Блокпост-47Д

Андрей Ефремов (Брэм)
Блокпост-47Д

Хотаб

«…примерно в 10 час. 20 мин… в заброшенной

кошаре у озера «Бандитское»,

Шелковского района ЧР… местным

населением обнаружены обезглавленные

трупы двух подростков…

русской национальности…»

Из оперативной сводки МВД ЧР

С наступлением темного времени суток гражданский автотранспорт по дорогам не ездил. В округе регулярно постреливали и повоевывали. Юркали только войсковые, милицейские и прочие спецы. Да и то, если знали пароль или кодовые световые сигналы. Пешком, ночью, по степной дороге вообще никто не ходил. Жить-то, как говорится, хотца! Ходили только две группы отрядной разведки, да «уазик», шлепая по бортам накинутыми в оконные проемы бронежилетами и, постреливая, гонялся за левыми машинами. Либо шустро улепетывал.

За все время произошел единственный случай, когда один местный житель задержался дотемна на близлежащей бахче и попросил бойцов подкинуть его на отрядной машине в поселок, до дома.

– А я вам за это фунтика дам!

– Какого такого фунтика?

– Ну, поросенка!

Здесь вполне уместно будет вставить маленький штришок. Как только темнело, и если не было стрельбы, по окрестностям раздавались вопли и вой шакалов. Так этот припозднившийся владелец бахчи и спрашивает:

– А кто это тут плачет все время?

– Да это шакалы воют.

– Ну надо же, сколько здесь живу, не слышал такого. Думал, дети плачут.

За время многолетнего бардака человек забыл звуки родной ночи. Или сытые шакалы просто обнаглели за период войны.

Замкомандира по тылу, потомственный армеец майор Вихрь, где-то в Таджикистане подраненный в ногу, стремительно вникнув в дело, в доли секунды подсчитав затраты на бензин и нулевые расходы на содержание живности, дал «добро»:

– Давайте, братцы, мигом…

Туда-обратно – шестнадцать километров.

Действительно, не проходит и двадцати минут, как бойцы привозят шустрого и веселого, крохотного розовенького поросеночка. Которого сразу же обозвали Хотабом.

На следующее утро отдыхающая после наряда смена начала трудиться. Недалеко от бани расчистили участок. Аккуратно, по-военному, параллельно и перпендикулярно огородили свинскую местность дощатой изгородью. Понаставили необходимой посуды и заселили туда визгливого Хотаба.

Поросенок, целенаправленно выращиваемый на убой, на казенных харчах рос не по дням, а по часам. В основном ежедневную заботу о «живой консэрве» проявлял старшина отряда старый Сергеич, под личным и неусыпным контролем майора Вихря. Некоторое время им активно помогал «Шпиён Вася», о котором речь пойдет несколько ниже.

И добродушный старший прапорщик Сергеич довольно часто будет мелькать в повествовании. Считаю нужным и его обрисовать одной красной строкой. В свое время он получил на службе травму головы и в свои сорок лет выглядел довольно старым, так его и называли иногда уважительно – Старый. С юмором у него обстояло неважно, и поэтому шутки в свой адрес он просто не замечал и не понимал. Говор был какой-то мягкий, белорусский: «Надо бы светши зажетшь, а то не видно ни зги». Когда в его фразах много «ч», так его и не сразу поймешь.

Довольно часто можно было наблюдать, как какой-нибудь свободный от службы милиционэр, с умилением похрюкивая и почесывая порося за ушами, скармливает скотине яблоки и арбузные корки. Хотаб, в ответном хрюканье которого явственно обозначались слова благодарности и радости от такой жизни, оптимистически, как пропеллером, крутил хвостиком и энергично чавкал.

Теперь можно посвятить несколько абзацев яркому образу – «Шпиёну Васе». Хотя он, несомненно, заслуживает и отдельной новеллы в этом повествовании.

В то время милиционерам при проверках не попадалось ни одного гражданского лица русской национальности. В основном все русское население давно уже покинуло Чеченскую Республику и, приобретя статус беженцев, проживало в других регионах России.

Каково же было удивление бойцов, когда в одном из междугородных автобусов они обнаружили настоящего сорокалетнего, бледного лицом и худого телом русского мужичка. Да и тот оказался бомжем. Без денег и документов он ехал неведомо откуда и неизвестно куда. Естественно, сработал милицейский рефлекс, и этого невзрачного дядю по имени Вася на машине отправили в ближайший ПОМ. В маленьком здании ПОМа, обложенном мешками с песком, все единодушно от этого Васи всяко-разно открестились. Колоритный старшина, дежурный по отделу, сидел в широком кресле за стареньким письменным столом. К столу был прислонен автомат с отвинченным прикладом, и не с двумя, а сразу с четырьмя связанными синей изолентой магазинами. Он, эмоционально жестикулируя, произнес целую речь:

– Слюшяйте, господа, куда ж мы его денем? У нас и без него дел хватает. Не видите, что ли? И так делать нечего! А тут вы еще со своими проблемами снуетеся! – И, нахмурив по-государственному свой лоб, отчего соединенные на переносице брови несколько взлохматились, безапелляционно добавил, рубя воздух ладонью: – Так что забирайте своего шпиёна. Рапорта вы уже написали, так что почитаете – сами разберетесь! – Энергично колыхнул головным убором, этим поставил в разговоре точку и начал нервно теребить на столе пепельницу.

Якудза8 неуверенно переминаются с ноги на ногу: все-таки отвлекают от дел занятых людей, неудобно как-то.

– Дык ить…

– Вы еще здесь? – С левого края стола на правый переместился одинокий листочек со сводкой за сутки. – Ваша машина уже подана, гаспада!

Примерно с месяц «Шпиёну Васе» пришлось жить и откармливаться в отрядной бане. Заодно он весьма активно принимал участие в хозяйственной работе, помогая старшине и дневальным. Видно, что молчаливый мужик истосковался по труду и всем своим видом показывал, что зазря есть свой хлеб не собирается.

После того как Вася несколько порозовел и увеличился в диаметре, он изъявил желание ехать не то во Владикавказ, не то в Кизляр, где непременно обещал добровольно сдаться в плен в первый же попавшийся на его большом жизненном пути отдел милиции.

Ему наскребли денег, замкомандира Вихрь распорядился выдать сухпай на три дня и, лично посадив в маршрутный автобус, наказал водителю доставить Васю в пункт назначения.

Затем, незаметно смахивая скупую мужскую слезу, накатившую от умиления собственным милосердием, помахал вслед ручкой.

Хороший мужик майор Вихрь. Во всех отношениях. Но не везет в жизни. Впрочем, не унывает и песни поет под гитару.

Жены приходят и уходят, а он мотается по России и пули собирает. Был старлеем на границе – первую схлопотал, вторую в Якутии, будучи подполковником, от браконьера.

Можно сказать – человек с железным сердцем. Это не красивое словцо, это – железный факт. Рассказать? Пожалуйста.

Приехал из Москвы в Якутск профессор – светило медицинское. Отобрал из среды желающих поправить свое здоровье девять «тяжелых» сердечников для проведения уникальной операции по вживлению в сердце металлического клапана. Среди подопытных оказался и сердечный майор Вихрь.

Восемь человек профессор вживую зарезал непосредственно на операционном столе. Только благодаря недюжинной жизненной закалке выжил только один.

Как кто? Майор Вихрь!

Наконец можно вернуться к Хотабу, который оптимистически крутил хвостиком и поедал казенные объедки примерно два с половиной месяца. Порось превратился в огромного и ласкового зверя.

Майор Вихрь, вогнав внутренние колебания в самые дальние подвалы своей души и исполнившись мужества, решает, что настала пора пускать его на мясо и сало.

Два воина, вытирая слезы и хлюпая носами, претворяют это решение в жизнь. Мимо них, уже к концу разделки туши, проходят Болек и Владик Богомольцев. От нечего делать останавливаются и суют руки в карманы.

В этом месте опять следует сделать маленькое отступление, чтобы охарактеризовать старшего лейтенанта Богомольцева, добрейшей души человека, перенявшего фамилию и, соответственно, характер еще от богомольных предков.

Однажды, увидев тяжелейшую сцену, где две аварские женщины чуть не бьются о стену, оплакивая молодого парня с простреленной головой, отошел подальше, чтоб никто не слышал и, закуривая сигареточку, как бы невзначай произнес: «Да… Парень явно пораскинул мозгами».

У всех бойцов, которые это услыхали, кошки на душе стали как-то меньше скрести. Внешне всегда очень спокойный, свое обычное внутреннее состояние как-то показал раздирающими жестами.

Когда всю ночь на блоке слышно бесконечное: «Вжик-вжик, тьфу-тьфу, вжик-вжик!», то это значит – на посту находится Влад, который правит свой нож.

Итак, засунули они руки в карманы, и Болек, посмотрев на результат кровавой резни, изрекает:

– И не жалко вам Хотабчика?

– Не-а…

– Господа, а вы знаете, согласно науке об анатомии, организм свиньи очень даже напоминает человеческий. Ну прямо один к одному.

Живодеры, от крайней степени заинтересованности, аж прекращают разделку, приподымаются с корточек и в тон Болеку:

– А вы, Болек, знаете, сколько умников это уже сегодня сказало?

Болек, чтобы не терять лица образованного доктора, затирая свое смущение, но все-таки в тему сообщает:

– И вообще человеческий организм на девяносто процентов состоит из воды!

Пока садисты размышляли, что бы такое-эдакое ответить, Владик, не раздумывая, делает резюме:

– А остальные десять процентов можно спустить в очко!

Йо-о-жи-ик!

А жить-то хотца!

 
Из «Фунтика»

«47-Д» – это кодированное обозначение блокпоста, по периметру изрытого окопами и ходами сообщений, стоящего в голой степи у дороги, на административной границе Дагестана и Шелковского района Чечни, между аварско-чеченской станицей им. А. Невского и ногайским поселком Иммунный. Буквально в часе езды от Кизляра. Этот пост уже в течение почти двух лет считается чисто якутским. Как сами построили, так сами и обслуживают. Отряды в срок меняют друг друга, постоянно остаются только прикомандированные к посту в количестве одного-двух местные милиционеры-водители.

На утреннем разводе в воскресный выходной день командир отряда майор Птицевский подает горячую информацию «на злобу дня»:

– Так, господа милиционеры! В Кизляре на рынке избили двух федералов, отобрали оружие, снаряжение. Так что увольнения в город всем запрещены. Кроме того, вчера в Ханкале чеченцы пригласили на свадьбу двух русских подполковников из РОВД. Сами знаете, у них гость – святой человек. Утром их тела нашли без голов. Сейчас там опергруппа разбирается… Да, на зама главы нашего района было покушение, бросали гранату, жертв нет. – Немного подумав об устройстве досуга отдыхающей смены, добавляет с подобревшими глазами на суровом лице: – А не устроить ли нам соревнования по физкультуре? Например, по шахматам?

Все бодро и с энтузиазмом соглашаются – физкультура так физкультура, и начинают разбредаться кто куда по прилегающей территории.

Некоторые идут затапливать баню и париться, другие отсыпаться после суточного наряда. Кто-то смотрит телик и видео. Часть бойцов с пошарпанной гитарой идут в штабной вагончик культурно отдохнуть, пообщаться, послушать новости по рации.

В штабе можно покормить выловленных в Бандитском озере черепах и устроить соревнование между двумя пойманными в степи ежиками.

Ежики проживают в большой картонной коробке, по дну устеленной свежей травой. Один ежик ушастый, у другого почему-то ушей не видно. Вероятно, породы разные. Оба мальчики и поэтому весьма агрессивно настроены друг против друга. Отношения, впрочем, как и у всего многонационального кавказского народа.

Болельщики радостно комментируют забавную драчку ежиков, в которой победитель, громко шипя, пытается прилюдно изнасиловать побежденного.

Между делом все краем уха слушают радиостанцию. Связист принимает и записывает информацию и ориентировки. Слушаются сводки федералов о потерях в личном составе и перехваты переговоров бандформирований: «Замочили трех ментов, возвращаемся на базу, доложи!»

Частенько на связь выходят бандиты, которые пересыпая свою речь грубой нецензурной бранью (ну, дикий, некультурный народ!), обрушивают на головы якутян проклятия и угрозы. Образованные якуты на великом и могучем им отвечают, что, мол, так и так, нехорошие вы люди, как вам не совестно, приезжайте, мол, сюда, поговорим, перетрем и т. д.

Экстремисты с радостью приглашение принимают: «Щас, приедем, твою маму то-то и то-то, ждите! Сукины вы дети!» В динамике слышен скрип зубов. И мало того, обещают над всеми якудза надругаться. Дальше – больше. Идет перечисление по всей родне, начиная от бабушек и заканчивая якутскими барашками.

На всех каналах, с интервалом в час или два, кто-то не то радостно, не то тоскливо, то ли вызывает, то ли просто так кричит на весь Северный Кавказ: «Й-о-о-жи-и-ик!» И создается такое впечатление, будто этот самый Ежик не то в тумане, не то в дурмане. На попытку узнать у неизвестного, что за ежика он вызывает, он строго и упорно молчит, соблюдая секретность радиопереговоров.

Этого «Ежика» многие ветераны по всей России вспоминают до сих пор. В последние годы Ежик куда-то запропастился. По старой памяти юмористы-неудачники пытаются имитировать по радио этот сверхсекретный позывной, но получаются жалкое подражание и пародия. Абсолютно не тот колор.

Из Кизляра дежурный по штабу «мобилы» посылает сигнал: «Ураган-111». Что в переводе означает: «Внимание, боеготовность номер один». Ему там гораздо виднее, чем постовым на вышках блока, что происходит в степи. Но, возможно, и войсковая разведка разнюхала, что где-то рядом продвигается отряд боевиков: всё-таки они решились надругаться над якутскими барашками. И такое бывает.

Пост начинает лихорадить. Старики через пару минут уже на своих закрепленных местах во всеоружии и, покуривая, наблюдают, как молодняк бегает, суетится, толкая друг друга, разбирает со стола в штабе стоящие на зарядке радиостанции, затем одновременно не может выскочить из дверей штаба.

Узкие двери вагончиков не дают возможности толпе протиснуться к своим кроватям, на спинках которых висят автоматы с пулеметами и разгрузки9.

Взволнованные, жаждущие горячего боя молодые организмы какое-то время пытаются попасть ногами в рукава и руками в штанины камуфляжной одежды.

Конечно, если бы начался внезапный обстрел, никто про наведение порядка в своем гардеробе и не подумал бы. А тем более не задавался бы вопросом: «А во что бы сегодня одеться?»

Наконец все на позициях – у бойниц на вышках и в окопах. Старшина отряда Сергеич с доктором Болеком деловито снуют по ходам сообщений и разносят цинки с патронами и ящики с гранатами:

– А кому гранаты?

– Патронтшыки имеются!

– Бери, бери!

– Не увиливай!

Владик Богомольцев, когда не спит, все продолжает точить на кого-то свой большой железный нож. Особые чистюли начищают обувным кремом высокие шнурованные черные ботинки. Через час-полтора изучения в бинокли и оптические прицелы голой степи все расходятся.

Жизнь на блоке продолжается.

Вечером, когда стемнело, возле поселка Сары-Су (это в десяти-пятнадцати километрах от блока) происходит бой. Слышна канонада, видны висящие осветительные мины. Судя по радиосообщениям, там хулиганят боевики в количестве ста штук. Обычно в такие моменты посторонние переговоры не ведутся, наступает режим радиотишины: болельщикам противоборствущих сторон интересно, чем же все это закончится. В отряде объявлена боеготовность за номером два, что означает: «Расслабьтесь, но не спите!»

Снайпер Сережа Васюков, подавая весьма положительный пример другим, и с полного, молчаливого одобрения командира, решает почистить свою винтовку. Устроившись удобно и со вкусом в своем кубрике на кровати, ставит напротив себя стульчик, разбирает любимое оружие, снимает и протирает оптику.

С помощью тряпицы и оружейного масла долго и тщательно чистит всю материальную часть. Иной раз прищурившись, даже спичечкой где ковырнет. И так это он все смачно делает, что просто хочется тоже взять свое оружие и так же, со смаком, почистить.

Доведенными до полного автоматизма движениями собирает все части в единое целое. Элегантным щелчком профессионально присоединяет прицел. Кладет винтовку на колени. Нежно, как талию любимой девушки, разок гладит деревянный приклад ладонью. Последним, заключительным штрихом Сережа загоняет магазин, передергивает затвор и нажимает на спусковой крючок.

Раздается выстрел.

У всех, находящихся в помещении, легкие наполняются пороховыми газами и одновременно выдыхается: «Во-бля-нах!!!»

Пуля калибра 7,62 пробивает две железные стены вагончиков, разрезает ровненько, как ножницами, простыню на пустой кровати местного прикомандированного милиционера-водителя Рапи в соседнем кубрике и со злости, оттого, что мало пролетела, расплющиваясь, застревает в стенке. У обалдевшего, оглушенного Сережи отвисает челюсть, и по настоянию командира он со своей любимой винтовкой моментательно отправляется жить на двое суток в окоп. Персонально по боеготовности номер два.

При этом Птицевский добавляет:

– А если у кого увижу гранату без чеки – отберу! И до конца командировки не отдам!

Из туалета возвращается дагестанец Рапи. Все на него смотрят, как на воскресшего из мертвых. Гордый аварец, польщенный общим вниманием, спрашивает у окружающей обстановки:

– Что за шумоток?

Окружающая обстановка разъясняет ситуацию.

Хоть у дагестанцев и не принято пользоваться нюансами «великого и могучего», Рапи, которому всегда не нравилось упоминание о «маме», все же выражается:

– Бляхмух! Второй раз от смерти ухожу!

Дело в том, что буквально два месяца назад семеро якутских милиционеров с местным водителем Костей Суворцевым всего в восьмистах метрах от поста попали в бандитскую засаду; в живых остался только один из якутян. В тот день, один из погибших, Костя, добровольно вызвался ехать вместо Рапи.

Светало.

Из динамика рации кто-то тоскливо выл:

– Йо-о-жи-ик!

Здесь хулиганов нету!

Чечня. Веденский район, поселок Дарго


Ну, шта блинн’на?!

Тут надыть мозгами пораскинуть.

Из разговора двух саперов
у незнакомой мины.

Воскресное утро. Выходной. С утра можно сходить на рынок в Дарго. В поселке тоже выходной, и население собирается на рынке, на центральной площади, с целью купить-продать что-нибудь друг другу. Да и Доктору нужно в село, местные звали лечить ребенка. Доктор – человек всегда востребованный. В любой передряге поможет не только своим, но и другим отрядам. Поселковые всегда безбоязненно обращались к нему за помощью и советом.

Желающих сходить сопровождающими уважаемого всеми Доктора, а затем на рынок, собралось десять человек.

Спустившись вниз по всем правилам, по одному, перешли железный мостик протянутый через речку. Прошли мимо остова подбитого и уже разобранного танка. Когда проходили двор местного школьного учителя по фамилии Фирдоус, тот, после приветствия, говорит:

Да вы не бойтесь, у меня вас никто не тронет.

Фирдоус с супругой аккуратно поливали водой из кувшина воткнутую в землю палочку, размером примерно с полметра. Никто из ребят на это не обратил внимания, но не такой человек Гаврил Герасимович, чтобы не выказать живой интерес. Женщина с улыбкой прояснила ситуацию:

Грецкий орех это, саженец.

Кто-то из омоновцев попросил у учителя попить водички. Тот взял в левую руку кружку, наполнил ее из родничка бьющего здесь же, прямо во дворе, студеной водой, переложил в правую и протянул кружку, ручкой в сторону просившего. Движения были, как в японском чаепитии, выверенными, быстрыми и отточенными. Гаврила, который с интересом наблюдал все эти непонятные действия, спросил Фирдоуса:

– А что означают эти операции? – И жестами повторил действия хозяина.

– Ну, как же, из уважения, – просто ответил тот.

После посещения Доктором больного ребенка быстро оцепили маленький пятачок рынка и, меняясь, по двое, стали ходить среди изобилия разложенного на земле товара. Деревенское население привычно и довольно тактично стало делать вид, что не видит явного оцепления и продолжает заниматься своими коммерческими делами.

Рынок расположен недалеко от красивой поселковой мечети, возле которой с полгода назад отрезали головы девяти пленным пермским омоновцам. Молодой парень торгует аудиокассетами, из его магнитолы какой-то чеченец хриплым голосом в взбесившемся ритме исполняет песню на мотив «миллион алых роз» на чеченском языке, но определенно не про розы.

Рядом тоже молодой парень в идеально чистой белой рубашке очень быстро и профессионально отрезает голову безропотной овечке с чистыми невинными глазами.

На цветастых коврах и покрывалах, расстеленных прямо на земле, красивые чеченки, с пяток до головы, несмотря на неимоверную жару, укутанные одеждами и платками, торгуют всем. В буквальном смысле – всем. Все, что есть в любом супермаркете больших городов, есть и здесь.

Зрелые мужчины степенно разговаривают-беседуют. Старики в изгрызенных молью папахах, опираясь на посохи, гордо стоят обособленно, отдельной кучкой. У многих молодых, бородатых парней штанины, откровенно по-ваххабитски, заправлены в носки.

А вот пива нет. И водки нет. Кто-то вспоминает по прошлым командировкам некоего Ису, живущего на краю поселка. Вот у него пиво есть, приторговывает.

Бойцы снялись с площади, прикрывая друг друга, прошли через поселок. Через лесок. Опять же, оцепив красивый дом Исы, купили парочку батарей двухлитрового «Очаковского». Отошли метров пятьдесят, навстречу попалась женщина в годах, по одежде и по виду ни дать ни взять классическая, добрая учительница из далекого советского прошлого:

 

– Здравствуйте, ребята!

– Здравствуйте!

– А что вы здесь делаете-то? Здесь хулиганов не-ет.

Вернувшись «домой», узнали новость: к командиру приходили самарцы, сообщили, что за лысой горой на юге, примерно в километре от группировки, они обнаружили свежий, обезображенный труп с раскинутыми в диаметре пяти метров фрагментами черепа и конечностей.

Док, не спеша и с достоинством отобедав, под прикрытием выезжает на БМД10. Выяснил, что это местный парень семнадцати лет от роду нашел заложенную у дороги мину. Стал ее ковырять, да и подорвался. Получается, своей гибелью чеченский подросток спас от смерти нескольких самарских милиционеров.

8Якудза – неизвестно почему, но так называют якутские отряды милиции на Северном Кавказе.
9Разгрузка – разгрузочный жилет. Для ношения вспомогательных средств истребления живой силы противника. Имеется также карман для индивидуального перевязочного пакета.
10БМД – боевая машина десанта. Используется десантниками и ОМОНом.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru