Непобедимая и легендарная: Непобедимая и легендарная. Призрак Великой Смуты. Ясный новый мир

Александр Михайловский
Непобедимая и легендарная: Непобедимая и легендарная. Призрак Великой Смуты. Ясный новый мир

Я как мог перевел эту идиому американскому журналисту, после чего беседу с ним продолжил председатель Совнаркома.

– Когда страны Антанты поняли, что правительство господина Керенского ни на что не годится, – сказал Сталин, – было решено установить в стране военную диктатуру. Срочно нашли диктатора, который, по замыслу кукловодов, должен был железной рукой навести порядок в России и не допустить выхода страны из войны. Но генерал Корнилов оказался бездарным политиком, и Наполеон из него не получился. Но в период борьбы с корниловщиной наша партия сумела консолидироваться и завоевать авторитет не только среди пролетариата, но и среди высшего военного командования Русской армии…

– И тут появилась эскадра адмирала Ларионова, – сказал Джон Рид. – Кстати, откуда она все-таки явилась в наш мир?

Сталин вопросительно посмотрел на меня. Я едва заметно покачал головой. Не стоит пока раскрывать наш секрет. Хотя разговоры о нашем иновременном происхождении уже вовсю ведутся среди тех же журналистов. Но одно дело – ничем не подтвержденные гипотезы, другое – слова, сказанные первым лицом государства.

– Товарищ Рид, – вежливо ответил американцу Сталин, – насчет того, что развитие революционного процесса пошло совершенно другим путем, вы абсолютно правы. Что же касается эскадры адмирала Ларионова… Пока я не могу сказать вам всю правду о ней. Обещаю лишь одно – когда настанет время для того, чтобы сказать об этом, вы будете в числе первых из журналистов, кто узнает все подробности о появлении эскадры Ларионова. Пока же, как говорят у вас в Америке – без комментариев.

Джон Рид разочарованно развел руками, но не стал настаивать и задал очередной вопрос.

– Скажите, – спросил он, – а не кажется ли вам, что закончив одну войну, вы рискуете начать новую, на этот раз с Британией?

– Вы имеете в виду нападение, которое совершила британская эскадра на наш порт Мурман на Севере России? – задал встречный вопрос Сталин. – Простите, но мы имели законное право на самозащиту и воспользовались этим правом. В конце концов, английские корабли были потоплены в наших территориальных водах, а не в устье Темзы или заливе Ферт-оф-Форт.

– Мистер Сталин, – сказал Джон Рид. – Сейчас все только и говорят о произошедшем прошлой ночью сражении у Бергена, в котором приняли участие соединенная русско-германская эскадра и британский отряд линейных крейсеров. Есть данные, что британцы в этом сражении потерпели поражение и понесли серьезные потери.

– Товарищ Рид, – ответил Сталин, – никакой соединенной русско-германской эскадры не существует. Мы всего лишь осуществляли переброску основных сил Балтийского флота в северные моря, а германские моряки предоставили нам право прохода по Кильскому каналу и сопровождали на некотором удалении наш отряд своими линейными крейсерами. Мы ни на кого не собирались нападать, подумайте сами – где Берген, а где Англия. Это британцы выслали на перехват нашей эскадры свои линейные крейсера, поставив перед ними задачу – уничтожить наш отряд или принудить его к капитуляции. Так что в наличии состояние необходимой обороны.

Что же касается подробностей данного дела, то сегодня утром я получил от адмирала Бахирева донесение о том, что они без потерь прорвались через британский заслон и следуют дальше своим курсом. Мне этой информации было достаточно. Что же касается подробностей, то они, скорее всего, имеются у Александра Васильевича Тамбовцева. Пусть он расскажет вам, а мы с товарищем Лениным с удовольствием послушаем.

Сказав это, Иосиф Виссарионович вопросительно посмотрел в мою сторону, и я понял, что пришло время и мне включаться в эту беседу. Я достал листок с донесением, полученным с «Адмирала Кузнецова».

Из этого донесения, составленного на основании анализа радиоперехвата, следовало, что на базу Скапа-Флоу сумел вернуться только избитый до состояния «год заводского ремонта» линейный крейсер «Австралия». Ну, и краткое описание самого сражения.

Первыми, в скоротечном огневом контакте с балтийскими линкорами были потоплены линейные крейсера «Лайон» и «Тайгер». Причем русские моряки заявляют, что они не обстреливали «Тайгер», следовавший вторым в колонне, хотя, конечно, единичное попадание снаряда, упавшего с сильным перелетом, было вполне возможно.

После гибели находившегося на «Лайоне» контр-адмирала Пэкинхэма командование принял на себя младший флагман эскадры линейных крейсеров, контр-адмирал Худ, который принял решение немедленно вывести британский отряд из огневого контакта с русской эскадрой и на полной скорости отойти на юг. Наши корабли при этом британцев не преследовали. Заставив противника выйти из боя и не препятствовать переходу русской эскадры на север, адмирал Бахирев счел свою задачу выполненной.

Отходящие, а точнее, бегущие куда глаза глядят британцы неожиданно в полной темноте лоб в лоб столкнулись с германскими линейными крейсерами сопровождения. Произошел скоротечный огневой контакт на дистанции порядка двадцати – двадцати пяти кабельтовых.

– Но это же очень малая дистанция, – удивился Джон Рид, который тоже был немного в теме, – для современного морского боя это почти пистолетный выстрел.

– Зато, – сказал я, – по уверению адмирала фон Хиппера, на этой дистанции в полной темноте очень хорошо были видны факелы из труб, идущих на полной скорости британских линейных крейсеров. Кроме того, это действительно дистанция пистолетного выстрела, и промахнуться с такого расстояния просто невозможно.

«Инфлексибл» и «Индомитебл», наверное, уже считавшие, что они отделались легким испугом, взорвались сразу же, после первого залпа. Два оставшихся британских корабля, тяжело поврежденных германской артиллерией, вышли из боя и попытались затеряться во мраке. При этом они не только избегли повторной встречи с эскадрой адмирала фон Хиппера, но и умудрились потерять друг друга, и возвращались в Скапа-Флоу в одиночку. Командовать соединением было некому, адмирал Худ погиб на своем флагмане «Индомитебле».

Уже утром тяжело поврежденный линейный крейсер «Нью Зейланд» при подходе к базе был атакован находившейся в засаде германской субмариной. Получив две торпеды в борт, линейный крейсер перевернулся и затонул практически со всем своим экипажем. Как я уже сказал, только линейный крейсер «Австралия» смог вернуться в свою базу. Причем в состоянии, когда его проще было бы отправить на разделочную верфь, а не попытаться восстановить.

Джон Рид, который, как и вся пишущая братия, еще не знал таких подробностей сражения у берегов Норвегии, бешено строчил в свой блокнот, подпрыгивая от нетерпения. Еще бы, ведь именно он сообщит первым о морском сражении, которое уже сравнивают с Ютландским. Потери, которые понес Ройял Нэви, были просто фантастическими.

– Товарищ Рид, – сказал Ленин, – еще раз прошу заметить, что и в этом случае флот Советской России действовал исключительно в целях самозащиты. Британцы первые напали на нашу эскадру, которая находилась в нейтральных водах и передислоцировалась в нашу военно-морскую базу на Севере России.

– Да, но после сражения с вашими кораблями в уничтожении остатков британской эскадры приняла участие и германская эскадра, – сказал Джон Рид. – Не значит ли это, что вы теперь снова участвуете в войне, только уже на стороне своего бывшего противника?

– Нет, это не так, – спокойно сказал Сталин, глядя прямо в глаза американскому журналисту, – война между Германией и Антантой еще не закончилась, и нет ничего удивительного в том, что, встретившись, две враждебные эскадры немедленно вступили в бой.

– Да, но после боя германская эскадра отправилась не на свои базы, а присоединилась к вашей эскадре на пути в Мурманск, – сказал Джон Рид. – Во всяком случае, до меня дошла именно такая информация.

– Да, это так, – сказал Сталин, – а куда им было деваться? Они получили повреждения в бою с британскими крейсерами, да и на обратном пути их поджидал весь линейный флот Британии. Они сделали единственно правильный выбор. Тем более что с Германией у нас теперь мир, и пребывание кораблей эскадры фон Хиппера можно считать обычным визитом вежливости.

Джон Рид, получивший сегодня сенсационную информацию, заторопился и свернул беседу. Скорее всего, ему не терпелось побыстрее оказаться в своей квартире и подготовить материал, который на первых полосах перепечатают все газеты мира. Это будет бомба!

Как журналист, я Рида прекрасно понимал, поэтому, завершив его беседу со Сталиным и Лениным в темпе «держи вора», проводил его к выходу.

30 (17) декабря 1917 года, полдень.

Норвежское море, 60 миль севернее Лофотенских островов.

Броненосный крейсер «Рюрик-2»

Вице-адмирал Михаил Коронатович Бахирев стоял на мостике флагманского крейсера «Рюрик-2». Несмотря на то что часы показывали без пяти минут полдень, вокруг была беспросветная глухая полярная ночь, озаряемая лишь ведьмиными всполохами северного сияния. До базы в Мурмане оставалось еще более шестисот миль, а остаток угля в топливных ямах на большинстве кораблей подходил к концу. Где-то в этом квадрате эскадра должна встретиться с зафрахтованными для нее русской разведкой норвежскими угольщиками. С целью их скорейшего обнаружения вперед, на поиски кораблей снабжения в сопровождении отряда эсминцев были высланы передовым дозором бронепалубные крейсера «Олег» и «Богатырь» и поднят в воздух вертолет с «Ярослава Мудрого».

Уголь нужен был не только русским боевым и вспомогательным кораблям. Требовался он и германским линейным крейсерам контр-адмирала Риттера фон Хиппера, в ночном встречном сражении разбившем британскую эскадру. Немцы тоже значительную часть своего маршрута прошли со скоростью, весьма отличной от экономной, и приняли участие в сражении, что значительно опустошило их угольные ямы.

С того ночного боя психологический шок еще не прошел ни у русских, ни у немцев. Немцы все никак не могли отойти от скоротечного боя во мгле, на встречнопересекающихся курсах, когда только упреждение противника в открытии огня, выучка комендоров и отличное качество немецких снарядов позволило им победить.

 

Русские же моряки спорили о том – как так могло случиться, что у британцев взорвался второй в колонне корабль, который вовсе никто и не думал обстреливать. Слабое бронирование британских линейных крейсеров и взрывоопасность их погребов главного калибра, заполненных зарядами картузного заряжания в холщовой упаковке, еще не стало притчей во языцех. Но как еще иначе можно было объяснить то, что слабейший германский флот при общем численном преимуществе противника уже два раза сводил генеральные сражения к ничьей, при том, что германские корабли гибли значительно реже британских.

– Михаил Коронатович, – недоумевая, спросил адмирала Бахирева командир флагманского крейсера «Рюрик-2» капитан 1-го ранга Владимир Иванович Руднев, – нежели все так просто? Нас с крейсерами, конечно, в деле у Бергена не было. И теперь терзают меня смутные сомнения – неужто владычица морей Британия на самом деле оказалась так слаба?

– Владимир Иванович, – ответил каперангу Рудневу «адмирал Коронат», – да успокойтесь вы. Строились эти британские линейные крейсера в страшной спешке, как ответ на Большую германскую судостроительную программу. А когда торопишься, то, сами понимаете, обязательно что-нибудь упустишь. Кроме того, и наши и немецкие утяжеленные бронебойные и полубронебойные снаряды появились только в одиннадцатом году, то есть уже после того, как британцы, «не желая ждать», наклепали своим «восемь на восемь». Результат, как говорится, налицо. И если британские линкоры показали себя, в общем-то, достойно, то линейные крейсера оказались чрезвычайно уязвимы.

Адмирал Бахирев вздохнул:

– Вот и мы тоже при постройке «Севастополей» наделали кучу ошибок, в том числе и по вопросу бронирования. В 1912 году, когда изменить в проекте уже ничего было нельзя, на Черном море встроили секцию бортового бронирования в списанный барбетный броненосец «Чесма» и произвели отстрел. Результат был плачевный. Наши же бронебойные снаряды наша же броня совершенно не держит. Если сама бронеплита и выдерживала удар снаряда, то ее крепеж оказался скверным, и всю секцию вминало внутрь. Все требуемые изменения в схеме бронирования были учтены в конструкции «Измаилов».

Да-с, Владимир Иванович, именно по причине слабости бронирования наши новые линкоры всю войну так и простояли у стенки в Гельсингфорсе! Не хотел государь рисковать понапрасну, тем более что численное превосходство на Балтике тоже было не в нашу пользу.

И поэтому-то нам в деле у Бергена было противопоказано сближаться с англичанами накоротке. Зато на максимальной дистанции стрельбы наши новые двенадцатидюймовые орудия Обуховского завода и новые тяжелые снаряды к ним показали себя самым наилучшим образом. Корректировка же посредством радиолучей позволила использовать все эти достоинства. Помяните мое слово, оптические дальномеры со временем отойдут в прошлое, и управление огнем будет вестись посредством радио.

– Наверное, вы правы, Михаил Коронатович, – задумчиво ответил каперанг Руднев, – но вот мы с вами этого, скорее всего, уже не увидим.

– А какие ваши годы, Владимир Иванович? – с улыбкой спросил Бахирев. – Неужто вы уже помирать собрались?

– Так ведь большевики же, – пожал плечами командир «Рюрика». – Пока мы с вами им нужны, то нас не трогают. А потом?

– А что будет потом, Владимир Иванович? – спросил Бахирев. – Моря высохнут, али злые британцы свой флот на слом пустят? Какая ни была власть в России, ей все равно нужны будут и армия и флот. Так что можно считать, что с вождем нам повезло. На месте господина Сталина мог быть менее симпатичный персонаж. После болтуна-«главноуговаривающего» Керенского меня уже ничем нельзя удивить. Вы сами сравните положение с дисциплиной на кораблях, какое оно есть сейчас, и то, что было всего три месяца назад, накануне попытки германского десанта на Эзель. Небо и земля…

– Наверное, вы правы, Михаил Коронатович, – кивнул Руднев, – но все же большевики останутся большевиками – то есть людьми не нашего круга. А, следовательно, теми, которым полностью нельзя доверять. Я согласился на ваше предложение не покидать мостик «Рюрика» и пойти с вами в поход на север только потому, что все прочие альтернативы мне пока кажутся совершенно безумными. Вот кончится война в Европе, тогда я с чистой совестью подам в отставку, чтобы, удалившись от дел, предаться писанию мемуаров где-нибудь в Швейцарии или Нидерландах, подальше от всех этих российских неустройств и смут. Помяните мое слово, Михаил Коронатович, дольше пяти лет большевики у власти не удержатся. Россия разорена войной, плохим управлением и отвратительными дорогами. Ну а мужики, населяющие ее, нищи, безграмотны и обозлены на любую власть. Проводить вместе с большевиками социальный эксперимент – это совершеннейшее безумие…

– Кхе, кхе, – раздалось позади Руднева покашливание комиссара эскадры Сладкова. – День добрый, господа офицеры. Надеюсь, что я вам не помешал?

– Да нет, что вы, господин комиссар, – с легкой саркастической усмешкой ответил адмирал Бахирев, – просто Владимир Иванович, находящийся во власти терзающих его смутных сомнений, изливал мне свою душу. А что еще делать – обещанных нам угольщиков-то до сих пор нет.

– Тогда, – точно так же саркастически усмехнулся комиссар Сладков, – можете считать, что я вам принес долгожданную благую весть. Радисты приняли сообщение с «Олега», что они с эсминцами встретили конвой угольщиков и теперь конвоируют его к нам. Это к пополнению запасов угля. Что же касается пяти лет, отведенных господином Рудневым на существование советской власти, то должен заметить, что еще совсем недавно нам уже предрекали неделю, а потом и целый месяц правления. Теперь у оппозиционных пифий самый популярный срок – от полугода до девяти месяцев. За это время наша власть, по их пророчествам, должна окончательно разложиться и дискредитировать себя. Так что вы, Владимир Иванович, еще очень щедры. Но я думаю, что и год, и пять, и десять не ослабят, а только укрепят нашу власть. Народ готов к переменам, он понял, что так, как он жил раньше, дальше жить просто невозможно.

– Я, господин комиссар, – ответил Бахирев, – по убеждениям своим монархист, а следовательно, отношусь к вопросу роли личности в истории так, что, если есть Личность с большой буквы, то будет и История. Безотносительно политических убеждений этой Личности. А если Личности нет, то будет сплошная керенщина, нескончаемая смута и анархия. Это мы уже проходили.

Пока у вас там всем заправляет господин, пардон, товарищ Сталин, чьи таланты правителя я уже успел оценить, то все у большевиков будет получаться, да и во всей России дела будут идти хорошо. Даже по трем прошедшим месяцам я уже могу судить, что худшее уже позади. Если же этого человека, весьма серьезного в своих устремлениях, опять потеснят разного рода беспринципные и безответственные болтуны, то тогда, как уже сказал Владимир Иванович, я не дам вам и пяти лет. Россию захлестнет кровавый потоп. Но это мое личное мнение, господин Сладков, и я не смею вам его навязывать.

– Аналогично, Михаил Коронатович, – соглашаясь, кивнул Сладков, – я тоже не буду навязывать вам свое представление о роли в истории революционных масс. Хотя, наверное, истина где-то посредине. Массы без лидера – это неуправляемая толпа, стадо, раздираемое противоречиями. А лидер без масс – это мечтатель, не способный что-либо изменить в жизни.

– Хорошо, сойдемся на этом, – сказал Бахирев, – а теперь скажите, не поступало ли к вам со стороны советского правительства каких-либо новых указаний в отношении наших действий в архипелаге Грумант?

– Нет, господин адмирал, – пожал плечами Сладков, – все инструкции, данные нам в начале похода, остаются в силе.

– Очень хорошо, – сказал Бахирев, – тогда я прямо сейчас, в вашем присутствии дам, капитану первого ранга Рудневу соответствующие указания. Я, Владимир Иванович, сразу после завершения бункеровки углем перейду на «Севастополь», который вместе со всей эскадрой направится в Мурман. Вы же, взяв, кроме «Рюрика» под свою команду «Андрея Первозванного» и «Республику», а также «Олег» для посылок, пойдете прямо на север, для того чтобы утвердить русский суверенитет над архипелагом Грумант. Если этого не сделаем мы, то в самое ближайшее время это сделают норвеги. И архипелаг с его угольными копями, а также с богатейшими рыбными запасами в окружающих его водах будут навсегда потеряны для России. Справитесь, господин капитан первого ранга? Или нам с господином комиссаром подыскать другие кандидатуры?

31 (18) декабря 1917 года.

Бывшее Великое княжество Финляндское.

Гельсингфорс, Александровский театр.

Уполномоченный Совнаркома генерал-лейтенант

и барон Густав Карлович Маннергейм

Неделю с небольшим назад, когда в Борго был зверски убит великий князь Кирилл Владимирович со всей семьей, на территории Финляндии было введено осадное положение. Скажу прямо – я не ожидал, что большевики, при всей их жесткости и решительности, сумеют так быстро прекратить кровопролитие. Но я ошибался. На этот раз, похоже, убийство в Борго возмутило всех.

Полная информация об этом жутком преступлении была опубликована во всех местных газетах. Приехавшая из Петрограда журналистка мадемуазель Ирина Андреева подробно расписала то, что произошло в доме великого князя, снабдила свой материал рассказом нескольких пойманных в тот же день убийц и дополнила все это выразительными фотография – теми, которые можно было напечатать, не повергая в шок читателей.

Результат газетной публикации был ошеломляющий. Душегубам никто уже не сочувствовал. Националисты почувствовали это, когда красногвардейцы и отряды матросов из Гельсингфорса начали, как говорят мои новые знакомые с эскадры адмирала Ларионова, «зачищать» Гельсингфорс и другие города бывшего Великого княжества Финляндского. Перед убийцами захлопнулись все двери, им отказывали в приюте и помощи.

Только самые оголтелые из финских националистов продолжили свои кровавые подвиги. Но с ними красногвардейцы и военные патрули не церемонились. Бандитов, пойманных на месте преступления, они расстреливали прямо на месте без суда и следствия. Остальные имели шанс сохранить жизнь, если они при аресте не оказали сопротивления. Несколько дней подобного террора – и волна кровопролития резко пошла на убыль.

К тому времени к борьбе с погромщиками приступили и прибывшие из Петербурга люди из ведомства господина Дзержинского. Они с помощью своих агентов из числа местных финнов установили фамилии и имена главарей националистов, а также места их жительства, и начали их арестовывать одного за другим. На границе большевики тоже навели порядок. Теперь она будет проходить не как раньше – за Сестрорецком, а там, где ей и положено быть – по границе со Швецией. Конечно, контрабандистов и тех из местных, кто годами занимался противозаконной торговлей, это вряд ли остановило. Но, с учетом строгих наказаний за такие вот «шалости», я могу смело предположить, что контрабандистов изрядно поубавится.

Осуществлял пограничный контроль вновь созданный Корпус пограничной стражи, который возглавил знакомый мне полковник Лесков. Он и раньше служил в этих краях и хорошо знал, что и как можно и нужно сделать, чтобы надежно перекрыть пути перемещения через границу подозрительным личностям и контрабандным товарам. Пограничные стражники уже задержали несколько горячих голов из числа шведской молодежи, которые на свой страх и риск решили отправиться в Финляндию, чтобы «помочь своим братьям, стонущим под игом жестоких угнетателей».

Я побеседовал с этими молодыми обалдуями после того, как люди Дзержинского, проведя предварительный допрос задержанных и убедившись, что никто из них не замешан в преступлениях, передали их в распоряжение гражданских властей.

– Молодые люди, – сказал я им, – я могу понять всю чистоту помыслов, которые толкнули вас на этот опрометчивый поступок. Но он, скорее, глуп, чем благороден. Живущие здесь финны, шведы и русские сами разберутся между собой. А тех, кто хладнокровно убивает младенцев и режет глотки женщинам…

Тут я замолчал, вспомнив фотографии, которые были сделаны в доме несчастного великого князя Кирилла. Я побывал на двух войнах, повидал в своей жизни всякое, но даже мое закаленное сердце старого солдата дрогнуло, когда я увидел трупы великого князя и членов его семьи.

– Скажите спасибо, killar (парни), – продолжил я, поглядывая на изрядно приунывших молодых балбесов, – что вы еще не успели совершить никакого преступления, чтобы вас можно было привлечь к ответственности за что-либо, не считая незаконного перехода границы. Будь я на месте ваших родителей, я бы просто отвел бы вас на конюшню и всыпал бы хорошенькую порцию вожжей.

 

Я приказал отвести задержанных снова на границу и дать им там хорошего пинка, чтобы они без задержки мчались галопом до самого Стокгольма, предупредив их, что в следующий раз с ними нянчиться уже никто не будет, и родители их если и увидят когда, то это будет нескоро.

Назначенный партией большевиков представитель ЦК Эйно Рахья начал было при этом недовольно ворчать, что, дескать, зря мы церемонимся с этими юнцами, которые, не задержи их стражники на границе, сейчас бы занялись убийствами и погромами. Но адмирал Ларионов, присутствовавший при нашей беседе, остановил «неистового якобинца» Рахья.

– Товарищ Рахья, – сказал он, – а вы знаете, что Густав Карлович прав на все сто процентов. Эти молодые шалопаи никого еще не убили и не ограбили. Они просто наслушались краснобаев из числа представителей антироссийски и антибольшевистски настроенной интеллигенции, которая сочиняет в своих уютных квартирках страшилки о русских и большевиках. Но бороться с нами они не рвутся, а вместо этого агитируют горячих доверчивых юнцов, которые думают, что так оно и есть на самом деле.

– И еще. Как я понял, Густав Карлович, – тут адмирал посмотрел на меня, – эти парни выходцы из уважаемых в шведском обществе семей? Если это так, то они расскажут своим родителям о том, как мы обошлись с ними, и это не останется без ответа.

Виктор Сергеевич, как всегда, оказался прав. Через несколько дней один мой хороший знакомый, представитель старинного шведского рода, живущий в Або, передал мне предложение еще нескольких уважаемых людей из числа шведской элиты бывшего Великого княжества Финляндского, а также крупных промышленников, встретиться со мной, чтобы поговорить о дальнейшей судьбе Финляндии.

Я назначил свою встречу с ними в Александровском театре. И место это я выбрал не случайно. Театр был построен в 1879 году по инициативе генерал-губернатора Финляндии Николая Владимировича Адлерберга, который предложил император Александру II построить в Гельсингфорсе театр для русских. Театр получил название Александровского русского казенного театра и был назван в честь императора Александра Николаевича, который покрыл значительную сумму расходов из своей казны.

И вот лучшие люди бывшего Великого княжества Финляндского сидят передо мной в зале Александровского театра. Многих из них я знаю лично, со многими до недавнего времени мы были дружны. Моя служба большевикам во многом испортила эти добрые отношения, но я надеюсь, что все здесь присутствующие – это деловые и разумные люди. Они поймут мои аргументы. Одуревших от своих беспочвенных идей о «Великом Суоми» пылких интеллигентов тут нет.

– Господа, – начал я свое выступление перед сидящими в зале людьми, – все вы слышали о злодейском убийстве в Борго великого князя Кирилла Владимировича и его семьи. Эти подонки не пожалели даже невинного младенца. Полагаю, что все вы до глубины души возмущены этим преступлением. Необходимо было любой ценой остановить тех, кто в ослеплении своем готов резать и убивать всех подряд. Господа большевики, которые взяли власть в Петрограде, сумели выполнить эту задачу и остановить кровопролитие. Господа, я имел возможность откровенно беседовать с главными лидерами большевиков. Скажу вам – это люди решительные и жесткие, которые шутить не будут. В то же они умные и прагматичные политики. Сопротивляться им – бесполезное занятие, и нам надо как-то находить с ними общий язык.

– Господин барон, – выкрикнул из зала сын одного из сенаторов, – вы предлагаете нам вступать в большевистскую партию?

– Не думаю, что вас в нее примут, – ответил я под громкий смех присутствующих. – Лучше было бы вам организовать свою партию, которая смогла бы защищать интересы шведов, живущих в Финляндии. В конце марта состоятся выборы в новый Сейм, или Верховный совет, как они его называют, и такая партия могла бы в них поучаствовать. Да, кстати, этот вопрос не так давно уже обсуждался в Стокгольме на встрече представителя советского правительства с премьер-министром Швеции и кронпринцем. И это инициатива эмиссара новой русской власти была положительно воспринята. Швеции на ее границах нужен мир, мир и только мир.

Смешки и шепот в зале при этих словах полностью замолкли. Присутствующие, что называется, навострили уши. Ведь если Швеция откажет в поддержке финским националистам, то на кого еще остается рассчитывать? Германия разоружила и интернировала финский егерский батальон, сформированный и обученный германскими офицерами. Англия и Франция? Им хватает своих забот. На Западный фронт сейчас непрерывным потоком идут эшелоны с германскими и австрийскими частями, оставившими свои позиции на Восточном фронте. Не сегодня-завтра начнется наступление, целью которого, все уже понимали, станет Париж. Война может закончиться совсем не так, как планировали в Лондоне, Париже и Вашингтоне.

Я заметил смену настроения в зале и продолжил свою речь.

– Господа, теперь вы понимаете, что мы просто обречены быть в составе Российского государства. Надо найти в нем достойное место. Финляндии выгоднее быть вместе с Россией, чем жить самостоятельно. Так уж заведено в этом жестоком мире, что маленькие страны не могут быть полностью самостоятельными. Рано или поздно они должны будут прибиться к какой-нибудь великой державе. А та, в свою очередь, будет использовать территорию государства-сателлита в качестве плацдарма против другой великой державы. Россия не допустит существования под своим боком очага потенциальной агрессии. Она тем или иным способом сумеет подчинить нас, будь мы хоть трижды самостоятельны на словах. Поэтому я предлагаю все тщательно взвесить и принять единственно правильное решение…

После моих последних слов в зале наступила длительная пауза. Потом самый уважаемый из присутствующих, представитель судостроительной фирмы «Крейтон и Ко» в Або, осторожно поинтересовался:

– Господин барон, а на что мы можем рассчитывать, если Финляндия останется в составе Советской России?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60 
Рейтинг@Mail.ru