Три столетия реформ и революций в России

Александр Яковлев
Три столетия реформ и революций в России

© Яковлев А.И., 2020

© ООО «Издательство «Вече», 2020

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2020

Введение

Уважаемый читатель, в книге, которую вы взяли в руки, повествуется об истории России, но не в привычном школьном понимании последовательного изложения войн, восстаний, роста ВВП, смены царей, императоров и президентов. Речь пойдет о нескольких периодах в истории нашей страны, когда социально-экономическое развитие в ней небывало ускорялось и вся жизнь приобретала новое качество. Этот скачок в развитии в книге называется модернизацией.

Модернизация не есть особенность нашего Отечества, ее можно увидеть в истории многих стран и Запада, и Востока. Когда перед нами в истории нескольких стран вырисовываются важные изменения, приводящие к сходным результатам, необходимо разглядеть, каковы были в прошлом параметры и процесс изменений, приводившие к явлениям того же порядка на нашей земле.

История России есть часть всемирной истории, но в нашем отечестве, призванном к имперской судьбе, с его громадной территорией и трагической историей, многие явления общественной жизни протекали иначе, чем в Европе и в Азии. Современный мир возникал у нас позднее и сложнее, чем в европейских странах, общих нам по христианской вере и европейской культуре, и та модель современного общества, которая сформировалась в России в ХХ в., во многом отличается от западной (европейской) модели. Почему это произошло? Почему реформы и революции в России привели к иному результату, чем в странах Западной Европы, послуживших нормативными образцами для нашего развития?

В поисках ответов на эти вопросы возникло две точки зрения: Россия не способна к полноценной модернизации и навечно обречена оставаться полусовременной страной, и другая – Россия в силу своих цивилизационных особенностей развивается по иной модели, подобно иным незападным странам – Японии, Китаю, Индии. В книге предложено развернутое объяснение второй точки зрения в совокупности природно-географических условий, исторических особенностей, менталитета многонационального населения России, личностных характеристик правителей и положения страны в мировом сообществе.

Из тысячелетней истории России в книге рассматриваются три столетия, наиболее близкие к нам, – тогда началось формирование нашего современного мира, той русской идеи, тех систем ценностей, того уклада жизни и государственности, которые давно являются привычными для нескольких поколений русских людей.

Ранее автору довелось написать немало научных книг и статей о модернизации, реформах и революциях в странах Востока и Запада, некоторые мои работы посвящены и нашей истории XIX–XX вв. И когда в издательстве мне предложили сделать отдельную книгу о реформах и революциях в России, я удивился, как это мне самому не пришло в голову. Так возникла идея этой книги. В ней я отчасти использовал материалы предыдущих своих публикаций и лекций, которые два десятилетия читаю студентам, но многое было написано заново с учетом десятков новых и интересных работ отечественных и иностранных историков, а также публикаций архивных материалов.

В книгу включены выдержки из поэтических произведений нескольких русских поэтов. Полагаю, что такой живой, непосредственный отклик современника на события модернизации поможет читателю полнее ощутить дух тех далеких лет.

Итак, в трех столетиях истории России, Российской империи и Российского государства, сохранившего характер империи, – XVIII, XIX и XX – рассматриваются периоды особого напряжения всех сил власти и народа. Поэтому книга разделена на главы не по хронологическому принципу, а по этапам длительного процесса модернизации, в котором чередовались друг с другом революции и реформы. Каждой главе предпослано Вступление, в котором предложена краткая характеристика определенного этапа модернизации, а всему изложению – Вступление общее, содержащее теоретическое объяснение процесса модернизации, его отдельных структур и свойств. Впрочем, любители исторической фактуры, интересующие ответом на вопрос «что было?», могут пропустить эти страницы. Тем, кто хочет узнать мой ответ на вопрос «почему так было?», стоит их прочитать.

С искренней признательностью выражаю благодарность моим друзьям, поддержавшим работу над книгой и высказавшим полезные советы и критические замечания.

Вступление общее

Модернизация – не просто эволюционное развитие общества, но развитие ускоренное, целенаправленное, начинаемое по воле власти в условиях кризиса национального масштаба для совершения качественного скачка во всем состоянии общества и сокращения разрыва с более развитыми странами. Все страны когда-нибудь переживали эти непростые периоды, но происходил переход от старого к новому по-разному – в виде революции или в виде реформы.

Революция политическая – это насильственный переворот в общественно-политической жизни, совершаемый определенной политической силой для утверждения своего господства в обществе, создания нового общественного строя, вслед за чем происходят изменения в экономической, социальной и культурной жизни общества.

Напротив, реформа – это переворот в жизни общества, совершаемый законной властью (которая может использовать и насильственные методы) для выхода из кризиса национального масштаба путем проведения коренных социально-экономических реформ по образцу тех стран, где уже возник новый строй и достигнут более высокий уровень экономической и социальной жизни.

Объектом рассмотрения в книге является не вообще модернизация, а процесс формирования современного (капиталистического, индустриального, буржуазного) общества, который протекал в Европе с XVII–XVIII вв., а в XVIII–XIX вв. разворачивался в России.

Почему при этом нельзя обойтись без революций и реформ, а просто жить себе и жить? Частный человек как раз и стремится тихо и спокойно прожить свои 70–80 лет. Но общество, общественно-производственный организм – это более масштабная, протяженная в пространстве и времени структура, у нее свои сроки существования в досовременном и современном состоянии.

Для более полного понимания такого рода явлений стоит рассматривать общество в двух измерениях: цивилизационном и формационном. Цивилизация – это сочетание устойчивых природно-географических, демографических и социально-культурных структур, включая религию, системы ценностей и идеалов, нормы поведения и морали, возникших в ходе длительного исторического развития и передающихся от поколения к поколению. Формация – это особый, ограниченный во временном плане исторический этап развития общества, сочетающий совокупность уровней хозяйственного, социального, политического и культурного развития.

В каждом конкретном обществе в силу его географического положения, цивилизационных качеств и исторического наследия формируются национальное хозяйство, социальные и государственные структуры, духовная и бытовая культура. Но как в человеческой жизни период детства переходит в период отрочества, а потом – юношества, молодости и зрелости, так постепенно меняется органическое состояние общественного организма. По мере исчерпания имеющегося потенциала и в силу постепенного формирования в нем отдельных элементов и структур нового потенциала общество обретает новое качество. Переход в это новое качество собственно и есть модернизация.

Переход этот не означает для общества разрыва с цивилизационными основами, которые сохраняются, придавая специфические черты новой формации (как и дети наследуют черты своих родителей). В то же время великие революции, такие как французская 1789 г. и русская 1917 г., стали попыткой разрыва не только со старой формацией, но и с традиционными основами цивилизации, системой ценностей и нормами морали. Французский философ А. де Токвиль писал о Великой французской революции как о «чудовище»: «Разрушив политические учреждения, революция упраздняет гражданские институты, вслед за законами меняет нравы, обычаи и даже язык; разрушив механизм управления, она сдвигает с места основы общества и, кажется, в конце концов хочет приняться за самого Господа Бога», порождая «страсть безбожия». В своих размышлениях о двух великих революциях А.И. Солженицын отмечал черты их сходства: «Обе они проявились как революции идеологические… обе они имели столетнюю подготовку в просвещении, философии, публицистике. В обоих случаях у трона не было никакой развитой политической доктрины и еще меньше – способности активно распространять в народе свои убеждения». Наконец, «по взрывчатости идей, по широте взятых задач – обе революции с самого начала являются феноменом международным: «освободить человечество», преобразовать не только свою страну, но весь мир».

«Революция, – писал П.А. Сорокин, – это прежде всего определенное изменение поведения членов общества… их психики и идеологии, убеждений и верований, морали и оценок…» Такого рода «революционное помрачение умов» в России пришлось пережить в 1917 г. и в 1991 г. Между тем к событиям нашей давней и недавней истории на удивление применима описанная де Токвилем в 1856 г. «морфология революции», ведь после французской и русская революция обрела «этот вид религиозной революции, который так ужасал современников; или, скорее, сама стала своего рода новой религией, правда, религией несовершенной, без Бога, без культа и без иной жизни, но которая, тем не менее, подобно исламу, наводнила всю землю своими воителями, апостолами и мучениками».

«Явления революции чрезвычайно эффектны, экзотичны и романтичны», – отмечал П.А. Сорокин. В отличие от них эволюционный процесс формационного перехода прозаичен, а также труден и сложен потому, что общество не едино, в нем велика сила инерции, немалая часть его страшится потерять уже обретенные привилегии или просто приличные условия существования. Ремонт в квартире мы подчас оттягиваем до последнего, а что уж говорить о «капитальном ремонте» в масштабах страны? Именно поэтому появляется партия, активная часть общества, решительно желающая перемен и готовая их проводить – путем политической революции.

 

Так, великие революции в Англии и Франции, а также в Нидерландах и Северной Америке создали к XVIII в. модель нового общества – капиталистического, индустриального, буржуазного, современного, а в последующем завершали его построение путем реформ. Очевидными показателями этого общества стали в экономике – господство промышленного производства, в социальных отношениях – равенство возможностей помимо социального происхождения, в политической сфере – принципы демократизма, свободы слова и совести, разделение ветвей власти, в духовной сфере – господство принципов рационализма, утилитаризма и маргинализация религиозной жизни.

Но Россия, в Европе – Германия, Италия или в Азии – Япония к тому времени уже изживали потенциал досовременного общества, а ростки нового были слабы. Кризис в хозяйственной жизни, волнения в социальной жизни, конфликты в политике нарастали, перерастая в кризис национального масштаба, охватывающий все сферы жизни общества. Неразумные и недальновидные правители силой подавляли несогласных, стремясь во всем сохранить существующий порядок. Это удавалось до поры до времени, но заканчивалось революцией. А разумные и дальновидные правители, зная о достижениях стран «первого эшелона» капиталистического развития, в целях самосохранения решались в XVIII–XIX вв. на качественные преобразования, имея в виду модель европейских стран. Это можно назвать догоняющей модернизацией, проводимой путем комплексных реформ всей системы общества.

Итак, субъектом процесса реформ является власть, использующая возможности государства, иначе говоря, реформы всегда легитимны. Как правило, реформы проводит авторитарная власть, ибо сила нужна для подавления противников реформ и для концентрации ресурсов на главных направлениях преобразований. Однако элемент насилия в реформах минимален, в отличие от революции, для которой насилие остается главным инструментом.

Объектом реформ является все общество, в каждой части которого рано или поздно, так или иначе, более или менее (путем синтеза или симбиоза старых и новых начал) происходит усвоение нового порядка и норм жизни (или их отторжение), а в случае революции – насильственное насаждение новых норм и правил.

Важную роль при этом играет внешний фактор – Запад. Его роль не ограничивается демонстрацией модели нового строя. В рамках мировой системы Запад стремился к своему развитию за счет более отсталых стран, пытаясь их подчинить или поставить в зависимое положение, такая мировая иерархия было определена И. Валлерстайном как мировая система центр-периферия. На этот вызов приходилось отвечать.

В России коренные реформы начинались Петром I и Александром II после военных поражений от более развитых европейских стран, Швеции и Англии с Францией, ведь армия – всегда слепок с общества и поражение армии есть поражение всего общества, оказавшегося слабым. Так война оказывалась ускорителем реформ, технического и социально-экономического развития.

В России реформы, как правило, оказывались запаздывающими, власть санкционировала те новации, которые уже входили в жизнь общества или к которым общество было готово, в то время как на Западе власть проводила реформы упреждающие.

Выбирая между реформами охранительными, сохраняющими основы традиционной культуры, и преобразующими, решительно заменяющими традиционные основы на заимствованные новые в сфере экономики, художественной и бытовой культуры, царская власть действовала по-разному, немалую роль играла личность реформатора: Петр ломал, решительно преобразовывал старый уклад жизни, но его наследники проводили уже охранительные перемены, сохраняя элементы и структуры старой системы.

Цели реформ менялись и уточнялись властью в ходе проведения преобразований. Это нам сейчас просто указать на главное и не главное, важное и не важное, а для самих реформаторов такой ясности быть не могло. Ведь все мы живем и действуем исходя из конкретной ситуации, необходимости решения первоочередных вопросов, какими мы их видим сейчас. Так вот и великие реформаторы, императоры Петр I и Александр II, первой своей задачей ставили создание сильной армии (реформу внутри системы), а в процессе подготовки военной реформы оказалось необходимым провести и иные, более масштабные перемены (реформу системы), на что Петр, в отличие от своего потомка, не решился. Таким образом, субъективные цели реформатора и объективные результаты его деятельности могут различаться.

В случае с революцией расхождение еще большее, отмечал в 1923 г. П.А. Сорокин, поскольку революции – «плохой метод улучшения материального и духовного благосостояния масс. Обещая на словах множество великих ценностей, на деле, фактически, они приводят к противоположным результатам. Не социализируют, а биологизируют людей, не увеличивают, а уменьшают сумму свобод, не улучшают, а ухудшают материальное и духовное состояние трудовых и низших масс населения, не раскрепощают, а закрепощают их…». Напротив, реформы не насилуют человеческую природу, считаются с реальными условиями жизни и уровнем сознания населения, создавая условия и возможности для улучшения материального и духовного благосостояния широких народных масс.

Преобразования в общественной жизни путем проведения властью реформ проходят с минимальным элементом насилия, постепенно, этап за этапом, благодаря чему со временем формируется новое качество общества.

Первым этапом реформ становится осознание властью и обществом глубины переживаемого кризиса. Как правило, власть пытается путем проведения частичных преобразований (фрагментарных реформ) в одной из сфер общественной жизни (военное дело, финансы) разрешить кризис, но это не получается. На втором этапе реформ происходит борьба в правящих и господствующих слоях (элите) общества, в ходе которой лидер-реформатор подавляет противников преобразований, определяет цели и программу реформы системы, обеспечивает внутреннюю и внешнюю опору для перемен, создает правовые основы нового строя. Третий этап – самый трудный и длительный, его содержание составляют формирование и развитие новых производственных мощностей в хозяйстве, возникновение новых социальных сил и отношений в обществе. В силу масштабов и сложности этих процессов, воздействия на них субъективных и объективных факторов, а также внешних условий они могут слабеть и ускоряться, откатываться назад и возобновляться. На четвертом этапе «революции сверху» после прохождения волн социально-экономических перемен и обретения большей частью общества нового качества, большей степени социальной зрелости власть приводит политическую систему общества в соответствие с изменившейся социальной структурой, новым уровнем политической и общей культуры общества.

Реформа – не волшебная палочка. В реальной жизни приведенная схема многократно усложняется. В России игра в слова «реформы», «модернизация», «социализм», «капитализм», «рынок», «перестройка», «ускорение», как убедились несколько поколений, дело опасное и напрасное. Увлеченность ломкой экономических и государственных структур ведет к катастрофе. Однако и страх власти перед реформами или их подмена «псевдореформами», усугубляют кризис и затрудняют его последующее разрешение. В общем, модернизация общества путем реформ – процесс длительный и трудный, затрагивающий в конечном счете интересы всех и каждого.

Власть, начиная реформу системы, должна при поддержке общества одновременно обеспечивать три процесса: выход из кризиса, поддержание нормальных условий жизни и проведение собственно преобразований. Это трудно. Альтернативой является полусытое прозябание и превращение в слабую периферию мировой системы.

Попробуем понять, как делали свой выбор наши предки, наши деды и отцы.

Глава 1. На пути преобразований. Реформы в России в XVIII – первой половине XIX в.

Вступление к главе 1

Природно-географические параметры, как объективная и устойчивая реальность, создают те условия развития общества и государства, в которых они могут существовать и развиваться. В XVIII в. Россия обладала огромной территорией на трех континентах, что, с одной стороны, позволяло использовать неисчерпаемые природные ресурсы, а с другой – усиливало экстенсивный тип хозяйствования. В экономической жизни европейских стран сочетались интенсивные методы внутри национального капиталистического хозяйства и экстенсивные методы – в азиатских колониях, служивших источниками ресурсов. Часто забывается то обстоятельство, что Россия – северная страна и как раз Петровская эпоха оказалась веком лютых морозов. В XVIII в. уровень урожайности зерновых (по оценке) был у нас примерно вдвое меньше, чем в странах Западной Европы, и вчетверо меньше, чем в Китае и Индии. Объем ВВП на душу населения в России был в 1,5–2,0 раза меньше, чем в странах Западной Европы, и в 1,5 раза меньше, чем в Китае и Индии. Доля городского населения составляла у нас около 5 %, в крупных странах Запада и Востока – 10–15 %. Ограниченность выходов на мировой рынок (единственный до Петра торговый порт – Архангельск) определила меньшую, чем на Западе, активность внешних торговых связей и более позднее возникновение финансовых учреждений (первые банки появились в Неаполе, Амстердаме и Лондоне в XVI–XVII вв.).

К этому времени определились цивилизационные особенности России, принадлежащей к христианскому миру и европейской культуре, но в силу исторических обстоятельств оказавшейся почти изолированной от источников христианского и античного наследия в связи с падением в 1453 г. Византийской империи и конфликтами с ведущими европейскими государствами, а также включением в состав империи десятков народов с иным цивилизационным наследием. Скрытый конфликт между сторонниками европейского и самобытного путей развития проявился в Смутное время, но стал стержнем общественной мысли в Новое время, начиная с Петровской эпохи. В Европе XVIII в. стал рубежом разрыва с прошлым, с традицией, с христианской системой ценностей, замещаемой светской, буржуазной системой ценностей эпохи Просвещения. Этого не произошло в России в целом, но сходные процессы определили формирование самой активной, образованной и вестернизированной части народа – дворянства, а позднее разночинцев. Петр также усилил процессы огосударствления православной церкви (по западной модели), отходя от традиционного курса на служение государства Церкви и ее целям.

Важной и характерной чертой общественного развития Руси и России стали иные, чем на Западе, отношения государства и народа. С одной стороны, объективные условия – величина территории и внешние угрозы – требовали существования сильного государства. По словам Екатерины II, «Российская империя есть столь обширна, что кроме самодержавного государя всякая другая форма правления вредна ей, ибо все прочие медлительнее в исполнениях…». Сложившаяся в силу объективных условий имперскость России должна была поддерживаться государством, имперские интересы которого неизбежно выходили за рамки национальных границ. Империя – не просто государство с большой территорией и населением, имеющее монархическую форму государственности, сильную армию и централизованное управление. Империя подразумевает наличие имперской идеи, реализующейся как в территориальной экспансии, так и в экспансии определенной системы ценностей. Империя всегда играет заметную роль в региональной и мировой системах международных отношений, становясь центром притяжения одних и сдерживания других государств. Таким стало Русское государство в начале XVIII в., обретя статус великой державы.

С другой стороны, возможности ухода или отгораживания от государства в крестьянской общине создали основы для иной, чем в европейских странах, политической культуры. Город не смог стать центром общественного развития, как это случилось на Западе. Из около 40 млн человек, составлявших население империи в царствование Екатерины, лишь 6 % проживало в городах и городках.

В Англии в 1215 г. была принята Великая хартия вольностей, суть которой состояла в общем для всех равенстве перед законом (что было утверждено окончательно в 1640–1660 гг. в ходе Великой английской буржуазной революции). На Руси на смену Русской Правде Ярослава Мудрого, принятой в том же XIII в., ничего нового не пришло до середины XIX в., до появления николаевского Свода законов Российской империи. Так, в русской политической культуре, не прошедшей рубеж секуляризации, странно сочетались терпение, покорность власти и взрывная готовность к бунту.

В то же время процессы экономического развития в России имели тот же характер, что и в европейских странах, хотя и протекали более замедленно. Русь издавна была связана с Европой. В ходе торговых сделок русское купечество приобретало капитал, опыт и знания. Но в Европе частные финансовые учреждения для предоставления кредита появляются в начале XV в. в Венеции, Генуе, Флоренции, Амстердаме, в 1694 г. создан государственный Английский банк. К началу XVIII в. «в пределах четырехугольника Амстердам – Лондон – Париж – Женева восстанавливается на высшем уровне торговой деятельности эффективное главенство банков», – отмечал французский историк Ф. Бродель. Первое банковское учреждение в России – Дворянский банк – было создано лишь в мае 1754 г. по указу императрицы Елизаветы Петровны.

 

Наконец, нельзя не сказать и об образовании, ибо качество народонаселения во многом определяет успех или неуспех модернизации. К концу XVIII в. уровень грамотности в России оставался на уровне 2–6 % среди женщин и 4–8 % среди мужского населения, уступая показателям по западноевропейским странам в 8-10 раз и по Китаю и Японии – в 3–5 раз. Московский университет был создан в 1755 г., но к этому времени в Европе возникла сеть университетов: Болонья (1158 г.), Париж (1215 г.), Кембридж и Оксфорд (около 1200 г.), Прага (1348 г.), Краков (1364 г.), Вена (1365 г.), Гейдельберг (1386 г.) и т. п. По замечанию Н.Я. Эйдельмана, «два полюса – «рабство» и «просвещение» – после «петровского взрыва» резко отодвигаются друг от друга на большое социальное расстояние, и притом друг другу «как бы не мешают». Для русского крестьянина в Петровскую эпоху эти полюса совмещались в созданном волею Петра «просвещенном крепостничестве».

Конечно же, реформы надо было проводить, уродливый симбиоз старого и нового превратить в их гармоничный синтез, чтобы ликвидировать отставание от Европы, создать возможности для раскрытия потенциала России и «очаговое развитие» современного уклада сделать более широким. Однако верхушечный характер Петровской реформы внутри системы виден не только в ограниченности достижений в хозяйстве или образовании, но прежде всего в возможности торможения реформ или отката назад. Преодолеть рубеж кризиса на смогли наследники Петра Великого. Весь этот полуторавековой период русской истории можно отнести к первому и второму этапам реформы системы, которой суждено было начаться лишь в середине XIX в.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31 
Рейтинг@Mail.ru