1914 год. Гибель русской гвардии

Андрей Петухов
1914 год. Гибель русской гвардии

© Петухов А.Ю., 2017

© ООО «Издательство «Вече», 2017

* * *

Память сильнее времени

Осень 1914 года стала прологом мировой драмы. Многократно возросший технический уровень вооружений и массовое применение боевых ядовитых газов определили прежде невиданные масштабы Великой войны. Её исполинский размер заслонил баталии XIX века. Именно тогда, в начале XX столетия, человечество впервые приблизилось к возможности самоистребления. И в дальнейшем неоднократно оно доказывало, что способно положить конец своей жизни на Земле. Сегодня, вглядываясь в будущее, мы видим, что каждая следующая война может оказаться последней. Зыбкое равновесие ядерного противостояния всё чаще становится квинтэссенцией политической мысли. И не случайно именно в прошлом мы ищем рецепт выживания.

Трагические события вековой давности, словно далекие звезды, сияют ярче сегодня – на новом витке эволюции человечества. Теперь нелепыми и тщетными кажутся попытки советской историографии замолчать, исказить, забыть их. Словно плотная пелена спадает с наших глаз. Всё явственнее проступают образы героев тех жестоких сражений. Мы не можем забыть их. Ведь забвение – означает предательство…

С первых недель войны многое происходило не так, как планировали довоенные стратеги. Через два-три месяца боёв обе противоборствующие стороны окончательно поставили крест на идее блицкрига.

На Западном фронте немецкая армия 2 (15) августа заняла Люксембург, 4 (17) августа вошла в Бельгию, 25 августа (7 сентября) вторглась в Северную Францию и к 1 (14) сентября вышла на рубеж в сорока километрах от Парижа. Однако она потерпела поражение в битве на реке Марне 5–12 (18–25) сентября, где шесть англо-французских армий, численностью 1 082 000, и пять немецких армий, силой 900 000 человек сошлись в ожесточённой схватке. Беспрерывные бои, переходы и манёвры истощили силы немецких солдат. Известны случаи, когда французы брали немцев в плен спящими. При этом солдатский сон был так глубок, что их долго не могли разбудить.

В то же время в Восточной Пруссии немецкие части завершили разгром армии генерала Самсонова, взяв в плен около 56 тысяч наших солдат. На польском театре военных действий в августе – сентябре первоначально бои шли с переменным успехом. Но в дальнейшем немецкие и австро-венгерские части потерпели ряд поражений от русских войск в ходе Галицийской битвы.

И в высокие правительственные кабинеты воюющих держав, и в штабы всех уровней, и в действующие армии пришло понимание – быстрой победоносной войны, малой кровью и на чужой территории, не будет. Перед воюющими державами разверзлась пропасть масштабной, изнурительной и кровопролитной бойни, по праву названной Великой войной, с непредсказуемыми последствиями для политической карты послевоенной Европы.

Маневренный период войны летом и осенью 1914 года вылился в небывалые масштабы потерь с обеих сторон. Новые виды артиллерии, активное применение пулемётов и скорострельные винтовки создавали плотность огня, при которой ни одна компактная цель на поле боя не могла выжить. Потери пехотной части в двадцать пять процентов за несколько часов боя стали обычным делом. Причём огромные потери несли не только вновь сформированные полки и дивизии, но и наиболее подготовленные, мотивированные регулярные части[1].

Некоторые положения уставов и наставлений устарели. Опыт ведения войны по лекалам стратегии минувшего века мешал командирам всех уровней. Однако многие из них, образно говоря, продолжали идти вперёд с головой, повёрнутой назад.

Вновь и вновь лобовые атаки пехоты густыми цепями обрекали на истребление целые полки и дивизии. Применение крупных отрядов, действовавших изолированно от основной группировки, тоже приводило к неоправданным потерям. Стремительная смена обстановки требовала гибкого оперативно-тактического мышления, а управление большими соединениями – эффективного взаимодействия кавалерии, пехоты и артиллерии, с учётом нового технического уровня вооружений и масштабов боевых действий. Скорое появление боевых отравляющих веществ, развитие авиации и артиллерии стало сигналом к началу эры глобальных войн с десятками миллионов человеческих жертв.

Главные герои книги – солдаты и офицеры Старой гвардии, созданной Петром Великим. Это лейб-гвардии Преображенский и лейб-гвардии Семёновский полки – 1-я бригада 1-й гвардейской пехотной дивизии. В честь первого русского императора её называли Петровской. Более двух столетий она выполняла роль личной охраны династии. Однако с самого начала Великой войны командование использовало Старую гвардию в качестве обычной пехотной части – «царицы полей». Она сражалась на самых ответственных и опасных участках фронта, что привело за короткий срок к гибели почти всего первого, довоенного её состава. Подробно описывая боевые действия Петровской бригады в августе – декабре 1914 года, автор стремился рассказать о жертвенном отношении к службе и высоких мотивах поступков лейб-гвардейцев, об их духовном стержне. Прежде всего, они ставят перед потомками нравственный вопрос.

Как влияют события столетней давности на сегодняшний технотронный мир, наш хрупкий мир, живущий в калейдоскопе материального и виртуального круговорота, который увлекает его в чудовищную воронку самоуничтожения? Пусть не покажутся наивными эти суждения взыскательному читателю, но именно сегодня мы пытаемся нащупать начало цепи апокалипсических событий. Словно удар в колокол, приходит понимание того, что все мы, люди этой планеты, находимся в одной лодке.

Скоро, ещё в горизонте XXI века, наука сменит модель мировоззрения, признав симбиоз материи и духа – двух миров, видимого и невидимого. Новая парадигма откроет путь к познанию главных причин исторических процессов. Обнажится дефект искусственных социальных систем – деспотии и демократии. Откроется новый путь – ненасильственный строй можно создать только на основе Любви и Сострадания, что требует преображения душ…

Любовь, как закон, цель и способ жизни, даровал нам Творец. Он любит всех нас одинаково.

Кого и что готов любить современный человек? Себя, свой дом и свою семью – мать, отца, детей, реже – братьев и сестёр, иногда – мужа, жену, друзей. Сплочённая семья – гарант продолжения рода, колыбель и крепость человека. За её узкий круг людская любовь, как правило, не распространяется. За порогом дома простирается враждебный мир, полный столкновений интересов его обитателей…

С таким несовершенным чувством любви человек обречён существовать в обществе лжи и насилия, где более сильный и более наглый живёт за счёт менее сильного и менее наглого, где нравственный закон подменяют понятия, а правовые нормы в первую очередь обслуживают интересы сильного. Отношения, созданные инструментом насилия, недолговечны. Итог – частая смена форм отношений, ведущая к самоуничтожению.

Темпы технического прогресса цивилизации катастрофически опережают духовную эволюцию человека. Раб инстинктов, он зол и непредсказуем. Вместо гуманного правоведа и богослова он выбирает практичного физика-ядерщика. Наука обслуживает его пещерную мораль, создавая абсолютный инструмент контроля и безупречный алгоритм убийства. Что впереди? Коллапс Природы. Синтетическая пища. Чипирование и непосредственное воздействие на поведение и психику людей… Чем ниже градус нравственности, тем ближе крах такого мира. Ущемлённый в правах, человек взбунтуется, понимая свободу как вседозволенность. Этого зверя трудно удержать на цепи. Без тотальной слежки не обойтись. В апокалипсическую эру энтропии духа неотвратимо технотронное иго, как модель государства. Самой практичной и жизнеспособной формой правления станет удавка в виде электронного рабства. Трон займёт циничный, грубый, беспощадный властелин, достойный собственных подданных. В руках бездушного хозяина мир, на свою погибель, превратится в гигантский процессор. Хватит одного «клика» или одной чёрной мысли, чтобы «обнулить» его…

Однако Создатель вложил в сердца некоторых людей способность любить землю, на которой они родились, и всех, кто живёт на ней. Эта любовь отличается по сути и качеству от чувств, дающих продолжение рода. Патриотизм пробуждает в человеке любовь к окружающему его миру, рождает высокие мотивы поступков, исцеляет и преображает душу. Он приближает нас к пониманию Любви Божественной и даёт человечеству надежду на спасение. За такую Любовь и сражалась на полях Великой войны Старая гвардия…

15 (28) июня 1914 года прогремели роковые выстрелы в Сараеве. Пуля из браунинга Гаврилы Принципа смертельно ранила австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, став отправной точкой для мировой войны[2]. Кто бы тогда мог подумать, какими бедами обернётся этот выстрел для России?! Великая война, Февральская и Октябрьская революции 1917 года, Гражданская война, массовые политические репрессии – звенья одной цепи. Сегодня, спустя столетие, в сравнении с жертвами русского народа, кажутся такими мелочными, такими ничтожными амбиции, эмоции и обиды политических лидеров, что послужили поводом для начала Великой войны…

 

В центре внимания автора данного исторического исследования – боевые дела преображенцев и семёновцев. На страницах книги есть персонажи, ставшие в дальнейшем яркими историческими личностями, например, командир отдельной гвардейской кавалерийской бригады генерал-майор Маннергейм, командующий 4-й ротой преображенцев штабс-капитан Кутепов, младший офицер 7-й роты семёновцев подпоручик Тухачевский, но подавляющее большинство героев исследования малоизвестны или неизвестны современному читателю. Основные события разворачиваются на Польском театре военных действий в период Галицийской битвы.

Наиболее детально показан первый бой Старой гвардии у польских деревень Владиславов, Стрыйна, и фольварка[3] Анусин. Там 20 августа (2 сентября) 1914 года лейб-гвардии Преображенский и Семёновский полки штурмовали вершины безымянных высот, а потом стояли на них насмерть. Так в глухом углу империи, без артиллерии, без поддержки частей фронта и почти без резервов, в первом же своём бою на Великой войне погибала Старая гвардия… Кто, кроме узкого круга историков, помнит сегодня об этом?.

Элитные полки, на протяжении более чем двух столетий выполнявшие роль личной охраны особ правящей династии, были использованы командованием в качестве обычной пехотной части. Лейб-гвардейцы, офицеры, унтер-офицеры и солдаты – это были люди, воспитанные в духе преданности престолу, готовые выполнить любую боевую задачу. Технический уровень вооружений европейских держав к началу Великой войны шагнул далеко вперёд. Скорострельная артиллерия и пулемёты, дальнобойные винтовки создавали такую плотность разящего огня, что за несколько часов пехотная часть могла потерять до четверти личного состава, что и произошло со Старой гвардией в первом же бою.

Петровская бригада – лейб-гвардии Преображенский и лейб-гвардии Семёновский полки – восемь тысяч солдат и офицеров. Те лейб-гвардейцы, что ушли на фронт в августе 1914-го, по своему воспитанию существенно отличались от солдат, надевших гвардейские мундиры в конце 1916-го или в начале 1917-го. Разве могли они приколоть к своим однобортным суконным шинелям символ революции – красный бант? Многие из них погибли в огне Великой войны, а те, кто остался в живых, – в дни революции сражались на фронте. В результате – в феврале 1917-го в столице не нашлось ни одной крупной боевой части, способной встать на защиту монархии!..

Почему Верховное командование в первые же дни войны использовало военную элиту – личную охрану государя – в качестве «царицы полей»? Такая беспечность, расточительность и недальновидность в недалёком будущем стоила русскому народу и государству многих и многих жертв. Ведь Старая гвардия не только являлась гарантом безопасности монарха, но, при необходимости, обеспечивала поддержание порядка и законной власти в столице. Несомненно, истребление Старой гвардии на фронте сыграло роковую роль в судьбе России.

Вспомним, что в Древнем Риме преторианские когорты всегда оставались при императоре и Сенате, гарантируя безопасность и законную власть.

История учит: тех, кто не делает работу над ошибками, ждут новые суровые испытания.

Так почему же Старую гвардию истребили на фронте? Сегодня, спустя сто лет, попытаемся ответить на этот вопрос… Мало кто догадывался тогда, в 1914 году, что, образно говоря, на часах уже без пяти двенадцать. Неотвратимо приближалось время революции, когда сердцами многих людей овладел демон. Зверь загодя расчищал себе дорогу, чтобы в свой час творить чёрное дело – для наказания одних, для испытания других.

Устранение Старой гвардии являлось одним из главных условий победы тёмных сил в России…

С чем пришли мы к большой исторической дате? Подавляющее большинство имён героев Великой войны вычеркнуто из хроники тех лет и учебников истории. Их почти нет в Интернете, в книгах, в кинематографе. Остались лишь разрозненные, скупые упоминания в немногочисленных мемуарах, дневниках и записках их боевых товарищей. Уцелев в огне мировой бойни и Гражданской войны, на чужбине они издавали свои книги крохотными тиражами. Но и в этих трудах многие имена и события замалчивались или искажались, по субъективным причинам или намеренно, чтобы не навредить тем, кто остался в Советской России. Правда, сохранились отрывочные сведения, разбросанные по архивам, семейным альбомам и частным коллекциям…

Настал срок вспомнить офицеров русской императорской гвардии, сражавшихся на поле чести в Великую войну. Сегодня имена многих из них незаслуженно забыты, а иные оболганы. Чем восстановим мы память о них? Не дежурным славословием, приуроченным к исторической дате, не выспренними, трескучими фразами, затёртыми до неузнаваемости чрезмерным употреблением.

Пришло время для обстоятельного рассказа о боевых делах тех, кто столетие назад дал яркий пример доблести, мужества и благородства.

Сегодня уроки русской истории встают перед нами во всей своей справедливости. И мы пишем книги и слагаем песни о героях Великой войны. Они вправе ожидать, что справедливые потомки принесут им свою любовь и благодарность.

Глава первая. Дорога на фронт

Накануне объявления мобилизации в Санкт-Петербурге прокатилась волна манифестаций сочувствия сербскому народу. Вечером 18 (31) июля всех офицеров лейб-гвардии Преображенского полка срочно вызвали в Собрание, на Миллионную, где командующий полком полковник граф Игнатьев{1} сообщил, что согласно телеграмме из штаба дивизии первым часом мобилизации надо считать одну минуту первого в ночь на 19 июля (1 августа). От себя он прибавил, что хотя война ещё не объявлена, но положение дел серьёзное. Все присутствующие поняли, что настало время каждому исполнить свой долг. Приказ о мобилизации не был неожиданностью для офицеров. Событиями последних дней они были подготовлены к такой ситуации. Полковой адъютант, поручик Зуев 1-й{2}, принёс из канцелярии мобилизационные пакеты для каждого офицера. Получил его и начальник полковой учебной команды штабс-капитан Кутепов. «Эта должность как нельзя больше соответствовала характеру и наклонностям Александра Павловича, и, конечно, не случайно он в своей дальнейшей службе часто вспоминал о ней», – отмечал впоследствии генерал Б.А. Штейфон (Штейфон Б.А. Генерал А.П. Кутепов. М.: Посев, 2009. С. 15).

 

Согласно мобилизационному плану, учебная команда была расформирована, а её начальник оставался в Санкт-Петербурге при запасном батальоне для подготовки пополнения. Начальство считало, что штабс-капитан Кутепов «в строевой и внутренней службе незаменим» (Генерал Кутепов. М.: Посев, 2009. С. 356), и назначение в запасной батальон – достойное применение его способностям в военное время. Сам Александр Павлович так не считал и не желал оставаться в тылу, когда его товарищи будут сражаться на поле чести. Он немедленно обратился к командующему полком с настоятельной просьбой отправить его на фронт. Учитывая боевой опыт штабс-капитана Кутепова, полученный им во время Русско-японской войны, полковник граф Игнатьев уже 20 июля (2 августа) назначает его командующим четвёртой роты первого батальона (РГВИА. Ф. 409. Оп. 2. Д. 44501. Послужной список 378–865. Л. 2).

К завершению мобилизации в лейб-гвардии Преображенскм полку состояло 83 офицера и около 5000 нижних чинов. В том числе 15 офицеров, находившихся в командировке и 11 офицеров и 220 нижних чинов, назначенных в Запасной батальон, что оставался в Санкт-Петербурге.

Накануне дня отправки на фронт – 31 июля (13 августа) – весь полк собрался на площади перед Спасо-Преображенским собором. Проститься с преображенцами пришли великие княгини Мария Павловна (Старшая), Виктория Фёдоровна и Елена Владимировна. У многих присутствующих от нахлынувшего волнения в глазах стояли слёзы. Торжественно отслужили молебен. Внушительно смотрелись пять тысяч отборных солдат-великанов, занявших всю соборную площадь.

Ранним утром 1 (14) августа перед казармами на Миллионной улице выстроился 1-й батальон. При нём шло в поход полковое знамя. Перед молебном его взяли из кабинета государя в Зимнем дворце и перенесли в помещение Государевой роты. Полковой адъютант поручик Зуев 1-й по какой-то причине опаздывал, и по приказанию командира батальона полковую святыню вынес бледный от волнения поручик Мещеринов 1-й{3}.

В 6 часов утра первый батальон покинул свои казармы и под звуки музыки молча проследовал к Варшавскому вокзалу для погрузки в первый эшелон. Погрузка лейб-гвардии Преображенского полка состоялась в пять эшелонов на запасных путях Варшавской железной дороги[4]. Родные и близкие преображенцев толпились на перроне. Из всех расставаний – такое самое тягостное. Наконец-то прозвучал долгожданный сигнал к посадке. Сказаны последние прощальные слова, последние благословения. Оркестр с чувством заиграл полковой марш. Бесподобно звучали флейта и кларнеты, волторны и тромбоны, тарелки и барабаны. Трубачи неподражаемо выдували медь. Тихо и торжественно эшелон тронулся в путь.

На следующий день – 2 (15) августа, тоже на Варшавском вокзале, грузились в эшелоны части лейб-гвардии Семёновского полка. Около 8 часов вечера на отдалённую платформу подали под погрузку эшелон для второго батальона, где младшим офицером 7-й роты уезжал на фронт подпоручик Тухачевский. Погрузка длилась почти 9 часов, и проводы 2-го батальона затянулись. Всё это время на перроне стояло множество людей – родные и близкие семёновцев. «…я как сейчас помню среди провожающих небольшого роста незнакомую нам старушку со старинной иконой Божией Матери на руках, которою она благословляла отъезжающих офицеров и солдат, – пишет А.В. Иванов-Дивов. – Когда они прикладывались к иконе, она каждому что-то шептала, и я слышал, как, благословляя, она говорила стоявшему рядом со мною фон дер Лауницу{4}: “Ангел ты мой небесный!”… Лауниц был убит одним из первых в бою под Владиславовым…» (Иванов-Дивов А.В. 7-я рота Лейб-гвардии Семеновского полка в Галиции // Военная быль. № 91. Париж. Май 1968). М.Н. Тухачевский держался непринуждённо, шутил и успокаивал мать, то и дело высматривал кого-то среди скопления народа. Около пяти часов утра поезд тронулся и начал медленно набирать ход. В это время со стороны вокзала появилась девушка. М.Н. Тухачевский прыгнул на платформу, обнял девушку, поцеловал ей руку и, догнав свой вагон, вскочил на подножку…

Лейб-гвардейцы ехали на фронт в приподнятом настроении. Многие офицеры везли с собой новое обмундирование для торжественного входа в Берлин, считая, что война закончится не позднее Рождества. Вблизи Вильно, ночью, недалеко от станции Игналино произошёл инцидент. На эшелон, в котором следовали штаб преображенцев, команда связи, часть обоза и пулемётная команда, сзади налетел поезд. В итоге – три последних вагона разбиты, семь солдат пулемётной команды получили ранения, погибли две лошади и ещё две – покалечены. Виновником происшествия оказался машинист наскочившего поезда. Его, испуганного и бледного, сдали в ближайшую комендатуру. Двух тяжелораненых солдат оставили в станционной больнице. Остаток ночи преображенцы расчищали пути и оказывали первую помощь пострадавшим. Утром состав двинулся на Вильно, где его встретил губернатор П.В. Верёвкин, бывший офицер-преображенец. Он распорядился определить оставшихся четырёх легкораненых солдат в лучший виленский лазарет.

Проехав Варшаву, эшелоны выгрузились в Новогеоргиевской крепости[5]. 5 (18) августа в живописном месте на лесистом берегу реки Вкра у деревни Помехувек, расположенной в тридцати четырёх километрах от Варшавы, преображенцы встали бивуаком. Был канун полкового праздника, и вечером отслужили всенощную. Посреди небольшой поляны на возвышении установили аналой. Перед ним поставили святыни – старинные образа, два столетия сопровождавшие полк в боевых походах. Огромные деревья окружали поляну. Возвышенно и проникновенно на этой исторической всенощной звучал голос полкового священника отца Михаила Тихомирова{5}. Необыкновенное молитвенное настроение охватило солдат и офицеров. Словно в прекрасном храме, стояли лейб-гвардейцы под кронами вековых деревьев, и поднималась к небу молитва Господня:

– Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя…

Четыре тысячи душ горячо просили Всевышнего даровать победу в первом бою.

Будет победа! Ибо всегда слышит Отец Небесный молитву верных рабов Своих. Их боевые дела в Великую войну – свидетельство торжества духа над материальным миром. Однако и тогда, и в наши дни не настал ещё срок развенчать мудрость века сего…

С 3 (16) августа гвардейский корпус временно находился в распоряжении главнокомандующего Северо-Западным фронтом для усиления левого фланга второй армии. С 6 (19) августа – назначен в оперативный резерв Ставки, став ядром вновь формируемой 9-й армии, с местом сосредоточения на левом берегу Вислы.

7 (20) августа пришёл приказ лейб-гвардии Преображенскому и лейб-гвардии Семёновскому полкам ночью походным порядком идти в Варшаву. В тот день в Новогеоргиевске выгружался из эшелонов лейб-гвардии Измайловский полк. Он тоже направлялся в столицу Польши. Переход был трудный. Всю ночь три лейб-гвардейских полка шли по шоссе, только на рассвете устроили привал, затем уже шли без остановок. День выдался жаркий и душный. Необычную нервную обстановку создало солнечное затмение. Многие лейб-гвардейцы сочли его дурным знаком… К вечеру преображенцы и измайловцы расположились в Повонзке, предместье Варшавы, а семёновцы – в деревне Бабице.

В один из дней пребывания преображенцев в Повонзке случился пожар в деревянных бараках, что стояли вблизи от артиллерийских складов. Благодаря отваге солдат и находчивости офицеров, усилиями всего полка, пожар локализировали всего за несколько часов. Вскоре пришли тяжёлые известия с театра военных действий в Восточной Пруссии. Преображенцы узнали о крупных потерях сводного кавалерийского корпуса, в состав которого входили 1-я и 2-я гвардейские кавалерийские дивизии. Корпус прикрывал правый фланг наступавшей 1-й армии генерала П.К. Ренненкампфа. Только 6 (18) августа в бою у Каушена и Краупишкена два полка 1-й гвардейской кавалерийской дивизии – Кавалергардский и Лейб-гвардии конный, потеряли убитыми и ранеными более половины своих офицеров. В тот же день в деле у города Вормдит погиб начальник 3-й кавалерийской дивизии доблестный генерал В.К. Бельгард и ранен командир корпуса генерал Гусейн Хан Нахичеванский.

В православном соборе в Варшаве преображенцы отслужили панихиду по погибшим гвардейцам.

Среди офицеров появилось стремление поскорее выступить на фронт. Речь зашла о Франции и Англии, о союзническом долге. В пику мнению большинства прозвучала фраза, что с наполеоновских времён в мире мало что изменилось, что самые преданные союзники у России – это её ресурсы, территории и мороз. Ещё поговаривали, что Старую гвардию берегут, что война скоро закончится без их участия и надо бы отправить полк хотя бы в один значительный бой, как при Ташкисене в Русско-турецкую войну 1877–1878 годов[6]. Слушая разговоры нетерпеливых молодых офицеров, штабс-капитан Кутепов не знал, что вскоре чудесным образом на всю жизнь он будет духовно скреплён с героями Ташкисена. История эта началась в 1878 году, когда в награду за подвиги преображенцев император Александр II снял со своей шеи Георгиевский крест и привязал его к знамени полка. В декабре 1917 года, перед отъездом в Добровольческую армию, полковник Кутепов взял эту полковую святыню на хранение[7]. Через четыре года, находясь уже в изгнании, в Галлиполийском лагере он признался генералу М.А. Пешне:

«– Вы знаете, – говорил Александр Павлович, – как я дорожил своим полком. В нём были ещё унтер-офицеры, которых я сам учил в учебной команде. Они меня понимали с одного слова, и вот, как лучшую память об этом полку, я храню у себя на груди эмблему его Всероссийской славы…

Александр Павлович расстегнул гимнастёрку и показал Георгиевский крест со знамени полка, который носил всегда на цепочке с нательным крестом» (Генерал-майор Пешня. Первый марковец. Генерал Кутепов (сборник статей). Париж: Издание комитета имени генерала Кутепова, 1934. С. 250–251).

На Великой войне Александр Павлович был тяжело ранен три раза. Почти всю Гражданскую он провёл на передовой. В «Ледяном походе» в одной из атак его плащ был трижды пробит пулями, но сам он чудом остался невредим. Однажды, обманно выбросив белый флаг, красные в упор расстреливали группу офицеров, готовых принять пленных. Полковник Кутепов был среди них, но пули его не задели. А когда в штабной вагон подбросили бомбу, её вовремя удалось обезвредить… 18 октября 1920 года в Северной Таврии у деревни Отрадное на поле боя приземлился аэроплан с известием из Крыма. Генерал Кутепов приказал шофёру гнать к лётчику. Автомобиль помчался под мощным огнём красной батареи. От частых разрывов машину засыпало мёрзлой землёй. Но артиллеристы не могли нащупать цель – их снаряды неизменно уходили мимо… За всю Гражданскую войну Александр Павлович не получил и царапины, словно хранил его императорский Георгий…

– Не спешите. Будет вам Ташкисен… – сказал штабс-капитан Кутепов своим нетерпеливым товарищам. А они продолжали сетовать, что Старую гвардию берегут.

Нет! Старую гвардию не берегли. В первом же бою она будет брошена в огонь в лоб на пушки и пулемёты, на превосходящего по численности врага, воодушевлённого победоносным наступлением. Она будет штурмовать господствующие высоты без артиллерии, так как она ещё не подошла, без резервов, поскольку они ещё не сформированы, без поддержки частей фронта, которые несколько дней отступали, деморализованы и не способны выдержать даже незначительный нажим неприятеля. Но об этом рассказ впереди…

16 (29) августа полковник граф Игнатьев получил долгожданный приказ о погрузке лейб-гвардии Преображенского полка и отправке на фронт. Направляясь к вокзалу, преображенцы шли по улицам Варшавы бодро и молодцевато, весело гремела над польской столицей старая солдатская песня:

 
Солдатушки, бравы ребятушки,
Кто же ваши деды?
Наши деды – славные победы
Вот кто наши деды!
 

Отношение поляков к России резко стало радушным с момента издания манифеста Верховного Главнокомандующего великого князя Николая Николаевича о воссоединении польского народа под скипетром русского царя[8]. Вдоль улиц толпились горожане. Они провожали рослых лейб-гвардейцев приветливыми взглядами, а варшавянки бросали русским воинам цветы. Многие весело подпевали богатырям. Глядя на стройные ряды бравых солдат-великанов, все присутствующие искренне верили, что нет в мире силы, способной остановить такую мощь.

Чётко и слаженно на варшавском вокзале прошла погрузка Петровской бригады. Перед отправкой лейб-гвардейцы увидели раненых, прибывших из 2-й армии генерала Самсонова. Об этом эпизоде семёновец полковник Зайцов 1-й{6} писал: «Раненые были совершенно деморализованы (насколько мне помнится, они принадлежали 6-й пехотной дивизии XV корпуса). Их рассказам, конечно, не придавали значения и никому в голову не приходила мысль, что наша 2-я армия понесла такое жестокое поражение (увы, рассказы раненых точно передавали начало катастрофы нашей 2-й армии у Танненберга-Сольдау)» (Зайцов А.А. Семёновцы в 1914 году. Гельсингфорс, 1936).

Эшелоны двинулись на Люблин[9], на выручку 4-й армии генерала барона А.Е. Зальца, отброшенной австрийцами в итоге ожесточённых встречных боёв 10 (23) – 12 (25) августа под Красником в ходе Люблин-Холмской операции[10]. Австрийцы нажимали на левый фланг 4-й армии, пытаясь охватить его. Фронт катился на восток, угрожая Люблину. Из-за перегруженности железной дороги эшелоны двигались медленно и разными путями. Одни шли через Седлец и Луков, другие – через Ивангород[11].

Не чуя приближения беды в Восточной Пруссии, Ставка всё своё внимание сфокусировала на ситуации с 4-й армией. 12 (25) августа 18-й корпус включили в состав Юго-Западного фронта. С 16 (29) августа 1-я гвардейская дивизия, а на следующий день 2-я гвардейская дивизия и гвардейская стрелковая бригада направлялись к Люблину.

В 23.30 17 (30) августа в Ставку поступил доклад полковника Новицкого, командира 21-го пехотного Муромского полка, который пробился с остатками своих частей из окружения в Восточной Пруссии. Утром 18 (31) августа пришло донесение штаба Северо-Западного фронта о разгроме 2-й армии генерала Самсонова. В немецкий плен попало около пятидесяти тысяч русских солдат и офицеров. Находясь под тяжёлым впечатлением от катастрофы в Восточной Пруссии, Ставка внесла изменения в стратегические планы.

К Люблину стягивались свежие части за счёт войск Варшавской группировки, что означало отказ от идеи наступления через Познань на Берлин. Туда же шли 3-й кавалерийский корпус и следовавший из Петрограда 22-й корпус, и некоторые другие части. Однако в ответ на переброску двух немецких корпусов из Франции директивой Ставки № 313 от 18 (31) августа 22-й корпус передавался на Северо-Западный фронт для формирования 10-й армии. К директиве прилагались «Стратегические соображения, предложенные на обсуждение штабу Северо-Западного фронта на основании положения дел на этом фронте к 19-му августа (1-му сентября)», подписанные начальником оперативного отделения Ставки полковником Щёлоковым. В документе этом говорилось о необходимости покинуть «Польский мешок». Юго-Западному фронту ставились сжатые сроки для нанесения мощного удара под Люблином, а в случае неудачи – отвести правый фланг фронта на линию Брест-Литовск – Кобрин. Колебания Верховного командования относительно дальнейшей стратегии и нервная обстановка в штабах всех уровней пагубно сказывались на состояние дел в боевых частях.

1Например: во время атаки в ночь с 26 на 27 августа (с 8 на 9 сентября) 1914 года лейб-гвардии Московский полк едва не был уничтожен полностью. Убитыми и ранеными он потерял 68 офицеров и 2500 нижних чинов – около семидесяти процентов личного состава. – Примечание автора.
2* Великая война началась 15 (28) июля 1914 года, завершилась 29 октября (11 ноября) 1918 года. – Примечание автора.
3Фольва́рк (польск. folwark от диалектизма нем. Vorwerk) – мыза, усадьба, обособленное поселение, принадлежащее одному владельцу, помещичье хозяйство. – Примечание автора.
1Граф Игнатьев Николай Николаевич (21.08 (02.09.).1872, Константинополь – 20.02.1962, София). Из потомственных дворян Тверской губернии. Окончил Александровский кадетский корпус (1889), Пажеский корпус (1891), выпущен подпоручиком в лейб-гвардии Преображенский полк. Чины: поручик (1895), штабс-капитан (1900), капитан (1903), полковник (1910), флигель-адъютант (1912). В 1897 г. окончил Николаевскую академию Генерального штаба. Старший штаб-офицер лейб-гвардии Преображенского полка (1911–1914). 14 (27).07.1914 назначен командующим лейб-гвардии Преображенским полком. В этой должности 01 (14).08.1914 выступил на Великую войну. Награждён орденом Святого Георгия 4-й степени (Высочайший приказ 30.01 (12.02).1915) «за то, что с отличным мужеством руководил блестящими действиями полка в боях Люблинской операции с 19 августа по 2 сентября 1914 г., особенно 20 августа 1914 г. у Владиславова, при обороне взятой полком высоты 114,3, когда, несмотря на неоднократные бешеные натиски противника, сильные потери (17 офицеров и 800 нижних чинов) и двукратное приказание отойти, удержал позицию и тем обеспечил фланг дивизии и успех Суходольской операции» и Георгиевским оружием (Высочайший приказ 18 (31).07.1916) «за то, что, будучи в чине полковника, 13 октября 1914 года, состоя командиром лейб-гвардии Преображенского полка и руководя боевыми действиями названного полка под Ивангородом, под сильным ружейным и артиллерийским огнём, с боя захватил деревню Пенков и удержал этот важный пункт до конца боя». Генерал-майор (1915) с зачислением в Свиту Его Величества. Начальник штаба гвардейского отряда (1915–1916), исполняющий дел начальника штаба войск Гвардии (1916), командовал 1-й бригадой 1-й гвардейской пехотной дивизии (1916–1917), затем 1-й гвардейской пехотной дивизией (1917). Отчислен в резерв чинов при штабе Киевского военного округа. Служил в армии гетмана Скоропадского, командовал 6-й кадровой дивизией (1918). Участвовал в Гражданской войне в составе ВСЮР (Вооружённых Сил Юга России). В декабре 1919 г. возглавлял оборону Одесского района. В январе 1920 г. эвакуирован из Одессы. В эмиграции: через Турцию попал в Париж, жил у старшего брата в Лондоне. Затем обосновался в Болгарии, в Софии, где работал в Национальной библиотеке. Скончался в Софии 20.02.1962. Ю.В. Макаров в книге «Моя служба в Старой гвардии 1905–1917» писал о нём: «…под его командованием, энергичным и умелым, Преображенский полк вписал в свою боевую историю не мало блестящих страниц. … В первые годы войны, имея командиром слабого, нерешительного и совершенно не военного Эттера, мы очень завидовали “Захарам” (прозвище Преображенцев), что у них такой отличный командир, и дорого бы дали, чтобы поменяться. Осенью 1916 г. Н.Н. Игнатьев получил нашу дивизию, уже усталую и потрепанную, и сделал все, что было в человеческих силах, чтобы привести ее в порядок. Между прочим, его гражданскому мужеству наши полки обязаны тем, что они, единственные во всей российской армии, сохранили воинский дух и боеспособность до самого конца».
2Зуев Дмитрий Дмитриевич (10 (22).10.1890, Вена – 26.06.1931, Ленинград) Из потомственных дворян Псковской губернии. Отец: Зуев Дмитрий Петрович (11 (23).06.1854 – 04 (17).09.1917). Генерального штаба генерал от инфантерии. Мать: Зуева Вера Лавровна (урождённая Рудановская) (1853–1933 (1934?)). 08 (21).11.1902 Д.Д. Зуев поступил в Пажеский корпус. 01 (14).09.1907 был переведён в младший специальный класс, а в сентябре 1908 г. при переходе в старший специальный класс стал камер-пажом вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны. Пажеский корпус Д.Д. Зуев окончил в 1909 г. с отличием, и его имя было занесено на мраморную доску. В июне 1909 г. камер-паж Д.Д. Зуев прикомандирован к лейб-гвардии Преображенскому полку и в день полкового праздника (06 (19).08.1909) произведён в подпоручики, младший офицер роты Его Величества. Зимой 1910–1911 получил должность полкового адъютанта. Поручик (06 (19).12.1913). 01 (14).08.1914 поручик Д.Д. Зуев выступил на Великую войну с лейб-гвардии Преображенским полком полковым адъютантом. После боя под Петриловым 27.07 (09.08).1915 назначен командующим 4-й ротой. 20.08 (02.09).1915 в бою за Гудулинские высоты (под Вильно), командуя 4-й ротой, поручик Д.Д. Зуев был тяжело контужен в голову. До конца 1915 г. восстанавливался после контузии. Затем был прикомандирован к Ставке Верховного главнокомандующего в Могилеве, куда прибыл 22.01 (04.02).1916. Там он сопровождал английскую военную миссию. 30.05 (12.06).1916 подал рапорт об отправке на фронт и 07 (20).07.1916 вернулся в лейб-гвардии Преображенский полк, в 4-ю роту, где был произведён в штабс-капитаны. 3 (16).09.1916 в бою у деревни Свинюхи Д.Д. Зуев получил тяжёлые ранения в руку и ногу. Сначала лечился в госпитале Кауфманской общины имени Государыни Императрицы Mapии Фёдоровны в Луцке, а затем его перевезли в госпиталь в Царское Село. 25.12.1916 (07.01.1917) приходит приказ о производстве его в капитаны. В мае 1917 г. назначается командующим 1-м батальоном. 05 (18).12.1917 произведён в полковники. В декабре 1917 – январе 1918 г. председатель полковой демобилизационной комиссии. Из протокола допроса 08 января 1931: «12-ХII-1917 года в дер. Лука-Мале я последний раз виделся с Кутеповым. Он мне предложил: “Едем на Дон, или, если хочешь, доверши демобилизацию, езжай в Петроград, береги полковое добро и, когда немцы займут город, обереги вдов, жен и всех, кого надо”. Я принял второе и остался до конца января демобилизовывать полк. С головкой Полкового Комитета, комиссией, архивом и денежным ящиком я 2 февраля выгрузился на ст. Петроград». С февраля до июля 1918 г. по инициативе генерал-майора Б.В. Шульгина состоял в контрреволюционной офицерской организации, «блоке 4-х полков» (Преображенского, Семёновского, Волынского и Финляндского), которые, по замыслу руководителей, должны были стать основной военной опорой предполагаемого восстания. После разоружения Преображенского полка 15.03.1918 надежда на успех восстания пропала. В 1918 г. у себя на квартире (улица Захарьевская (улица Каляева (1923–1991), дом 15, кв. 2) Д.Д. Зуев спрятал полковое знамя лейб-гвардии Преображенского полка (было найдено при обыске в 1930 г.) и полковую реликвию – шпагу командира гвардейского корпуса великого князя Михаила Павловича (брата императора Николая I). Рукоятка и оправа шпаги были украшены алмазами и изумрудами, работа придворной гранильной Петергофской фабрики 1830-х годов, клинок шпаги – Златоуст (найдена при обыске в 1920-х во время командировки Д.Д. Зуева на Туркестанский фронт, когда был пущен слух, что он ушёл к белым). Из протокола допроса Д.Д. Зуева 25.01.1931 в ОГПУ: «Конверт с остатками полотнища был мною положен в деревянный ящичек из-под серебра и зарыт в сарае…» До 20.05.1918 – председатель Ликвидационной комиссии Преображенского полка. В 1918–1919 гг. сотрудник Главархива в Петрограде. В 1918, зимой 1918/19 гг. встречался с эмиссарами генерала А.П. Кутепова, приехавшими в Петроград для вербовки желающих служить в Добровольческой армии. В 1919–1923 гг., как военный специалист РККА, был в командировке на Туркестанском фронте, где активно работал над созданием военного архива. В октябре 1919 г. Д.Д. Зуев выезжает в Самару, где его переводят в распоряжение командования Туркестанского фронта. В начале ноября 1919 г. направляется в Военно-дипломатическое управление Реввоенсовета Туркфронта, а после его расформирования работает в Военно-научном управлении штаба фронта. С сентября 1920 по март 1921 г. находился в Москве, возглавив делегацию, отправленную в столицу для решения вопроса об открытии военного факультета Туркестанского государственного университета, а так же для сбора научной библиотеки и инвентаря. В этот период Д.Д. Зуев женился на Ксении Владимировне Селивачёвой (1896–193?). В марте 1921 г. возвратился в Ташкент на должность начальника военно-исторического отделения оперативного управления Туркфронта и одновременно являлся председателем Среднеазиатского военно-научного общества, секретарём окружного журнала «Красная казарма», вёл военный отдел фронтовой газеты. Весной 1922 г., в дни боёв с частями Энвер-Паши, Д.Д. Зуев некоторое время исполнял обязанности начальника штаба экстренно созданной Бухарской группы частей Красной армии, принимал участие в разработке плана разгрома войск Энвер-Паши. 24.06.1923 Д.Д. Зуев вернулся из Средней Азии в Петроград. В конце августа его навестил полковник Жуковский – связной А.П. Кутепова. Д.Д. Зуев сообщил об этом начальству и был завербован ОГПУ. Оперативный псевдоним: «Аккуратный». Он действовал от имени якобы существовавшей «военной организации» командиров РККА из бывших офицеров Императорской армии. В 1924–1928 гг. участвовал в операции «Д-7» иностранного отдела КРО ГПУ, с целью выявления эмиссаров председателя РОВС генерала А.П. Кутепова, их вербовки и внедрения своих агентов в латвийскую разведку и РОВС, для его развала. 16.11.1925 Д.Д. Зуев назначается начальником общего отдела инспекторов Ленинградского военного округа (ЛВО), а 27.10.1926 – начальником 4-го отдела штаба ЛВО, а также начальником Лужского лагерного сбора. Окончил Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава (КУВНС) и выезжает в командировку в Германию. Осенью 1930 г. назначен временным войсковым руководителем на созыв КУВНС. С 05.12.1930 назначен начальником учебного сектора КУВНС. Намечается перевод в Москву. 30.12.1930 арестован органами ОГПУ как «участник контрреволюционной офицерской организации». Приговорен 30.05.1931 ОСО (Особое совещание) при Коллегии ОГПУ к высшей мере наказания – расстрелу. Расстрелян 26.06.1931 в Ленинграде. Место захоронения неизвестно. В 1957 г. реабилитирован.
3Мещеринов Сергей Александрович (1890 – 22.01.1978, Франция). Окончил Пажеский корпус в 1909 г. Выпущен подпоручиком в лейб-гвардии Преображенский полк. На 01 (14).01.1914 поручик С.А. Мещеринов в том же полку, младший офицер роты Его Величества. 01 (14).08.1914 в той же должности поручик С.А. Мещеринов выступил на Великую войну с лейб-гвардии Преображенским полком. 27.08 (09.09).1914 в бою у деревни Зарашов во время штыковой атаки был ранен пулей в правую руку. К 1917 г. – капитан. В период Гражданской войны служил в рядах Белого движения. Подполковник. Эмигрировал во Францию. К 1940 г. секретарь, член правления Союза пажей. Жена: Варвара Фёдоровна Мещеринова (урождённая графиня Уварова) умерла 26.07.1966 в Ницце. С.А. Мещеринов скончался 22.01.1978, о чём сообщила парижская газета «Русская мысль» в № 3188 за 26.01.1978. Похоронен 26.01.1978 в Ницце на кладбище Кокад.
4Утром ушёл первый эшелон с первым батальоном; второй эшелон: штаб полка, команда связи, обозы и пулеметная команда; третий эшелон: второй батальон; четвёртый эшелон: третий батальон; поздно ночью ушёл пятый эшелон с четвёртым батальоном.
4Фон дер Лауниц Александр Владимирович (1890 – 24.08 (06.09).1914). Из рода остзейских дворян. Отец: фон дер Лауниц Владимир Фёдорович (10 (22).08.1855 – 21.12.1906 (03.01.1907), генерал-майор, с 23.12.1905 (05.01.1906) по 21.12.1906 (03.01.1907) градоначальник Санкт-Петербурга, застреленный 21.12.1906 (03.01.1907) террористом-революционером Е.Ф. Кудрявцевым на пороге только что освящённого храма в честь святой мученицы Царицы Александры Римской в Петербургском институте экспериментальной медицины. Мать: фон дер Лауниц Мария Александровна, в девичестве княжна Трубецкая (1863–1922). В 1914 подпоручик лейб-гвардии Семёновского полка А.В. фон дер Лауниц проживал по адресу: Санкт-Петербург, ул. Рузовская, д. 29 (Весь Петербург 1914). 02 (15).08.1914 подпоручик А.В. фон дер Лауниц выступил на Великую войну младшим офицером 2-й роты. Убит шрапнелью в бою 24.08 (06.09).1914. Тело А.В. фон дер Лауница его мать, Мария Александровна, увезла в родовое имение Каргашино, Елатомского уезда Тамбовской губернии (ныне Сасовский район Рязанской области), где похоронила его рядом с могилой отца В.Ф. фон дер Лауница.
5Новогеоргиевская крепость (ныне Модлин, Польша) располагается примерно в 35 километрах к северо-западу от Варшавы, у слияния рек Вислы и Нарев.
5Тихомиров Михаил Владимирович (? – 13.02.1931, Ленинград). В 1913 г. – священник Спасо-Преображенского собора. Проживал по адресу: СПб., улица Спасская, дом 3 (Весь Петербург 1913). Полковой священник протоиерей отец М.В. Тихомиров выступил на Великую войну с лейб-гвардии Преображенским полком 1 (14).08.1914. Награждён золотым наперстным крестом на георгиевской ленте (1915). В феврале 1918 г. с остатками полка вернулся в Петроград. В ночь с 25 на 26 декабря 1930 г. в Ленинграде были арестованы 13 человек, которых сотрудники ОГПУ объединили как членов кружка Н.М. Рункевич. Среди арестованных был и М.В. Тихомиров. По решению Особого отдела ОГПУ от 10 февраля, протоиерей Спасо-Преображенского собора Михаил Владимирович Тихомиров был расстрелян 13.02.31.
6Ташкисен – селение в Болгарии, на шоссе из Софии в Орханиэ. Бой при Ташкисене в Русско-турецкую войну 1877–1878 годов произошёл 19 (31) декабря 1877 года. Укреплённую позицию занимал отряд Бекера-паши. Он насчитывал до 8 батальонов и 3 эскадронов (около 4000) при 7 орудиях. По колено в снегу, в сумерках короткого зимнего дня, под сильным артиллерийским и ружейным огнём врага, лейб-гвардии Преображенский полк лихо штурмовал два турецких редута и ряды ложементов (окопов), расположенных на возвышенности. Стремительная, умело спланированная атака увенчалась успехом. Под огнём неприятеля преображенцы находились чуть больше двух часов. Потери полка составили около 50 человек. – Примечание автора.
7Из протокола допроса Д.Д. Зуева в ПП ОГПУ в Ленинграде 25.01.1931: «Перед ликвидацией полка ещё при командовании Кутепова поздней осенью 1917 года. Знамя Преображенского полка было разделено. Георгиевский крест и ленты взял КУТЕПОВ, скоба была передана КАЗАКЕВИЧУ, остатки полотнища, запечатанные в конверте, были переданы мне…» – Примечание автора.
81 (20) августа 1914 года великий князь Николай Николаевич издал воззвание к полякам о воссоединении польского народа под скипетром русского царя и о возрождении Польши, «свободной в своей вере, в языке и в самоуправлении». В документе говорилось: «Пусть сотрутся границы, растерзавшие на части польский народ. Да воссоединится он воедино под скипетром русского царя. Под скипетром этим возродится Польша, свободная в своей вере, языке и самоуправлении». Поскольку Польша стала театром военных действий, а солдаты польской национальности находились в составе армий обеих сторон, остро встал «польский вопрос». Министр иностранных дел России С.Д. Сазонов в своём выступлении в Совете министров 29 сентября 1914 года сформулировал тезисы о будущих границах Польши и компетенции органов местного самоуправления. По его мнению, в польский край войдут привисленские губернии Российской империи и польские земели, которые в случае победоносной войны отойдут к России от Германии и Западной Галиции. Во главе Польши предполагалось поставить наместника его императорского величества. Министр иностранных дел считал, что «пределы самоуправления края определяются имперским законодательством, должна быть обеспечена нераздельность связи его с Империей». В компетенции местных органов будут церковные вопросы, управление начальным и средним образованием, местным хозяйством и частично суд, при максимальном приближении местных органов самоуправления к типу российских земских учреждений. С.Д. Сазонов предлагал расширить права польского языка, введя польский как язык преподавания в высших, средних и низших учебных заведениях при сохранении обязательного преподавания русского языка. Единого взгляда на польский вопрос в Совете министров не было. Манифест великого князя Николая Николаевича представлялся его членам совершенно излишним, напрасно беспокоящим польскую общественность. – Примечание автора.
6Зайцов Арсений Александрович (16 (28).10.1889 – 2.04.1954, Париж, похоронен на кладбище Сент-Женевьев де Буа). Из потомственных дворян. Окончил Пажеский корпус (1906, общие классы) и Николаевское инженерное училище (1909) из которого вышел в лейб-гвардии Семеновский полк. Незадолго до начала Великой войны поступил в Императорскую Николаевскую военную академию (1913), переведен на старший курс (1914), но не успел ее окончить, уйдя на войну в составе своего полка. Окончил старший класс 1-й очереди ускоренных курсов Николаевской военной академии (1917). Капитан. Причислен к Генеральному штабу (приказ по ГШ № 24 от 28.06 (11.07).1917). Награждён Георгиевским оружием (ВП 29.08 (11.09).1916. В сб. «Военный орден…» не отмечен). На 23.11 (06.12).1916 – командир 6-й роты, штабс-капитан. На 21.11 (4.12).1917 – начальник штаба 1-й гвардейской пехотной дивизии, капитан Генерального штаба. Полковник. В Добровольческой армии и ВСЮР. В апреле 1919 г. начальник боевого участка Сводного Гвардейского батальона на Акманайских позициях (Акманайский перешеек на востоке Крыма). В 1919 командир роты в Сводном Гвардейском полку. На январь – февраль 1919 г. начальник штаба Гвардейского отряда. С 8.07.1919 командир 1-го батальона, осенью 1919 командир батальона лейб-гвардии Семеновского полка в 1-м сводном гвардейском полку. На январь 1920 командир Сводного батальона 1-й гвардейской пехотной дивизии. Участник Бредовского похода. 20.07.1920 эвакуирован в Королевство СХС. Возвратился в Крым. В Русской армии старший адъютант штаба Донского корпуса генерал-лейтенанта Ф.Ф. Абрамова. В эмиграции в лагере Чаталджа (близ Константинополя), на о. Лемнос. Прибыл с корпусом в Болгарию и до марта 1922 г. исполнял должность старшего адъютанта штаба Донского корпуса в Стара Загора. С августа 1922 г. помощник начальника гвардейского отряда в Болгарии. В 1924 г. вызван в Париж А.П. Кутеповым и стал одним из его ближайших помощников. Осенью 1925 г. в прикомандировании к 1-й Галлиполийской роте в Болгарии. Окончил курсы Генерального штаба в Белграде. Затем в Париже в 1931 г. помощник по учебной части и член учебного комитета Высших военно-научных курсов в Париже. «Убежденный противобольшевик, признанный знаток коммунистического аппарата войны – Красной армии», в 1938 г. руководитель (помощник руководителя) тех же курсов, профессор (курс «Эволюция новейшего военного искусства»). Защитил диссертацию «Общая тактика». После смерти генерала Н.Н. Головина (1944), начиная с 1951 г. руководил ими до своей кончины. Один из организаторов и руководителей Института по исследованию проблем войны и мира им. проф. генерала Н.Н. Головина. В 1951 г. вошел в Комиссию по празднованию 150-летия Пажеского корпуса. Член полкового объединения. Сочинения: «Семеновцы в 1914 г.». Гельсинфорс, 1936; «1918 г.». Гельсинфорс, 1934; «Орден Св. Великомученика и Победоносца Георгия». Нью-Йорк, 1955; «Учебник тактики». Париж, 1932; «Служба Генерального штаба». Нью-Йорк, 1961 и др.
9Лю́блин – город на востоке Польши, административный центр Люблинского воеводства (в 1914 году губернский город Люблинской губернии). Расположен на Люблинской возвышенности, на реке Быстрице – левом притоке Вепжа. Население – 348 450 жителей (2010 год). – Примечание автора.
10Люблин-Холмская операция: наступление 4-й и 5-й русских армий Юго-Западного фронта против 1-й и 4-й австро-венгерских в ходе Галицийской битвы. Она включала 2 встречных сражения. Первое, в районе Красника, состоялось 10–12 (23–25) августа, когда 4-я русская армия (109 тысяч человек, 426 opудий, командующий генерал А.Е. Зальц), начав наступление 10 (23) августа в направлении на Перемышль, встретилась с 1-й австро-венгерской армией (228 тысяч человек, 468 opудий, командующий генерал В. Данкль), пытавшейся охватить её правый фланг. Генерал А.Е. Зальца решил, обороняясь 14-м корпусом у Красника, атаковать центр и правый фланг противника войсками 16-го и гренадерского корпусов. Боевые столкновения протекали с переменным успехом. В ходе двухдневных боёв у Красника 4-я русская армия отступила к Люблину. К исходу 12 (25) августа она закрепилась на рубеже Казимерж, Белжице, Пяски (20–45 км к западу, югу и юго-востоку от Люблина). Результат боя сделал австрийского генерала Данкля национальным героем, и ему был пожалован графский титул «граф фон Красник». За поражение под Красником семидесятилетний генерал А.Е. Зальц был отстранён от командования 4-й армией и его сменил энергичный пятидесятисемилетний генерал А.Е. Эверт. – Примечание автора.
11Ивангородская крепость (польск. Twierdza Dęblin) – русская крепость XIX века возле города Демблин. Построена в 1832–1847 годах инженер-полковником Рыдзевским по плану, разработанному Иваном Деном. Крепость представляла собой большое укрепление в виде пятиугольного форта. Впоследствии были достроены три отдельных люнета. В 1847 году на левом береге Вислы было построено предмостное укрепление – форт князя Горчакова. В 1872–1882 годах по плану Тотлебена вокруг цитадели было построено кольцо из 6 фортов. Они располагались по окружности радиусом 2,5 километра из центра большого укрепления, которое стало именоваться цитаделью. В начале 1900-х годов Ивангород приобрел большое значение, сделавшись центром железных и шоссейных дорог. В 1909 году устаревшая крепость была упразднена, но в 1913-м восстановлена. К началу Великой войны она находилась в плохом состоянии. И без того устаревшие укрепления были частично разрушены временем и наводнениями от разливов Вислы. В начале войны крепость была восстановлена энергичными усилиями её нового коменданта А.В. Шварца. Возле крепости шли упорные бои между русскими и немецкими войсками, крепость была опорным пунктом русских войск во время Варшавско-Ивангородской операции. Во время советско-польской войны в 1920 году крепость использовалась польскими войсками как опорный пункт, от которого началось успешное контрнаступление поляков. Впоследствии крепость использовалась польской армией. – Примечание автора.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru