнем донну Люсинду, – хрипло рассмеялся Рикардо.

Меня передернуло. Донна Люсинда была матерью Марии. Она зарабатывала на жизнь проституцией, принимала клиентов прямо на дому. Чуть не каждый год донна Люсинда рожала. "Эта сучка опять с брюхом, – как-то воскликнула моя мать в сердцах. – Седьмой по счету. А ты чего уши развесил? – заорала она, заметив мой интерес. – Иди белье сними".– Матери лучше было не перечить, уж больно рука у нее тяжелая.

Окончание разговора гангстеров я не услышал, побежал к Марии, рассказывать новости. В доме донны Люсинды была всего одна комната. Когда она "работала", дети отирались на улице. Старшие приглядывали за младшими, двое последних ползали под ногами, прямо в грязи.

– Мария, Мария. – От бега я запыхался и никак не мог восстановить дыхание, – Рикардо, Педро и мой брат собрались ограбить лавку. – Про донну Люсинду я умолчал.

– Когда? – выдохнула Мария.

– Ночью. Пойду следом. – Я упивался собственной важностью.

– Не ходи. – Мария вцепилась своей птичьей лапкой в мою руку с неожиданной силой.

– Это почему? – Рисовался я.

– Не ходи. Я чувствую, быть беде. – В черных глазах, слишком больших для крошечного личика, плескалась тревога.

– А вот и пойду. – Я с трудом вырвал свою руку и припустил к дому. Было приятно сознавать, что кто-то за меня переживает.

Рикардо, Педро и мой брат, не таясь, шли по фавелам. Они уже чувствовали себя победителями: размахивали оружием, громко смеялись. Следовать за ними не составляло никакого труда, их, наверняка, было слышно в другом конце трущоб. У меня тряслись поджилки, к горлу подкатывала тошнота, во рту ощущался неприятный металлический привкус. Из-за угла показалась лавка. То, что произошло дальше до сих пор снится мне в кошмарах.

Педро остался стоять на стреме. Рикардо и мой брат вошли, размахивая пистолетами:

– Гони бабки, папаша, – крикнул Рикардо.

– Парни, не стреляйте, я все отдам. – Пожилой мужчина за стойкой поднял руки.

Рейтинг@Mail.ru