Пока ты веришь

Анастасия Перкова
Пока ты веришь

– Подожди меня здесь немного, – попросил Афис. – Я отдам распоряжения, и мы с тобой уйдем домой, ладно?

В погребальном костре на берегу озера лежали два тела. Одно почти догорело, рассыпаясь пеплом. Сегодня Тхор получила двойную жертву. Удовольствуется ли она? Или и это – слишком малая цена за нанесенное ей оскорбление?

Когда Афис вернулся на то место, где Токен обещал ждать его, мальчика там не оказалось. Не было его ни в доме родителей, ни в доме Афиса – нигде. Через две недели поисков верховный жрец начал думать, что потерял Токена навсегда. До того самого дня, когда маленькая девочка с глазами цвета осеннего неба вновь вернула ему его ученика.

Глава 9. Возвращение

Когда спустя три года после бегства Токена малышка Лиэ привела его в дом вождя, нянька все еще неодобрительно ворчала. Мальчик в нерешительности замер на пороге, окинув взглядом богатую обстановку и следом опустив глаза на грязные босые ноги.

– Он поест на кухне, – тоном, не приемлющим возражений, заявила нянька.

– Кто поест на кухне? – осведомился Сатор, вышедший в прихожую в сопровождении бывшего у него гостя. – И позволь спросить, юная госпожа, кто тебе позволил уходить так далеко от дома?

Вождь Тхораса пытался выглядеть строгим, но ему это плохо удавалось. Из-под нахмуренных темных бровей с проблесками седины с большой любовью смотрели глаза такие же синие, как у той, кому эта любовь принадлежала безгранично.

Сатор в свои пятьдесят лет выглядел значительно моложе, несмотря на множество серебряных прядей, пронизывающих темные, чуть вьющиеся волосы, зачесанные назад. Его лицо хранило следы былой привлекательности, а весь облик олицетворял собой благородство и достоинство, приличествующие статусу.

– Папа, мы должны помочь этому мальчику, – начала Лиэ и дернула Токена за рукав. – Ну же, поклонись, это мой отец, он вождь. Папочка, он попал в беду. Ты только не сердись на меня, пожалуйста.

Токен будто не чувствовал толчков Лиэ, лишь взволнованно смотрел на спутника Сатора.

– Милостивые небеса! – воскликнул Афис, разглядев знакомые черты в тощем высоком оборванце.

Он бросился к мальчику и прижал его к груди, встретив поначалу небольшое сопротивление, которое пропало в тот же миг. Токен блаженно зажмурился и замер. Изголодавшемуся по родительской ласке ребенку эти объятья были желаннее ужина.

– Афис, ты знаешь этого мальчика? – удивленно спросил Сатор, созерцая немую сцену.

– Знаю, – Афис нехотя отстранился, но его ладони по-прежнему лежали на плечах Токена. – Это сын Дасара, который…

Он бросил беглый взгляд на Токена, поджавшего губы и мгновенно напрягшегося.

– А, я понял, нет нужды продолжать, – добросердечный Сатор замахал руками, останавливая объяснения жреца, чем сразу заслужил полный благодарности взгляд Токена. – Это тот способный ученик, о котором ты столько рассказывал.

– Да, способный ученик и к тому же беглец, – кивнул Афис, с улыбкой наблюдая, как краска стыда заливает щеки его заблудшего питомца.

– Так, девушки, быстренько организуйте еду, горячую ванну и одежду для нашего гостя, – Сатор взял Лиэ за руку, подхватил под локоть ошеломленную няньку, которую уже лет сорок никто не называл девушкой, и повел обеих прочь.

– Стоит ли злоупотреблять гостеприимством вождя? – спросил Афис, но, увидев, как Токен с облегчением опускается на низкую скамеечку у двери, понял, что тот может просто не дойти до его дома.

Сатор встал перед мальчиком на колени и взъерошил его и без того спутанные волосы.

– Скажи хоть слово, Токен, – попросил старик. – Ну где же ты был, мой мальчик? Я смирился с тем, что не увижу тебя никогда. Оставалось только надеяться на то, что ты хотя бы жив. Я обыскал весь город, всю долину и решил, что ты либо ушел в горы и там погиб, либо тайком пробрался на одно из торговых судов и отправился неизвестно куда.

– Второе, – слабым голосом произнес Токен, и теплая улыбка озарила его лицо светом. – Ты как всегда прекрасно знаешь сам, дядя. Я тебе потом все расскажу, хорошо? Не сейчас.

– Как захочешь. Ты так вырос – почти с меня ростом. Совсем взрослый.

Про себя Афис отметил, что больше всего изменился взгляд Токена. Тоска и вся горечь мира были в этих глазах. Боль и одиночество – вот что выражала сейчас фигура мальчика. Афис отвлекся от мыслей и увидел, что Токен уснул сидя, прислонившись спиной к стене.

– Мой бедный мальчик, – прошептал жрец. – Не оставляй меня больше одного.

***

Выспавшийся, вымытый, переодетый и накормленный, Токен сидел на широкой кровати гостевой комнаты в доме Сатора. Мальчик подогнул под себя ноги и виновато прятал взгляд от Афиса.

– Ну, молодой человек, какие планы на будущее?

– Все те же, если не прогонишь меня, – прошептал Токен с надеждой.

– С чего бы мне тебя прогонять? Может потому, что ты крайне расстроил своего наставника и добавил ему приличное количество седых волос? – засмеялся Афис.

– Я не должен был так сбегать и пожалел об этом почти сразу же, но было поздно, – горячо ответил Токен. – Корабль, в трюме которого я спрятался, уже отплыл, а потом меня нашли матросы и выбросили при первом же заходе в порт, несмотря на мои мольбы. Я думал, что могу быть им полезен, но какой толк на корабле от девятилетнего мальчишки?

Я оказался один в незнакомом городе. Кое-как добывал пропитание. То выпрашивал еду, то находил мелкую работу, даже красть с рыночных прилавков приходилось. Гордиться нечем. Я очень хотел вернуться назад в Тхорас, но на корабль меня не взяли бы без денег, а прятаться еще раз было страшно, если честно. Я тогда не знал, как люди жестоки. Но быстро научился тому, что за малейшую провинность могут побить или даже убить. Так и жил. Скитался из города в город, из селения в селение, пока не нашел работу подмастерья в плотницкой мастерской.

Я там целых два года прожил. Хозяин хорошо ко мне относился, даже иногда хвалил. Откровенно говоря, он был не такой уж умелый мастер. Многие вещи у меня выходили лучше, чем у него. И я нарочно работал чуть ли не вполсилы, чтобы не показывать своего превосходства. У меня в этом деле был лучший учитель из всех.

Сначала я думал, удастся скопить денег, чтобы добраться до Тхораса, потом понял, что это будет трудно. Платили мало, ведь я и так жил у них и ел с ними за одним столом. А потом стали приходить мысли, что в Тхорасе меня больше никто не ждет. Знаешь, что последнее я помнил об этом городе? Когда я бежал к пристани, какой-то мальчишка закричал: «Да это же сын предателя и преступника!» и кинул в меня комком грязи. Наверняка, не он один так считал. Может быть, они уже забыли о той истории?

– Они помнят, Токен, – отрицательно покачал головой Афис. – Тебе придется нучиться жить с этим. Вина родителей не падает на детей, но разве людям объяснишь? Если хочешь знать, я по-прежнему хорошо отношусь к твоему отцу и уважаю его память. Но как же тебе удалось вернуться?

– Мне было одиноко и неуютно, все вокруг – чужое для меня, а в душе так пусто. Но я не собирался ничего менять, твердо решив привыкать к новой жизни. Однажды хозяин послал меня забрать плату за заказ у фермера, который жил далеко за городом. День стоял хороший, не знойный, хотя давно не шел дождь, и дорога была ужасно пыльной. Я мысленно попросил Тхор о дожде. Ну что ты улыбаешься, дядя? Неужели ты думаешь, я в чужих краях забыл свою веру? Мне приходилось скрывать ее, но я все так же предан Культу. Кстати, в других городах я видел храмы – такие здания, куда приходят молиться богу. Почему у Тхор нет храма?

– Попробуй, запри море в четырех стенах, – улыбнулся Афис. – Тхор есть стихия, она везде и всюду, в тебе и вокруг тебя. Она в капле росы и в улыбке ребенка. Как можно ограничивать нечто столь прекрасное каменными глыбами? Хотя у нас тоже есть особенные места: берег озера и поляна, где стоит идол. Но Тхор слышит нас не только там, верно? Храмы нужны людям – не богам. Если они верят, что там их мольбы возносятся выше, чем в других местах, – в том нет ничего предосудительного. И каким же богам поклонялись в тех краях?

– Солнцу, – Токен поморщился. – Оно жгло их посевы, но они продолжали приносить кровавые жертвы. Это выглядело ужасно. Никакого уважения к жертве, будь то домашний скот или человек. Даже вспоминать не хочу.

– Нетерпимость, Токен. Не надо осуждать людей, которые, видимо, стоят на более низкой ступени развития, чем мы. Но ведь мы тоже убиваем людей.

– Не так бесчеловечно, – парировал Токен.

«И это говорит тот, кто видел, как я отнял жизнь его отца». Афис решил поскорее уйти от опасной темы:

– Так что случилось в тот день?

– Ах, да. Я шел по дороге и был отчего-то невероятно счастлив. Такая легкость появилась внутри. В поле я увидел женщину, доившую корову. Я подошел и попросил немного молока. Хорошо помню ее лицо. Ей было лет сорок на вид. Глаза такие добрые, окруженные мелкими морщинками. И цвет необычный – зрачки, как янтарь, временами отливавший золотом. Никогда не видел таких глаз.

Она смотрела, как я пью молоко, скромно спрятав руки в карман фартука. Мама так смотрела когда-то. Я допил и расплакался. Она обняла меня и говорила простые ласковые слова утешения, потом спросила, что меня тревожит. Я ответил, что мне нет места в этом мире. Ни дома, ни родителей, ни одного близкого человека – ничего у меня нет. Потом зачем-то рассказал, что моя родина далеко, и у меня нет возможности туда вернуться. Она молча слушала, не перебивая, а затем сказала: «Если твое сердце зовет тебя туда, ты должен внять его зову, а то не будешь знать покоя всю жизнь». Обратно в мастерскую я не пошел.

Смешно, но я даже не знал, в какую сторону держать путь. Блуждал, спрашивал у людей, пока однажды, много месяцев спустя, не увидел Красные горы. По тому, откуда встает и куда заходит солнце, определил, что я нахожусь по другую их сторону. Набрел на маленькую деревушку с убогими хижинами и спросил, не может ли кто-то показать мне путь через горы. Такой человек нашелся, только мне нечем было заплатить ему. Он так пристально сверлил меня взглядом, что стало не по себе. Потом сказал, что покажет проход просто так, без платы, потому что я похож на его давно умершего друга. Я не стал ничего спрашивать. Но знаешь, я думаю, это место могло быть остатками деревни, откуда бежали мои родители.

 

Тот человек провел меня совсем немного, объяснил, как найти путь дальше и ушел. Ты же помнишь, какая погода была несколько дней назад? Камни стали мокрыми и скользкими, того и гляди сорвешься и разобьешься насмерть. Я и так был благодарен за помощь и не мог требовать большего от человека, которого дома ждали двое малышей.

Так через пару дней я оказался здесь. И тут же понял, что не знаю, куда идти. Я побывал на улице, где мы жили, и нашел наш дом в запустении. Неужели никто не захотел там жить? Неужели нас так ненавидят?

– Да это все глупые суеверия, – отмахнулся Афис. – Когда-нибудь этот дом опять наполнится голосами и домашним теплом. А ты сразу должен был идти ко мне.

– Я хотел. Но подумал, что не имею права. Поэтому я слонялся по городу, хотя уже не было сил идти. А потом мне попались те ребята. Чем-то я им сразу не понравился, а потом они заметили цвет моих глаз. Ну, дальше ты знаешь.

– Да, подвиг маленькой Лиэ останется в веках, – засмеялся Афис. – До чего отчаянная девчонка – постоянно сбегает гулять по городу, как ее ни стереги. Она узнала одного из них. Это сын Илайи, помнишь Илайю? Я ему все выскажу. Пусть получше смотрит за своим отпрыском. Негоже сыну члена Совета шататься по городу во главе шайки хулиганов. Ронар должен быть наказан со всей строгостью.

– А я? – робко спросил Токен.

– А ты уже сам наказал себя сполна. Так что возвращайся в мой дом, сынок.

– Меня мучает кое-что, – сказал Токен.

– Это не ты убил того мальчика, – ответил Афис, не дожидаясь вопроса. – Такое не под силу человеку, по крайней мере я никогда не встречал подобных способностей. Это просто совпадение. Вероятно, он был болен. Кстати, о способностях…

– Я больше не вижу ничего, – быстро сказал Токен, всем видом показывая, что не хочет это обсуждать. – Я покончил с этим. Как будто закрыл дверь внутри себя. Раз я не могу использовать дар во благо, он мне не нужен. Не хочу знать, что мог что-то предотвратить или изменить, но не сделал этого из-за собственной недогадливости.

В эту минуту в комнату ворвался вихрь в виде пятилетней девочки с растрепавшимися косами. Лиэ с разбегу плюхнулась на кровать и беззастенчиво принялась разглядывать Токена. Теперь, когда он прилично выглядел, Лиэ сочла нового знакомого привлекательным и в знак симпатии немедленно повисла у него на шее.

– Ты будешь приходить поиграть со мной? – спросила Лиэ, чуть ослабив хватку. – Папа разрешил.

– Эээ… буду, наверное, – согласился смущенный Токен.

Лиэ захлопала в ладоши, выпустила свою жертву и убежала.

– Кажется, кто-то только что обзавелся возлюбленной, – сказал Афис, едва сдерживая смех при виде вспыхнувшего Токена.

Верховный жрец, подмечающий малейшие детали, читающий глубоко в сердцах людей, на этот раз не заметил в синих глазах, изучавших его ученика, искру уже зародившегося глубокого чувства, которое будет расти и взрослеть вместе с Лиэ и не ослабеет никогда, изменив судьбу обоих детей и всего Тхораса.

Глава 10. Одни в темноте

Когда Токену исполнилось пятнадцать лет, произошла одна история, заставившая мальчика пересмотреть отношение к собственному дару и сделать еще один шаг навстречу подстерегавшему злому року.

– Скучно, Арисса, – тоскливо простонала Лиэ, ковыряя пальцем штукатурку на стене над кроватью.

– Не ной, – огрызнулась Арисса из-за плеча. – А если нечем заняться, ступай к моей бабке, она живо работу найдет.

– Мне – не найдет, – фыркнула Лиэ. – Разве что даст «деточке Лиэ» что-нибудь вкусное, чтобы не занимала рот болтовней.

Арисса была на год старше Лиэ и приходилось внучкой старой няньке, которая и воспитывала ее. Мать Ариссы не отличалась пристойным поведением и, бросив дочь сразу же после рождения, пропала в кварталах Нижнего города. Жива ли она, умерла ли – этого никто не знал. Как не знали и того, кем был отец девочки.

Нянька большую часть времени проводила в доме Сатора, и вождь не только позволял ей брать Ариссу с собой, но и разрешал последней играть вместе с его дочерью. Девочка также оказывала посильную помощь в домашней работе.

Лиэ совершала на кровати гигантские прыжки, от чего на стене задрожала картина, выложенная из засушенных цветов. Арисса, ворча себе под нос, сползла с кровати на пол подальше от этой разрушительной силы и продолжила мастерить что-то отдаленно напоминающее кукольное платье. Сама тряпичная кукла валялась тут же.

– Ну и чего тебе хочется? – спросила она у шумной подруги.

– Не знаю, – Лиэ плашмя плюхнулась на постель, раскинув руки и мечтательно созерцая потолок. – Чего-нибудь необыкновенного, полного приключений и опасностей…

– Угу, а кто потом нас от этих опасностей будет спасать?

– Прекрасный и благородный морской разбойник, – восхищенно и без раздумий выдохнула маленькая мечтательница.

Арисса закатила глаза.

– Я-то думала, что это будет твой Токен, а тут еще хуже.

– Почему сразу Токен? – вскинулась Лиэ и покраснела до кончиков ушей.

– Потому что ты влюбилась, – Арисса состроила гримасу.

– А вот и нет!

– А вот и да! Влюбилась, влюбилась точно.

– Ну и подумаешь, – Лиэ скрестила руки на груди, ссутулилась и надулась.

– Признайся, что влюбилась, и я тебя отведу в одно очень интересное место, где ты еще не была, – подначивала Арисса.

– И не подумаю.

– Это потому что ты струсила. В том месте и впрямь очень опасно…

– А что там? – не выдержала Лиэ.

Арисса торжествующе молчала и продолжала шить. Лиэ спрыгнула с кровати и схватила подругу за плечи.

– Арисса, миленькая, что за место?

– Признание, – отчеканила девочка.

– Ладно, ладно, признаюсь. Теперь скажи!

– В чем признаешься? – брови не ведающей жалости Ариссы приподнялись в деланном недоумении.

– Я его люблю… – горячо прошептала Лиэ, и ее глаза затуманились.

– Ну вот, я же говорила! Так и быть, теперь скажу. В лесу за восточной стеной есть пещера, темная и разинутая, как рот великана. Никто не знает, что внутри, но иногда слышно, как там кто-то громко дышит. Звери и птицы обходят это место стороной. И знаешь что, Лиэ? Я там была. Забралась туда. Внутри лежало огромное чудовище – волосатое, грязное. Оно обнимало сундук. В нем, наверное, было что-то ценное, но я убежала…

– И оно за тобой не погналось? – недоверчиво спросила Лиэ.

– Оно спало и меня не видело. Э, ты что, думаешь, я вру?

– Нет, не врешь. Просто придумываешь, – засмеялась Лиэ. – Я сто раз сбегала за стену и никакой пещеры не видела.

– Лес большой, ты не везде была, – перебила Арисса. – Пошли, покажу. Или боишься?

– Вот еще! – Лиэ сжала кулачки.

– Если боишься, можем внутрь не заходить, – снисходительно предложила Арисса.

– Не боюсь! Спорим, я зайду так глубоко в пещеру, что тебе и не снилось? Если зайду, ты делаешь за меня задание, которое дала мама, – вышить золотом и серебром подушку.

– Договорились. А если не зайдешь, то признаешься Токену в любви. И так, чтоб я слышала.

– Ну, Арисса, – глаза Лиэ гневно полыхнули. – Что ж, по рукам.

***

Пещера действительно существовала. Она мало напоминала пасть великана и представляла собой просто дыру в горной породе. Красные Горы в этой части долины подступали ближе и клином вдавались в лесную чащу. Кроме того, вокруг слышались обычные звуки, издаваемые многочисленными лесными обитателями. И никакой зловещей тишины. Отовсюду свисали толстенные спутанные и перевитые меж собой плети лиан, почти скрывающие пещеру от людских глаз. Возможно, именно поэтому Лиэ никогда ее прежде не видела и ничего о ней не слышала.

– Это не то место.

Руки Лиэ уперлись в бока. Она с сомнением разглядывала темнеющий между зелеными хитросплетениями вход высотой в средний рост взрослого мужчины.

– А я уверена, что это оно, – возразила Арисса. – Подумаешь, немного преувеличила размер. Чудовище от этого не исчезло.

– Только окажется, что это дикобраз? – насмешливо поинтересовалась Лиэ.

– Сама ты дикобраз. Пошли. Ну или разворачивайся и… – Арисса картинно прижала руки к сердцу и потом воздела их к небу, что в ее представлении изображало жгучую страсть.

– Еще чего. Идем.

Лиэ зажгла заботливо завернутый в тряпицу факел, хотя ей не сразу удалось высечь искру при помощи огнива, и храбро шагнула в пещеру.

Они продвигались все глубже и глубже. Свод пещеры кое-где покрывали отложения солей. Лиэ приподняла факел, и его свет выхватил из темноты что-то похожее на рисунки на стенах. Лиэ подошла ближе и коснулась стены кончиками пальцев. Это был серовато-белый известняк. То, что девочки приняли за рисунки, оказалось причудливым природным узором. Выдающиеся из стены ракушки разного размера и цвета образовывали замысловатый орнамент. Лиэ провела факелом полукруг над своей головой к противоположной стене – вся остальная пещера была из обычной скальной породы.

– Чудеса… – прошептала девочка.

– Откуда ракушки? Кто-то же это сделал? – тихо спросила Арисса.

– Может, твое чудище? – усмехнулась Лиэ.

Арисса поежилась, как от холода.

– Давай пойдем домой, Лиэ. Уже и так далеко забрались. Ты не трусиха – я с тебя наказание снимаю.

– Зато я с тебя – нет. Идем дальше или ты считаешься проигравшей и вышиваешь подушку. Да еще так, чтобы никто не видел, что ты это сделала за меня.

Арисса задумалась. Вышивать ей не хотелось – хватало своей работы по дому. Она вздохнула и пошла вперед.

– Погоди, дай я, – Лиэ обогнала подругу. – Тут мы рядом не сможем пойти, так что лучше мне с факелом быть впереди.

Действительно, каменный коридор сузился. Невысокого роста девочки не так уж часто смотрели вверх, поэтому не заметили, что и потолок пещеры постепенно опускался ниже. Дорога разветвлялась, открывая новые проходы в горной породе. Девочки несколько раз свернули. Вправо, влево, еще раз влево.

В отдалении, будто в глубине, слышалось мерное шуршание воды. Иногда она пробивалась наружу, стекала по стенам тонкими струйками, капала с потолка, образуя лужицы на полу. Становилось холодно. Лиэ замерла перед очередным разветвлением. Факел зашипел. Арисса положила вспотевшую ледяную ладошку на плечо подруги.

– Факел скоро погаснет, – сказала дочь вождя. – Нет здесь никакого чудовища. Пойдем обратно.

Ее голос прозвучал слишком громко в подземном безмолвии и многократно повторился, отразившись от стен и уходя вдаль, затихая там. Арисса испуганно обняла Лиэ сзади.

– Поворачиваем назад, – повторила Лиэ тише, стараясь сдержать страх, рвущийся наружу криком.

Стало тяжело дышать, когда Лиэ подняла голову и обнаружила, что может достать рукой до потолка. Тело покрылось холодным потом. Факел снова зашипел и погас, медленно забирая свет.

– Зажги факел, – со слезами в голосе попросила Арисса.

– Он прогорел, – безжизненно ответила Лиэ. – Как ты думаешь, если оторвать кусок от юбки и намотать – гореть будет?

– Не знаю, давай попробуем.

Лиэ принялась рвать свою юбку. Не выходило.

– Слушай, Арисса, она все равно отсырела, не будет гореть. Давай на ощупь пойдем. Будем идти назад и все. Только надо обязательно держаться за руки, чтобы не потерять друг друга.

– Мы же сворачивали, Лиэ…

– Да пойдем же, – Лиэ подтолкнула приятельницу.

Они медленно, на ощупь пробирались в обратном направлении. Затхлый влажный воздух с большим усилием проталкивался в легкие. Промокшие ноги сводило судорогой. Девочки выбрали направление на попавшейся по дороге развилке. Вскоре Арисса почувствовала, что идти становится трудно.

– Лиэ, тут бы пригнуться или даже на коленях ползти.

– Нет, – помотала головой Лиэ. – Мы здесь не проходили. Поворачиваем.

Теперь Лиэ шла впереди, не отрывая правую руку от шероховатой стены, пока не нащупала пустоту.

– Вот проход. Как думаешь, мы отсюда вышли в прошлый раз?

– Я не знаю, – Арисса начала тихонько всхлипывать. – Прости меня, Лиэ. Если выберемся, я тебе все-все вышью, честно. Я не хотела тебя обманывать. Просто ты требовала приключений, вот я и придумала. Никогда я в этой пещере не была, только мимо проходила. И чудовищ тут нет. Надеюсь, нет…

– Я знаю, – Лиэ обернулась и обняла подругу. – Я с самого начал знала, что ты говоришь неправду, но все равно пошла. Сама виновата. Вот мне и опасности, вот и приключения.

– Мне страшно, Лиэ. Вдруг мы никогда не найдем выход?

– Найдем. Только нужно запоминать, куда сворачиваем. Может, выход не один и мы вылезем наружу где-то еще. Пойдем, пожалуйста, а то стоять холодно, и стены так давят.

 

Они шли и шли в кромешной тьме, две маленькие девочки внутри каменных катакомб. Сбивая ноги о камни, сворачивая, ошибаясь, возвращаясь, снова сворачивая. Но подземный коридор не расширялся. Они уже столько ходили кругами, что восстановить первоначальный путь не представлялось возможным. Лиэ села и обреченно опустила руки.

– Давай отдохнем, у меня уже ноги гудят. Я даже не понимаю, сколько времени мы тут ходим.

Девочки обнялись, вжавшись в стену, грея друг друга остатками тепла. Сначала они тихонько заплакали, потом в голос заревели, порождая новые волны эха.

– Бабушкааа, – звала Арисса, хотя всегда именовала старую няньку не иначе как «бабка».

– Тише, тише, – всхлипывала Лиэ. – Это эхо такое жуткое…

***

Обычно спокойный Сатор орал на няньку. Старая женщина вздрагивала от каждого слова и, опустив лицо, утирала слезы краешком передника. Солнце уже село, а Лиэ не было дома. С ней пропала и Арисса. Посланные Сатором люди рыскали по городу, заглядывая в каждый закуток и опрашивая каждого встречного.

– Ты должна смотреть за нею или кто? – ревел вождь. – Пропадаешь на кухне, как будто там без тебя некому приглядеть. Да еще твоя девчонка! Наверняка это она подбила Лиэ на какую-нибудь глупость.

– Лиэ у нас никогда не была паинькой и уже не раз убегала без спросу, – нянька попыталась выгородить Ариссу.

Но Сатор глянул так, что нянька снова опустила голову и разрыдалась пуще прежнего.

Поиски продолжались до середины ночи, но результатов не принесли. Было решено отложить их до утра. Как только рассвело, слуги Сатора, а также добровольцы из горожан отправились прочесывать прилегающий к городской стене лес. Наступил вечер, но поиски по-прежнему были безуспешными.

Токен находился в лесу в числе прочих и вернулся домой затемно. Афис не ложился спать, ожидая новостей и вопросительно взглянул на воспитанника. Токен покачал головой и пошел на кухню. Верховный жрец последовал за ним, размышляя, как более корректно начать разговор. Мальчик отрезал большой ломоть хлеба и налил в кружку молока из глиняной крынки.

– Ты бы руки сначала помыл, – улыбнулся Афис.

Токен отмахнулся и жадно принялся за еду. Афис сел за стол, подперев подбородок рукой.

– Токен, ты вправду больше ничего не видишь? Я, конечно, не имею в виду обычное зрение.

Токен перестал жевать и гневно уставился на Афиса.

– Ничего, – резко бросил он и яростно впился зубами в хлеб. – Сейчас это при чем?

– Вот именно при чем, – терпеливо сказал Афис. – Ты должен увидеть, что с Лиэ.

– Видения исчезли. И я никогда не получал их… по заказу.

– Но мог бы, – осторожно заметил Афис. – Это мое упущение. Я пожалел тебя и позволил оставить все как есть. Твой дар нужно развивать. К сожалению, я не знаю, каким образом. Но тебе могли бы помочь на родине наших отцов – первых жрецов. Да, пожалуй, я отправлю тебя в Эйсин.

– Почему ты сейчас завел этот разговор? И без того плохо.

– Именно поэтому. Тебе плохо. Но ты стоишь под крышей, ешь хлеб и пьешь молоко. А где сейчас Лиэ с Ариссой и есть ли у них еда – только Тхор ведомо.

– Так спроси у нее! – не выдержал Токен. – Кому как не тебе она ответит?

– Я могу только молиться, – грустно улыбнулся Афис. – Ты можешь больше. Нет. Ты должен сделать больше. Ты их найдешь.

Тон Афиса был мягким, но не терпящим возражений. Токен молчал.

– Если ты думаешь, что они просто где-то гуляют, – нет. Девочки попали в беду. Я не вижу больше причин двухдневного отсутствия. Лиэ, конечно, сорвиголова, но она не глупа и понимает, что о ней станут волноваться.

– Но я не…

– Что, не можешь? Ты не хочешь! – Афис стукнул кулаком по столу так, что Токен вздрогнул. – Ты сам сказал, что внутри тебя что-то закрылось. Так открой. Ты взрослый и должен понимать, как эгоистично поступаешь. Не спорю, твои способности причинили тебе боль, но они могут облегчить чужую. Ты не принадлежишь себе. Тем более если собираешься стать жрецом. Нужно помогать людям. Нужно помочь Лиэ.

Токен до боли прикусил нижнюю губу и стиснул край столешницы так, что побелели пальцы.

– Это всего лишь две восьмилетние девочки, – немилосердно продолжал Афис. – На улице темно. Они голодны и испуганы. Если, разумеется, еще живы.

Токен вскинул голову и воззрился на Афиса полными ужаса глазами. Он не думал о вероятности такого исхода.

– Я попробую, – прошептал он.

– Завтра. Иди в свою комнату, ложись и отдохни. Я тоже пойду спать.

Афис устало потер глаза и удалился, размышляя, как трудно найти подход к подросткам и каким Токен когда-то был послушным ребенком. Токен же остался на кухне, только потушил свечу. Неодолимо тянуло побыть в темноте.

– Где ты, сестренка? – прошептал мальчик.

Темнота не ответила. Токен попытался напрячь разум, но это ничего не дало. Тогда он поступил наоборот – максимально расслабился. Он представил, как внутри него открывается большая, тяжелая дверь. Он впустил в эту дверь окружавшую его темноту, чтобы она наполнила его изнутри. Мальчик и сам растворился в ней, перестал существовать. Но ничего не произошло.

***

– Я есть хочу, Лиэ, – стуча зубами от холода, пожаловалась Арисса.

– Знаю, я тоже. Идем. Пойдем, пожалуйста.

– Сколько можно? – взмолилась девочка. – Мы не найдем выход. Мы, наверное, все дальше и дальше заходим.

– И что ты предлагаешь? – Лиэ начинала раздражаться. – Если будем ходить, может, выберемся. Будем сидеть – так и умрем.

– Нас ищут…

– Ищут. В городе. Не в пещере же. Вставай.

Арисса поднялась на ноги, цепляясь за Лиэ. Девочки были страшно голодны. Единственное, что ненадолго заглушало голод, – вода из стекавших по стене ручейков, попадавшихся на пути. Девочки подставляли ладошки, набирали воды и пили, обливаясь. Тогда урчание в желудке ненадолго замолкало.

От сырого воздуха одежда стала влажной – худенькие тела дрожали под ней. Один из башмаков Ариссы развалился и потерялся, и девочка больно ранила ступню об острые мелкие камни. Кромешная темнота уже не вгоняла в панику, Лиэ научилась передвигаться на ощупь чуть быстрее. Коридоры, по которым они блуждали, то сужались, то расширялись. Иногда они шли ровно, иногда – чуть с наклоном, иногда – с подъемом. Размеры каменного лабиринта оценить было сложно – вполне возможно, что они большую часть времени ходили кругами.

В очередной раз ставя ногу, Лиэ внезапно поняла, что ставить ее некуда, но было уже поздно. Нога шагнула в никуда, сердце подпрыгнуло. Лиэ полуобернулась назад, левая рука инстинктивно сделала резкий выпад в сторону Ариссы, но не чтобы ухватиться за нее – оттолкнуть прочь от опасности. Арисса ойкнула и замерла, покачнувшись от толчка. Лиэ с криком провалилась куда-то, пытаясь все той же рукой нащупать ускользающий край обрыва. Рука скользнула по камням, которые оставили борозды на ее предплечье и ладони. К счастью, провал был неглубокий. Лиэ шлепнулась на колени, чувствуя, как от удара на них лопается кожа. Резкое приземление отдалось болью в затылке. Она уперлась ладонями в пол, повесив голову и тяжело дыша. Шок от падения проходил, щипало ободранные коленки и руку.

– Лиэ, – тихо пискнула сверху Арисса.

– Я здесь, – отозвалась Лиэ. – Сейчас попробую встать.

Но в изможденном теле не нашлось на это сил. Руки предательски тряслись, а ноги тут же подогнулись, как только девочка попыталась подняться.

– Арисса, ни шагу вперед, слышишь? Тут глубокая яма.

– Ты сможешь оттуда выбраться? – заплакала Арисса. – Не оставляй меня одну.

– Если не смогу, ты уходи. Вдруг все же выйдешь из этой пещеры и приведешь подмогу.

– Ни за что тебя не брошу, – помотала головой Арисса. – Высоко тут? Не смогу спрыгнуть к тебе?

– Сиди там, не смей! – крикнула Лиэ.

Правое колено начало распухать. Лиэ, бросив попытки подняться, свернулась калачиком на холодном полу и беззвучно, чтобы не слышала Арисса, заплакала.

***

Темнота. Темнота, холод и боль. Одиночество, надвигающиеся со всех сторон стены. Страх. Отчаянный крик.

– Токен, Токен, проснись! – Афис тряс мальчика за плечи.

Токен медленно открыл глаза. Слабый свет, проникающий в расширяющуюся щелочку между век, причинял боль. Лицо Афиса расплывалось, пока не сфокусировались зрачки.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru