Непобедимая и легендарная: Непобедимая и легендарная. Призрак Великой Смуты. Ясный новый мир

Александр Михайловский
Непобедимая и легендарная: Непобедимая и легендарная. Призрак Великой Смуты. Ясный новый мир

С недавних пор в германских гаванях и портах Северного моря начались активные тренировки по подготовке высадки крупного морского десанта. Войска, прибывшие на побережье с фронта для отдыха и пополнения, неожиданно стали тренироваться в посадке на борт парохода и высадке с него на необорудованный берег. Все крупные корабли Хохзеефлотте провели специальные учения по ведению огня по береговым целям.

Вот и сейчас, после прихода русских кораблей в Брюнсбюттель, было объявлено, что якорная стоянка с целью пополнения запасов угля и пресной воды продолжится до утра 28 декабря 1917 года.

На самом деле, уже 25-го числа, с наступлением темноты, русская эскадра собиралась покинуть германский порт и полным 18-узловым ходом направиться на север. Даже если англичане и спохватятся в последний момент, то перехватить русских на траверзе Бергена успеет только вышедшая из базы Скапа-Флоу эскадра британских линейных крейсеров «Лайон», «Тайгер», «Оустрелиа», «Нью Зиланд», «Инфлексибл», «Индомитебл», под общим командованием контр-адмирала сэра Уильяма Кристофера Пэкинхэма. В этом «королевском наборе» не хватало линейного крейсера «Принцесс Ройял», недавно торпедированного неизвестной подводной лодкой в Северном море.

Эскадра из пяти новейших британских быстроходных линкоров типа «Куин Элизабет», под командованием вице-адмирала Эван-Томаса, из-за разницы в ходе в три узла могла успеть к месту событий только с опозданием примерно в два часа. По плану гросс-адмирала Тирпица, через четыре часа после того, как русская эскадра покинет Брюнсбюттель, в море выйдут в полном составе немецкие линкоры и линейные крейсера, имитирующие высадку десанта на побережье Бельгии.

Скрывшись из видимости берега, линейные крейсера «Фон дер Танн», «Зейдлиц, «Дерфлингер», и «Гинденбург», под общим командованием адмирала Хиппера, должны изменить курс на норд и в режиме полного радиомолчания на полной скорости в 28 узлов догонять ушедшую вперед русскую эскадру. Линкоры адмирала Шеера должны были или, убедившись, что все идет как надо, вернуться в свои базы, или поддержать линейные крейсера, уходящие от преследования англичан. При этом им обещали, что они чуть ли не с точностью до мили будут знать местоположение каждого корабля противника.

По плану гросс-адмирала Тирпица, соединившись перед самым перехватом русской эскадры британскими линейными крейсерами, два отряда, русский и немецкий, получили бы незначительное численное и довольно весомое качественное преимущество в бою над своим противником.

Конечно, Советская Россия с Соединенным Королевством официально не находилась в состоянии войны, но если англичане, не признающие законность правительства Сталина, откроют по русским огонь, то те в ответ будут вынуждены ответить из всех своих орудий.

Вот тут-то немцы, появившись из тумана, как чертик из табакерки, и собирались сделать так, чтобы ни один британский линейный крейсер не смог бы вернуться в свою базу. Для предварительного ослабления британской эскадры в Северном море восточнее Оркнейских островов была развернута завеса из германских подводных лодок. Сверху район операции будут контролировать германские цеппелины и самолеты-разведчики, поднятые с «Адмирала Кузнецова». Еще несколько часов – и все начнется.

Вскоре после того как русский крейсер встал на якорь, к его борту подошел катер с германского линейного крейсера «Фон дер Танн». По спущенному для гостей парадному трапу на борт русского корабля поднялись двое. Старший, с небольшой седой бородой, был Альфред фон Тирпиц. Гросс-адмирал в настоящий момент был канцлером Германской империи. По просьбе кайзера он также руководил операциями надводных и подводных сил германского флота на ключевом театре военных действий в Северном море.

После заключения мира с Советской Россией была прорвана сухопутная блокада Германской империи, и экономическая удавка, стянутая Антантой на горле немцев, значительно ослабла. Кайзер поставил перед гросс-адмиралом задачу – если не прорвать, то значительно расшатать морскую блокаду Рейха, для того, чтобы германские рейдеры получили доступ к морским коммуникациям англичан в Атлантике, а быстроходные суда-блокадопрорыватели смогли бы восстановить торговые связи Германской империи с симпатизирующими ей странами Латинской Америки.

Спутником Тирпица был человек, почти как две капли воды похожий на Владимира Ильича Ленина, одетого в адмиральский мундир германского военно-морского флота. Но походка вразвалочку и жесткое выражение его лица говорили о том, что это не вождь мирового пролетариата, а прославленный германский флотоводец, командир разведывательных сил Флота Открытого моря, контр-адмирал Франц Риттер фон Хиппер. Именно он поведет германские линейные крейсера вслед за русской эскадрой, чтобы при первой возможности превратить поражение англичан в их полный разгром.

Встреченные у трапа дежурным офицером, судя по некоторой мешковатости, новопроизведенным «мокрым прапором», гости были препровождены в адмиральскую каюту, где их уже ждал командующий русской эскадрой вице-адмирал Бахирев и контр-адмирал Ларионов, прилетевший вертолетом сутки назад, когда эскадра еще находилась в Балтийском море. «Адмирал Кузнецов» был готов прикрыть прорыв и маневрировал на Балтике недалеко от берегов Дании.

И вот четыре адмирала сидят в адмиральской каюте крейсера «Рюрик-2» и решают задачи, стоящие перед их флотами. Двое из них поведут свои эскадры в море и, скорее всего, вступят в бой с противником. Двое других останутся на берегу, надеясь, что для успеха операции сделано все возможное и невозможное.

– Позвольте представить вам, господа адмиралы, контр-адмирала Франца Риттера фон Хиппера, – сказал Тирпиц Ларионову и Бахиреву, – он командует разведывательными силами Флота Открытого моря. Именно ему предстоит вывести в море эскадру линейных крейсеров.

При этих словах своего шефа Хиппер покосился на адмирала Ларионова, эскадра которого совсем недавно под Моонзундом выбила из состава его сил линейный крейсер «Мольтке» и пять новейших легких крейсеров типа «Кенигсберг-II». Но на войне как на войне, тем более что после Моонзунда политическая обстановка в мире успела перемениться на совершенно противоположную. Теперь уже немцы вместе с русскими готовились к сражению с британским флотом. А то, что оно будет, не сомневался никто – англичане приложат все силы для того, чтобы воспрепятствовать переброске русских кораблей в Мурманск.

– Рад познакомиться с вами, господин адмирал, – буркнул встречающий гостей Бахирев. – Как я понимаю, предварительный план общих действий остается в силе?

– Да-да, – сказал Тирпиц, – все будет так, как мы уже решили. Мы отвлечем линкоры англичан к побережью Фландрии, после чего отойдем, стараясь не ввязываться в бой – слишком уж велико преимущество лимонников. Мы понимаем, что у вас нет большого желания дальше участвовать в этой проклятой войне, но англичане, я ручаюсь, не простят вам выхода из войны, Рижского мира и всего, что с ним было связано. Без драки на Север вам не пройти.

– Мы об этом догадываемся, – хмуро сказал Бахирев, – так же, как и о планах послевоенного расчленения России, и о роли британской разведки в февральском свержении монархии. Спасибо Виктору Сергеевичу, просветил.

Так что, если будет драка, то значит, так тому и быть. Сами мы ее искать не будем, но в удовольствии оказаться в ней побитым никому не откажем. По дипломатическим каналам британское командование предупреждено, что в нейтральных водах в случае приближении их кораблей к нашей эскадре на дистанцию полета артиллерийского снаряда или их вторжения в российские территориальные воды, по ним будет немедленно открыт огонь на поражение. Потом пусть жалуются хоть в Гаагу, хоть папе римскому в Ватикан….

– Мы это понимаем, – сказал Тирпиц, – поэтому линейные крейсера адмирала Хиппера «Фон дер Танн», «Зейдлиц», «Дерфлингер» и «Гинденбург» будут следовать за вашей эскадрой, чтобы в случае надобности поддержать огнем ваши изрядно устаревшие тихоходные линкоры.

– А вот тут не все так однозначно, господин гросс-адмирал, – сказал Ларионов, – линкоры типа «Севастополь» обладают таким сложным букетом явных недостатков и неявных достоинств, что об их истинной боевой ценности можно будет судить только после первого боя. По крайней мере, от их черноморской сестры «Императрицы Екатерины» ваш «Гебен» удирал на максимальной скорости, спасая свою железную шкуру. Мы-то знаем, что германские корабли по качеству постройки лучше британских, а немецкие моряки куда лучше обучены, чем англичане. И раз уж адмирал Сушон принял решение не ввязываться в бой и уходить, значит, он понимал, насколько его превосходят в классе. Потом, когда все уже закончится, множество очкастых профессоров, которые ни разу не выходили в море и не слышали грохота выстрелов орудий главного калибра линкоров, напишут кучу толстых книг, в которых с умным видом будут объяснять – почему все сложилось так или иначе.

– Именно так и будет, – мрачно сказал Хиппер, – но я согласен с вами в том, что русские линкоры – это пока еще темная лошадка, и только бой покажет, чего они стоят. Мы пойдем следом за вашей эскадрой с отставанием на двадцать миль и миль на пятнадцать западнее вашего курса. Если лаймиз осмелятся преградить вам путь и навяжут бой, то пусть пеняют на себя. Поставим их в два огня и уничтожим. Почти половины всех своих линейных крейсеров они уже лишились. Дадим им шанс лишиться и остальных.

Гросс-адмирал Тирпиц машинально погладил свою небольшую бородку, так непохожую на обычную – роскошную раздвоенную. Но он лишился ее после ранения в Швеции, когда хирурги эскадры адмирала Ларионова вынуждены были сбрить ее, чтобы она не мешала во время операции.

– Восточнее Оркнейских островов, – сказал Тирпиц, – у нас развернуто несколько завес подводных лодок. Надеюсь, что их командиры не упустят свой шанс на удачу и атакуют выдвигающуюся для сражения британскую эскадру и возвращающиеся поодиночке в базу поврежденные в бою корабли. Впрочем, на войне, как на войне, случиться может разное, и предусмотреть всего нельзя.

 

– Скажите, господин адмирал, – обратился он к Бахиреву, – если эскадра Хиппера не сможет вернуться в Вильгельмсхафен, то смогут ли наши корабли на какое-то время укрыться у вас в Мурманске?

Бахирев с Ларионовым переглянулись. Базирование кораблей германского флота в русской военно-морской базе окончательно перевело бы Советскую Россию в ранг невоюющих союзников Германии. Такое решение было не в компетенции ни командующего флотом, ни командующего Особой эскадры.

– Герр гросс-адмирал, – наконец сказал адмирал Ларионов, – мы с Михаилом Коронатовичем не правомочны принимать подобные решения. Это компетенция советского правительства. Мы сообщим о том, что вы сейчас спросили, товарищу Сталину и будем ждать его решения.

– Разумеется, – кивнул Тирпиц, – есть вопросы, которые очень быстро из чисто военных превращаются в политические. Поэтому я буду ждать решения главы советского правительства. В случае положительного ответа мы поможем вам превратить Мурманск в идеальную военно-морскую базу для вашего и нашего флота.

– На том и решим, – сказал адмирал Бахирев, посмотрев на часы. – Ответ на ваше предложение мы надеемся получить через несколько часов. А теперь пройдем в адмиральский салон, где уже собрались командиры наших боевых кораблей. Они ждут получения приказа и всей необходимой информации о возможном прорыве наших кораблей с боем на Север. Как говорил великий Суворов: «Каждый воин должен знать свой маневр».

Несколько минут спустя,

адмиральский салон крейсера «Рюрик II»

Присутствуют:

командир линкора «Севастополь» каперанг Ставицкий Сергей Петрович,

командир линкора «Полтава» каперанг Домбровский Алексей Владимирович,

командир линкора «Петропавловск» каперанг Тыртов Дмитрий Дмитриевич,

командир линкора «Гангут» Антонов Лев Викторович,

командир броненосца «Андрей Первозванный» каперанг Гадд Георгий Оттович,

командир броненосца «Республика» каперанг Затурский Василий Евгеньевич,

командир броненосного крейсера «Рюрик-2» каперанг Руднев Владимир Иванович,

командир броненосного крейсера «Адмирал Макаров» каперанг Сполатбог Александр Николаевич,

командир броненосного крейсера «Баян-2» каперанг Старк Александр Оскарович,

командир бронепалубного крейсера «Богатырь» каперанг Коптев Сергей Дмитриевич,

командир бронепалубного крейсера «Олег» кавторанг Салтанов Алексей Васильевич,

начальник штаба эскадры контр-адмирал Апьтфаттер Василий Михайлович,

комиссар эскадры Сладков Иван Давыдович

Люди, собравшиеся здесь, в нашей истории один раз уже пошли за белыми или за красными, кое-кто поднялся на вершину славы, приобретя известность, а кто-то бесследно сгинул в круговерти Гражданской войны.

С появлением в салоне четырех адмиралов все разговоры в нем тут же затихли, и взгляды присутствующих командиров кораблей обратились на вошедших. Все эти люди, так похожие друг на друга и такие разные, каждый со своими убеждениями и принципами, но, безусловно, храбрые и уже успевшие отличиться, кто в Русско-японскую, кто в Мировую войну, были готовы начать все с нуля и залпами орудий своих кораблей творить новую историю России.

– Господа и товарищи, – сказал адмирал Бахирев, – мы снимаемся с якорей и выступаем через час после наступления темноты. В головном дозоре следуют бронепалубные крейсера «Богатырь» и «Олег», которые будут сопровождать корабль особой эскадры «Сметливый» и первый отряд эсминцев. Слушайте «Сметливого», как родную мать. Своими приборами он видит куда лучше вас. Ваша же обязанность очистить море перед нами от британских дозорных судов и подводных лодок. Любую встреченную вами подлодку считайте английской и топите беспощадно. Германское командование заверило нас, что в районе движения нашей эскадры их лодок нет и быть не может.

– Да, это так, – кивнул Тирпиц, внимательно слушавший адмирала Ларионова, который переводил на немецкий слова, сказанные Бахиревым, – район, через который пройдет ваша эскадра, полностью очищен от германских подводных лодок.

– В случае встречи с превосходящими силами противника головному дозору следует немедленно уклониться от боя и отойти, – продолжил адмирал Бахирев. – Впрочем, с помощью «Сметливого» вы обнаружите англичан значительно раньше, чем они вас.

За головным дозором на дистанции в пятьдесят кабельтовых и на скорости восемнадцать узлов следует колонна линкоров в следующем порядке: «Севастополь», «Полтава», «Петропавловск», «Гангут», «Андрей Первозванный» и «Республика». Помните, что любой британский корабль, находящийся на расстоянии залпа вашим главным калибром, есть враг, подлежащий немедленному и безусловному уничтожению. Сами мы боя не ищем и противника не преследуем. Но любую попытку англичан сблизиться с нами будем пресекать силой оружия.

Параллельно колонне линкоров, десятью кабельтовыми восточнее, кильватерной колонной под охраной второго отряда эсминцев следуют корабли особой эскадры: «Ярослав Мудрый», «Смольный», «Иван Бубнов» и «Колхида». Арьергард составит бригада броненосных крейсеров.

Следом за нами, на удалении в двести – двести пятьдесят кабельтовых, будет следовать отряд линейный крейсеров германского Флота Открытого моря, под командованием присутствующего здесь контр-адмирала Хиппера. Они вмешаются в сражение лишь в том случае, если англичане окажутся слишком настойчивыми и, при подаче нами предупредительных выстрелов, не удалятся восвояси. В этом случае немецким морякам не только разрешено, но даже предписано преследовать и добивать английские корабли. Мы же, как я уже говорил, не ведем войны с Англией, а только защищаемся от неспровоцированной агрессии королевского флота в нейтральных водах.

– Да, это так, – снова заговорил гросс-адмирал Тирпиц, – я прошу моего друга адмирала Ларионова перевести то, что я сейчас скажу вам, господа, слово в слово. – Тирпиц вздохнул, приложил руку к раненой груди и с волнением произнес: – Пользуясь случаем, я хочу принести свои глубочайшие сожаления о том, что по вине недальновидных политиков германские моряки участвовали в никому не нужной и преступной войне против России. И я сделаю все, чтобы русские и немецкие моряки никогда больше не смотрели друг на друга через прицелы орудий.

Сказав это, старый гросс-адмирал склонил свою седую голову перед командирами русских боевых кораблей. В адмиральском салоне наступило молчание.

– Господа и товарищи, – прервал молчание адмирал Бахирев, – если вам все ясно, и у вас нет никаких вопросов, то я предлагаю вам отбыть на свои корабли и начать подготовку к походу. И помните – спокойно мы сможем себя почувствовать лишь в Кольском заливе. У меня всё.

26 (13) декабря 1917 года, утро.

Петроград, Таврический дворец.

Тамбовцев Александр Васильевич

Со всеми нашими многочисленными делами и хлопотами лишь через восемь дней после нашей первой встречи с полковником Лесковым мне удалось снова с ним увидеться. После того как драконовские меры, предпринятые генералами Маннергеймом и Свечниковым, дали первый результат, и положение в Финляндии более-менее стабилизировалось, следующей по важности задачей стала надежное прикрытие границы бывшего Великого князя Финляндского со Швецией.

На заседании ЦК, посвященном финскому вопросу, Сталин сказал:

– Александр Васильевич, мы хотим поручить выполнение этой задачи вашему старому знакомому, полковнику Лескову. Как вы думаете, он справится, или нам стоит подыскать другие кандидатуры?

Я сказал, что полковник Лесков выполнит поставленную перед ним задачу, после чего вопрос о границе был закрыт, и ЦК перешло к докладу наркомпрода Цюрюпы о снабжении Финляндии продовольствием.

И вот полковник Лесков снова сидит передо мной.

– Андрей Николаевич, – сказал я ему, – за время нашей последней встречи произошло много разных, в том числе и трагических событий, которые все более настойчиво требуют наведения порядка на наших финских рубежах. Вы, наверное, уже слышали о том, что сейчас происходит на территории бывшего Великого княжества Финляндского. Грабежи, убийства, насилие в отношении проживающих там русских – все это привело, в конце концов, к тому, что четыре дня назад там по всей территории было введено осадное положение, а также смертная казнь, которой в Великом княжестве Финляндском не было с момента присоединения его к Российской империи.

Советское правительство назначило уполномоченным по наведению порядка в Финляндии генерала Маннергейма. Он уроженец тех мест и пользуется среди всех слоев местных жителей большим авторитетом. Все силовые действия по восстановлению в Финляндии спокойствия и прекращения смуты осуществляют части расквартированного в Финляндии Второго корпуса Красной гвардии, которым командует генерал-майор Свечников Михаил Степанович.

Жесточайшими мерами частям Красной гвардии удалось прекратить погромы и бесчинства, резню и насилие. Но полное умиротворение края, к сожалению, пока еще не наступило. И во многом из-за того, что границы между территорией бывшего Великого княжества Финляндского и королевством Швеция в настоящий момент практически нет. То есть она существует на карте, а на деле через нее шляются взад-вперед все кому не лень. В том числе осуществляется беспрепятственный провоз оружия, которым потом убивают русских людей и местных жителей, из числа тех, кто не согласен с лозунгом националистов: «Финляндия – только для финнов». Из Швеции на советскую территорию свободно переходят так называемые «добровольцы», а по сути дела убийцы, готовые резать русских во имя идеи «Великой Суоми». Андрей Николаевич, необходимо навесить на границу надежный замок, и товарищ Сталин считает, что заняться этим придется именно вам.

– Александр Васильевич, – сказал полковник Лесков, внимательно выслушавший мой несколько затянувшийся монолог, – я уже читал в газетах о том, что творилось в последнее время в Финляндии. И полностью с вами согласен – нужно как можно быстрее перекрыть границу со Швецией. Иначе трудно будет покончить с царящими в тех краях грабежами и убийствами. Злоумышленники, как вы говорите, получают из-за кордона оружие и в случае опасности скрываются от правосудия на территории Швеции, а оттуда, как с Дону, выдачи нет. Александр Васильевич, я хочу вас спросить – с чего именно вы предлагаете начать? Ведь для надежной охраны границы потребуются немалые силы, обученные люди, ну и, конечно, немалые расходы.

– Все вам будет для этого выделено, Андрей Николаевич, – успокоил я полковника Лескова. – Насчет обученных людей, правда, не так все просто. Но мы хотели бы попросить вас помочь нам их найти. Прикиньте – кого из бывших ваших сослуживцев можно будет привлечь к пограничной службе. Со своей стороны генерал Свечников выделит вам бойцов, которые на первом этапе, до полного укомплектования штата погранокруга – такое теперь название станут носить части по охране границы, расквартированные в Финляндии, – будут непосредственно охранять границу и бороться с прорывающимися к нам шайками вооруженных злоумышленников. Необходимо также наладить контакт с местными жителями. Это будет сделать не так-то просто. Ведь многие из них десятилетиями промышляли контрабандой, и вряд ли они будут довольны тем, что им теперь станет сложно пересекать границу.

Но вы переговорите с представителем ЦК партии большевиков в Финляндии товарищем Эйно Рахья. Он поможет вам своими местными людьми, противниками националистов, которые знают язык, нравы и местность, в которой вам придется налаживать пограничную службу. Что же касается материального обеспечения, то скажу кратко – оно будет. Причем гораздо более серьезное, чем то, что было у вас во времена вашей службы в Первой Петербургской бригаде пограничной стражи.

– Я вижу, Александр Васильевич, – с уважением сказал полковник Лесков, – что новое правительство России взялось всерьез за безопасность государства. Что ж, я рад этому. Действительно, у меня в Петрограде много знакомых по службе в Первой бригаде пограничной службы. И я, признаюсь вам, после нашей первой встречи заглянул в гости к кое-кому из них, побеседовал о перспективах дальнейшей службы. После того, как советское правительство начало энергично изживать самые одиозные последствия керенщины и восстанавливать единство державы, большинство из моих бывших сослуживцев готово служить новой России.

– Вот и отлично, – сказал я. – А теперь я познакомлю вас, Андрей Николаевич, с вашим новым начальником. Как я уже говорил, пограничная служба теперь будет подчиняться не Министерству финансов, а Народному комиссариату внутренних дел – своего рода министерству, которое занимается у нас безопасностью государства. Так что нас уже ждет для беседы нарком внутренних дел товарищ Дзержинский.

 

Мы с полковником вышли из моего кабинета и отправились к «Железному Феликсу».

Дзержинский принял полковника Лескова радушно. После моего первого разговора с ним он уже навел справки об Андрее Николаевиче и получил о нем самые благоприятные отзывы.

– Присаживайтесь, товарищ Лесков, – сказал Дзержинский, – как я полагаю, товарищ Тамбовцев уже ввел вас в курс наших дел.

– Да, Феликс Эдмундович, – ответил полковник, с любопытством осматривая кабинет советского министра. Обставлен он был бедно – в прежние времена кабинет какого-нибудь чиновника уездного масштаба выглядел намного презентабельнее.

– Товарищ Дзержинский, – сказал Лесков, – я готов прямо сейчас приступить к оборудованию границы со Швецией. Как мне только что заявил товарищ Тамбовцев, для этого мне незамедлительно будет выделена необходимая помощь людьми, материалами и деньгами.

Дзержинский кивнул, зябко поежился, и набросил на плечи шинель – в его кабинете было довольно прохладно.

– Андрей Николаевич, – сказал нарком, – а как вы относитесь к нашему предложению подчинить пограничников Наркомату внутренних дел? Ведь во времена Российской империи пограничной стражей руководило Министерство финансов… В этом был определенный резон, ведь граница – это таможня, а таможенные сборы шли в казну государства.

– Я считаю, Феликс Эдмундович, – немного подумав, ответил Лесков, – что это правильное решение. И таможня тоже не должна быть вне сферы интересов вашего, как вы говорите, НКВД. Если бы через границу злоумышленники везли только контрабанду… Мы задерживали транспорты с оружием, взрывчаткой, антиправительственной литературой. А это уже не сравнительно безобидная контрабанда, и подобными грузами должны заниматься службы, отвечающие за безопасность государства. И еще. Я вспоминаю свою службу в Первой бригаде пограничной стражи. Сколько у нас было недоразумений и склок с жандармами, которые подчинялись не Министерству финансов, а Министерству внутренних дел. Из-за этого злоумышленникам часто удавалось избежать правосудия. К тому же жандармское начальство порой не ладило с нашим, пограничным, и вместо помощи норовило подставить нам ножку. Если же мы и те службы, которые в вашем, Феликс Эдмундович, ведомстве выполняют функции жандармов, окажутся под одним хозяином, то работать тогда всем будет намного легче.

– Я рад, что вы так считаете, Андрей Николаевич, – улыбнувшись, сказал Дзержинский. – Я полагаю, что Александр Васильевич познакомит вас с некоторыми новыми аспектами вашей службы, – тут Феликс Эдмундович выразительно посмотрел на меня, из чего я сделал вывод, что настало время объяснить полковнику Лескову – кто мы и откуда.

– Товарищ Тамбовцев, – сказал Дзержинский, – я попрошу вас не позднее чем послезавтра доставить вертолетом товарища Лескова в Гельсингфорс, для того, чтобы он сразу же занялся укреплением границы. А вы, Андрей Николаевич, не теряя времени, на выделенном в ваше распоряжение автомобиле еще раз посетите своих бывших сослуживцев и окончательно определите – кто из них сможет в самое ближайшее время вместе с вами первым же рейсом отправиться к новому месту службы. И напишите на мое имя докладную записку, в которой укажите перечень всего необходимого вам для обустройства границы.

– Александр Васильевич, – Дзержинский выразительно посмотрел на меня, – помогите товарищу Лескову. Ну, и побеседуйте с ним о некоторых событиях последнего времени, которые так неожиданно изменили нашу историю. А также подберите для него советника из ваших коллег, которые помогли бы Андрею Николаевичу справиться с порученным ему делом. В общем, как говорят на родине наших с вами общих предков: «Напшуд! – Вперед!»…

26 (13) декабря 1917 год, полдень.

Великобритания, Оркнейские острова.

Скапа-Флоу

Контр-адмирал сэр Уильям Пэкинхэм находился в состоянии полного смятения и внутреннего раздрая. Вскрытая британской разведкой операция германского флота по высадке крупного десанта на побережье Фландрии началась на два дня раньше срока. Специалисты из комнаты «№ 40» сообщили, что германский Флот Открытого моря покинул свои базы, и теперь линкоры и линейные крейсера кайзера Вильгельма движутся на запад, активно ведя между собой переговоры по радио. Они сопровождают десантную армаду, какой, наверное, еще не видел мир. Целая армия может внезапно высадиться в тылу наших войск для того, чтобы добиться решающего перелома во всей кампании на Западном фронте. Как будто гуннам мало того разгрома, который им устроили русские у острова Эзель. Похоже, они жаждут потерпеть поражение уже от британского королевского флота, и в куда большем размере.

Одновременно русская эскадра, совершающая переход из Балтики в Мурманск, тихо, чисто по-английски, под покровом ночи покинула порт Брюнсбюттель и, соблюдая режим радиомолчания, растворилась в просторах Северного моря. Пока никаких сведений о ней не поступало. Но несколько вспомогательных судов блокадной завесы, а также прикрывавший ее легкий крейсер «Фаэтон» вдруг перестали выходить на связь, чем встревожили британское командование. Похоже, что русская эскадра на максимальной скорости рвалась на север, сокрушая все на своем пути. Новый русский вождь с весьма характерным партийным псевдонимом «Стилмен» плевать хотел на все негласные договоренности британцев с прежним русским правительством.

Приказ главнокомандующего Гранд Флитом сэра Дэвида Битти был ясным и не допускал двоякого толкования. Все линкоры, включая 5-ю эскадру быстроходных линкоров контр-адмирала Эван-Томаса, должны немедленно покинуть свои базы и на полной скорости направиться на юг, на перехват и уничтожение главных сил германского Флота Открытого моря. Несмотря на то, что гунны имеют довольно значительную фору во времени, на этот раз ничто уже не спасет их от расплаты и полного уничтожения.

Перехватить и уничтожить рвущихся на север русских, наказать их за своевольство было поручено именно ему, контр-адмиралу Уильяму Пэкинхэму и его эскадре линейных крейсеров. Расчеты, которые были сделаны в оперативном штабе Гранд Флита, говорили о том, что только линейные крейсера и сопровождающие их легкие силы, двигаясь на полной скорости, сумеют перехватить русских на широте Бергена. И к черту то, что правительство Сталина не воюет с Британией. Пусть судьбу схватки решит сила. Ведь, как говорили древние – горе побежденным.

В эти минуты контр-адмирал Пэкинхэм не вспомнил о печальной судьбе потопленных в Кольском заливе «Дредноута» и «Ланкастера» и не подумал о том, что военное счастье переменчиво. Ведь он боевой адмирал, а не тыловая крыса, как адмиралы Томас Кемп и Генри Френсис Оливер, которым большевики устроили западню у Мурманска.

Около двух часов дня контр-адмирал Пэкинхэм поднялся на борт своего флагманского линейного крейсера «Лайон», в боевой рубке которого во время Ютландского сражения находился сам сэр Дэвид Битти. Пары разведены, команда на борту, курс проложен. С каждой минутой противник уходит все дальше на север, так что – вперед и только вперед.

Вслед за флагманом с внутреннего рейда начали вытягиваться и другие линейные крейсера: «Тайгер», «Оустрелиа», «Нью Зеланд», «Инфлексибл», «Индомитебл». Перед основными силами, подобно гончим, мчащимся перед охотниками, в море вышли вторая и третья эскадры легких крейсеров: «Саутгемптон», «Бирмингем», «Ноттингем», «Дублин», «Фалмут», «Ярмут», «Биркенхед», «Глочестер». Славные имена, которыми гордится вся Британия.

Конечно, бесследное исчезновение «Фаэтона» встревожило командование Гранд Флита. Но потом было решено, что тому какая-нибудь трагическая случайность, например, сорвавшаяся с якоря мина или, что вполне вероятно, поломка корабельной радиостанции, которые были еще весьма ненадежны. Легкий крейсер «Галатея» получил приказ сняться со своей позиции в блокадной линии и проверить, что могло произойти с его несчастным близнецом.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60 
Рейтинг@Mail.ru