Золотая клетка с черным ходом

Индира Искендер
Золотая клетка с черным ходом

Глава 18

В загородном доме Сайларовых царила непривычная тишина. Ни вкусного запаха из кухни, ни приветствия, ни объятий от мамы. Мика, Лаура и Сати обменялись встревоженными взглядами и осторожно переступили порог дома.

– Мам? – позвала одна из сестер. – Мы пришли.

Тишина.

У Мики почему-то защемило сердце. Он ждал этого дня, с предвкушением и боязнью. Он считал, что так будет лучше, что правду скрывать нельзя. И все же, войдя в собственный дом, казавшийся теперь таким огромным и пустым, когда мама не вышла к ним, он снова засомневался в правильности принятого решения.

После того как Надим в очередной раз высказался против того, чтобы рассказать матери о второй жене отца, он был негласно, но единодушно отстранен от тайных совещаний второго поколения Сайларовых. Несмотря на то что Мика был младшим из них троих, организацию он взял на себя. Хотя и организовывать было нечего – просто позвонить в пару газет и предложить материал. Не сенсация, конечно, кому интересна жизнь рядового российского миллионера, но как часть отдающей желтизной статейки на развлечение публике – пойдет. Договоренность с редактором была достигнута почти месяц назад, и Мика начал было уже сомневаться, что тот в итоге счел его новость заслуживающей внимания.

Они с сестрами разделись и заглянули на кухню. На столе стояла недопитая чашка чая. Рядом стакан, пустой, резко отдававший валокордином. На полу – последний номер «НМ». Мама никогда не читала эту газету, зато ее постоянно покупала одна из их соседок. На это и был расчет. Сати подняла с пола газету, пролистала и прочитала вслух:

– «Любимые женщины российских олигархов»… – Она подняла глаза на брата. – Мика… Статья вышла.

Тишина в доме показалась оглушающей, и они втроем сорвались с места.

– Мама! Мам! Ты где?!

Быстро заглянув в гостиную, они опрометью помчались на второй этаж дома, где находилась спальня родителей.

«Только не это! Боже, только не то, что я думаю!» – стучало в голове Мики. Он боялся, что Альбике, не справившись с известием… Нет! Не может быть! Если это так, он никогда не сможет себе простить, что не послушался Надима. И Надим его не простит, и сестры, хотя они и поддержали его идею. За несколько секунд, что они летели вверх по лестнице, Мика сто раз пожалел о своем решении и заодно принял новое решение – убить отцовскую жену, если с мамой что-то произошло.

– Мама!

Лаура первая вломилась в спальню и бросилась к кровати. Мика увидел съежившуюся под одеялом фигуру и замер, ожидая увидеть самое страшное зрелище в своей жизни. Подступивший к горлу ком вот-вот готов был его задушить.

– Лаура? – донесся до него слабый голос мамы. – Что, дочка?

– Мамочка!

Девушка обхватила Альбике и заплакала. Мика прекрасно понимал ее чувства, сам еле сдерживая слезы облегчения. Сердце все еще бешено стучало в груди и от напряжения было не продохнуть, но… она была жива. Мика закрыл глаза, мысленно благодаря Бога за этот подарок. Вместе с облегчением пришла и новая волна уверенности в том, что он все же поступил правильно, и мать также сможет выбрать единственно правильный путь – заставить отца выбросить из жизни непрошеную гостью.

– С тобой все в порядке, мам? – спросила Сати, опускаясь на колени перед кроватью, рядом с сестрой.

– Со мной?.. – Альбике умолкла, попыталась сдержаться и не смогла. Как и много лет назад, из ее ясных янтарного цвета глаз полились слезы, и она прижала к лицу одноразовую салфетку.

Тут Мика заметил, что скомканные комочки салфеток покрывают почти всю ее постель, отражая степень нанесенного удара. У него никогда не получалось утешать, поэтому он остался беспомощно стоять в дверях.

– Что случилось? Почему ты плачешь? – спросила Лаура и бросила на брата многозначительный взгляд.

– Он опять… – Альбике уже не сдерживала рыдания. – Опять! А я-то дура думала, что он перестал шляться по бабам! Но нет! Снова! И там написано, что возможно он заключил с ней религиозный брак! Брак! То есть, они пишут, что он взял вторую жену!

Лаура все еще обнимала мать, поглаживая ее по спине, как ребенка, и бормотала дежурые слова утешения.

– Я не переживу этого… За что? Я всегда старалась сохранить семью, прощала… Думала, мужик, что с него возьмешь… Перебесится и вернется…

– Ну мам. Перестань. Он того не стоит, – сказала Сати, заглядывая матери в глаза.

– Если он и правда женился снова, – продолжала рыдая Альбике, – я не смогу этого вынести! Там, на фото… Какая-то девчонка. Девчонка, клянусь! Куда мне с ней тягаться…

– Мама, ты у нас самая лучшая! – воскликнула Лаура.

– Как ваша мать да. Но не как жена, – Альбике покачала головой, отбросила очередную промокшую насквозь салфетку и достала из пачки другую.

Мика не мог больше этого выносить и тихо вышел из комнаты. Он ничем не мог помочь и решил оставить сестер успокаивать мать. Спустившись обратно в кухню, он раскрыл газету на нужной статье и пробежался по ней глазами. Сначала в ней упоминался Иванов, владелец известной сети ресторанов, которого уже не раз замечали в сопровождении другой женщины, несмотря на наличие жены и ребенка. Потом шел Баришвили, он по счастью успел развестись, и его встречи с молоденькой моделью в принципе не считались преступлением. Его отец, Эмран Сайларов, занимал призовое третье место. Длинный абзац повествовал о том, что Сайларов также был замечен в обществе неизвестной молодой девушки, которая не приходилась ему родственницей.

«…По неподтвержденным сообщениям, Сайларов заключил со своей спутницей религиозный брак, который впрочем не признается российским законом и не придает отношениям законный статус. Однако ничто не может помешать бизнесмену сделать свою новую пассию официальной женой, так как его первая жена также не состоит с ним в зарегистрированных отношениях. Кто же тогда будет считаться любовницей Сайларова?»

А вот это была новость. Мика несколько раз перечитал последнее предложение, не веря своим глазам. Газетчикам удалось узнать то, чего не знал он сам – что у отца с матерью не было регистрации в ЗАГСе!

– Вот черт, – прошептал он, хотя еще не понимал, плохо ли это и если плохо, то просто фигово или жуть-кошмар. Намек автора статьи, что его мать могут счесть любовницей, ему совершенно не понравился.

Дальше Мика читать не стал. Чужие любовницы его не интересовали. Он надеялся, что корреспонденты смогут выяснить, кто эта телка – никогда не помешает знать о своем враге побольше. Увы, ни имени, ни тем более фамилии статья не сообщала, только черно-белое фото не слишком хорошего качества. Парень вгляделся в профиль девушки. Она кого-то ему смутно напоминала, но он за день просматривал столько профилей в социальных сетях, со столькими людьми общался и поддерживал связь, что впору было ошибиться или с кем-то ее спутать.

– Зара, – вдруг произнес вслух Мика. – Он назвал ее Зара. Уже хоть что-то…

Мика отбросил газету в сторону. Пожалуй, он все равно ее придушит, даже если мама не наложила на себя руки. Если бы только убийством действительно можно было вернуть покой в их семью.

Пока он копался в холодильнике в поисках обеда, сестры с мамой спустились вниз. Альбике еще не совсем успокоилась, но первая волна истерики, в которой они ее застали, начинала спадать. Но это – лишь первая волна, а сколько их еще будет?

– Я ничего не успела приготовить, – извиняющимся тоном сказала мать. – Когда Лиза принесла это… – она брезгливо ткнула пальцем в газету, – я потом уже не могла…

– Да брось, ма! Мы сейчас все сделаем! – воскликнула Сати и принялась за готовку.

Альбике присела за стол. Мика сконструировал себе бутрброд и уселся напротив. Мама оглядывала детей полными слез глазами и качала головой.

– И чего ему не хватало? – снова начала она, и у Мики кусок бутерброда застрял в горле. – Прекрасные дети. Я всегда старалась, чтобы в доме все было… Уютно. Всегда старалась…

Она умолкла и потянулась за очередной салфеткой. Вспомнив юное личико и аккуратную фигуру второй жены, Мика подумал, что для мужчин не все счастье заключается в детях и вкусной еде, но обсуждать эту тему с матерью разумеется не стал.

– Что мне делать, если это правда? – прошептала Альбике. – Что мне делать?

– Да разведись ты с ним! – не оборачиваясь, сказала Сати, нарезая картошку.

Женщина вздрогнула от этого совета и неверяще посмотрела на дочь.

– Что ты такое говоришь, Сати! Как я могу с ним развестись?

– Ну как, – девушка взмахнула ножом. – Пойди в ЗАГС и подай заявление. Или как там это делается?

– Но у нас не было ЗАГСа, – ответила мать. – Не было необходимости… У нас только религиозный брак. Ты ведь знаешь, что для нас это важнее, чем регистрация.

– Так это еще проще, – беззаботно сказала Сати. – Значит, ты можешь просто уйти.

– Уйти? – переспросила Альбике и посмотрела на остальных.

– Ну да. Так разве нельзя?

– Кажется, нет. Он должен дать мне развод…

При этих словах мама вдруг разразилась новыми рыданиями. Мика с трудом дожевал бутерброд. Он чувствовал себя не в своей тарелке не только из-за маминых слез, а больше из-за того, что он был их причиной. Пусть и косвенной. Он встал из-за стола в надежде незаметно ускользнуть из кухни.

– Я не могу. Я не хочу уходить от него, – снова бормотала Альбике. – Мы же семья. Мы любим друг друга…

– Господи, мама! – взорвался Мика. – Он об тебя ноги вытирает, а ты говоришь о любви? Очнись наконец! Он женился на другой. Это так проявляется его любовь к тебе? Да он просто кобель.

– Не смей так говорить о своем отце! – Альбике хлопнула рукой по столу и гневно посмотрела на сына. – Какой бы он ни был муж, это не дает тебе права о нем так выражаться!

Мика закатил глаза к потолку. Он так и знал, что не стоит открывать рот.

– И потом, это еще не точно, – продолжала мать. – Может, он и не женился вовсе. Может, это вообще все газетная утка. Сейчас мало ли чего понапишут. И этот сделают… Фотошоп.

 

Она решительно высморкалась в салфетку. Отрицание факта – отличная позиция. Мика перевел взгляд на сестер, те пожали плечами. Альбике очевидно понравилась эта мысль, и она уже бодрее встала из-за стола и начала помогать Сати рубить салат.

– Ну, а если не утка? – спросила та.

– Все вранье! – отрезала мать. – Не верю этим газетам.

– Но Мика ее видел. Она была у папы в квартире, когда он туда поехал.

Альбике ошарашенно уставилась на сына.

«Спасибо тебе, Сати», – передал Мика взглядом сестре.

– Это правда?

– Да, – нехотя ответил он.

– Вот именно ее?

– Да, мам, именно ее.

– Когда это было?

– Около месяца назад.

Мать с минуту смотрела на Мику. Какая-то часть ее разума видимо пыталась найти достойное объяснение присутствию одной и той же посторонней девушки в квартире ее мужа и на фото в газете. Когда все попытки оказались тщетны, Альбике отшвырнула в сторону огурец и с каменным лицом прошагала мимо них прочь из кухни. Мика и девушки снова испуганно вслушивались в ее шаги наверх и затем – в тишину.

Однако буквально через минуту тишина была нарушена, и снова раздались шаги. Альбике, уже одетая в уличную одежду, стояла на пороге кухни.

– Поехали.

Мике не нужно было спрашивать, куда так резко она собралась. Отличная идея проверки, если бы не одно «но».

– У меня нет ключей от квартиры, – хмуро сообщил он. – Отец запер их в сейфе после того, как я съездил за учебником без его ведома и наткнулся на нее.

– Двадцать шесть, восемь, семнадцать, – холодно сказала Альбике. – Даты вашего рождения. Я жду тебя у машины.

Повторяя про себя код, Мика направился в кабинет отца. Даты рождения. Как трогательно. Промелькнула шальная мысль перешифровать сейф, но отец юмора не оценит.

Когда Мика набрал шифр и открыл небольшую, но массивную дверь, его сердце на секунду замерло, а по коже пробежали мурашки. Нет, ключи были на месте. Вот только вместе с ними, парой пачек наличности и несколькими конвертами и документами в сейфе лежал пистолет.

Какой парень устоит перед оружием, внушающим страх и таким манящим? Мика не устоял, потянулся и взял пистолет. Поначалу ему показалось, что это пневматика, но потом, взвесив его на руке, пощупав и осмотрев корпус, он пришел к выводу, что пистолет все же боевой.

Оружие было компактным и почти целиком помещалось в ладонь. Рука быстро привыкла и четко легла на рукоять с выбитой надписью “Beretta”, указательный палец сам потянулся к спусковому крючку. Мика кое-что понимал в этом деле и на всякий случай проверил предохранитель. Надпись на стволе гласила, что пистолет произведен в США и имеет калибр 0.25. Сделать бы селфи, но Мика не стал так рисковать – отец не должен знать, что он лазил в его сейф, а фото, пусть и в аккаунте, которым он никогда не интересовался, это все равно улика.

Мика погладил прохладный ствол, попробовал, как Беретта помещается в карман, потом навел ее на несколько предметов в комнате.

– Плюс сто к мужеству, – с улыбкой пробормотал он. – Жаль, что я не ходил в стрелковый клуб с Надимом, ленивая задница. От чего я отказался!

На одной из картин на стене кабинета был изображен неизвестный ему человек. Мика подошел вплотную к картине и сунул ствол под нос незнакомцу.

– Прощай, Зара, – и он легонько дернул оружие вверх, изображая выстрел.

Глава 19

Наигравшись, Мика положил пистолет обратно и, взяв ключи, поспешил на улицу.

Альбике уже стояла у «Тойоты», естественно в сопровождении обеих сестер.

– А вы зачем? – спросил парень.

– Ну, мало ли что, – ответила Сати. – Вдруг эта вторая агрессивная и нападет на маму?

– Если она не там, то точно на конференции вместе с отцом, – предположила Лаура.

– Я не думаю, что тогда он вообще на конференции, – заключил Мика и полез за руль.

Дорога до Москвы показалась им всем невыносимо долгой, а до квартиры Эмрана – еще дольше. За все время они едва обмолвились несколькими фразами. Альбике лишь спросила Мику, что это за девушка, но он не знал ничего, кроме ее имени. Где ее откопал отец – для них оставалось загадкой.

Мика едва переступил порог квартиры, как сразу понял, что она перестала быть временным пристанищем для задержавшегося на работе отца или бывавших проездом в Москве родственников. Он удивился, почему не почувствовал этого в прошлый раз. Теперь здесь не царил запах выскобленных уборщицей полов, запах пустоты, обезличенности. Квартира приобрела аромат жизни. Это был чей-то дом – людей, которые поселили в ней свои запахи. Мика не носом, но кожей ощущал незримое присутствие отца и его новой жены.

Три женщины также почувствовали это и нерешительно остановились в коридоре. Они приехали за доказательствами и нашли их. Что теперь делать – никто не знал.

Наконец Альбике медленно прошла в спальню. Мика, Сати и Лаура последовали за ней.

Мика хорошо помнил эту комнату – он несколько раз ночевал здесь с кузеном, а Надим со старшим братом – в соседней. Тогда на одной из прикроватных тумбочек не стояли какие-то баночки и флакон духов, на спинке кресла не висел тот самый розовый халат, в котором он видел Зару.

Мать, не произнося ни слова, взяла в руки одну из баночек, покрутила в руках. Ее губы дрогнули, но она еще держалась.

– Может, пойдем? – предложил Мика. – Все и так понятно.

Вместо ответа Альбике подошла к шкафу-купе и отодвинула зеркальную дверь. На вешалках висела пара костюмов Эмрана, остальное место занимали женские вещи. Что-то блестящее и короткое, что-то достаточно длинное и скромное. Мать пошарила на одной из полок и вытащила целую охапку непонятных лоскутков ткани темных цветов. Лишь когда она брезгливо бросила их на пол, Мика разглядел разнообразные стринги.

Он всячески пытался отогнать мысли о том, какую бурную сексуальную жизнь, оказывается, ведет его отец, но они, как черви после дождя, все равно лезли в голову. Судя по количеству белья, эта Зара очень старалась как следует развлечь Эмрана. Еще бы, иначе она пошла бы туда, откуда вышла.

«Надо было просто выдрать ее тогда. И отец сам бы вышвырнул ее на улицу», – подумал Мика. Он на мгновение представил, как приставляет отцовскую «Беретту» к виску девушки. Но это были лишь фантазии, порожденные бессильной злобой. Парень знал, что никогда не сможет так поступить.

Мика вышел из спальни и присел у входной двери, задумчиво поигрывая ключами. Ему и хотелось увидеть лицо отца, когда тот прочтет статью, и не хотелось оказаться рядом в этот момент. Эмран наверняка начнет его подозревать, но прямых доказательств у него не будет. Даже редактору Мика не назвал свое имя, просто пробросил информацию.

Из спальни до него донеслись новые рыдания матери. В этот же момент зазвонил телефон.

– Да, Надим?

– Ты где? – строго спросил брат.

– В нашей московской квартире, – небрежно сообщил Мика.

– Зачем ты туда поехал?

– Мама попросила.

Надим вздохнул, как родитель нашкодившего ребенка.

– Я дома. Статья в «НМ» – твоих рук дело?

– Я не пишу в «НМ», – уклочиво ответил Мика.

– Почему ты не посоветовался со мной?!

– Я советовался! Твоя позиция понятна. Я с ней не согласен.

Мика раздраженно поднялся и перешел в кухню, чтобы никто его не слышал.

– И чего ты добился? – с еле скрываемой злостью спросил Надим.

– Теперь мама знает правду. А тут еще полно доказательств для нее.

– Кому на хрен нужна твоя правда?! Мика, ты вообще чем соображал, когда обращался в СМИ? Думал, как свою задницу прикрыть? Да лучше бы ты ей это сказал в лицо!

– Почему это?

– А ты подумал о бизнесе отца? О том, что будут говорить его клиенты, партнеры? Нет, конечно, ведь ты думаешь, что деньги на твои сраные очки берутся из воздуха!

Мика прикусил губу с досады. Он об этом не думал.

– А Дачиевы? – наседал Надим. – Сейчас они раскроют газету и прочтут, что их будущий зять ходит по малолеткам. Прямо идеальная семья, чтобы породниться.

– Ладно, я понял…

– Что ты понял, баран?! Я еще не закончил! – голос обычно уравновешенного Надима чудом не переходил в крик. – И последнее. Ты чего хотел добиться этой правдой? Чтобы родители развелись?

– Нет, чтобы эта сучка ушла! Чтобы мать сказала отцу, чтобы он выбирал. И тогда он останется с нами, потому что мы – его семья.

– Возможно, я открою тебе глаза, – едко сказал Надим, – но сейчас ты только подталкиваешь маму к разводу. Если он не станет слушать ее требования – а он не станет, уж будь уверен – что тогда?

– Поверь, я приложу все усилия, чтобы они развелись, – процедил Мика.

– Тебе придется сильно постараться, потому что на месте отца я видел бы из этого положения один простой выход.

– Какой же?

– Жениться на этой девушке официально, чтобы показать, что корреспонденты меня оклеветали. Подумай над этим, братишка.

Надим отключился, а Мика остался стоять у кухонного окна с прижатой к уху трубкой.

Невозможно! Он не мог так жестоко просчитаться. Прокручивая снова и снова все, что сказал Надим, Мика понял, как ступил, желая отвести от себя подозрения. Хотел избавиться от этой крали и собственноручно толкнул отца в ЗАГС. Впору самому застрелиться.

Глава 20

Покинув отель, Эмран Сайларов действительно отправился на встречу с одним из знакомых, который по случайности оказался в этом же городе. Пока они сидели в ресторане, и собеседник увлеченно рассказывал о семье и бизнесе, Эмран слушал его в полухха и размышлял о Заре и своей затее.

Он заметил, что жена стала относиться к нему по-другому. Проявляла больше нежности, больше улыбалась и разговаривала с ним. Это не могло не радовать Эмрана, но в его душе появились сомнения, насколько искренне она себя ведет. Достаточно ли ей его общения и внимания, или это все показуха?

Несмотря на то, что Эмран фактически купил ее, ему все же хотелось, чтобы она по-настоящему привязалась к нему и полюбила. Он понимал, что если этого не произойдет, может случиться так, что молодое девичье сердце покорит кто-то другой и она захочет уйти. И тогда никакие богатства мира ее не удержат.

Сама мысль о том, что Зара может быть с другим, вводила Сайларова в состояние тихого бешенства быстрее, чем распространялся свет. Он не мог допустить этого и поэтому решил поступить от противного – заказал Вагису человека, чьей специализацией, помимо эскорта, как раз и являлось оказание подобного рода услуг.

С одной стороны, Эмран был почти на сто процентов уверен, что проплаченному донжуану не удастся добиться от Зары ничего особенного… Почти. Он хотел так думать, хотел верить ее глазам, ее объятьям. Ее воспитанию и чести, в конце концов. Пусть даже если она не любит, она должна сохранять ему верность в мыслях и поступках. С другой, он устал бороться с сомнениями и не увидел иного выхода кроме как смоделировать появление на горизонте молодого, привлекательного и «богатого» (по легенде) соперника.

Эмран еще не придумал, что будет делать, если Зара поддастся на обольщение или не дай Бог захочет уйти к подставному парню. Он не мог свернуть шею человеку Вагиса, чтобы не портить отношения, поэтому тот мог чувствовать себя в безопасности. А вот Заре бы не повезло. Крупно не повезло. Развод и билет в родной город стали бы для нее подарком, который Сайларов дарить уж точно не собирался.

Распрощавшись с другом, Эмран прошелся по улочкам Даламана. Он не пытался найти покой, уже привык к мысли, что отдохнуть успеет на том свете. Сегодня он ждал отчета от Кузовлева о переговорах с редакцией газеты, а пока вестей не было, он решил снова позвонить Альбике.

Эмран присел на лавочку на городской площади и набрал домашний номер.

– Алло? – в трубке послышался голос Сати.

– Привет! Это я. Ты не в институте?

– Мы недавно вернулись. Ты как там? Как конференция?

Им все известно.

По тончайшим едким ноткам в голосе Эмран мгновенно определил, что дочь в курсе его женитьбы и сомневается в том, что он в эти дни принимает участие в конференции в Париже. Он слишком хорошо знал Сати – она, как и Мика, не умела скрывать чувства.

– Все замечательно, – ответил он, не собираясь объясняться с дочерью, да еще и по телефону. – Дай мне маму, пожалуйста.

– А… – неловкое молчание. – Знаешь, пап, она не хочет с тобой говорить.

Эмран почувствовал, как сердце пропустило удар. Альбике никогда… НИКОГДА не отказывалась говорить с ним. Никогда. Даже если была страшно обижена – она брала трубку и говорила пару слов, холодных или навзрыд. Мужчина сам не заметил, как сильно сжал телефон в руках.

– Дай матери трубку, – спокойным голосом повторил он.

– Она не возьмет, – также спокойно ответила Сати. Теперь голос родной дочери источал легкий аромат злорадства.

 

– Делай, что я сказал, – процедил Сайларов сквозь сжатые зубы. Он ощутил, как чувство вины полоснуло лезвием по сердцу, но предпочел уйти не в оборону, а в контратаку.

– Пап…

– Дай ей эту чертову трубку, Сати!

Несколько голов в удивлении обернулось на его окрик. Слишком много глаз и ушей. Эмран поднялся с лавки и зашагал прочь от площади в поисках более уединенного места.

В телефоне долгое время висела тишина, потом донеслись приглушенные голоса. Наконец Альбике соблаговолила ответить.

– Да, Эмран.

Всего два слова, и столько оттенков. Сайларов уже представил, как она наверняка долго плакала в подушку, а теперь пытается звучать отстраненно и холодно, но плохо получается, потому что слишком больно. Он не хотел, чтобы так получилось. Почему женщины просто не могут принять, что некоторые мужчины полигамны и могут любить двух сразу? Как он. Что ему, разорваться теперь?

– Почему ты не хочешь со мной разговаривать?

– Ты сам знаешь.

Эмран нашел пустую скамейку вдали от посторонних глаз и снова присел.

– Послушай, Альбике…

– Ты женился? Скажи мне одну вещь и не ври. Ты женился второй раз?

– Да, – уверенно ответил Эмран. – Я не хотел говорить тебе, чтобы не расстраивать.

– Не расстраивать?! – женщина больше не могла строить из себя Снежную Королеву и сорвалась на крик. – Как ты мог так поступить со мной?! После всего, что я пережила из-за тебя… После всех твоих измен… Ты в итоге женишься! То есть, теперь у тебя будет постоянная любовница? Какая-то малолетка?

Альбике заплакала. Эмран поерзал на скамейке. Как все это неприятно. Он знал, что так и будет рано или поздно, но ради Зары можно перетерпеть. Шторм стихнет, первая жена побузит и успокоится. Скорее всего, будет игнорировать вторую – и к лучшему.

– Я имею право жениться.

– Но это вовсе не обязательно!

– Я сделал что сделал, – строго сказал Эмран. Глава семьи не обязан извиняться и оправдываться. – Раз уж ты узнала, пусть так и будет. Да, у меня теперь вторая жена. Есть какие-то возражения?

В трубке слышны были лишь всхлипы. Эмран постарался взять себя в руки. Лучше бы он в этот момент был рядом. Он смог бы обнять Альбике, дать понять, что на самом деле для нее ничего не изменится.

– Бика, – уже более ласково проговорил Сайларов, – успокойся, пожалуйста. Давай это обсудим, когда я вернусь?

– Что обсудим?! Что обсудим?! – крикнула Альбике. – Ты меня разлюбил, женился на другой, просто чтобы не бросать меня на старости лет? Так что ли?! А знаешь что? Не нужна мне твоя жалость!

– Не говори бред. Я не разлюбил тебя. Ты нужна мне!

– Выбирай, Эмран! – звенящие нотки в ее голосе достигли крещендо. – Если ты меня еще любишь и имеешь хоть каплю уважения, выбирай! Или я и наша семья, дети. Или она. Я больше не хочу тебя ни с кем делить!

– Я должен выбирать? – переспросил Сайларов, не веря своим ушам. Альбике удивляла его все больше. Теперь она уже ставит ультиматумы. От напряжения он даже встал со скамейки. Угрозы жены были смехотворны. Что она сделает, если не получит желаемый ответ?

– Я не собираюсь никого выбирать, – сказал Эмран. – Зара – моя жена, такая же, как и ты. Нравится тебе это или нет. Бика, не нагнетай обстановку! Просто смирись с этим.

Снова тишина и потом тихое:

– Не могу… Не могу, Эмран. Ты разрываешь мне сердце. Если она тебе так дорога, прошу… Отпусти меня.

– Что?

– Я уйду. Не буду вам мешать.

– И куда ты пойдешь? – спросил Сайларов, еле подавив раздражение. Уйти она собралась. Женщина, которая ни дня в жизни не работала и не имеет образования, чтобы заниматься чем-то более серьезным, чем мытье полов? Которая привыкла жить на всем готовом, причем приготовленном за немалые деньги? Которая не знает, что ее пластиковая карта имеет лимит? У которой есть муж, есть дети и дом, тогда как у других нет ничего и они обречены встретить смерть в одиночестве? Которая, в конце концов – Эмран это знал без всяких проверок – любит его, несмотря ни на что? Как легко бросается Альбике такими громкими словами, явно не взвесив свое решение.

– Не знаю…

– Поговорим, когда определишься, – спокойно сказал Эмран, показывая, что не считает угрозу Альбике серьезной. – Я вернусь через четыре дня, и мы спокойно все обсудим, хорошо?

– Не могу… – Альбике снова плакала.

– Можешь, – Эмран был не менее настойчив. – Мне жаль, что ты узнала об этом, пока меня нет рядом. Альбике, поверь, ты мне все также дорога, и я не хочу тебя терять. Сейчас ты злишься, я понимаю. Но не принимай поспешных решений, о которых потом можешь пожалеть. Не забывай, что я – твой муж, и я тебя не отпускаю и не собираюсь давать тебе развод. Ты меня поняла?

– Эмран, – сквозь слезы сказала Альбике, – все уже не будет как прежде.

– Это зависит от тебя, Бика. Все. Поговорим, когда я вернусь. И даже думать не смей о том, чтобы уйти.

– Ну? Что он сказал??? – спросила нетерпеливая Сати, едва мать отложила телефон.

Они вчетвером стояли в спальне Альбике, сестры прямо у ее кровати, из которой она почти не вылезала после вчерашней поездки в московскую квартиру, братья – поодаль, почти в дверях. Их сборище напоминало Мике тайную коалицию, строившую план по нанесению очередного удара по противнику. Их было четверо, а тех – двое. Даже один, потому что наверняка вторая жена не имела права голоса и вряд ли могла вносить какие-то предложения. Отец знал Мику, но и сын кое-в-чем хорошо изучил отца – тот никогда бы не стал жениться на женщине, которая может попытаться им манипулировать.

– Он вернется через четыре дня, – сказала Альбике и в который раз протянула руку к салфеткам. – Сказал, тогда все обсудим…

Мика подумал, что единственным плюсом всей этой ситуации стал несомненный рост производства на салфетных фабриках страны.

– Мама, тебе надо было говорить с ним более решительно, – заявила Лаура. – Ты все время мямлишь, поэтому он вообще тебя в серьез не воспринимает!

– Вот именно! – поддакнула Сати. – Будь тверже!

Альбике виновато посмотрела на своих детей:

– Ну как я могу… Он все-таки мой муж.

– Надо настроить себя! Так он не собирается разбегаться с той женой?

Мать покачала головой и прижала салфетку к глазам. Надим толкнул Мику в бок и прошептал на ухо:

– Видишь? Я же говорил тебе. Отца не перегнешь.

– Есть и другие способы, – также тихо ответил Мика.

– Мам… – снова подала голос Сати, – а если он с ней не разведется… Ты… Ты же нас не бросишь?

– Я не знаю, как жить с ним после этого, – вздохнула Альбике. – Это так больно. Я ведь люблю его. Знаю, вы думаете, что я дура, но ничего не могу поделать. Двадцать лет прожить вместе с человеком – так просто это из жизни не вычеркнешь… Но знать, что он постоянно ходит к ней… Не так, что случайно, а постоянно…

– Пошли выйдем, – Надим потянул Мику за рукав. Начались женские обсуждения, которые братья слушать не хотели.

Они оба спустились в гостиную. Надим углубился в свой телефон, а Мика снова взял в руки злосчастный номер газеты. Он пытался продумать очередной план по разделению отца с его новой женой, только не такой тупой, как предыдущий. Только ради мамы. Раз ей так нужен Эмран, надо приложить усилия, чтобы слить вторую.

– Я поражаюсь, как ты можешь сохранять спокойствие, – сказал он, услышав, что Надим играет в какую-то игру.

– А что метаться? – пожал плечами старший брат. – В нашей семье уже есть один умный и прыткий. Только пока ты своей поспешностью ничего не добился.

– А ты предлагаешь сидеть сложа руки?!

Надим отложил телефон и развалился в кресле, закинув ноги на журнальный столик. Он выглядел абсолютно умиротворенным.

– Ты думаешь, мне плевать на маму? – спросил он. – Ты ошибаешься. Просто мое понятие того, что для нее лучше, отличается от твоего. По идее это я должен возмущаться и рвать задницу,чтобы ему насолить – ведь не тебе, например, он запретил жениться. Но я держу себя в руках. Знаешь почему? Потому что все можно переждать и решить без конфликтов. Он запретил мне жениться на Ирэн, потому что я хоть и работаю, но пока все же зависим от него в некоторой степени…

– Да, если учесть, что ты работаешь в его компании, – вставил Мика.

– Вот именно. Поэтому я просто поднаберусь опыта, подкоплю денег и свалю оттуда. И отсюда. Вот и все. Захочет – примет мой выбор. Нет – и не надо, я сам отвечаю за свою жизнь.

– И ты предлагаешь маме тоже так выжидать?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38 
Рейтинг@Mail.ru