Русские и украинцы. Братья по вере и крови

Александр Широкорад
Русские и украинцы. Братья по вере и крови

Глава 1
Как киевляне и владимирцы четыре века дрались в одном строю, не догадываясь, что они не русские, а украинцы

Начинать книгу о боевом братстве русского и украинского народа очень трудно. Дело в том, что в домонгольские времена существовал лишь единый русский народ. Естественно, что это не устраивает националистов ни на Украине, ни в Белоруссии. Соответственно, выдвигались теории, что украинский и белорусский народы существовали всегда и не имели ничего общего с русским народом. Отдельные же остепененные и неостепененные ученые идут дальше и вообще не считают коренное население Украины и Беларуси славянами, а некими украми или литвинами.

Так, язык укров или литвинов, соответственно, признается самым древним на земле. Именно укры изобрели колесо и вавилонскую башню, осаждали Трою и открыли Америку.

Подробно разбирать подобные утверждения я здесь не собираюсь, а интересующихся отправляю к более ранним моим монографиям: «Как Малая Русь стала польской окраиной», «Русь и Литва», «Украина: противостояние регионов».

Я лишь кратко объясню причины образования Древнерусского государства. Подчеркиваю: Древнерусского, а не Киевского. Впервые термин «Киевская Русь» ввел историк Н.М. Карамзин в качестве удобной метки. Ну а «оранжевые» националисты с 1990 г. используют этот искусственный термин для фальсификации истории.

«Повесть временных лет» описывает становление государственности на Руси следующим образом.

В лето 6370[1] от сотворения мира пошли кровавые свары у северных славян. «И не было среди них правды, и встал род на род, и была среди них усобица, и стали воевать сами с собой. И сказали себе: "Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву". И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью подобно тому, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готладцы, – вот так и эти прозывались. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: "Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами". И вызвались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли к славянам, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Бело-озере, а третий, Трувор, – в Изборске…

…И от тех варяг прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были славяне. Через два года умерли Синеус и брат его Трувор. И овладел всею властью Рюрик и стал раздавать мужам своим города – тому Полоцк, этому Ростов, другому Бело-озеро. Варяги в этих городах – находники, а первые поселенцы в Новгороде – славяне, в Полоцке – кривичи, в Ростове – меря, в Бело-озере – весь, в Муроме – мурома, и тем всеми правил Рюрик. И было у него два мужа, не родичи его, но бояре, и отпросились они в Царь-град со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: "Чей это городок?" Тамошние же жители ответили: "Были три брата, Кий, Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их потомки, и платим дань хозарам". Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали много варяг и стали владеть землею полян. Рюрик же тогда княжил в Новгороде»[2].

Поскольку время написания летописи отстоит от описываемых событий примерно на 250 лет, то многие историки отказываются рассматривать приведенную цитату в качестве достоверного источника. Тех, кто поверил летописи, окрестили норманистами, а историков, считавших, что призвание варягов – вымысел, и князь Рюрик – мифологический персонаж, соответственно, стали звать антинорманистами.

Еще в XVIII веке спор историков получил политическую окраску. Несколько немецких историков, состоявших на русской службе, имели неосторожность намекнуть, что вот де без европейцев русские не смогли создать своего государства. Против них грудью встали «квасные» патриоты. Мы, мол, сами с усами и вашего Рюрика знать не знаем, а история наша начинается со славянских князей Олега и Игоря. Ряд историков, начиная с В.Н. Татищева, придумали Рюрику деда – славянина Гостомысла, жившего то ли в Новгороде, то ли в славянском Поморье. Исторические споры норманистов и антинорманистов не уместятся даже в самый пухлый том, поэтому я изложу наиболее вероятную версию событий.

Начнем с того, что выясним, а кто такие варяги? У нас принято отождествлять варягов с викингами – скандинавскими разбойниками. В VIII–X веках викинги (норманны) наводили ужас не только на побережье Северной Европы, но и на весь средиземноморский бассейн. В IX веке корабли викингов достигли Исландии, а в Х веке – Гренландии и полуострова Лабрадор. Вожди викингов – конунги – захватывали земли в Западной Европе и зачастую оседали там, становились князьями, графами и даже королями.

Немного в ином качестве викинги появлялись в землях восточных славян за несколько десятилетий до явления туда Рюрика. Набеги на земли славян и грабежи, безусловно, имели место, но не были основным видом деятельности викингов. Здесь они чаще всего выступали в роли купцов и наемников.

Флотилии норманнских судов (драккаров) легко передвигались вдоль северного побережья Европы и грабили по пути местное население, а затем через Гибралтарский пролив попадали в Средиземное море. Это был очень длинный, но сравнительно легкий путь. А вот пройти «из варяг в греки» по русским рекам и волокам гораздо короче, но сделать это с боями было трудно, а, скорее всего, невозможно. Вот и приходилось норманнам ладить с местным населением, особенно в районах волоков. Для славянского населения волок становился промыслом, и жители окрестных поселений углубляли реки, рыли каналы, специально содержали лошадей для волока и др. Естественно, за это норманнам приходилось платить.

По пути «из варяг в греки» к викингам приставали отряды славян, а затем объединенное славяно-норманнское войско шло в Византию или войной, или наниматься на службу к византийскому императору.

Поэтому славяне и называли викингов варягами. Варяг – это искаженное норманнское слово «Vaeriniar», а норманны позаимствовали это слово от греческого «ϕοισεγατοι», означающего «союзники», а точнее – наемные воины-союзники. Замечу, что среди скандинавских племен не было никаких варягов, и ни один народ Западной Европы не называл так норманнов. Итак, слово «варяг» отражает специфику славянонорманнских отношений.

А какую это «русь» привел Рюрик?

Некоторые историки связывают слово «рос» – «рус» с географической и этнической терминологией Поднепровья, Галиции и Волыни, и утверждают, что именно там существовал народ рос или русь. Но, увы, эта версия не соответствует ни летописям, ни фактам. Автор придерживается мнения тех историков, которые полагают, что слово «русь» близко к финскому слову «routsi», что означает «гребцы» или «плаванье на гребных судах». Отсюда следует, что русью первоначально называлось не какое-то племя, а двигающаяся по воде дружина. Кстати, и византиец Симеон Логофет писал, что слово «рус» – «русь» происходит от слова «корабль».

В IX – Х веках знаменитый путь «из варяг в греки» стал государствообразующим для России. Сразу оговорюсь: этот «путь» надо понимать не в узком смысле, как нас учили в школе: Финский залив – Нева – Ладога – Волхов – Ильмень-озеро – Ловать – волоки – Днепр – Черное море. Это лишь один из вариантов пути, по которому, по моей оценке, в IX— Х! веках не проходило и десятой доли товарооборота Древней Руси. На самом деле русы освоили несколько десятков речных и озерных путей, которые можно с некоторой натяжкой включить в путь «из варяг в греки».

Начну с того, что перейти с Балтики на Днепр, скажем, в районе Смоленска, можно еще как минимум тремя путями. Первый путь из Финского залива через реку Нарову в Чудское, а затем в Псковское озеро, после вверх по реке Великой и ее притокам, затем волок и – в Днепр.

Второй путь (для удобства читателя я опишу его в обратном направлении) ведет из Чудского озера в Балтийское море. Поднимаясь вверх по реке Эмбах до озера Выртсьярва, ладьи затем входили в устье реки Тянассилма и поднимались на 34 км вверх по течению до небольшого озера Вильянди. Пройдя 4,5 км по озеру, ладьи шли 34 км по речке Раудне, которая затем впадает в Халисте (7,6 км), а та – в Навести, последняя же впадает в реку Пярну (38 км). Ну а Пярну, как известно, впадает в Балтийское море.

Третий путь из Балтики на Днепр наиболее простой – вверх от нынешней Риги по Западной Двине до нынешнего городка Сураж на границе Беларуси и РФ, а оттуда вверх по притоку Северной Двины реке Каспле до озера Каспля. А от озера вверх до впадения в него речек Клец и Лелеква. Обратим внимание, рядом деревня Волоковая. Далее – волок 6–7 км по болотам и озеро Курино, из которого вытекает речка Катынь – правый приток Днепра.

Можно долго рассказывать и о водных путях, копанках (каналах) и волоках, соединявших Балтику с Доном и с Волгой, и, соответственно, с Черным и Каспийским морями.

На берегах рек в наиболее значимых с военной и торговой точки зрения местах варяги ставили свои городки, а чаще всего вселялись в славянские городища VII–VIII веков. Смешение славян и норманнов в большинстве случае происходило мирным путем. А есть ли у автора письменные доказательства, или это только гипотеза? Честно скажу, никаких письменных источников нет. Доказательства только логические и находки археологов.

 

Как уже говорилось, начав тотальную войну со славянами, норманны никогда бы не добрались ни до Черного, ни до Каспийского моря. Между тем и византийские хроники, и норманнские саги говорят о систематических переходах по пути «из варяг в греки» небольших отрядов викингов, направлявшихся на службу к императору, а затем назад, в родные пенаты.

Ну а археологи нашли десятки норманно-славянских поселений, где в слоях, датируемых одними и теми же годами, находят предметы, принадлежащие как славянам, так и варягам: оружие, украшения, предметы культа и быта.

Многие норманно-славянские поселения не имели укреплений, а в некоторых валы возведены лишь спустя век или два после основания поселения.

Нетрудно догадаться, что подобное было бы исключено при постоянных войнах между славянами и варягами, хотя отдельные конфликты, естественно, имели место.

Так, в VIII веке варяги основали город Ладогу. Согласно скандинавским сказаниям, город Aldeigja (Ладога) был основан самим Одином, позже вошедшим в пантеон скандинавских богов. Археологические раскопки доказывают, что уже в середине VIII века на Земляном городище Ладоги проживало норманнское и славянское население. Дендрологический анализ показал, что самые древние деревья из остатков укреплений были срублены в 753 г. В Ладоге найдены семь кладов, содержавшие 467 серебряных арабских монет, а также 30 монет были найдены порознь. В культурных слоях Ладоги, относящихся к 756–760 гг., обнаружены монеты, отчеканенные в Дамаске в 699–700 гг.

Следы присутствия варягов найдены и в городе Белоозеро. Речь, понятно, идет о первом городе с этим именем, находившимся недалеко от современно Белозерска, на правом берегу Шексны, рядом с деревней Киснема. Из Белоозера варяги проходили на Волгу и Каспий.

О масштабах походов варягов по Волге свидетельствует большое число арабских монет, найденных в Скандинавии. Всего найдено свыше 85 тысяч (!) арабских монет, датированных 800—1015 гг. Большую часть их нашли в Швеции, в особенности на острове Готланд.

Следы пребывания варягов часто находят на верхней Волге. Так, клад древних арабских монет (самая ранняя монета датирована 829 г.) был обнаружен в 1879 г. у Богоявленской горы близ Углича. А в ходе раскопок в 90-х годах ХХ века на территории угличского кремля было найдено захоронение Х века с оружием, амулетами и другими предметами скандинавского происхождения.

У деревни Тимерево недалеко от Ярославля археологи обнаружили большое варяжское поселение площадью свыше пяти гектаров. Поселение это возникло в конце VIII века, а прекратило свое существование в самом начале XI века.

В многочисленных письменных источниках IX–XIII веков – византийских, арабских, скандинавских и западноевропейских – говорится исключительно об одном народе – руссах (русских). Ну а термины Малая и Великая Русь появились лишь в послемонгольский период, но они никоим образом не говорят о двух народах или даже двух народностях, а до ХХ века являлись чисто географическими терминами. Вспомним Малую и Великую Польшу, Малую и Великую Грецию. Там что, жили разные польские или греческие народы?

Была Русь Белая, была и Червонная. Так что, и «червоннорусский» народ существовал?

На каком же языке говорили на Руси в IX–XIII веках? Естественно, на украинском – отвечают нам самостийники. Правда, в вопросе, откуда взялся украинский язык, в кругах творческой интеллигенции единства нет. Как уже говорилось, одни считают, что это язык древнего племени укров, от которых и пошло название «украинец», другие утверждают, что это язык атлантов, третьи грешат на Венеру – не богиню, а планету, разумеется.

Ну ладно, на каком языке говорил Ной – вопрос спорный, пусть даже на украинской мове. Ну а русские люди в Киеве в IX–XIII веках были? Ведь остались же книги, берестяные грамоты, надписи на иконах, стенах храмов и другие «граффити». Увы, нигде нет намека на украинский язык. Все надписи сделаны на старославянском (древнерусском) языке.

До 1990 г. ни один серьезный ученый, в том числе и на Украине, не сомневался, что в Киеве, равно как и в Новгороде, говорили и писали на одном и том же языке. «Таким образом, на момент принятия христианства и широкого развития культуры язык восточных славян отличался фонетическим, грамматическим и лексическим единством на огромной территории его распространения… Следовательно, язык Киевской Руси

XI–XII ст. можно изучать по многочисленным письменным документам. Они в определенной степени отражали живой язык русского населения того времени»[3]. «Древнерусский язык далек от специфики современных украинских говоров, и нужно поэтому признать, что словарь последних во всем существенном, что отличает его от великорусских говоров, образовался в позднейшее время»[4].

А вот цитата другого украинского ученого: «В связи с формированием древнерусской народности, складывался и общий по своему происхождению, характеру живой язык этой народности, который на разных славянских землях имел местную окраску, диалектные отличия. Древнерусский литературный язык развивался на общенародной восточнославянской языковой основе»[5].

«Существование церковно-славянского и древнерусского языков ни у кого сомнений не вызывает, так как сохранилось достаточно много древних текстов, написанных на этих языках. В то же время науке неизвестен ни один достоверно древний, подлинный документ на украинском языке. Украинские филологи вынуждены объяснять этот крайне неудобный для них факт тем, что в те времена будто бы считалось неприличным и разговаривать и писать на одном и том же языке, поэтому люди между собой разговаривали на украинском языке, а когда брали в руки перо, то те же самые мысли записывали на том или ином письменном языке – церковнославянском или древнерусском (видимо, в зависимости от настроения).

В таком случае возникает вполне законный вопрос: если украинский язык не зафиксирован ни в одном древнем документе, то как же украинские филологи догадались о его существовании?

Для доказательства того, что наши далекие предки – жители Киевской Руси разговаривали на украинском языке, была придумана весьма оригинальная теория, которую я назвал бы "Теорией описок и ошибок", или "Теорией рассеянных писарей". Ее смысл заключается в том, что будто бы древние писари, которые писали и переписывали книги и прочие тексты, абсолютно случайно, нечаянно, невольно, вследствие своей невнимательности и рассеянности иногда допускали описки и ошибки, и вместо тех слов, которые им диктовали, или которые были в переписываемых оригиналах, употребляли совсем иные, хотя и одинаковые по смыслу слова. Делали они так будто бы потому, что в повседневной жизни привыкли разговаривать на украинском языке и поэтому при рассеивании внимания случайно вписывали "украинизмы". Вот эти-то вкравшиеся "украинизмы", по твердому убеждению наших филологов, будто бы неопровержимо доказывают подспудное существование устного простонародного украинского языка. Вот такая очень убедительная теория!»[6].

Вот, к примеру, профессор «гуманитарного» института с длинным названием Василь Яременко Яременко «утверждает, что в "Повести временных лет", созданной в XI – начале XII ст."…украинская лексика льется сплошным потоком" (с. 493). И в качестве примера приводит вот такие слова: жыто, сочэвиця, посаг, вабыты, пэчэра, вэжа, голубнык, стриха, рилля, мыто, пэрэкладаты, вино…

А теперь, в полном соответствии с изложенной здесь версией о формировании украинского языка в XV–XVII веках как следствия полонизации славянорусского языка, открываем польский словарь и читаем: zyto (рожь), soczewica (чечевица), posag (приданое), wabić (манить, привлекать), pieczora (пещера), wieza (башня), gołębnik (голубятня), strych (чердак), rola (пашня), myto (плата, пошлина), przekładać (переводить), wiano (приданое)… Неужели кому-нибудь все еще не ясно, откуда появились в нашем языке все эти "украинизмы"?»[7].

Всеми русскими землями до середины XIV века безраздельно правила династия Рюриковичей. Обратим внимание, что у Рюриковичей до XV века преобладала горизонтальная система наследования власти, при которой престол переходил не от отца к старшему сыну, а от старшего брата к следующему по старшинству брату. Представим себе, что в Киеве правил старший брат Иван, в Смоленске – средний брат Петр, а в Вязьме – младший брат Федор. Умирает Иван, и его стол в Киеве занимает не старший сын Александр, а средний брат Петр. На место Петра в Смоленск едет младший брат Федор, а на место Федора в Вязьму спешит старший сын покойного Ивана Александр.

Такая система наследования имела много преимущество по сравнению с вертикальной. Так, многие князья умирали в молодом возрасте, и сын-подросток, а то и младенец, не мог самостоятельно править княжеством. Естественно, что средний брат – опытный воин и политик – был лучшим правителем княжества.

Смена князей не всегда происходила в связи с их смертью. Довольно часто князей сгоняли со «столов» собратья-Рюриковичи или даже городское вече. Понятно, что такие эксцессы увеличивали «миграцию» князей.

Вот я наобум раскрываю 670-страничный «гроссбух» «Князь Рюрик и его потомки»[8]. Натыкаюсь на князя Ростислава Мстиславича (около 1110–1167).

«В 1125 г. он стал смоленским князем, с 1153 г. – князем новгородским, с 1154 г. Ростислав – великий князь в Киеве, откуда в 1155 г. он был выбит князем Изяславом Давидовичем и бежал в Смоленск. С 1157 г. Ростислав вновь княжил в Новгороде, с 1159 г. он опять на великом княжении в Киеве, в 1161 г. выбит из Киева и бежал в Белгород. В 1161 г. Ростислав в третий раз занял киевский престол и на сей раз пожизненно».

И пример сей не единичный. Хотите еще? Пожалуйста! Вот князь Владимир Святославович, сын Святослава Всеволодовича, был князем Новгородским, Черниговским, а затем Переяславским. В Переяславле он и помер в 1201 г.

Глеб Святославич – князь Новгородский, князь Тьмутараканьский, умер в Чернигове в 1078 г.

Давид Святославич, сын Святослава Ярославича – князь Смоленский, князь Новгородский, князь Черниговский. Умер в Чернигове в 1123 г.

Мстислав Мстиславич Удалой – князь Новгородский, Галицкий, Торопецкий. Умер в Торжке в 1228 г.

Хвати? А то могу еще десятка четыре князей подыскать!

Надо ли говорить, что князья Рюриковичи не были похожи на чиновную номенклатуру XXI века, которую кремлевский хозяин постоянно тасует по регионам и которая очень часто даже не берет с собой семей, отправляясь из Нижнего Новгорода, скажем, в Хабаровск. Князья переходили на новый стол обязательно с дружиной и административным аппаратом (боярами, тиунами и т. д.), а те в свою очередь тоже брали семьи, слуг и др.

 

Таким образом, по территории Руси (то есть по территориям современных Российской Федерации, Белоруссии, Украины и Прибалтики) в X–XIV веках почти ежегодно перемещались из одного города в другой тысячи людей. Такая ротация автоматически способствовала развитию языкового, культурного и, как ни странно, политического единства Руси. Пусть один князь Рюрикович уходил, но на его место приходил его близкий или дальний родственник. Так эти князья русские, украинские или белорусские?

А вот Михайло Грушевский, которого сейчас в Киеве чтят непогрешимым патриархом от истории, повсеместно вещал об «украинских князьях» в домонгольском периоде!

В 1149 г. князь Юрий Долгорукий, сын Владимира Мономаха, без боя захватил Киев. Так, по мнению «незалежных» историков началась колониальная экспансия москалей на «вильну Украину».

До этого вроде имели место разборки «древнеукраинских» князей, как их назвал профессор Михайло Грушевский. Но Юрий Долгорукий уже был москалем, благо, еще в 1147 г. он будто бы основал Москву, а, скорей всего, устроил в давно существовавшем городке грандиозную пьянку.

После смерти Юрия Долгорукого его сын Андрей Боголюбский оставил Киев и избрал своей резиденцией вновь построенный замок Боголюбово вблизи Владимира-на-Клязьме. А за киевский стол началась опять страшная драка. Князья менялись через каждые несколько месяцев.

Зимой 1168/69 г. князь Андрей Боголюбский отправил к Киеву рать во главе со своим сыном Мстиславом.

По сему поводу популярный украинский историк Олесь Бузина писал: “Iсторiï для дiтей шкiльного вiку” есть очаровательная картинка “Москалi руйнують Киïв”. На ней бородатые гоблины в островерхих шлемах живописно режут, хватают за патлы и насилуют несчастных киевлян. Сердце кровью обливается.

Но, почитав текст под картинкой, начинаешь искренне хохотать – оказывается, что "руйнують" они в 1169 году, когда никаких "москалей" еще в природе не существовало, а сама Москва едва прописалась на страницах истории. Ее и упоминают-то впервые в летописи всего двадцатью двумя годами ранее как крошечный городишко суздальского князя Юрия Долгорукого. По значению это было что-то вроде нынешнего райцентра. Поэтому писать, что в 1169 году "москалi руйнують Киïв" – то же самое, что предположить, что для столицы нынешней Украины представляет опасность банда свинокрадов из Кобеляк»[9].

Думаю, что уже и так ясно, что профессиональные дружины князей в домонгольский период состояли из уроженцев всех регионов Руси, также как солдаты Советской армии, и они вместе шли в бой, дрались и умирали как в борьбе с врагом внешним – немцами, поляками, византийцами, половцами и др., так и в многочисленных княжеских усобицах. Князья Рюриковичи были русскими, их дружины – русскими и подданные в их княжества – тоже русскими.

Нечто подобное было и в первые 50–80 лет после монгольского нашествия.

Упадок Киева связан с резким уменьшением товарооборота на Днепровском участке «Пути из варяг в греки». С одной стороны, участились нападения половцев на купеческие караваны на Днепре. Но куда большим ударом для русских для торговли на Черном море стало падение Константинополя в 1204 г.

Нетрудно догадаться, что в 1204 г. подвергся полному разрушению и русский торговый кварталу Св. Маммы. Главное же то, что в захвате Второго Рима решающую роль сыграла Венецианская республика. Венецианцы захватили огромную добычу в Византии и стали владеть рядом стратегически важных островов и крепостей, включая Дарданеллы. К этому времени уже три века венецианцы вели беспощадную войну на Средиземном море со своими конкурентами – арабами и генуэзцами. Надо ли говорить, что, проникнув в Черное море, венецианцы беспощадно топили или захватывали византийские и русские суда.

После падения Константинополя резко возросло значение Волжского торгового пути и, соответственно, Владимира, Твери, Нижнего Новгорода и других городов, лежавших на этом пути.

Батый в 1237–1240 гг. разрушил десятки русских городов. Однако множество русских городов татары обошли, а многие города, попросту заплатив дань, были пощажены захватчиками.

Зато торговля на Волге и Дону с 1242 по 1360 г. процветала. Золотоордынские ханы не только не притесняли русских купцов, но и всячески им покровительствовали.

Во второй половине XIII века из Киева и Приднепровья наблюдается миграция населения на север и северо-восток. Уходили не только селяне, но и церковные иерархи, дворяне и бояре со своими дружинами.

Во время Батыева нашествия митрополитом на Руси был Иосиф, но после 1240 г. он совершенно исчезает из летописей, что дает историкам возможность предположить что либо он был убит татарами, либо бежал в неизвестном направлении.

Через несколько месяцев после исчезновения Иосифа князь Даниил Галицкий назначает митрополитом «некого Кирилла»[10]. Семь лет он остается «нареченным митрополитом». Лишь в 1247 г. Кирилл отправляется в Константинополь, где официально посвящается патриархом в митрополиты. Немного пожив в Киеве, Кирилл в 1250 г. отправляется во Владимир, где становится верным прислужником Александра Невского. Данные о поездках Кирилла в Орду отсутствуют, но он завязал хорошие отношения с ханами. При Кирилле православные попы начинают постоянно поминать в своих молитвах ордынских «царей». В свою очередь, за моральную поддержку и идею непротивления «батогу божьему» ханы позволяют Кириллу основать в 1261 г. в Сарае епархию. Первый епископом сарайским Кирилл назначил Митрофана.

В 1280 г. Кирилл скончался в Переяславле Залесском, но ради соблюдения приличий, как-никак, он был митрополитом киевским, его тело перевезли в Киев и погребли в соборе Святой Софии.

Преемника Кириллу, по всей вероятности, нашел сам константинопольский патриарх. В 1283 г. в Киев из Константинополя прибыл новый митрополит Максим, грек по национальности. Через несколько недель Максим покидает митрополию и едет в… Орду для утверждения золотоордынским ханом. Туда-Менгу выдает ему ярлык, и вот Максим снова в Киеве.

В 1284 г. он собирает там всех русских епископов, а в следующем, 1285 году совершает инспекционную поездку на север – он приглядывается. И вот в 1299 г. Максим переселяется из Киева во Владимир. «Пришел с клиросом и совсем житьем своим, по выражению летописца; последний приводит и причину переселения: митрополит не хотел терпеть насилия от татар в Киеве; но трудно предположить, чтобы насилия татарские в это время именно усилились против прежнего»[11].

Примером миграции боярства Малой Руси может служить отъезд в 1300 г. из Киева в Москву боярина Родиона, сына Галицкого боярина Нестора Рябца. Родион отправился на службу к князю Даниилу Александровичу не один, а с сыном Иваном Квашней и «1700 отроками».

Сразу оговорюсь: дату «1300 год» я поставил, поскольку она фигурирует во всех источниках, где упоминается боярин Родион. Однако эта дата никак не вяжется с последующими событиями.

Во-первых, сын Иван Квашня участвовал в Куликовской битве в 1380 г. и умер в 1390 г. Риторический вопрос, мог ли 90—100-летний старец участвовать в битве?

Ну а во-вторых, по приезде в Москву Родион вступил в местнический конфликт с боярином Акинфом, который ранее был боярином городецкого князя Андрея Александровича, а после смерти последнего вместе с другими боярами перебрался в Москву. Ну а Андрей Городецкий умер 27 июня 1304 г. в Городце. После его смерти единственным законным претендентом на Великое княжество Владимирское остался Михаил Тверской.

Примечателен факт, что большинство великокняжеских бояр, как было сказано в летописи, сразу после смерти Андрея Городецкого отправились в Тверь. Вряд ли это были бояре из Городца, это были представители наиболее знатных фамилий, которые служили великому князю владимирскому независимо от того, каким княжеством он владел до занятия владимирского престола. Итак, на Руси все знали, кому быть великим князем.

Однако московский князь Юрий Даниилович (сам Даниил умер 4 марта 1303 г.) надеется захватить Владимирский престол. Приход Акинфа стал подарком московскому князю. Юрий делает его тысяцким и любимым боярином.

Но вот приезжает Родион, а Акинфа отодвигают на второй план. В результате Акинф отъезжает к великому князю владимирскому Михаилу в Тверь.

Естественно, что Михаил решил восстановить справедливость. К Переяславлю, незаконно захваченному московским князем Даниилом в конце 1302 г., было послано тверское войско под начальством боярина Акинфа. Город был осажден тверичами. Руководил защитой младший брат московского князя Иван, которому тогда было 21–23 года. После трех дней осады Иван пошел на вылазку и был разбит. Но в решающий момент с тыла на тверичей ударило свежее войско, которое привел из Москвы боярин Родион Несторович. Родион собственноручно убил Акинфа, насадил его голову на копье и поднес князю Ивану со словами: «Вот, господин, твоего изменника, а моего местника голова!» На что Иван ответил: «Яко толико ты дерзновенье и подвиг по мне показал, яко нихто от моих воин».

С учетом вышесказанного оранжевые историки всерьез могут объявить, что конфликт Москвы и Твери был решен именно «украинским» полководцем Родионом и его «украинской дружиной».

Сын Родиона Иван Квашня, прозванный так за рыхлость тела, был после 1376 г.[12] назначен московским князем Дмитрием костромским воеводой, а в 1380 г. участвовал в Куликовской битве.

Третий сын Квашни, Василий Иванович Квашнин, за большой рост и вес был прозван Тушей. Соответственно, его потомки стали боярами и дворянами Тушиными. А подмосковное село Коробово стало Тушиным. Кроме Тушиных потомками Родиона Несторовича себя считали дворяне Квашинины и Самарины.

Помимо Родиона на службу в Москву, Тверь и Рязань с конца XIII века по конец XIV века отъехали многие десятки безудельных князей и бояр Малой Руси.

1862 год от Рождества Христова.
2Повесть временных лет // Изборник (Сборник произведений литературы Древней Руси) / Сост. Л.А. Дмитриева, Д.С. Лихачева. М.: Художественная литература, 1969. С. 35.
3Русаковский В.М. Происхождение и развитие восточнославянских языков. Киев, 1980. С. 14–23.
4Там же. С. 27.
5Гуслистый К.Г. К вопросу о формировании украинской нации. Киев, 1967. С. 6.
6Железный А.И. Происхождение русско-украинского двуязычия на Украине. Киев: Киевская Русь, 1999. С. 33–34.
7Там же. С. 39.
8Князь Рюрик и его потомки: Историко-генеалогический свод / В.М. Коган; В.И. Домбровский-Шалагин. СПб.: Паритет, 2004.
9Бузина О. Тайная история Украины-Руси. Киев: Дов1ра, 2007.
10Здесь и до конца абзаца в кавычках взяты выражения М.С. Грушевского (Очерк истории Киевской земли от смерти Ярослава до конца XIV столетия. Киев, 1891).
11Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1959–1961. Книга II. С. 564.
12После смерти костромского князя Василия Ярославича Квашни княжество было захвачено московским князем Дмитрием Ивановичем.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru