Свободная женщина

Александр Владимирович Хвостов
Свободная женщина

«Я жду тебя!»

«Я жду тебя!». Всего три слова. И даже неважно, кем и кому они адресованы: мужем ли жене, матерью ли сыну, подругой ли другу и так далее. Важно, сколько теплоты, любви, уюта и чудодейственной силы в этой простой фразе! И с какой радостью, с каким желанием иной человек спешит домой, к маме в гости или ещё куда-то. Взять бы хоть мою коллегу Свету Земляникину: она, как услышит, что её благоверный у крылечка школы дожидается, так тут же забывала все рабочие проблемы и, переполненная радостью, она выбегала к нему. А тот её при встречи и поцелует, и сумки возьмёт, и в машину сесть поможет… А дома (по крайней мере, я так думаю) накормит её горячим и вкусным ужином, за которым пойдёт тихий разговор, скажем, о том, куда уехать на выходные. Разве это не счастье?..

Я же, возвращаясь с работы, испытываю сильное нежелание ехать домой. Я поеду к маме, к брату, к сестре… Куда угодно, но не домой: потому что, приезжая туда, я, если можно так выразиться, открываю дверь в тишину. Помню, на вопрос другой своей напарницы (в какой-то мере, можно сказать, подруги по несчастью, потому что она мать-одиночка), почему я не спешу домой, прямо так и сказал:

– А кто меня там ждёт?.. Тебе хорошо – у тебя хоть Сашка есть (так зовут дочку моей коллеги). А у меня тихо, как на кладбище. Только воронья не хватает.

Впрочем, даст бог, и мне встретится женщина, которой я буду любим и нужен, и которая мне будет говорить: «Я жду тебя!».

2011г.

«Твоя снегурочка»

Первое января. Девять часов утра. Я давно уж проснулся, так как залёг спать сразу после боя курантов, а родные, видать, ещё смотрели «Голубой огонёк» и потому спят теперь по комнатам так, что их и пушкой не разбудишь. Однако лежать в кровати без толку я не мог никогда! Для меня такое лежание в чём-то с родни садомазохизму. Ну, правда, я во веки не пойму такого поведения человека – вот не спится уже; нет, он будет тупо лежать в кровати едва ли не до обеда. Чего лежать, если не спишь? Пойди лучше собаку погулять выведи или почитай, или завтрак родным приготовь! Словом, сделай что-нибудь, чтобы от тебя (или для тебя) была хоть какая-то польза. Собаки у нас нет, а будить родичей громом посуды на кухне показалось мне бесчеловечным. Тем более, что кухня распложена в аккурат напротив гостиной. Остаётся одно – читать. Взяв со стола свой новенький смартфон и очки, я тихонько «переполз» на кухню, чтобы там проверить почту.

И, как оказалось, в почту я зашёл не зря. В ящике входящих писем было, наверно, с десяток; но лишь одному я был особенно рад: это было письмо от моей школьной подруги… А, вернее, школьной любви из нашего класса Маши Щёголевой. Да уж, свою фамилию Маша оправдывала в полной мере! Мало того, что она сама в классе была первой красавицей – высокая, стройная, подтянутая, как гимнастка, длинноволосая; так ещё не было дня, чтобы Маша не пришла бы в гости в какой-нибудь новомодной одёжке. Но самое светлое моё воспоминание о Маше – это когда мы с ней в 9-м классе играли в нового дней сказке, придуманной нашей классной руководительницей, Деда Мороза и Снегурочку. И с тех пор я и в записках, и при личном общении так и звал её – Снегурочка. Прошло время. Позади уже и школа, и институт; уже у нас и семьи создались, и хлопот невпроворот… А всё-таки мы иногда списываемся друг с другом, поздравляем с праздниками, рассказываем о житье-бытье.

Но вернёмся к письму! Я сказал, что был рад ему, и оно так и есть. Маша поздравила меня и мою семью с новым годом и пожелала всего наилучшего; рассказала последние новости из жизни своей дочки Жени, рыжей и весёлой болтушки… Однако было в этом письме и место лёгкой грусти: Маша писала мне, что развелась со своим мужам буквально под самый новый год. Но писала об этом без злости, без жалоб и проклятий (она никогда не была злопамятной). Маша даже желала своему бывшему найти своё счастье в этой жизни. Далее Маша спросила про мои дела и, прощаясь, подписалась: «Твоя снегурочка». Я ей ответил…

2014г.

«У каждого своё счастье»

Был предновогодний вечер. В городе почти у каждого магазина стояли ёлки, переливающиеся разноцветными огоньками. Да и в витринах магазинов горели разнообразные иллюминации, изображающие то водопад, то огромный самолёт в полёте с Дедом Морозом на борту, то радугу, попеременно мигающую всеми цветами.

Я не говорю уже о том, что почти у каждого фонаря стояли самые разные, плетённые из проволоки или вырезаны изо льда, фигурки и тоже светились. Одним словом, город жил радостью грядущего праздника, несмотря на весьма ядрёный морозец.

И вот в этот вечер да в такую погоду я ехал в аэропорт – встречать свою невесту Сашу, которая прилетала на каникулы. Боже, с каким счастьем в сердце я прожил весь этот день! На уме только и было: «Скоро, совсем скоро я обниму тебя, любимый и дорогой мой человечек! Ещё немного – и я поглажу тебя по твоим рыжим, спиралеобразным волосам, взгляну в твои большие зелёные глаза и поцелую твои тёплые, розовые губы… Знала бы ты, как я по тебе соскучился!..»

В аэропорт я ехал на такси, так как моя машина была в ремонте. Вёз меня мужчина лет под сорок или сорока, наполовину лысый и небритый. Лицо мужчины было смуглым – и я сперва принял, было, его за кавказца, но он довольно чисто говорил по-русски; его крупный нос имел слегка заострённый вид, а губы были тонкими. И вот ещё деталь: таксит был словоохотлив. Когда он со мной разговаривал, его голос был низок и хрипловат, что говорило о пристрастии человека к табаку. Так, кстати, и оказалось.

– Кого встречаете? – спросил меня таксист.

– Невесту, – отвечаю я легко.

– Невесту, – чуть растянув вторую «Е», повторил таксит. – Наверно, красавица?

– И какая! – сказал я.

– Понимаю, – поддержал таксит. – Сам женат был некоторое время назад, да развёлся.

– А что ж так? – осторожно спросил я.

– Знаешь, – начал таксист, – вроде и баба нормальная была на первый взгляд, и любил я её, и думал, что она меня тоже любила, и, пардон, в постели с ней было супер… Но работать не хотела нигде, ни под каким видом; а жить хотела, как персидская княжна. Для чего она меня, сперва, уламывала бросить любимую работу и заняться чем-то более денежным; потом пошли скандалы. Помню, во время одного из таких скандалов, жена мне заявила: «Знаешь, когда я говорю моим подругам, вышедшим за успешных бизнесменов и адвокатов, что у меня муж таксист, то чувствую себя, будто живу в подворотне со вшивым кобелём, который даже пожрать-то ничего толкового не может добыть, кроме того, что найдёт на помойке». Эти её слова так оскорбили меня, что я тогда единственный раз взял грех на душу, ударив жену по щеке. Мне до сих пор за себя стыдно, потому что меня с детства учили, что бить женщин нельзя! Но тогда я просто не смог стерпеть. После этого я ей тоже сказал: «Если ты хочешь красиво и сытно жить, то или сама иди работать, или найди себе богатого буржуя и «катись» к нему!»

Я тогда, конечно, погорячился.

– И чем всё кончилось? – спросил я таксиста.

– А кончилось тем, что через две недели она и впрямь ушла. Это было в среду. Я приехал со смены – а в дверях записка: «Я ушла. Прощай!» Прямо, как в любимой моей песне: «Написала Зойка мне письмо, а в письме два слова: «Не скучай!»». Что ж, ушла – так ушла!.. Ей-богу, я всё простил и не злюсь на неё, о чём и сказал при разводе ей. С тех пор у каждого из нас своё счастье: у неё богатый муж, дорогие тряпки с цацками и большая квартира; у меня работа и любимая собака Мура. А что ещё мне надо!

Ты думаешь, мол: «Что, тебе трудно было сменить работу?» Да не трудно. Но я, воспитанный в семье, где все работали, не понимаю, почему один человек хочет построить своё счастье за счёт другого. Хочешь счастья – на здоровье! Но приложи к его созданию и свою руку!..

Я молча согласился с таксистом. Мы приехали в аэропорт.

– Спасибо вам большое, – сказал я, расплачиваясь.

– Пожалуйста! – сказал таксист. – Надеюсь, я тебя не утомил своим рассказом?

– Нисколько, – сказал я. – Даже очень интересно и полезно было послушать.

Мы простились. Я шёл внутрь здания аэровокзала и говорил сам себе: «Боже наш милостивый! Если я могу тебя просить о чём-либо, то прошу об одном: дай мне и моей любимой сил вместе строить своё счастье и избави нас от соблазна свалить данный труд на плечи одного из двоих! Во имя отца, и сына и святого духа. Аминь!».

2015г.

«Соседка по купе»

Данная история

и её герои вымышлены.

Совпадение с реальностью

может быть случайным!

Пока для человека найдётся на земле место, куда бы он мог уехать отдохнуть от суеты и надоевшего вида собственного города, будет жив и курортный роман. И одному богу известно – закончится ли эта «сказка о любви» на перроне у поезда или же будет продолжаться всю жизнь людей, ставших её героями. Что же до моей истории, которую я сейчас поведаю, то, во-первых, и она может показаться кому-то из читателей такой же сказкой, и я ни сколько не огорчусь из-за этого; а, во-вторых, её бы следовало  назвать, пожалуй, не курортным, а попутным романом, потому что всё произошло именно в пути. Дело было прошлым летом. Я ехал отдыхать в один из городов на берегу чёрного моря.

И так совпало, что в купе, в котором я ехал, моей попутчицей оказалась молодая и хорошенькая женщина. Сразу назову её имя: её звали Зоя. Не знаю сам, почему я обратил на неё внимание. Описывать её внешность, в том числе и лицо, это всё равно, что говорить о портрете Моны лизы вместо того, чтобы смотреть на него. И всё же в своём рассказе я не могу не упомянуть её серые глаза за стёклами изящно-тоненьких очков. Когда она читала, её глаза выражали то заинтересованность книгой, то лёгкую строгость. Казалось, что она участвует сама в судьбах героев и их приключениях. «Очевидно, читает какой-то роман», – подумал я. Так же её участье выдавали тонкие брови, которые она то сдвигала, пытаясь, возможно, понять что-то сложное, то поднимались, когда она в какой-то момент удивлялась поведению Героев; а ещё губы, которые то и дело, улыбались какой-то забавной фразе или ситуации. И вот она подняла на меня свои глаза.

 

–Вы что-то хотите, молодой человек? – спросила Зоя. Тембр её голоса был чуть ниже для женского. Я немного растерялся, будто бы застигнутый за подглядыванием или чем-то ещё нехорошим. Наконец я ей отвечаю:

– Пожалуй, хочу: давайте немного поговорим! А то, ей-богу, просто устал молчать.

– Понимаю! – отозвалась моя соседка с улыбкой. – Я сама устаю от долгого молчания. Давайте поговорим! Чая хотите?

– Можно! – ответил я, и вызвался принести чай. Зоя тем временем подготовила столик к чаепитию и достала кое-что из своих угощений.

Вот мы пьём чай, ведя, в общем, довольно простой разговор, во время которого я узнал и имя моей спутницы (также назвал свое – Денис!), и что она работает переводчицей иностранной литературы, а помимо печатается в «Литературной газете», как критик, что имеет дочку восьми лет, которую оставила на попечение бывшего мужа, пока сама едет в отпуск. Удивило ли это всё меня? Не особо: знаю несколько примеров друзей и подруг, которые в разводе, но при этом и с бывшими супругами нормально живут, и детей им спокойно отдают хоть на выходные, хоть на праздники, хоть на каникулы.

– А вы, Денис, тоже в разводе? – спросила меня Зоя.

– Да я и не был никогда женат, – ответил я.

– Что ж так? – спросила Зоя. – Мужчина вы вроде симпатичный, сильный…

– Просто женщины, как рыба: какие мне не нравятся – клюют, а какие нравятся – клевать не хотят! – отшутился я. Зоя рассмеялась.

– Остроумно! – подметила она. – Наверно, вы просто не в тех местах ловите.

– Пожалуй! – согласился я. – А вы куда едете?

– Да в гости – с подружкой повидаться, – ответила Зоя. – А вы на море?

– На него, родимое, – ответил я. – А то два года уже не был.

На какой-то момент повисла пауза, во время которой

Я, попивая чай, начал  шарить в своей голове, что бы ещё спросить у моей попутчицы. И не нашёл вопроса лучше, как о том, что он читала. Зоя показала мне книгу, и я слегка сконфузился: это был мой первый сборник стихов.

– Что такое? – спросила меня Зоя.

– Да так… Смутили вы меня сейчас немного, – отвечаю ей я и добавляю к моему ответу следующее: – просто дело в том, Зоя, что я вообще-то по профессии автомеханик. А стихи для меня – это просто баловство, не более. Ну, или, если угодно, хобби. И писал я их в основном для себя или же для не большёй компании близких друзей, но не для того, чтобы их где-либо публиковать.

–А как же тогда эта книжка вышла? – спросила Зоя.

–С лёгкой руки одной моей приятельницы. – говорю я. – Однажды, будучи у неё в гостях, я прочитал очередное  какое-то стихотворение своё (так, просто, чтобы наше домашнее собрание не походило на банальную попойку) и эта приятельница предложила мне сделать книжку с моими стихами. Я два дня от этой идеи отказывался, говоря, мол, какой я, к чёрту, поэт?.. Но напористость характера моей приятельницы одолела мою скромность, и мы сделали эту книгу.

Рейтинг@Mail.ru