Моя чужая жизнь

Анна Владимировна Рожкова
Моя чужая жизнь

Бен говорил. Как в калейдоскопе сменялись города: Венеция, Нью-Йорк, Кельн. От его рассказов кружилась голова. Как это возможно? Позавтракать в Риме, а поужинать в Кельне? Мы избегали говорить о личной жизни. Я боялась. Боялась узнать что-то такое, чего не хочу знать. Послезавтра Бен уезжает. О, Господи, как найти в себе силы его отпустить? Мы в ресторане. Бен гладит мою руку, пристально смотрит в глаза:

– Olga, will you go with me?

Я так ждала и так боялась этого вопроса. Закусила губу, чтобы не разрыдаться. Взяла Бена за руку. Мы сели в такси. В сумке звенели ключи от квартиры подруги. Боже, какой обшарпанный подъезд. Бену он, наверное, кажется, ужасным. Молча поднялись на пятый этаж. Я никак не могла попасть ключом в замочную скважину. Руки дрожали. Сердце колотилось где-то в горле.

– Maybe, I… – он забрал у меня ключи, распахнул дверь.

Я сглотнула. Ноги подкашивались. Бен закрыл дверь, поднял меня на руки, отнес в спальню и бережно опустил на кровать. Было страшно. Я боялась того, что должно произойти. Он медленно меня раздевал, покрывая поцелуями шею, опускаясь к груди. По телу разливалось приятное тепло, в животе порхали бабочки. Бен снял с меня трусики. Господи, он хочет поцеловать меня там. Стыд-то какой. Я вспыхнула, инстинктивно сжала бедра.

– Relax, – прошептал Бен. Я послушалась. Закрыла глаза… пал последний барьер, рухнули преграды. Я парила, царапала его спину, кусала плечи. Забыла себя, Виктора, детей. Ничего не имело значения. Только он и я.

– Don’t leave, – просил Бен. Я закрыла ему рот поцелуем:

– See you tomorrow.

Я спешила, летела к любимому мужчине, к своему мужчине. Он меня ждет. «Мой Бен», – шептала я, привыкая к его имени. На губах играла улыбка, в сердце цвела любовь.

– Я к мистеру Олсону, – сообщила я администратору гостиницы.

– Сожалею, но мистер Олсон съехал, – дежурной улыбкой одарила администратор.

– Как съехал? Это какая-то ошибка, – я не могла поверить в только что услышанное.

– Мистер Олсон съехал сегодня утром, – повторила она.

– Он не оставил записки? – с надеждой спросила я.

– Нет, ничего, – она покачала головой.

– Спасибо, – выдавила я.

Как во сне, вышла из гостиницы, слезы застилали глаза. Не помню, как приехала домой. Взяла тетрадь. Мне страшно. Пишу и чувствую за спиной – бездну. Черную, жуткую бездну. Из нее тянет холодом. Стоит мне только обернуться…

На этом записи обрывались. Последний абзац написан неразборчиво. Я тяжело поднялась, пошла к палате. Ольга лежала, глядя в потолок. На секунду мне показалось, что она на меня посмотрела. По спине побежали мурашки. Но нет. Показалось. Ничего. Никаких эмоций, ни малейшего движения.

Виктор пришел на следующее утро. Как всегда, избегал смотреть в глаза.

– Зачем вы это сделали? – спросила я.

– Сделал что? – он удивленно на меня взглянул.

– Зачем вы их сдали?

Он дернулся, как от удара, лицо покрылось красными пятнами.

– А что, надо было позволять ей и дальше трахаться с этим интуристом? – он зло усмехнулся.

Я не ответила. Что тут скажешь? Молча вернула тетрадь. На сердце было тяжело, словно это я виновата. На следующий день я написала заявление.

Рейтинг@Mail.ru