Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910\/30 и 1909\/37 годов

Анатолий Сорокин
Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов

В оформлении переплета использована иллюстрация художника А. Руденко

© Сорокин А.В., 2018

© ООО «Издательство «Яуза», 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Книга посвящается ушедшему из жизни в 2014 году историку отечественной военной техники М.Н. Свирину, в переписке с которым автор многое узнал о советской дивизионной артиллерии межвоенного и военного времени.


Предисловие от автора

48-лин полевую гаубицу системы Шнейдера обр. 1910 г. острословы вплоть до нашего времени иногда называют «гаубицей системы Кшесинской». Тем самым делается намёк на влияние французского финансово-промышленного лобби на начальника Главного артиллерийского управления вел. кн. Сергея Михайловича через его метрессу, позволившее принять эту артиллерийскую систему на вооружение. Более того, следствием этого события в Русской императорской армии стало наличие двух идентичных по баллистике и назначению, но кардинально различных по техническому устройству 122-мм полевых гаубиц – ситуация в артиллерии за гранью абсурдности.

Появившись в тени интриг при дворе последнего Императора Всероссийского, 48-лин гаубица системы Шнейдера в советское время была усовершенствована в 122-мм гаубицу обр. 1910/30 гг. Но спустя всего лишь девять лет после этого была запущена в серию 122-мм гаубица обр. 1938 г. (М-30), затмившая свою предшественницу по всем параметрам. Тем не менее, если просто перечислить войны, где исходный и модернизированный варианты орудия принимали участие – Первая мировая, Гражданская, советско-польская, советско-финская (Зимняя), Великая Отечественная, советско-японская, – то невольно возникает вывод, что навешивание обидных ярлыков на систему вследствие сомнительных обстоятельств её появления на свет ничем не обосновано. И это не считая иных вооружённых конфликтов с её участием на фоне старой истины, что плохое оружие долго на службе не задерживается. Тем более что и выбор имелся: сначала в лице конкурирующей 122-мм гаубицы обр. 1909 г., а потом и более современного орудия «Лубок». Когда же пришла пора уступать место в производстве новой М-30, то 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. дольше года выпускалась параллельно со своей «сменщицей», которая унаследовала от предшественницы затвор и устройство сошников.

Все эти факты вместе с использованием системы в армиях нацистской Германии и её сателлитов – Финляндии и Румынии – свидетельствуют о том, что 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. являлась востребованным, надёжным и неприхотливым орудием. Данная книга представляет собой обзорное исследование его истории, в котором уделено внимание и 122-мм гаубице обр. 1909/37 гг., без которой оно было бы в значительной мере неполным.

Автор выражает свою особую благодарность И. Сливе за помощь в работе над текстом и в поиске служебной литературы по данным артиллерийским системам, а также М. Грифу за ценные материалы по истории Мотовилихинского завода, имеющие прямое отношение к теме книги.

Об официальном названии систем и боеприпасов к ним

Работая с руководствами службы различных лет издания и таблицами стрельбы, автор так и не сумел выяснить, как следует правильно именовать системы, которым посвящена книга (за годы их службы правила использования сокращений в документах и технической литературе неоднократно менялись). Поэтому, вслед за современными историками отечественной артиллерии, далее в тексте будут применяться главным образом устоявшиеся сейчас наименования «122-мм гаубица обр. 1910/30 гг.» и «122-мм гаубица обр. 1909/37 гг.». Но возможны и иные официальные упоминания систем применительно к тому или иному историческому моменту – например, «122-мм гаубица образца 1910/30 г.» по состоянию на 1931 г.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. в экспозиции Центрального музея Великой Отечественной войны в г. Москве. Снимок автора.


122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. с передком в походном положении в экспозиции Центрального музея Великой Отечественной войны в г. Москве, вид спереди. Снимок автора.


122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. с передком в походном положении в экспозиции Центрального музея Великой Отечественной войны в г. Москве, вид сзади. Снимок автора.


122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. в экспозиции Центрального музея Великой Отечественной войны в г. Москве. Сошник на хоботовой части лафета установлен в положение для мягкого грунта.


Введённый в 1938 году для 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. индекс Артиллерийского управления (АУ; с 1940 г. преобразовано в Главное артиллерийское управление, или ГАУ) – 52-Г-462. Об этом явно сказано в изданном в 1939 году руководстве службы системы. В то же время аналогичное издание вышло в свет и для 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг., но там для неё индекс АУ не указан вовсе, хотя для некоторых отдельных частей орудия, принадлежностей к нему и передка, общих с гаубицей обр. 1910/30 гг., он приводится. До изменения этого рубрикатора в 1956 году и последующего преобразования ГАУ в Главное ракетно-артиллерийское управление (ГРАУ) обе системы на службе не дожили. Соответственно, все существующие и заново разработанные для них снаряды и выстрелы имели в своём строгом официальном наименовании префикс 53, а заряды – 54 с соединяющим дефисом (для более поздней 122-мм гаубицы обр. 1938 г. часть боеприпасов обозначалась по новым правилам с префиксами 3 и 4 без дефиса за редкими исключениями).

Например, согласно индексации 1938 года, основной артиллерийский выстрел для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг. 53-ВОФ-462 состоял из осколочно-фугасного снаряда 53-ОФ-462 и метательного заряда состава 54-Ж-462. Однако в руководствах службы и таблицах стрельбы такие обозначения применяются редко – в разделах, посвящённых в основном номенклатуре орудия, деталей, принадлежностей и боеприпасов к нему. Поэтому далее будут использоваться менее формальные, но тоже вполне официальные краткие наименования без префикса – например, ОФ-462 для упомянутого выше снаряда. В отличие от современного «неинформативного» индекса ГРАУ, цифровая часть старого его варианта содержит в себе сведения об образцах вооружения, для которых предназначались те или иные агрегаты, принадлежности и боеприпасы. В нашем случае «4» обозначает полевую артиллерию калибров 107 и 122 мм, «6» – гаубицы калибра 122 мм, а «2» – систему обр. 1910/30 гг. или полностью совместимое с ней по данному артикулу орудие.

Стоит заметить, что до 1938 года индекс АУ/ГАУ/ГРАУ не существовал вообще, а официальным полным названием боеприпаса подобного типа было «122-мм осколочно-фугасная стальная гаубичная граната дальнобойной формы» с уточнением при необходимости номера чертежа (в данном случае – 00118). Кратко её называли просто «дальнобойной гранатой». Все эти термины и аббревиатуры будут использоваться в тексте книги в зависимости от временного периода.

Предпосылки

После окончания широкомасштабных боевых действий Гражданской войны и последовавших за ней вооружённых конфликтов новый общественно-политический строй в нашей стране продемонстрировал свою жизнеспособность. Но, несмотря на дипломатическое признание СССР рядом ведущих стран мира, в целом по состоянию на середину 1920-х годов внешняя обстановка для государства являлась откровенно враждебной. В такой ситуации поддержание высокой боеготовности Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) по-прежнему являлось первоочередной задачей советского руководства. Укрепление обороноспособности страны и создание возможностей по вооружённому отстаиванию её интересов на международной арене не мыслилось без дальнейшего развития артиллерии.


Полевые орудия Русской Императорской армии: впереди две 48-лин гаубицы Круппа обр. 1909 г., сзади – 3-дм пушки обр. 1902 г.


Великий князь Сергей Михайлович, начальник Главного артиллерийского управления, настоявший на принятии 48-лин полевой гаубицы системы Шнейдера обр. 1910 г. на вооружение Русской Императорской армии.


Первым этапом этого весьма растянутого во времени процесса стал анализ опыта Первой мировой, Гражданской и советско-польской войн. По его результатам был запланирован целый ряд мероприятий, в том числе и по совершенствованию конструкции орудий. Естественно, что советские военные специалисты не могли пройти мимо такой важной составляющей артиллерии, как дивизионные гаубицы. В 1928 году была озвучена задача создания нового образца для замены имеющихся 122-мм гаубиц обр. 1909 и 1910 гг. Вместе с тем, учитывая плачевное состояние промышленности, острую необходимость в народно-хозяйственной продукции, более приоритетные военные программы и существенно ослабленные войнами и революциями инженерные кадры предприятий, не приходилось надеяться на быстрое решение этой сложной задачи. Фактически её выполнили только в 1940 году запуском в валовое производство 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30). Но Красной армии гаубицы с тактико-техническими характеристиками (ТТХ), более или менее соответствующими мировому уровню, требовались «здесь и сейчас». А две упомянутые выше системы им уже не удовлетворяли, в первую очередь по своей дальнобойности.

 

Чтобы понять, почему так получилось, напомним историю появления 122-мм гаубиц обр. 1909 г. и обр. 1910 г., а также их место среди орудий аналогичного типа в артиллерии различных стран мира. В самом начале XX века военные Российской империи пришли к выводу о необходимости иметь на вооружении достаточно мощные артиллерийские системы, способные эффективно разрушать полевые укрепления навесным огнём и поражать находящуюся в них живую силу противника. Это было подтверждено боевым опытом Русско-японской войны, когда русская армия в полной мере испытала на себе действие 120-мм гаубиц Круппа, закупленных японцами в Германии.


Русские артиллеристы готовят 48-лин гаубицу Круппа обр. 1909 г. к бою – орудие снято с передка, ездовые уводят его в укрытие.


После окончания боевых действий были озвучены тактико-технические требования (ТТТ) на артиллерийскую систему подобного рода и организован конкурс проектов различных отечественных и зарубежных производителей военной продукции. Предпочтение изначально отдали конструкции немецкого концерна «Крупп», которая была принята на вооружение и запущена в валовое производство на мощностях нескольких русских предприятий (самым крупным из них был частный Путиловский завод в Санкт-Петербурге) как 48-линейная полевая гаубица системы Круппа обр. 1909 г. Калибр в 48 линий (121,92 мм, 1 линия = 0,1 дюйма = 2,54 мм) являлся традиционным для отечественных систем, для нового орудия его выбрали как наиболее близкий к «крупповским» 120 мм и как минимально необходимый для эффективного действия по фортификационным сооружениям полевого типа.

Но это не устроило активно боровшуюся за выигрыш конкурса французскую фирму «Шнейдер», которая де-факто была фаворитом у тогдашнего начальника Главного артиллерийского управления (ГАУ) великого князя Сергея Михайловича. В некоторых публикациях утверждается, что принятие на вооружение системы немецкого происхождения произошло из-за его отсутствия в России, но эта версия выглядит недостаточно аргументированной, поскольку его подчинённые должны были бы знать предпочтения шефа и предвидеть все грядущие неприятности из-за такого своеволия. Однако оно легко объяснимо, если за выбравшими гаубицу Круппа и удачный момент для её «продвижения» стояла группа лиц с определёнными финансовыми возможностями и с влиянием при дворе последнего русского императора. Причём действовала она в значительной мере в интересах военно-промышленных и политических кругов Германской империи.


Расчёт 48-лин гаубицы Круппа обр. 1909 г. Русской Императорской армии на огневой позиции. Обратите внимание на штатное холодное оружие артиллеристов (огнестрельное им не полагалось): командир орудия имеет шашку, а остальные номера (нижние чины орудийной обслуги) – бебуты (подвид изогнутого кинжала).


Французские финансово-промышленные лоббисты, отстаивавшие в том числе и шнейдеровские интересы, не остались в долгу. Злые языки обвиняли их во влиянии на вел. кн. Сергея Михайловича даже через его метрессу балерину Матильду Кшесинскую. Так это или не так, выяснить трудно, поскольку недоброжелателей у тогдашнего начальника ГАУ, обвинявших его во всех тяжких грехах, хватало с избытком. Однако после его возвращения к делам на вооружение Русской Императорской армии уже через год была принята 48-лин полевая гаубица системы Шнейдера обр. 1910 г., которую также запустили в валовое производство, но на казённом Обуховском заводе в Санкт-Петербурге, причём ряд её узлов и передки поставлялись по кооперации с других предприятий. Неудивительно, что армейские и околоармейские острословы прозвали орудие «гаубицей системы Кшесинской».

Таким образом, в валовом производстве оказались две идентичные по баллистике и назначению, весьма близкие по походной массе, но весьма отличные по устройству полевые гаубицы – абсурдная ситуация для нормальных условий мирного времени. Образцы артиллерийского вооружения рассчитываются на службу в течение десятилетий; вопросы их унификации, обучения личного состава, снабжения и ремонта являются очень важными в долгосрочной перспективе. Можно представить, сколько бед приносили ситуации, когда потерявшая свои орудия, но сохранившая свой личный состав воинская часть перевооружалась имеющимися «здесь и сейчас» гаубицами «другой системы», которые требовали совершенно иных навыков по их техническому обслуживанию и ремонту.

В Русской Императорской армии оба типа 48-лин гаубиц находились на вооружении как лёгкой полевой артиллерии, так и артиллерии сухопутных и береговых крепостей. Так, к началу Первой мировой войны в «мортирный» дивизион армейского корпуса входили двенадцать 48-лин гаубиц обр. 1909 г. или 1910 г., т. е. две батареи.


Батарея 48-лин гаубиц Круппа обр. 1909 г. Русской Императорской армии на огневой позиции. Обратите внимание на крайнее положение ствола в фазе отката после выстрела.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru