Антискептик

Александр Сергеевич Клюквин
Антискептик

Беллерофонт

Оседлаю Пегаса,

Как Беллерофонт,

И умчусь седовласым

Покорять горизонт.

Из границ зодиака,

За пределы себя

Снова вырвусь из мрака

Монохромного дня.

По просторам вселенной,

В бесконечную даль,

В кладезь рифмы нетленной

Дочитать ту скрижаль,

Что начертана светом

На эонах планид

Безупречным заветом

Тех, кто всё оживит.

Остановится время,

Мысли ринуться вспять,

Остановится племя,

Что привыкло бежать.

И обрящет свободу

От узилища бед.

Да другому в угоду

Поведёт новый след.

В закоулках сознанья,

Где покоится Бог,

Оживёт мирозданье

Лишь в одной из дорог…

Белый кардинал

За кулисами жизни насущной,

За пределами воли людской,

Улыбаясь стоит всемогущий —

Судьбы чертит своею рукой.

Натюрморты, пейзажи, портреты

На причудливых белых холстах.

Он всё новые пишет секреты

В утомлённых умах и сердцах.

Он влагает в наш мир много света,

Если чувствуем, верим и ждём.

Нам в подарок досталась планета,

На которой мы все не живём.

Он старается, терпит и любит

Этот хаос, пытаясь помочь.

Заблудившихся сильно не судит,

И не гонит обманутых прочь.

Он играет с таким же по силе,

Но коварным извечным врагом.

Люди-дети его позабыли,

И айда до пороков бегом.

Сколько силы в любви к нам убогим,

Что не сдался совсем до сих пор!

Пусть бывает в любви этой строгим,

Но ведь только за наш же позор.

Белый свет, как подол одеяний,

Этот мир охранял сколько мог

От придуманных тьмою страданий,

Но в неё слишком много дорог…

Бессмертный андеграунд

Герои долго не живут,

Сгорают в жизни раньше срока.

Уходят в памяти приют

Путём уставшего пророка.

Досталась каждому из нас

Скупая искра откровенья:

Кому-то как иконостас,

Кому-то таинством ученья.

Быстрее времени росли

Душой, умом и вдохновеньем.

Кресты не жалуясь несли,

Борясь заранее с забвеньем.

И разгорелось наконец

Из искр трепетное пламя.

И каждый им поднёс венец,

И понеслось в веках их знамя.

Герои долго не живут,

Но никогда не умирают.

О них, за них теперь поют.

О них, за них стихи читают…

Битый король

Чёрный бархат капюшона

Опустился ниже глаз.

В кубке порция крюшона,

В мыслях шёпот странных фраз.

Пальцы в перстнях маршируют

По дубовому столу.

Свечи в такт ему танцуют,

Расплываясь по стеклу.

Неизведанные знаки

Чертит вОрона пером.

Руны рдеют словно маки

Над пергАментным листом.

Зеркала пусты и странны —

В них холодный третий мир.

Миражи в углах жеманны

В роскоши чужих порфир.

Меч двуручный рядом с троном

Приютился верным псом.

Не чарует больше звоном,

Мается тревожным сном.

Полыхает рыжим жаром

Позолоченный камин.

Бьётся огненным нектаром,

Но в ознобе господин.

В одиночестве глубоком

Коротает век король.

Запивает горьким соком

Битого в сраженьи роль…

Битва за константу

Все слепо ждут от жизни чуда,

Не замечая за собой

Ни лжи, ни алчности, ни блуда —

Нажиться всласть любой ценой.

Константа бытия забыта

Во имя праздности души.

А ту уж продают открыто

За пыль в глаза и куражи.

Миазмы пафосных канонов

Растут в сознаньях, как грибы.

Но в мире нету столько тронов,

Чтобы пресытились умы.

В каком сейчас мы круге ада

Колонной маршируем вниз?

И сколько нам несчастий надо,

Чтобы изжить людской каприз?

Такое время нам досталось —

Трагикомичный балаган.

Добро и зло перемешалось

И каждый от свободы пьян.

Нисколько не редеет племя

Охотников за миражом.

Как будто отравляет семя

Сам бес тираж за тиражом.

И бьются люди меж собою

За лучшие свои миры.

И не простит изгой изгою

Чужие – душ и тел – пиры…

Ва-банк

Всю жизнь ва-банк, напропалую,

Зато не между двух огней,

Пытаюсь обмануть кривую

И постовых на ней – чертей.

Пожар мостов согреет спину,

Когда замёрзнет всё в груди.

И лень искать уже причину,

Ведь столько следствий впереди.

Моя звезда дает зелёный,

Когда блуждает бренный ум.

И весь маршрут свой немудрёный

Живу в преддверьи новых дум.

О чём еще душе терзаться,

Как не о неба глубине?

И как соблазнам не поддаться

На нашем захолустном дне?

Да, с паранойей можно спорить,

Но с каждым разом всё трудней.

А если так, то и минорить

Всё веселей и веселей.

Топтаться пОмиру кругами

Не мной заслуженный удел.

Мне не претит дружить с врагами,

Когда их опыт одолел.

Но скучно, как ужасно скучно,

Пытаться мир свой обьяснять

Тому, с кем сердце несозвучно,

И с кем не хочется летать…

Весенняя хандра

Опять весенняя хандра,

За ней – паденье или взлёт.

То и другое «на ура»

Который год на части рвёт.

Но я живой, хоть так, хоть так —

Ведь всё по силам нам дают.

Что серебристый свет, что мрак

Характер, волю в нас куют.

Сегодня счастье, завтра горе

Мы познаём своей душой.

Штормит извечно жизни море,

И этот шторм нам не чужой.

С утра не знаешь, что случится

За час, за день, за тем углом.

Зачем же нужно торопиться

Увидеть жизненный излом?

Опять весенняя хандра,

За ней – паденье или взлёт.

Неоднозначная пора —

Она частенько просто врёт…

Виртогенез

Чего мы друг от друга ждём?

Репостов, лайков и подписок!

Идём совсем не тем путём,

Что нам на самом деле близок.

Идём по пикселям, частотам,

Стараясь миру угодить.

По виртуальным нечистотам

Идём, чтобы хоть где-то быть.

Мы знаем, чувствуем ловушку —

Неувядающий мираж,

Не помня вещую кукушку,

Что предсказала жизни стаж.

Реальность зла, реальность давит,

Толкая в цифровой уют.

Там каждый своим миром правит,

И каждый для кого-то Брут.

Тюрьма без вышек и заборов,

Прямоугольный монитор,

Простёрлась кладезем просторов,

Не отпуская жадный взор.

Погибель духа и стремлений

Съедает судьбы и умы.

Страшнейшее из всех затмений

Бесценное берёт взаймы.

Под смех и слёзы наших «судей» —

Таких же, собственно, людей-

Живём без таинства прелюдий,

Без воплощения идей.

А за окошком светит солнце,

Гуляет ветер по лугам.

Но мы сбежали от эмоций.

Для многих гаджет стал, как храм…

В каждой паре – по твари

(не без исключения)

Добрых не любят, их приручают.

Злых не боятся, за ними идут.

Честных за честность глупцами считают.

Лживых прощают, хоть знают, что врут.

Зрячим навесить пытаются шоры.

Тем, кто слепой – рассказать о цветах.

Любящих просят сворачивать горы,

А бессердечных несут на руках.

Бедных терзают за их простодушье,

Любят богатых за хитрость и грех.

Чтят самозванцев за дело пастушье,

Умных людей поднимают на смех.

Холят, лелеют моральных уродов,

Нравственным в спину – усмешки и мат.

Ждут от бездельников в чём-нибудь всходов,

Но работяга – по духу не брат.

Слабых охотней и чаще толкают,

Сильным в поклонах себя раздают.

Близкие люди свободе мешают,

В связях случайных – душевный приют.

Щедрым на шею садятся и едут,

Скрягам – почёт за умение «жить».

Запросто верят нелепому бреду.

С правдой не модно, как раньше, дружить.

Мечутся люди, покоя не зная,

Счастья желают, втоптав его в грязь,

Где-то внутри это всё понимая,

Но от толпы оторваться боясь…

Внутренний диктатор

Я себе уже всё доказал,

А другим… много нервов и чести.

Мой снобизм долго жить приказал.,

Жаль, что совесть осталась на месте.

Если б сгинула вдруг без следа,

Я б давно сыром в масле катался.

Но сейчас это стОит труда,

От которого я зарекался.

Выбор сделан, назад хода нет.

Да и нужен ли ход этот странный?

Ведь не им одержим много лет

Был глубинный диктатор жеманный.

По едва различимым следам

Обречённых по мукам скитаться,

Я иду по чужим городам,

Неспособный грехом наслаждаться.

Одиноко бывает порой

К неизведанной цели стремиться,

Слыша шёпот и смех за спиной.

Но тем яростней хочется биться!

Сдаться просто, но не суждено.

Да и не за чем! Что там, в плену-то?

Всё давно не тобой решено

И двуликие властвуют люто.

Я таким уже всё рассказал,

А своим без меня всё понятно.

Мой диктатор меня наказал

Тем, что жить расхотелось нечестно…

Восковые фигуры

Простите все, кого обидел

Напрасно или поделом.

Я не в обиде смысл видел,

А в низвержении корон.

Корон, присвоенных нахально,

Без оснований и заслуг.

Все люди братья изначально,

Иное – от бесовских слуг.

Смешные в пафосе людишки

В фантомный веруют престол.

В экстазе набивают шишки,

Молясь ему, лобзая пол.

 

Комична чопорность людская

Для неподдельных и живых.

В них не живет надменность злая,

Как в тех фигурах восковых,

Котороые творят кумира

Из неодушевлённых снов.

И жертвуют ему полмира,

Лелея золотых тельцов.

Завет дарованной свободы

Сменив на бренный макияж,

Рабы для непокорной моды

Кутят взапой никчемный стаж.

Молясь лишь зеркалам холодным,

Самозабвенно не живут.

И им, до фетишей голодным,

Терзанья совести не жмут.

На масках лживые улыбки

Для недалеких, но родных.

Но и они предельно зыбки

В миру игрушек заводных.

Простите все, кого обидел

Хоть буквой или запятой.

Я вас отнюдь не ненавидел,

Мне просто в тягость мир пустой…

Время – не бремя

Через себя опять шагаю,

Свыкаясь с болью перемен.

Привычным память отвлекаю

В плену видавших виды стен.

Перо, бумага, мыслей бремя —

Всё, как и прежде, нарасхват.

Мой друг и враг, ночное время

С отшельничеством лучший сват.

Оно и роскошь, и наука,

Но каждый волен выбирать —

Награда или просто скука,

Рождаться или умирать.

Кому-то хочется поникнуть

Подобно утренней луне.

Кому-то новый мир воздвигнуть

Пусть лишь в одном, но лучшем дне.

А мне уже и то, и это

Совсем не к спеху выбирать.

А может быть и время где-то

Решило мне отсрочку дать.

Перо, бумага, тишь и время —

На редкость правильный союз.

Надёжное родное стремя

Для заплутавших где-то муз.

До дыр заслушана святая

И искренняя тишина.

И вместо точки запятая,

Но это не моя вина.

Так в чём-же все-таки призванье,

Родиться или умереть?

Откуда взять такое знанье,

Чтоб безвозвратно улететь?

Опять отсыпав мыслей в строки,

Пришел туда, откуда шёл.

Да как-же вытерпеть все сроки,

Чтобы гордиться – я нашёл!

Ответ у времени в секрете

Пылится в очереди лет.

Да и нужда в его ответе

Тускнеет, как и сам ответ…

Вряд ли

А вряд ли мне придется снова

Бросаться в омут с головой.

Искать неведомого крова

И воевать с самим собой.

А вряд ли парус мне найдётся,

Способный верить до конца,

Что счастье и для нас проснётся

От слов небесного гонца.

А вряд ли будут вспоминаться

НепрОжитые мной часы,

В которых я хотел остаться,

Забросив время на весы.

А вряд ли суждено проснуться

Когда-нибудь совсем другим.

Назад несмело обернуться

И выйти из воды сухим.

А вряд ли бедная синица

Вернётся к алчущим рукам.

И память, разума царица,

Весь мир расколет пополам.

А вряд ли вере на потребу

Насущное растает в дым,

Надеждой будет плыть по небу

И согреваться золотым.

А вряд ли ближе к людям станет

Любой невыдуманный сон.

Неразделённым чудом канет

В болото сАмостных корон.

А вряд ли стыть моим терзаньям

В опале рухнувших надежд,

Давно привыкшим к осязаньям

Немодных траурных одежд.

А вряд ли обернётся главным

Очередной аванс судьбы.

И боем сломленный неравным

Весь смысл укроется в мольбы…

Все четыре стороны

На все четыре стОроны

Ходил я много раз.

Но всюду ждали вОроны

И непонятный сглаз.

Пускался во все тяжкие,

Прозрения искал.

Бежал в одной упряжке я

Со всеми, кто пропал.

Скитался по уныниям

Потерянной душой.

И покрывался инеем

Стократно мир чужой.

Я барами-порталами

Вселенные менял.

Флюидами усталыми

Достоинство ронял.

Не зарился на лучшее,

Прижившись в мираже.

Ведь всё вокруг заблудшее,

Как в песнях Беранже.

Противился реальности

Покуда мог платить,

И все свои ментальности

За грош мог заложить.

Не маялся сочувствием

К нелепому себе.

И с дьявольским напутствием

Искал свой рай в стекле.

Довольствуясь забвением,

Жил в зеркале кривом.

Лихим обыкновением

Стыл в мире неживом.

Но все четыре стороны

Вдруг стали тупиком.

И сгинули все вОроны,

И стал я чудаком.

Как будто кто-то шёпотом

Проснуться мне помог.

Не криком и не топотом,

Наверно это Бог…

Вход в пустоту

Чёрные камни в прозрачной воде —

Люди в пространстве характер куют.

Любят себя всегда и везде,

Самолюбовь – их последний приют.

Воды шлифуют, стирают углы.

Люди противятся, в позу встают.

В кафельной комнате ждут их столы,

Но всё равно против ветра плюют.

Злые поступки – круги по воде.

Каждый судья, каждый чуточку прав.

Нет победителей в этой игре,

Просто умолк тот, кто слишком устал.

Искренность слов среди многих свечей

Будит в душе всяких тел чистоту.

Только для этих красивых речей

Нужно сначала войти в пустоту.

В ком-то пожар от греховных страстей,

В ком-то потоп неожиданных слёз.

Всех пробирает до мозга костей,

Если извне вдруг по коже мороз.

Только познав это чувство душой

Можно считать, что ты жил, а не спал.

Это тебя победил мир большой,

Он прикоснулся и ты вдруг пропал.

Путь по тоннелю без света в конце,

Только шесть чувств освещают его.

Кто-то, познав, изменился в лице,

Кто-то всегда знал Творца своего.

Истина здесь, в середине пути,

Что пролегает к надежды мосту.

Нужно в себе эту силу найти,

Чтоб не войти навсегда в пустоту…

Главы жизни

Очередное многоточье

В не мной написанной главе.

Неугомонных мыслей клочья

Теснятся в грешной голове.

Как надоело быть героем

Чужих однообразных пьес.

Идти к фантому ровным строем

Среди навязанных завес.

Сердечный камень преткновенья

Арканом тянет в небеса.

Чудесной искрой откровенья

Во мне гуляют голоса.

Но не отвергнуть жизни главы,

Ещё есть чаянья во мне,

Что не дают отринуть нравы,

Пришедшие в наш мир извне.

Мои мольбы не для прощенья

Давно забывших обо мне,

А для камней с души смешенья,

Что держат так давно на дне.

Так пусть вернётся всем сторицей

Добром, заблудшим в кулаках.

И беспрерывной вереницей

Проложит светлый след в веках.

Неправда силы не имеет,

Когда все люди заодно.

Но кто сейчас сказать посмеет,

Когда нам это суждено.

Ни избавленья, ни награды

Не жаждет этот грустный век.

А лишь утраченной отрады,

Что хочет каждый человек.

Ютится счастьем безымянным

Во глубине живых сердец.

Когда-то станет постоянным

Над миром благости венец…

Готический ноктюрн

Мы смерть свою не выбираем,

Она – последний нам сюрприз.

До боли в душах в жизнь врастаем,

Но для неё мы лишь каприз.

Смакуем планов бесконечность,

Не зная встретим ли рассвет.

Неистребимая беспечность

Всегда даёт зелёный свет.

Живя, мы жизнь не понимаем,

Но в этом нашей нет вины.

Мы просто часто забываем,

Что все на смерть обречены.

Но кто рискнул бы стать бессмертным —

Терять друзей, подруг, родных…

Жить одиноким и нетленным,

И быть своим среди чужих?

Пожалуй лучше быть обычным,

Отчасти смертным существом.

Чем в мире душном и циничном

КичИться тщетным мастерством…

Рейтинг@Mail.ru